Started in Spring

Разговоры с начальством затянулись на чуть дольше, чем Бакуго планировал. После того, как он рассказал об инциденте с парнем в форме официанта, что так нагло взламывал их камеру, блондину довелось увидеть страшную картину: злую и буквально дышащую огнем Немури Каяму, отчитывающую половину персонала, кого нашла и успела собрать. Группы из трех-пяти человек стояли перед кабинетом администратора, входя туда по очереди, а эмоции на лицах у персонала были такими, словно молодые и не очень люди шли точно на казнь — все дрожали, потели, что-то нервно бормотали. А выходили все такими зашуганными, будто каждый из них побывал в ремейке пилы, где главным истязателем была на вид хрупкая брюнетка с солнечной (в хорошие времена) улыбкой, эксцентричным вкусом в одежде и пятым размером бюста. Хаха, именно, на вид. Бакуго, слава всем богам, посчастливилось всего этого ада избежать. Глядя на лица выходящих из кабинета Полуночи, он даже призадумался, кто из его знакомых больше заслуживает звания «Дьяволица». И пока Бакуго по-новой и дотошно с парнями из комнаты наблюдения штудировал остальные камеры, а затем и заменил ту самую взломанную, прошло очень и очень много времени. Так много, что Бакуго опомнился о нём только тогда, когда на часах горело почти полдесятого вечера. Его смена окончилась, и ребята ждут его на улице уже полчаса. Катсуки моментально бросил всё, убежал переодеваться, вспоминая, что впереди у него ещё целая ночь какой-то неожиданной вечеринки. Сказать по честному, Бакуго ненавидел такие внезапные планы. С раннего детства он рос таким человеком, который не слишком радовался спонтанности, а измененные внезапно планы вызывали раздражение и гнев. Вовсе не потому, что он боялся, что не сможет чего-то сделать. Ну, а просто потому что. Потому что, блять, заранее надо предупреждать — вот так он говорил. Но также Бакуго уже давным давно привык, что друзья попались ему именно спонтанные, готовые сначала мирно дремать на берегу моря, а в следующую секунду ринуться куда-нибудь в поход за устрицами в Таиланд. И обычно для таких резких изменений в планах было достаточно всего одного «А ДАВАЙТЕ» и всё, вся компания, включая Бакуго, была обречена на неизвестные и чаще всего не слишком приятные приключения их общих задниц. Так и в этот раз. Пока Бакуго быстро переодевался, впихивая всю черную сменку и обувь в серый шкафчик, внутренне он всеми ласковыми материл Мину за её спонтанную идею устроить новое подобие вечеринки. Кем она себя, блять, возомнила, чтобы устраивать что-то подобное тому адскому бухичу в его квартире? Они, конечно, друзья, но даже для друзей это, блять, пиздец как нагло. И в других обстоятельствах Бакуго определенно в лицо бы ей высказал всё, что о ней думает, но не в этот раз. В этот раз Мина, словно зная заранее реакцию друга, подсластила пилюлю — «Мидория тоже придет». И Бакуго сам себя стыдился — буквально этой новости ему хватило, чтобы самому загореться идеей побухать с друзьями и не только, в своей квартире, что всю жизнь служила ему неприступной крепостью, даже для его закадычных друзей. Только этого! Стыдно, пиздец как стыдно было признавать, что Мидория даже тут стал его слабостью. Ещё немного, и факт существования Деку в его жизни станет главным козырем для манипуляций Мины над ним. Хотя почему «ещё немного» — вон, полюбуйтесь, Бакуго уже судорожно напяливает на себя джинсы, чтобы поскорее вылететь из раздевалки и помчаться со всеми, в первую очередь с Деку, к себе домой. Стыдно. Пиздец. Закинув на плечо сумку, Катсуки наконец-таки выскочил с черного хода для персонала, запер дверь, прошёл несколько шагов через задний двор отеля и вышел за плетёную ограду, за которой открывался вид на забитую заведениями улицу. Вышел и тут же нашел свою незатейливую компанию. Ребята, видимо, ждали уже только его и активно переговаривались. Мина о чём-то громко смеялась на пару с Эйджиро. Рыжий же по-хозяйски обхватил одной рукой Денки, который, на удивление, был тих и спокоен. Чуть поодаль, но рядом с ребятами, Бакуго разглядел Мидорию, он обменивался вежливыми улыбками и тоже о чем-то говорил... с Джиро. А, ну теперь понятно, почему Денки такой тихий. Бакуго подошел ближе и махнул быстро рукой, когда вся компашка его заметила. — О, Бакуго, ну наконец-то! — воскликнула Мина, — Ты чего так долго? Мы уже думали звонить тебе. — Начальство задержало, — безо всяких подробностей сказал Бакуго, обгоняя их и быстро шагая вдоль набережной, — Давайте резче. Народ моментально просеменил за блондином, ещё более бурно обсуждая предстоящий домашний бухич. Пока Киришима спорил с Ашидо, какую выпивку они будут покупать в супермаркете, а Мидория просто шёл рядом, на что-то поддакивая этим двум, Бакуго перевел взгляд на Джиро, которая, заметив его на себе, также посмотрела на него. — Так ты тоже идёшь, Джиро? Девушка немного смутилась и отвела темные глаза: — Ну, если ты не против… Мина сразу бросила на Катсуки взгляд, аля, «Мы и её пригласили, не будь таким жлобом!», но Бакуго лишь тихо усмехнулся. — Я только за, — проговорил он, и Джиро моментально расслабилась, хмыкая в ответ. Они с этой меланхоличной девушкой хоть и не были прям друзьями, но как коллега она Бакуго нравилась. Джиро спокойная, но дерзкая, за словом в карман никогда не лезет. И хотя он уже успел заметить, что она часто может делать незаинтересованный вид, когда что-то на самом деле ей очень интересно, её характер блондину нравился. С усмешкой Бакуго даже подумал о том, что если бы его сердцем не завладел один такой тихий сейчас кусок веснушчатого недоразумения, он бы даже приударил за Джиро. Хотя, пхах, как его большой опыт подсказывает, ничего бы у них всё равно не вышло. Интересно, а с Мидорией выйдет?.. С такими мыслями Бакуго вместе с компанией зашли в метро и сели на поезд. Блондин по привычке взял в руки телефон, как-то сам собой вспомнив, что вот так вот он однажды сделал сторис, именно в поезде, специально для Деку. Воспоминания об этом неловко сбились в голове, потому что Бакуго вдруг посмотрел на Мидорию прямо перед собой. Вернулся же, засранец. На следующей станции из вагона вышла добрая половина людей, поэтому все ребята плюхнулись на места. Бакуго сел, прислонившись к стеклу, и Мидория сел рядом с ним. После той неловкой сцены на лестнице они не говорили. Снова. Бакуго прикусил язык, думая, а не померещилось ли ему, что в тот раз они таки разговаривали? В конце концов, теперь Деку снова его игнорит. — Ты… видел сторис? — вдруг спросил блондин, слегка поворачивая голову к Изуку. Тот, будто опомнившись, посмотрел на друга в ответ. Их взгляды пересеклись, и на мгновение у Бакуго пересохло в горле. — Видел, — ответил Деку, отворачиваясь. Видел. Видел… Ну, хорошо! Хорошо, что видел… И это всё?! Бакуго хотел цыкнуть, нелепые возгласы кусали язык, но так и не срывались с него, и он просто перевел тупой взгляд куда-то в ноги, желая, или всё же не желая, чтоб разговор исчерпался. — Я вернулся, — вдруг подал голос Мидория, и Бакуго вздрогнул от его тихого и такого…странно приятного голоса, — Именно из-за неё. Сердце бухнуло вниз и забилось со скоростью звука. Бакуго хотел уже было порефлексировать на эту тему, врубить внутреннего философа, разбирая, как на математике, каждое услышанное слово, но, повернув голову к Мидории и увидев его небольшую и смущенную улыбку, его глаза, всё в голове пропало. И он просто усмехнулся в ответ. Внутри разливалось какое-то забытое приятное чувство.

***

Спустя полчаса, когда ребята наконец уже приехали, они вышли из метро, забежали в супермаркет и накупили кучу закусок, каких-то полуфабрикатов и — самое главное! — алкоголь, который по большей части составлял кучу банок с пивом, мартини («это для дам») и две бутылки коньяка («Каминари, главное выбирай не паленый»). Сложно было судить, стандартный ли это набор для студентов, учитывая, что прошлый их бухич был с количеством бухла, явно раза в четыре превышающим это, да ещё и в крутом особняке Ашидо, но все согласились с тем, что напиваться так страшно, как в прошлый раз, никто не будет. «Ага, конечно», — хотелось сказать Бакуго, но он промолчал, дабы не спровоцировать действительно повторение адского бухича. Умирать посреди рабочей недели совершенно не хотелось. В квартиру на шестом этаже компания завалилась с шестью пакетами всего съестного. Больше всего было чипсов. Когда Бакуго понял, что не успел проконтролировать их еду, он вздохнул и подумал о том, что потом всю неделю будет питаться только полезными салатами. — Ух ты, а у тебя тут уютно! — восхитился Каминари, осматриваясь в квартире лучшего друга. — О, ты же тут первый раз, да, Денки? — спросил Киришима, передавая пакеты Мидории, который, на его удивление, не рассматривал всё вокруг, и Эйджиро сделал вывод, что зеленоволосый в гостях у Бакуго уже был, — Ты, получается, единственный, кто не был у Бакуго, — засмеялся парень, а Денки же надулся, как маленький ребенок. — Вот именно, мы так давно в братанах, а Бакубро никого не впускает в свою берлогу. Киришима засмеялся ещё громче и позвал и Каминари, и Джиро, чтобы показать им квартиру друга и охрененный вид из окна. В общем-то, сам хозяин квартиры не был против, что его близкие друзья хозяйничают — честно, его уже подзаебало делать всё бытовое самому, ему было гораздо интереснее наблюдать за Деку. Мидория снова не перекинулся с ним и словом, и хоть Бакуго вводило это в очередной раз в заблуждение, он подумал, что действия значат больше слов. Пока трое осматривали его «берлогу», как Каминари выразился, он сам, Ашидо и Мидория ушли на кухню распаковывать пакеты. Мина, как и всегда, не затыкалась ни на секунду, и в кои-то веки это играло на руку, потому что ещё одной неловкой тишины наедине Катсуки бы не выдержал. Он не вслушивался в звонкую речь розоволосой, которая что-то говорила о караоке, что у Бакуго можно устроить. Он не вслушивался в те короткие и саркастичные ответы Изуку, которого розоволосая успевала подкалывать. Катсуки смотрел. Впервые за долгое время, он снова любовался Деку, словно не видел его несколько лет. Яркие изумрудные глаза бегали от одного пакета к другому, зеленые вихри на голове были аккуратно уложены на одну сторону — на работе Мидория выглядит очень официально; ловкие пальцы таскали упаковки, перекладывая что-то на одну сторону, а что-то пихали в холодильник. И пусть теперь Бакуго прекрасно знал причину шрамов, что неровными нарезами вились по всей правой руке парня, он не мог отвести от них глаз. Было жарко думать о том, что ведь по сути эти шрамы казались такими… интимными, тайными, со страшным прошлым, но привлекали Бакуго тем, что он единственный знал эту тайну. Он единственный понимал, что если прикоснуться к этим шрамам, будто прикоснешься к душе самого Мидории. Бакуго готов был на месте себя задушить от мысли, что ему пиздец как хочется коснуться этих рук, этих шрамов. И не просто коснуться — прижаться к ним губами, заглянуть в эти изумрудные глаза, усмехнуться и на пробу коснуться шрамов языком. Заметить легкую дрожь и услышать тихое, почти неслышное «Каччан» из этих таких желанных губ. И снова коснуться языком шрамов, облизнуть их вдоль длинных пальцев, прикусить косточки на запястье, слегка оттянуть кожу зубами, вслушиваясь в трепетные вздохи, зайти дальше, поглаживая локоть, надавливая на плечо и забираясь пальцами под рукав футболки. — Бакуго. Из жарких фантазий блондина вывел голос Мины. Катсуки тут же спохватился, что стоит на входе в кухню и пялится на Деку уже порядком долго, черт знает сколько, а тот лишь невинно хлопает ресничками. — Ты нам помогать будешь или как? — недовольный голос подруги самого Катсуки подкинули в недовольство. Ну и ещё внезапный стояк. Блять. Блондин цыкнул, поспешно развернулся и пошёл в ванную. — Сами захотели вечеринку, сами и ебитесь с ней! Ашидо лишь глаза закатила, поговаривая своё «Ну этот тормоз как всегда!». Мидория же задумчиво отвел взгляд, сдерживая уголки губ, чтобы не поползли наверх. А Бакуго, стоя под теплым душем и стремительно надрачивая себе, сжимая зубы, чтобы не издать ни звуки, думал только о том, что у него пиздец как давно не было полноценного секса. Примерно с тех пор, как он понял, что без присутствия рядом зеленоволосого придурка он не может. Рандомными девочками Бакуго давно уже не перебивается, а правая рука успела стать лучшим другом. Так что не мудрено, что у него сейчас встал буквально на мысли о… шрамах Деку. Пиздец. Что тогда дальше будет, интересно? У него встанет на футболку? (Ах да, уже вставал) На взгляд? На присутствие? Бакуго с ужасом в голове и с приглушенным стоном от собственного оргазма думал, что пиздец подкрадывается к нему всё ближе и ближе. «Что ты, блять, делаешь со мной, чёртов задрот»

***

Музыка громко играла, жестяные банки стукались с полными бокалами, дикий ржач разносился по всей квартире, и к часу ночи Бакуго вдруг понял, что вся их компания просто в дрова. Кто-то там обещал, что много пить они не будут, но от бывалого благородства остались лишь хмельные рожи друзей, что смеялись так громко, что блондин впервые в жизни беспокоился, а не надают ли им соседи пиздюлей. Но раз по батарее не стучат, значит, всё нормально, можно продолжать. Ребятки расположились в широкой гостиной, на телеке подключили ютуб и на рандом поставили клипы. Никаких маленьких столиков у Катсуки не было, поэтому народ просто поставил весь алкоголь, стаканы и закуски на пол, да и разлеглись все там же. Эйджиро, Мина и Денки даже успели повыть караоке, причем последний так старался вытянуть песню о какой-то слащавой любви, дабы повыпендриваться перед Кьёкой, что, кажется, сорвал голос, но своего не добился — уши в трубочку сложились не только у неё, но и у всех, а Катсуки вообще порывался друга отпинать за такое. Зато после того, как Денки всё же уселся назад, пытаясь сжечь себя от стыда, стоило ему услышать негромкий смешок девушки и короткое «Молодец», блондин зарделся как новогодняя ёлка, сжигая себя уже от накатившего умиления. Киришима на пару с Мидорией спели ещё парочку песен, причем их-то голоса были помягче, чем у некоторых, после чего, снова поставив песни на рандом, Мина с громким стуком стакана о пол заорала: — ИГРАЕМ В КАРТЫ! — ДААА! — в один голос завыли Киришима и Каминари. — НА ЖЕЛАНИЯ! — ДААА! — ещё громче заорали эти двое, Мина победно усмехнулась, Кьёка вместе с Изуку удивленно переглянулись на ребят и засмущались, Катсуки лишь стукнул себя по лбу. — Чё за детская хуйня? — возмутился он, вспомнив, что однажды уже прилично так проебался, вон, полюбуйтесь на Деку — результат его, Бакуго, проигрыша, хах. Но его любимая троица, сделав одинаково хитрые, презрительные и вытянутые лица, надменно похихикала. — Ооо, Бакубро, неужели ты зассал? — мерзко хихикнул Эйджиро, за что получил убийственный алый взгляд, мол, довыёбываешься, дерьмоголовый. — Да хера с два, я вас всех тут обыграю, — прорычал Катсуки и тут же начал рыться в ближайшем пакете из супермаркета, в котором они также купили и карты. Все собрались в кружок, пол посередине освободили от еды, напитков и мусора. Бакуго, подумав немного, молча передал пачку карт Джиро, чтобы та раздавала. Раз уж они играют в карты, будет неплохо, если раздающим будет тот, кто это делать хорошо умеет. Как-то Джиро обмолвилась, что однажды Полуночь поставила её в качестве дилера, объясняя тем, что, мол, ну раз умеешь раздавать и играть, хули бы и нет, как говорится. Бакуго тогда понял только то, что раз сама Полуночь, администратор их небольшого казино, позволила Джиро пару раз побыть дилером в игре, значит, Джиро в этом и правда хороша. — Так во что будем играть? — спросила как раз Кьёка, перемешивая карты лесенкой. — Ммм, давайте в покер, раз на то пошло? — подскочила Мина, но Эйджиро её тут же остановил. — Хэй, в отличие от тебя, Мина, мы простые бедные студенты, у нас нет столько денег, чтобы спокойно проигрывать. — Хаха, так ты уже уверен, что проиграешь мне, Эйджирооо? — Можно играть и с мелкими суммами… — подал голос Изуку, но Мина была непреклонна. — Ц, нет, играть в покер с мелкими суммами — это никакого азарта! Дружное «хммм» раздавалось то у одного, то у другого, пока Джиро пофигистично продолжала размешивать карты. — Блииин, я не могу придумать, — жалобно проскулил Каминари. — Да давайте тогда просто в дурака. И просто, и быстро, — предложил Киришима, и весь народ, прикинув игру, согласился. Джиро хмыкнула и приступила к раздаче. 54 карты ровным рядом, по одной на каждого, полетели на пол, а в самой серединке устроилась колода с бубновым валетом в козыре. Игра началась. Ребята запаслись пивасом и закусками, и первая партия пошла на ура. Каждый смотрел друг на друга такими хитрыми и подозрительными глазками, словно говорил, мол, ааа, нихуя, я не поддамся, ты проиграешь. Мина уже прикидывала желания для каждого в случае своего выигрыша; правила, к слову, были такими, что проигравшему желание загадывает тот, кто вышел из партии последним. Эйджиро сидел между Миной и Денки и продумывал, как бы не попасться на какую-нибудь Ашидовскую удочку, он-то её знает, розоволосая бестия точно где-нибудь да смухлюет. Денки смело принимал атаки от рыжего, но дрожал как девственница, когда нужно было ходить на Кьёку, следующую от него. Сама брюнетка, наоборот, сидела как камень и лица не подавала, хотя ей и пришлось пару раз взять. На лице Мидории, что сидел следом за девушкой, вся палитра его эмоций расцветала, как новогодняя ёлка — все игроки в кругу знали, когда у того появляется козырь или плохая карта, тем не менее, поддаваться зеленоволосый не собирался и отбивал все ходы и подкидыши. Катсуки, который сидел после Изуку, был непреклонен — сказал, блять, сделает всех и делал всех. Даже Мина скалилась, когда он ходил на неё беспощадно большими картами. Никаких подачек, Ашидо, не-не, нихуя, даже не надейся, сучка. Первая игра была долгой, но всё же закончилась. И проигравшим оказался… — Чёёёёрт! — взвыл Киришима, откидываясь назад. Он до последнего надеялся, что выйдет сухим из воды, и обреченно посмотрел на человека, что загадывает ему желание. — Ну что, дерьмоголовый, теперь я отомщу тебе за тот раз, — злобно и победно, словно он сам адский сатана, засмеялся Бакуго, которому уже успело немножко башню снести от пива, и Киришима ещё больше заныл. Вот она, та расплата за поцелуй, что был почти полгода назад, молодец, Киришима, тебе пизда. Желанием Катсуки было сфоткаться полностью голым, со всеми своими причиндалами нараспашку, в зеркале в ванной, с самой тупой похабной рожей, на какую только способен рыжий, и отправить всё это дело с ебанутой фразой «Хочешь меня, детка?» Урараке. Времени было около часа ночи, и девушка наверняка уже спит, но кого это ебёт, правильно? Точно не Катсуки. Под дичайший ржач Мины и Денки, Киришима пошёл в ванную, разделся там, сделал нужную фотку и отправил. Вернулся одетым и красным, прямо слился со своими волосами. Казалось, настолько ему было стыдно, что даже кожа затвердела. — Так, а где доказательства, что ты желание выполнил, а? — спросил Катсуки, подозревая, что его лучший друг мог и смухлевать — конечно, дело интимное, вдруг никто и проверять не будет. Но Киришима лишь позорно проскулил, отдавая ему в руки телефон, и кинулся бить руками пол, что-то приговаривая о том, что «она мне такое не простит, это же ужас!». Мина и Денки моментально подлетели к Катсуки, но блондин лишь пихнул Мину обратно, потому что такие мужицкие вещи не дано обычной женщине видать, не-не, Мина, нахуй иди. Убедившись, что фотка сделана и даже отправлена точно по адресу, хоть и не прочитана, Катсуки лишь довольно ухмыльнулся. Вполне себе расплата за тот поцелуй, ладно-ладно, он доволен. Денки же просто сел рядом с другом на пол и с самым сочувствующим лицом сказал: «Красава, братан». Видимо, Денки записал ещё одно что-то «гениальное» в свой мысленный список тупых подкатов, мда. Все снова собрались, пошла вторая партия дурака. Игра была ещё более напряженной, чем прошлая — никто не хотел быть проигравшим, понимая, что желания будут не простыми, типа, постой на голове, прокричи в окно «ХУЙ» или позвони в пиццерию и пофлиртуй с оператором. Что до Мины, то такой простой фигнёй её не возьмёшь, она смело принимает любой вызов и выполняет желание так, что остаётся только восхищаться такой адской женщиной. Как-то раз было так, что она, проиграв желание, спокойно выбежала голой на улицу и пробежала квартал с самой довольной рожей. Это было ужасно прекрасно. Однако и расплачивается она не хуже за такое, так что никто не хотел ей проиграть, и вся пятёрка игроков, мысленно соединившись в один мощный мега-разум, сплотилась, чтобы вывести розоволосую из игры в самом начале, иначе кому-то страшный пиздец, даже врагу не пожелаешь. Киришима, всё ещё пытаясь оправиться от своего стыдного желания и переживая, как бы Урарака не прочитала его сообщение и не увидела фотку (авось доживёт непрочитанным до утра, и он успеет всё удалить, пока никто не видит), играл как попало, но удача, похоже, была на его стороне, и он вышел почти сразу же, пока остальные игроки понабирали всех карт из колоды. Денки был уверен в своих силах и решил, что даже если проиграет, сможет выполнить любое желание на раз два, но, самое главное — выполнит его к р у т о (да-да, Джиро же смотрит!), ему всё будет по плечу. И из-за собственного самодовольства он пару раз пропустил мухлеж Мины, которая, хихикнув, подкинула ему самую крысу, а тот и не заметил. Джиро же видела всё, но лишь глаза закатывала — игрок из Каминари никакой. Не то чтобы её это не забавило. Его самоуверенность сама собой натягивала на лицо улыбку, и уже не получалось сидеть также каменно и не реагировать на очередной козырь, который ей подкинул Мидория. Изуку же вроде вполне влился в процесс, уже не так бурно реагировал на собственные карты и верно рассчитывал, что подкидывать, а что нет. Собирал по четыре карты и метко разносил Катсуки, которому даже отбиться толком было нечем, кроме собственных козырей, что и вовсе кончались. Такой напор от Изуку был удивительным, и если в предыдущей игре блондин не считал Деку соперником, полагая, что тот слишком открыт в игре, и это не проблема, то щас это стало, блять проблемой. Как Деку так быстро просчитывает ходы?! Катсуки же всё пытался вывести Мину из игры, не закидывая её тузами и королями, давая возможность отбить мелкие, чтобы у неё вовремя кончились карты. Но девушка, похоже, специально корчила рожу, мол, ох, какая досада! Мне совсем нечем отбиться! Хотя конечно же, у неё было. Она просто не хотела выигрывать, хотела оставаться до последнего, чёрт знает, что у этой дьяволицы в голове. Даже фирменные рыки Бакуго не помогли. Каково было удивление, когда Мина ему поддалась и позволила выиграть! Бакуго вышел, а следом за ним и Джиро, в игре оставались Ашидо, Мидория и Каминари, и очко у последнего прилично так сжималось. Вся уверенность куда-то резко пропала, и Каминари судорожно распихивал по пальцам карты, стараясь не пропустить ни один мухлеж розоволосой, чтобы она, не дай бог, подсунула ему лишние и оставила в проигрыше. Но и тут Ашидо удивила — играла — вау, впервые в жизни — честно и дала Денки выйти, на что её пикачушный друг просто радостно запищал почти ультразвуком (и Катсуки его почти отпиздил за это). Пошла игра один на один между Миной и Изуку. Парень ни в коем случае не хотел проиграть, да и Мина начала играть без шуток, словно встретила серьёзного противника. Оба следили за пальцами и картами друг друга, пытаясь предугадать, какая карта будет следующей и какую лучше поставить. К этой один-на-один игре у обоих скопилось почти полколоды, а в бито от ребят улетело не так уж и много, так что сложно было сразу сказать, какие карты остались в игре. Деку старался рассчитывать ход и анализировать, но Мина, хоть и кривлялась поначалу, показывала страшную доминацию, от которой у всех присутствующих аж мурашки по коже бежали. «Чёртова дьяволица» — думал Катсуки, пока Мина, карта за картой, ровным рядом подкидывала мелочь, на которую Изуку приходилось отвечать козырями — теми, которые он мог потратить на крупняк, который у Ашидо явно где-то залежался. Ход за Изуку, два хода за Миной, и кто бы мог подумать, что простой «Дурак» может разразиться такой войной хитрости и ума! Никто из них не хотел отступать, но карты решили всё, и предпоследний ход, которым оказались два туза, включая козырный, что Мидории пришлось взять, был добит последним ходом — какой-то жалкой двойкой, которую даже брать было стыдно, ну такая мелочь, но даже если отбить — смысл? Ашидо почти без сопротивления выиграла. Страшная женщина. Катсуки зеленоволосому хотел искренне посочувствовать. Пока не услышал желание. — Поцелуй Бакуго. Денки выплюнул пивас, который пил из банки. Мидория покраснел с ног до ушей, начиная заикаться: «Ч-что?!», но Мина лишь хитро ухмылялась, приговаривая: «Да ничего такого, всего лишь поцелуй, что ты!». Бакуго разнервничался больше Мидории, потому что он подозревал, что если от Мины желание выпадет либо ему, либо Деку, будет что-то такое. Знал, но сердце всё равно в момент начало отбивать чечетку, пока Изуку собирался с духом, придвигаясь поближе. Мина хитро улыбалась, Киришима напряженно сидел, а Денки поглядывал то на друзей, то на Джиро, которая тоже сидела как ни в чем не бывало, словно два сейчас поцелующихся парня, ДРУГА — ну само собой разумеющееся, пф, да каждый день вижу, обычная ситуация. Каминари перевёл взгляд обратно на Киришиму и Ашидо и до него дошло, что он опять единственный, кто чего-то не знает. А Изуку, тем временем, всё приближался и приближался. И чем ближе было его покрасневшее лицо, тем больше Катсуки начинал дрожать, хер знает с чего. Пивас вдарил в голову уже давно, а волнение добивало, и когда Деку всё же приблизился максимально близко и аккуратно, прикрыв глаза, коснулся своими тёплыми губами его, мозг просто отказал. Алые глаза сами закрылись, сознание улетело куда-то в космос, а губы пылали огнем, по телу расходилась приятная волна, доходя до пальцев, что еле держались, чтобы не схватить зеленоволосого за шею и не углубить поцелуй. Этого хотелось, очень хотелось. Жар в теле в один миг разгорелся, и всё это алкоголь, правда, во всём виноват алкоголь, честное слово, но как же хотелось сейчас наброситься на веснушчатого парня, прямо посреди гостиной, прямо на глазах друзей. Как же хочется… Бакуго не сразу понял, что тепло с его губ пропало, и открыл глаза только тогда, когда услышал гаденький смех розоволосой подруги. Та ухахатывалась и билась рукой о пол, пока Катсуки выходил из эйфории, а Деку просто косплеил помидор. — Вообще-то я ничего не говорила про губы, но раз ты сам захотел, ахахах. И тут Изуку вспыхнул как спичка, поднял брови, посмотрел на такого же страшно смущенного Катсуки, и оба сидели, молчали, дрожали, как осенние листы, краснели, но МОЛЧАЛИ! Ну да, конечно же, хер тут что скажешь вообще, найдите недовольных, есть тут кто, хоть один? Мина каталась по полу от смеха, пока Катсуки орал ей заткнуться уже, Мидория стал Помидорией, Джиро попивала пивко, словно это была самая обычная ситуация в её самой обычной жизни, Денки раскраснелся пуще зеленоволосого, завидев поцеловавшихся друзей, но в голове прикидывал, что он снова не против проиграть, если желание будет таким, и он поцелует Джиро… Киришима же всем своим твёрдым взглядом посылал самые мужицкие взгляды в алые глаза Бакуго, и тот, хоть и понимал намёки, всё равно глаза отводил от жуткого смущения. Ну извините, не привык он к такому. Все были пьяные, и всё это алкоголь. Перекусив всякими чипсами и маленькой рыбкой, все снова стали серьёзными, и началась третья игра. В этот раз все были более расслабленными, один только Катсуки нервничал, что если он проиграет Мине, та точно загадает ему что-то вроде: «Пойди и перепихнись уже с этой булочкой наконец». И нет, как бы Катсуки не хотелось этого глубоко в душе, подобную хрень он не допустит. Никакой спонтанной хрени, НЕ-НЕ, МИНА, ИДИ НАХУЙ. Но даже в третьей игре судьба явно благословила Бакуго, и проиграл всё же Каминари, будто сам напрашивался судьбе, чтобы он ну наконец-то проиграл. Однако ему не слишком «повезло», потому что последним вышел Киришима. И если сначала Денки был уверен, что его-то братан нормальное ему что-нибудь загадает, то после озвучивания желания просто умолял, чтоб рыжий взял слова назад. Ему так хотелось поцеловать милую Джиро! а не… это… — Выходишь на лестничную площадку и декларируешь, что ты недорого и качественно сосёшь, — ухмыльнулся Киришима. — Чувак, ну за что ты так со мной, я тебе какое плохое зло сделал?! — плакал Каминари, и с этих крокодильих слёз Киришима почти передумал, но Ашидо уже приготовила телефон, чтоб всё это снять. — Прости, бро, но это всё карты. И Каминари выставили на лестничную площадку. Времени было полвторого ночи, все соседи видят десятый сон, на лестницах стояла гробовая тишина. Каминари встал посредине, а все его друзья дружной гусеничкой выглядывали только головами из двери. Последним был Катсуки с жутко злой рожей, он говорил: «Если меня, блять, выселят, я порву вам всем жопы, ясно?!» И вот, Каминари набрал в грудь побольше воздуха и что есть мочи заорал: — СОСУ КАЧЕСТВЕННО И НЕДОРОГО, ВКУСНО ОТСАСЫВАЮ, МОЙ РОТИК ПОНРАВИТСЯ КАЖДОМУ, НАЛЕТАЕМ, НЕ СТЕСНЯЕМСЯ! В ушах от этого крика звенело, как от тока. Мина, не сдерживаясь, орала от смеха, Катсуки уже хотел сделать шаг, чтоб убить нахуй этого придурка, потому что теперь его точно, сука, выселят, но Эйджиро всей своей силушкой богатырской его держал. Стоит ли говорить, что Каминари почти сдох на месте. Со всех двенадцати этажей начали слышаться оры и крики ярости, где-то сверху слышались шаги, будто кто-то уже побежал их всех пиздить, а какие-то бабки с первых квартир своими скрипящими голосами насылали проклятья. Ладно, всё так и должно было быть, вот только Каминари вдруг вздрогнул и страшно испугался, когда дверь напротив их хаты тихо приоткрылась. Пикачушный парень уже думал, мол, ну всё, спасибо маме, что родила, эта жизнь была неплохой, хоть и без девушки, но когда дверь полностью отворилась, из неё показался огромный волосатый качок с бровями гуще леса, а с рожей такой жуткой, что лучше бы это был призрак, чем сосед, через секунду Каминари и правда пытался сигануть вниз через пролёты, потому что сосед спросил: — Сколько?

***

После этого ребята сыграли ещё раз десять, и каждый успел поумирать от ненормального желания. Но, в конце концов, им всем поднадоело, и они решили сыграть в последний раз, а проигравший пойдет на кухню готовить какую-нибудь еду, потому что вся магазинная закуска кончилась. — МИ-ДО-РИ-Я! МИ-ДО-РИ-Я! — Ррр, козлы, почему вы поддерживаете Деку, а не меня?! Не я ли ваш лучший друг, а?! — рычал Катсуки, отбиваясь от очередной нападки Изуку. Последняя партия скатилась в бой один-на-один между этими двумя, и ни один не хотел проигрывать. Вот только вся компашка поддерживала только Мидорию — Потому что ты не помогал нам готовить, — сказала Ашидо и довольно полыбилась, когда Бакуго не смог отбить и, цыкнув, взял карты. Чёртов задрот на удивление слишком хорошо играл, да так, что Бакуго чуть ли не потел от напряжения, в котором его держал Мидория. Катсуки видел напротив себя не привычного милого Деку с невинными изумрудами в глазах. Катсуки видел тихого зверя, что смотрел на него с вызовом и — совсем немного — с самодовольной искрой в глубине этих самых светящихся от алкоголя изумрудов. Дыхание перехватывало от этого взгляда и улыбки кончиками губ. Одновременно… бесило и так возбуждало. Перед ним не тот Деку, которого он знает. Совсем другой. Как необычно. Карта за картой, отбил, поставил семерку, подкинул валета, чёрт, нечего ставить, бито. Мидория снова идеально отбился, а у Бакуго на руках совсем не те карты, что так нужны сейчас. Половина того, что он мог бы подкинуть, улетела в отыгранное бито, а у Мидории, если Бакуго правильно уследил за картами, остались не козырные короли, которых легко можно сплавить мелочью, что у блондина порядком залежалась. До этого ему приходилось ходить парными, чтобы Деку не пошёл на него этими самыми королями, их наверняка как минимум два, ааррр, чёрт, нужно было лучше следить, как он не вовремя вспомнил обо всём этом. Козыри давно ушли, это Катсуки помнит — от них избавились ещё в начале партии Каминари с Киришимой, а вот крупняк Деку точно держит при себе, и Бакуго не уверен, что у него там. У самого блондина, помимо дурацкой беспарной мелочи, типа восьмёрки и десятки, был на руках туз. И джокер. Спасительная карта на самый последний случай, и он её берег. Колода давно исчезла с пола, и хоть что Бакуго, что Мидория похватали себе её половину, с каждым ходом карт в их пальцах оставалось меньше. Но вдруг Изуку взял. Взял! Вау. Да ладно?! Бакуго самодовольно усмехнулся и посмотрел на Мидорию, его глаза блестели азартом и предвкушением. Чёрт, туз и джокер у него всё ещё остались. Значит, ещё не всё потеряно. Более того, Катсуки сможет выиграть! Хаха! — Уж извини, Деку, но готовить будешь ты. — Не спеши так, Каччан. Ход, ещё ход. Короли слетели, хаха! Отлично! У Изуку больше не осталось больших карт, это конец, Катсуки выиграл. У них по три карты на руках, даже если Мидория поставит что-то крупное, у Бакуго есть туз и джокер! Это однозначно выигрыш. Блондин усмехнулся и смерил взглядом зеленоволосого, что напряженно сидел напротив и видимо думал, как бы так походить. Хах, Изуку, да ходи, чем хочешь, всё уже решено. Ты проиграешь. На полу оказалась мелкотня, Бакуго отбил тузом — прямо совпало! Ещё одна — пара, джокер в ход. Всё. Победа. — Пхахах! Я же сказал, — Бакуго победно поразмахивал кулаками, сдерживаясь, лишь бы не запрыгать на месте, осмотрел шокированных ребят вокруг, — Можешь идти на кухню, только не спали там чего. Катсуки уже откинулся назад, как вдруг Эйджиро подал голос: — Бакубро… вообще-то, выиграл Мидория. Что? Ч Т О?! Катсуки усмехнулся, мол, что за бред, и посмотрел на карты. Посмотрел на их общие карты, затем на карты Изуку и на ту последнюю, что выпала из его, Катсуки, пальцев на пол. Третьей картой Мидории был козырный туз. А у Бакуго — та самая сраная обычная десятка. Блять. К А К?! Мина рассмеялась во всё горло, пока Джиро собирала карты и объясняла: — Мидорию тоже пару раз поставили за дилера, он хорошо играет, знаешь ли. У Бакуго просто слов не находилось. Полуночь и его на игру ставила? Это насколько тогда, должно быть, Деку хорошо играет? Неужели даже его растерянность в начале игры была всего лишь уловкой? Бакуго встал, подобрав оставшиеся пустые банки, и посмотрел на снова невинно светящегося Мидорию, снова обычного, будто только что Бакуго играл вовсе не с ним. Хах, спустя столько времени Катсуки увидел ещё одну самую необыкновенную сторону этого веснушчатого парня. Прям, блять, открытие за открытием. В голове не укладывалось, как этому милейшему созданию удалось выиграть у Бакуго в дурака. Пхах. Он и правда самый настоящий дурак, раз недооценил его. Пора бы уже привыкнуть, Бакуго, что этот парень способен изо дня в день удивлять, пора бы привыкнуть. (Неа, к этому не привыкнешь. Бакуго снова ругается матом на кухне)

***

Времени было около трёх ночи, и пока Катсуки возился с едой на кухне, ребята немного прибрались в гостиной и разложили диван, раскидали подушки и устроили мини-кинотеатр, поставив уже какой-то фильм. И пофиг, что телевизор у Бакуго дома не такой уж и большой для домашнего кинотеатра, всех и так всё более чем устроило. Особенно факт того, что сам Бакуго для них готовит. «Сам Бакуго» тем временем был уже порядком уставший, хоть и пьяный. Ну, как пьяный. Достаточно пьян, чтобы творить какую-то хрень, но и достаточно трезв, чтобы готовить на кухне и не устроить случайно взрыв (а может и не случайно). И хоть блондин целиком и полностью за здоровое питание, в три часа ночи, в не слишком адекватном состоянии он не придумал ничего лучше, чем приготовить картошку фри на скорую руку. Опять не полезно, но хотя бы не искусственно. Из гостиной слышались непонятные звуки фильма и довольно громкие вскрики в моментах, когда происходило явно что-то внезапное. Ясно, хоррор смотрят. Катсуки обжаривал очередную порцию соломки картофеля, когда услышал звук шагов со стороны дверного проёма на кухню. Боковым зрением он увидел Изуку, опирающегося на косяк. — Каччан, может я помогу? — спросил парень и прошел вглубь кухни, поближе к плите, за которой Бакуго мастерски орудовал то венчиком, то шумовкой, — Это что, картошка фри? — Мидория неверяще заглянул через плечо блондина, но тот даже не вздрогнул, лишь самодовольно хмыкнул. — Ты слишком неуклюжий для моей кухни, Деку. Просто жди, когда папочка приготовит, мать его, шедевр. Мидория засмеялся и с поднятыми руками ушёл за спину, садясь на широкую стойку позади: — «Папочка» только что мне в дурака проиграл. — Ой, заткнись. Откуда мне было знать, что тот самый Деку, на котором целое проклятье с проёбами, так охуенно играет в карты? — Это была моя большая тайна, ахах. На кухне стоял ароматный запах поджаривающегося крахмала, что будоражил чуткий нюх, и хрустящей картошечки, от которого приходилось жадно сглатывать слюну в горле. Рецепт приготовления фри был, разумеется, очень простой, но когда Изуку наблюдал, как ловко Катсуки вертит в пальцах венчик, совершенно не напрягая руку, как добавляет масла, не просто вливая его в глубокую сковороду, а водит бутылкой вверх вниз, как настоящий профи; Изуку задумался, что и у Каччана есть своя «тайная сторона». А ещё он подумал о том, что ему совершенно не стыдно любоваться широкой спиной за плитой. Интересно, а есть ли какие-нибудь хештеги в инсте на эту тему?.. Бакуго настолько увлекся облагораживанием картошечки на сковородке, что в какой-то момент с удивлением уставился на пустую тарелку, где ранее лежала сырая в крахмале соломка. Ох, так значит это уже последняя партия, наконец-то! Блондин вырубил газ, вытащил шумовкой последний картофель и уже было повернулся, чтобы положить его в миску, что стояла на столешнице. Повернулся и шокированно застыл на месте. — Ты… ты чё… — его глаза были круглыми, как два блюдца, а брови стремительно ползли наверх, — ТЫ ЧЁ ВСЁ СОЖРАЛ?! . . . Вокруг Катсуки явно воспылала злая аура. Изуку попятился на столешнице назад, держа в руках миску. — Ч-что? Н-нет! Каччан, подожди, я только чуть-чуть съел! — бормотал он, наперевес с хихиканьем, хотя Бакуго и надвигался на него уже горящей скалой, — Вот, смотри, всё тут! Изуку вынул из-за спины вторую миску, в которой… была практически вся картошка фри. Бакуго подвис, осмысливая, много ли воды картошки убежало, но убедился, что Деку и правда сожрал не так много. Блондин спокойно выдохнул и положил оставшуюся партию во вторую миску под тихое хихиканье зеленоволосого. — Эту тоже отдай, — он кивнул на ту, что была у Изуку в руках. — Не отдам. Что украл, то моё, — улыбался он, пока Катсуки пытался схватить чёртову миску, которую Изуку водил туда сюда, дразня блондина как собачку. Да что за блять?! С каких пор Деку себя вообще так ведёт, Катсуки не понял?! Опять эти пьяные потуги? Непонятное откуда-то взявшееся веселье внутри перемешалось с бешенством, и вместо злого оскала появлялся какой-то дикий и улыбающийся. Бакуго замер и рыкнул, когда Мидория успел ухватить ещё одну фришку и прожевать с нашкодившей пьяной лыбой. В этот самый момент из гостиной раздался очередной визг ребят от страшного момента в фильме, и Бакуго вспомнил о существовании друзей. — Отдай, блять. Делиться с другими не хочешь? — Хмм. Вдруг улыбка на лице Катсуки застыла, температура тела поднялась до уровня лавы, в горле застрял ком, а пальцы будто онемели. Всё потому, что своими ловкими в шрамах пальцами Изуку поддел одну из готовых картофелин из миски и аккуратно положил себе на шею, подаваясь слегка назад на стол, чтобы она не соскользнула. Изумрудные глаза тонули в явно пьяной дымке азарта, и он был совсем не такой, когда они играли в карты. Что-то было… по-другому. Что-то такое, что заставило спину Бакуго напрячься, а горло — шумно сглотнуть слюну. Он его что… соблазняет? — Слабо забрать, Каччан? — тихий томный голос донёсся до ушей, и честно, это был тот самый звук, который смело переключал что-то внутри Бакуго, вырубал к херам всю его адекватность, логику и мысли, включая снова привычную сирену где-то на фоне — надо же, как давно это было. Блондин усмехнулся и, опершись руками по обе стороны от бедер нашкодившего парня, навис над ним сверху. — Нарываешься, Деку? — тихо, у самого лица. Деку на секунду вздрогнул, облизывая губы и не разрывая зрительного контакта. Робкая полуулыбка не сходила с его веснушчатого лица, что успело заметно порозоветь, а в глазах отражались чужие, алые, такие же блестящие от алкоголя. Бакуго поджимал собственные пальцы каждый раз, стоило Мидории провести языком по сухим губам. Чёрт возьми, этот задрот даже не понимает, что он делает. Он нарывается, о да, ещё как нарывается. Катсуки не выдержал этого пытливого взгляда напротив и, приблизившись к чужой шее, аккуратно, всё также смотря прямо на Деку, поддел зубами картошку, нарочно слегка оттягивая ещё и персиковую кожу, и усмехнулся, слыша судорожный выдох и еле сдерживая себя, когда увидел, что Изуку склоняет голову, открывая шею полностью, словно просит ещё. Картошка была в мгновение проглочена, но очередной неровный вздох Деку не позволил Бакуго остановиться, и он снова, уже чуть выше, прикусил кожу на шее, тут же рефлекторно зализывая языком и причмокивая. Было невыносимо. Невыносимо жарко, невыносимо кружилась голова. Невыносимо стучало в висках, невыносимо громко орала в мыслях сирена. Было невыносимо трудно держать руки возле чужих бедер, а не на них. Последний укус и последующий поцелуй пришелся под самое ушко, что просто горело смущением. Бакуго всё же пересилил себя и отстранился, сдерживая рвущееся наружу сердце и усмехаясь тому, что Деку даже глаза прикрыл. Но, почувствовав пустоту у шеи, открыл глаза и быстро выдохнул, так, будто всё это время задерживал дыхание. Улыбнулся уголками губ и на автомате провёл пальцами от последнего до первого укуса, чувствуя ими влажную дорожку. Они смотрели друг другу в глаза, в которых у обоих читалось такое дикое желание. У Бакуго пересохло в горле. Это всё чёртов алкоголь. Вдруг взгляд Деку стал снова более-менее осмысленным, брови улетели вверх, а сам он, густо покраснев, соскочил со столешницы и на неровных ногах, почти о них же спотыкаясь, вылетел к дверному проёму. — Н-ну, я не буду мешать, хаха! И скрылся с глаз. Бакуго стоял, как тупой олень, и смотрел на просвет в коридоре. Осознание и до него доходило, только очень и очень медленно. А потом всё же дошло. БЛЯТЬ. ГОСПОДИ, БЛЯТЬ. Он опёрся спиной на столешницу, на которой только что сидел Изуку. И закрыл руками рот, чувствуя, как всё лицо горит, будто перцем посыпанное. ЧТО. ЭТО. ЩАС. БЫЛО?! Перед глазами стояла картина, которая не должна была стоять. А ещё в штанах стояла вовсе не картина, которая ТОЖЕ НЕ ДОЛЖНА, БЛЯТЬ, ПРЯМО СЕЙЧАС СТОЯТЬ. Бакуго нервно смеялся под нос, понимая, что он снова в какой-то заднице. Чёртов, блять, Деку, что сегодня с этим задротом?! Что у него там было в этом месячном отпуске, что стал таким, сука, дерзким и не стеснительным? То игнорит Бакуго, то соблазняет на его собственной же кухне, что за пиздец. Расскажи Киришиме — сдох бы от смеха. — Так, блять, салат. Сделать чёртов салат. Из капусты, мать её, и помидоров. Са-лат.

***

Катсуки чувствовал себя определённо очень уставшим и вымотанным. Он это понял, как только его голова коснулась прохладной подушки. Блондин дотянулся до телефона и глянул время — четыре утра. «Пиздец» — он подумал со вздохом и отложил телефон на тумбочку у кровати. Радовало лишь то, что есть ещё целый выходной впереди, чтобы отоспаться. Ребята заточили всю картошку фри и салатик под фильм, который Бакуго почти и не смотрел. Единственный, к кому его взгляд был прикован, пока вся компашка ахала и охала от очередной драки на экране, это был Деку, который был точно также поглощён фильмом… Будто бы ничего не было. Катсуки буквально сверлил его взглядом, но быстро выдохся и просто устало залип на экран. Этого задрота не поймёшь. А спустя время он заметил, что все и вовсе уснули прямо посреди фильма, что и не собирался заканчиваться. Поэтому Бакуго, осторожно поднявшись и ухмыльнувшись открывшейся картине того, как Джиро и Каминари закинули друг на друга ноги, чуть ли не обжимаясь во сне, сделал на телевизоре звук на минимум и пошел спать в свою комнату. Усталость раздавливала тело настолько, что казалось, будто на него наехало целое стадо тракторов, прижало к постели и гудит, даже не давая перевернуться на другой бок. Или спинку почесать — рука вот вообще не могла двинуться. Бакуго недовольно вздыхал, пытаясь уже провалиться в сон, но тот никак не наступал, хотя его мелкие нотки чувствовались в тяжёлых веках, спокойном дыхании и приятных бархатных облачках в закрытых глазах. Сон был близко, вот прям вот-вот. Но глаза тут же распахнулись сами собой, когда Катсуки услышал звук открывающейся в комнату двери. Он медленно перевернулся и посмотрел туда. — … Деку? Разумеется, на пороге стоял он, у Бакуго либо чутьё уже на него настроено, либо алые глаза резко превратились в инфракрасное зрение, не иначе, потому что в полнейшей темноте он чётко разглядел кудрявое гнездо. Сжавшись от внезапного голоса, вошедший помолчал немного и окончательно закрыл дверь. — Прости, я разбудил тебя? — тихонько спросил Деку, и Бакуго на это только неопределенно промычал, — Можно… Я посплю с тобой? Вопрос встал в ночной тишине как много чего, что за день уже встало, и Бакуго, будучи полусонным, думал: ему это уже снится или нет? А если не снится, то это намёк или Изуку настолько невинная овечка, что после всего, что даже сегодня произошло, он хочет с Бакуго просто ПОСПАТЬ? Блять, нет, думать — это явно не для Катсуки. Не после всего, что он сегодня выпил. — Как хочешь, — устало буркнул Бакуго и вернулся на свой неподъемный бок, отвернувшись к окну. — Киришима храпит, и я не могу уснуть. И я не привык… К стольким людям перед сном. «У Мины на вечеринке тебя это вообще не остановило брыкнуться спать прямо на мне», — подумал Бакуго, внимательно слушая приближающиеся шаги и звук шуршания на кровати. Изуку удобно устроился, судя по всему, но спина точно не ощущала рядом с собой какого-либо тепла. Он там что, на самый край улёгся?! — Удобно? — Да. … И ти-ши-на. Больше никаких звуков, только тихое ровное дыхание. Бакуго прикрыл глаза, но напряжение в теле выросло в миллиард, как только Изуку лёг. Было такое чувство, словно они лежат на иголках, и одно движения — и их проткнёт. Поэтому Катсуки молчал, лежал и не двигался. Было так неловко, что аж всё тело сводило, всё затекало лежать в одном неподвижном напряжении. Блять, ну что за херня?! Они уже не первый раз в одной постели лежат, почему Бакуго чувствует себя девственной школьницей?! Они даже не делают ничего такого, просто лежат рядом, что за хрень?! Неловкое напряжение внутри росло и медленно поднималось до дрожащего горла. Рука, на которой блондин лежал, реально уже прилично так затекала, но Катсуки ни на миллиметр не сдвинулся. Уже не выдерживал. За спиной послышалось копошение, от которого блондин вдруг вздрогнул. Изуку пошуршал одеялом раз, пошуршал два, стих. Потом ещё пошуршал. И ещё. И ещё, и господи, блять, что там происходит?! Бакуго непроизвольно, совсем тихонечко начал рычать — честно, просто рефлекс, — и Мидория затих. Опять гробовая тишина, которая ещё больше начала разъедать мозг. — Деку. — Мм? — Тоже не спится? У Бакуго уже окончательно онемела вся левая сторона, на которой он отлеживался, и он таки не выдержал и перевернулся на спину. Мидория, похоже, с той проблемой решил сделать тоже самое. И они оба лежали рядом и тупо глядели в потолок. Два сапога пара, блин. — Не могу уснуть без музыки в наушниках. Бакуго тут же вспомнил, как они спали у Деку дома на том шикарном огромном диване, делили плед. И наушники, да. — Но я их забыл. О. Так вот оно что. Потолок комнаты даже в темноте светился своей белизной, создавая какую-то сюрреалистичную картину какого-то бреда вперемешку с сонливостью. Бакуго подумал-подумал и потянулся к своей тумбочке, выуживая оттуда свои такие же белые, как потолок, наушники. — Держи. — Ох, спасибо. Перебирание пальцами проводков тоже вплеталось в какой-то сюрреализм, и проводки казались Катсуки гусеницами, перебирающими своими лапками. Возможно, у него просто поехала крыша. От недосыпа, от алкоголя. И от этого волнения и неловкости. Интересно, сколько людей вляпывалось в такие ситуации? Почему, блять, не пишут пособия, как начинать разговоры с веснушчатыми придурками, распутывающими твои наушники в четыре часа утра, пока вы оба лежите в одной постели и ты сам чертовски в него влюблён? — Каччан. — Что? — А я и телефон забыл. . . . «Деку, а голову ты дома не забыл?» Сонное состояние действительно добивало настолько, что Катсуки начинал тихонько смеяться от всего, что происходит. Надо же, как успеваешь забыть, что Мидория Изуку — это ходячее недоразумение, спокойно жить не даст никогда. Но будто бы Бакуго против. Он с добрым вздохом взял свой телефон, перевернулся на другой бок к Деку лицом и подключил свой телефон к наушникам. Мидория сощурился от света экрана, по которому Бакуго водил пальцами, выискивая нужный плейлист, и тоже перевернулся лицом к лицу. Катсуки нажал на «плей», отобрал один наушник и сунул себе, сонно наблюдая, как Изуку тихо смеётся и пихает второй в ухо. — Прости, что доставляю столько проблем, Каччан, — почти шёпотом и с улыбкой, так… сладко. — Деку, спи. Тихие песни заполнили разум, а вид прикрывшего в темноте глаза Изуку вызвал какое-то… спокойствие. Это был специальный плейлист, который Бакуго собрал себе, чтобы засыпать. Он никогда и никому, даже себе, не признается, у кого стащил эту идею. Спокойные мотивы, один за другим, успокаивали нервы, и вся неловкость и волнение испарились, словно и не было. Вид перед глазами, что вот-вот закрывались, казался таким правильным. Таким мягким. Приятным. — О, это же, — подал голос Мидория, и Бакуго снова вырвался из своего медленного засыпания, — хах… это же из моего плейлиста. Катсуки, до этого даже не обращая внимания, чего там играет, уловил мелодию и вспомнил — это была Cigarettes After Sex — Affection. Знал бы Деку, что почти половина песен в этом сонном плейлисте — Бакуго стырил из его. — Ты удивительный, Каччан… Спокойной ночи. Его шёпот смешался с песней, и Бакуго почти упустил его, ухватившись за внезапное чувство смущения, которое как облако расползлось по всей грудной клетке, дошло до пика и также незаметно распалось. — … Сам такой.