Inside your soul

Your soul full of mess…

She is just lost toy.       Грусть — вторая фаза ломки. Она наступает неожиданно, но накрывает с головой даже самого прожженного циника. Зендая сидела и пялилась глазами Бэмби на опустевшую кружку кофе, который, к слову, бодрости совсем не придавал. В кафе было достаточно душно. Стены пропитались ароматом каких-то трав или чаёв, что расслаблял и немного кружил голову. Играла легкая музыка. Давно она не бывала в такой атмосфере. Всё сейчас казалось таким простым и беззаботным… Всё, кроме неё. Она была лишней в этой идиллии. Девушка опустила глаза, и отправила в рот печенье, что вот уже минут сорок дожидалось своего часа. Сладкий вкус с тонкими нотками корицы завладел её вкусовыми рецепторами. Всё сейчас было ярче, ощущения обострились. «Это печенье похоже на кудрявого мальчишку… такое же простое и домашнее…» — это пронеслось в мыслях так быстро, словно уже не она была над ними властна, а они над ней. Это испугало её: «Какого черта?!» Потеря контроля над мыслями — была одна из самых противных побочек, особенно для девушки, привыкшей всё контролировать. Когда теряешь контроль, становится страшно, а когда теряешь контроль над собственными мыслями — еще и мерзко. Иногда воспалённый мозг выдаёт такое, от чего конкретно не по себе. Пальцы вцепились в подушку, что валялась рядом. Она знала, теперь контролировать поток своих мыслей станет гораздо труднее. Это была не первая её ломка. Она помнит, как в первый раз ощутила это. Ей было настолько страшно и мерзко, что хотелось скрутиться комочком возле мамы и тихо заскулить… Вот только она была одна, и пережила это сама. И сейчас переживет сама. Как всегда…

***

James Brown — It's A Man's Man's Man's World       Том вышел из кабинета Уоттса с головной болью и отвратительным, душащим чувством омерзения внутри. Оно давило на легкие подобно прессу, мешая нормально вздохнуть. Гадко, всё это просто гадко. Опустив глаза вниз, он направился вперед по коридору. Прежде чем рассказывать обо всем Баталону, ему нужно было самому всё осмыслить. Ему говорили, что будет непросто… «Весь этот сумасшедший мир селебрити просто не для него…» — звучал глухо и отдаленно, но всё так же чётко в голове голос матери. Мама всегда понимала его лучше остальных. Такая нежная, но такая проницательная женщина всегда была его лучшим другом. Как-то, еще в самом начале своего восхождения по карьерной лестнице, Том услышал разговор родителей поздно вечером. В этот день он получил заветную роль двенадцатилетнего Лукаса в фильме «Невозможное», сердце его трепетало, и спать совершенно не хотелось, хотя час был уже поздний. Поэтому, шестнадцатилетний Том хотел было спуститься в гостиную и быть может что-то посмотреть с родителями, но так и остался стоять на лестнице, услышав их разговор:  — Я так волнуюсь… — тяжело выдохнула Николь.  — Всё будет хорошо… — отец ещё что-то говорил, но время просто стерло его слова из памяти, как и многие другие. Отчетливо Том помнил лишь те слова, которые смогли особо на него повлиять.  — Ты не понимаешь, я чувствую… — голос матери задрожал и оборвался. — Весь этот сумасшедший мир селебрити просто не для него. Он слишком впечатлительный… Слишком… Эти слова плотно засели в голове, заставляя шестнадцатилетнего Холланда переживать всю ночь. «А что если мама права?» Сейчас же, оглядываясь назад, британец думал, что слова матери попали в самую точку: «…этот сумасшедший мир селебрити…». Он поистине сумасшедший, и игра с притворством присутствуют не только на съемочной площадке, сопровождая актеров куда бы они не пошли. Кареглазому всегда хотелось иметь девушку, хотелось кого-то любить. К восемнадцатилетию у него появилась Тесса, одна мысль о которой вызывала у парня улыбку, но любить собаку и любить девушку — две разные вещи. И вот теперь, у него наконец появится вторая половинка, как бы ванильно это не звучало, но неудивительно, что его это не очень то радовало, а скорее даже удручало. Фэйковый роман с Зендаей Коулман? Ничего безумнее он в жизни не слышал! Теперь он понимает, почему она так среагировала. Всё это действительно было полным вздором. Безумие… Холланд шумно выдохнул и запустил руку в волосы, стараясь избавиться от напряжения. Не то чтобы ему не нравилась Коулман… В этом то и было дело. Нравилась, и он должен наконец признать это. Она притягивала к себе, как магнит, не смотря на то, что была одной из самых недружелюбных людей, которых он только встречал. И он всё ещё помнит тот вечер на утёсе… Тогда он узнал, что она умеет улыбаться, а значит, еще не всё потеряно.  — Почему же с тобой все так сложно? — пробормотал он себе под нос. Вдруг перед глазами всплыл её сегодняшний образ. Роскошный, как и в день их знакомства. Но что-то было не так… Дорогой брендовый наряд не смог скрыть её покрасневших глаз и гигантских мешков под ними. Он заметил их ещё в лифте. Создавалось впечатление, словно весь этот образ был создан для отвлечения внимания от нездорового тона кожи и спутанных волос, которые не укрылись от внимательного взгляда британца. Не то чтобы он был очень предвзятым к таким вещам, просто это совершенно не было похоже на ту Коулман, которую ему удалось узнать за неделю. Голова болела, но помимо этого, Холланда не покидало чувство тревоги. С ней что-то не так — твердил ему его внутренний голос, — с ней что-то не так! И эта тревога росла с каждой минутой, заглушая все мысли, и Том не мог понять в чём проблема, ведь что могло произойти за одну ночь? Логика твердила одно, сердце совсем другое, и кого спрашивается ему слушать? Он сорвался с места и ноги сами привели его к номеру Джейкоба. Быстрый стук в дверь и ожидание ответа кажется слишком долгим. Он должен с кем-то поделиться. Всем. Ведь держать в себе всё это он просто не может. Может, его мама была права, сказав, что он слишком впечатлительный, слишком нежный что ли… А может и нет. В любом случае время покажет, а пока что он там, где он есть, обречен исполнять роль любимого героя детства, с девчонкой, которую считал своим кумиром, и которая оказалась не такой уж идеальной. Дверь медленно открылась и в щели показалось круглое лицо Баталона.  — Слава Богу это ты! — тут же выпалил азиат, и чуть ли не заключил друга в объятия. — Ну что сказал Уоттс? Было видно, что пухлый выпрыгивает из штанов, как хочет все узнать, а у Тома, как на зло, в горле резко пересохло. Пройдя в номер, он плюхнулся на широкую кровать друга и закрыл глаза. До конца всё обдумать ему так и не удалось, ноги уже принесли его к номеру друга, но это не страшно. Возможно как раз Джейкоб поможет разложить все по полочкам. Сам же Баталон стоял у стены и терпеливо молчал, прожигая кудрявого взглядом.  — Хватит пялиться… — протянул кареглазый, на что Баталон только фыркнул.  — Не могу! Говори уже, что сказал Уоттс! И что там у него с Зендаей? Ты что-то выяснил? И что ты собираешься со всем делать? Джейкоб не мог остановить свой поток слов, и Холланду отчаянно захотелось в него что-то кинуть, и желательно тяжелое. В итоге он все же принял сидячее положение и поднял взгляд на друга. Нужно было видеть лицо Баталона, когда кареглазый сказал:  — Мы встречаемся. Глаза толстяка вылетели из орбит, а сам он начал жадно глотать воздух ртом точно как рыба, на что Холланд лишь грустно усмехнулся и решил прекратить издевательство над другом:  — Фэйково.  — Фэйково?! — тут же воскликнул Джейкоб. — Как это? Том опустил глаза в пол.  — Уоттс сказал, что по сети поползли слухи из-за тех фото, и теперь нам не отвертеться. Люди уже сплетничают, но самое важное, что когда это дойдет до прессы, вот тогда нас прижмут, и мы должны быть к этому готовы. Повисло молчание. И когда Том глянул на друга, тот выглядел хмурым и задумчивым.  — Ну Уоттс и скотина… — протянул тот. И британец предполагал подобное, но сейчас, все обдумав, он действительно осознал в какой он жопе. А иначе и не скажешь.  — Но зато есть шанс с Зендаей… — попытался подбодрить друга азиат, заметив, как он сник. На это кудрявый растянул губы в добродушной улыбке. Ага, как же, есть шанс. Если честно, он не знал, есть ли он у него вообще. И то как девушка среагировала на новость о том, что они теперь «пара» не вселяло уверенности. А что если он ей вообще противен? И мозг кричал ему что это полный бред, но Том упрямо его игнорировал.  — Так, а что же у них с Уоттсом? — аккуратно, словно чего-то опасаясь, начал Баталон. — и Холланд поднял на него глаза. А действительно, что у них с Уоттсом? Сегодня он не заметил ничего, что указывало бы на их роман. Или возможно он был просто слишком занят, чтобы заметить это? Коулман всё утро держалась холодно и отстранённо, американец же тоже виду не подавал. Отличная конспирация, или у них действительно ничего нет? Что ж, этим утром его взволновало совершенно не это, и даже не новость, которую сказал Джон… Его взволновал кудрявая шатенка, что заставила поглядывать на себя каждые пять минут.  — Не знаю я… Но я волнуюсь, Джейкоб. Она сегодня была какая-то не такая. — он тяжело вздохнул, а Баталон внимательно уставился на друга. — Вся бледная, глаза красные… — продолжил тот. — Честно тебе скажу, вид болезненный. Да еще и более раздражительная чем обычно.  — Такое вообще возможно? — хохотнул азиат, но понял, что здесь он промахнулся, когда Холланд одарил его осуждающим взглядом. — Прости.  — Я волнуюсь. — он запустил руку в волосы и встрепал их. — Думаю что-то происходит, что-то, о чём мы не догадываемся, и это вовсе не роман с главным режиссером. Джейкоб молчал. Впервые, не считая вчерашнего вечера, он видел друга таким серьёзным, и ему это не нравилось. Даже немного пугало, если честно. И единственное, что сейчас ему было понятно, так это то, что его английский друг по уши втрескался, и возможно даже сам этого не замечает, но шутить на эту тему сейчас было бы уж совсем глупо. Том вновь откинулся на спину, протяжно замычав от усталости. Это утро вымотало его.

***

Mount Everest — Labrinth  — Где у вас туалет? Коулман вцепилась пальцами в края толстовки, заставляя себя собраться. Гигантские глаза официантки, что уже поднадоела ей, смотрели как-то странно, неуверенно и даже испуганно… Или ей показалось?  — Вон там. В тот же момент шатенка сорвалась с места и направилась туда, куда указывала тощая рука девчонки. Влетев в маленькое тёмное помещение, что называлось туалетом, девушка оперлась о края старого умывальника. Голова шла кругом. Токсины медленно и болезненно выводились из её организма. Как же она это ненавидела. Подняв взгляд, она встретилась с лицом к лицу с совершенно незнакомой ей Зендаей Коулман. Вид у неё был как у ходячего мертвеца. Особое внимание к себе привлекали огромные чёрные мешки под воспалёнными глазами. Хорошо, что её сейчас никто не видит. «Вот бы сейчас одну из таблеточек из шкатулки под кроватью…» — зародилась где-то глубоко в голове мысль, которую Коулман старалась всячески игнорировать. Пальцы её впились в края холодного фарфора. «Нужно убираться отсюда». У неё было нехорошее предчувствие. Внезапно, она почувствовала крепкую хватку холодных пальцев у себя на шее. Перед глазами предстало лицо блондина с холодными как лёд глазами. «Жри!» — мерзкий крик исходил непонятно откуда, ведь рот блондина был закрыт. Вдруг её взгляд упал на горстку таблеток у парня в руке. — «Я сказал жри!» В мгновенье все эти таблетки оказались у неё во рту. Как?! Их горький вкус обжигал, но выплюнуть было невозножно. Она знала, от такого количества наротиков ей точно конец. Горячие слёзы обожгли её кожу. «Прекрати! Прекрати! Прекрати!!!» «Стоооп!» Её ногти впились в кожу блондина, но когда она взглянула на него, то встретилась взглядом с глазами цвета горького шоколада. Кудрявый шатен больно прижимал её к раковине поясницей. Его горячие губы вмиг отпечатались на её ключице, а в животе начало растекаться вязкое тепло. Волна желания накрыла быстро, унося с головой в грязный океан похоти. Она проснулась резко, испуганно оглядываясь и тяжело дыша. Никакого тёмного и маленького помещения, всё тоже душное кафе, пропахшее травами. Какое облегчение… Сон, всего лишь ебаный сон. Она уснула. Вот идиотка… Она кинула на стол пару крупных купюр, и накинув капюшон на голову, быстрым шагом направилась прочь.  — До свидания! — крикнула ей вдогонку официантка, в чьи огромные глаза Коулман старалась не смотреть, уж очень они её пугали. Выйдя из душного помещения, девушка принялась жадно дышать, впуская в легкие как можно больше свежего воздуха. Жара немного спала. Актриса потеряла счет времени, а свой разбитый телефон она так и оставила валяться на полу в номере… Но поскольку дышать стало легче и в воздухе больше не ощущалась дикая концентрация городского деръма из-за которого дышать было практически невозможно, шатенка могла сказать, что время близилось к вечеру. Сама мысль о том чтобы вернуться в разгромленный номер в душном отеле приводила в панику. Нет, туда она точно не вернется, будет делать все что угодно, но туда не вернется. Её воспаленный мозг отказывался трезво мыслить, отказывался принимать тот факт, что она скорее облюется в каком-то из местных клубов, и ничего хорошего не произойдет, если она не вернется в номер… И если не повезет еще и опозорится, так как попадёт в новости или что хуже её сфоткают и сбросят фотки в интернет. Как же она ненавидит интернет… Но она знала точно, в отель она не вернется. Ни в отель, ни к Уоттсу, ни к Холланду. Пошли они все к черту.

***

      Том ненавидел такие дни, дни бездействия. А еще Том ненавидел Уоттса, который их постоянно устраивал. Он приехал сюда работать, а не сидеть и потягивать алкоголь со своим другом. Ему нравилась его работа, ему нравилась его роль, ему нравилось всё, кроме того, что ему не дают играть. Когда бездействуешь, в голову лезет всякое, тем более если дать повод. А поводом была она, молодая актриса, с которой так много проблем. И хоть Джейкоб и уверял его, что всё с ней в порядке, всё же он не видел её этим утром. Не он сидел в метре и не он пялился на неё каждые пять минут, а когда сидишь так близко, можно разглядеть многое. Например полопавшиеся сосуды в уголках глаз, нездоровый тон лица и напряженную позу… И пускай Джейкоб считает что у неё день просто не задался, и даже чертов Уоттс уверял его, что всё с ней нормально, сам же Том так не считал. Да, она всегда была закрытой от других, но он еще может отличить замкнутость от чего-то… чего-то худшего, чего-то страшного. С ней было что-то не так, и точка! Он чувствовал это! Вот только знать бы теперь, что с этим делать. Том лежал на кровати, закинув руки под голову, а мысли о кареглазой шатенке буквально атаковали его мозг. Его невероятно злило то, что он вот уже полдня вот так прохлаждается. И Баталон ведь предлагал куда-то смотаться, но Том отказался. Так было всегда, когда на душе было неспокойно. Когда парень переживал, его мозг отказывался переключаться на что-то другое, тело становилось безвольным и актер мог часами валяться на кровати, пока не находил причину своих переживаний. Но сейчас-то причина известна. Вот только он не знает ни где она, ни как ей помочь. Тем более, что от его помощи она всё равно откажется. Дурацкая причина! Бездействие убивало. В номере было до того тихо, что кудрявый начал считать секунды на часах, что тикали с каждым разом все громче. Он не знает, сколько времени прошло до того, как тонкая ниточка его терпения оборвалась.  — Нахер всё. Он схватил куртку, и в считанные (буквально) секунды покинул свой номер. Не прошло и минуты, как Холланд уже громко стучал в дверь длинноногой шатенки, хоть и был на сто процентов уверен, что её там нет. Но попытаться стоило. Через пару минут тщетных попыток, кареглазый бросил эту затею, и в следующее мгновение уже вдалбливался в дверь Баталона, которого, казалось, в этом мире ничто не волновало. Открыв дверь, азиат испуганно уставился на приятеля.  — Не знаю со мной ты или нет, но я иду её искать. У меня плохое предчувствие, и сидеть на заднице ровно я больше не намерен… — затараторил парень, переводя дыхание. — Так ты со мной или как? Холланд выглядел до того взъерошенным, что Джейкоб даже отвечать не стал, лишь захватил телефон со стола и помчался за другом, чьи ноги начали вдруг казаться значительно длиннее. И хоть он и был уверен, что с Коулман все в порядке и она просто психует, ведь, это с ней происходит так часто, он также понимал, что спорить с другом, у которого в голове одни гормоны невероятно глупо. Поэтому, еле переставляя ноги, старался не отставать. А Холланда не покидало плохое предчувствие, что невероятным грузом давило на легкие, и от которого сердце парня билось в разы быстрее. Тем временем на улицы города постепенно опускался вечер…

***

      Идея пойти в клуб быстро затерялась в воспаленном мозге, и, наверное, к лучшему. Поэтому, девушка просто бродила по тёмным улицам вечернего города, иногда пошатываясь, иногда спотыкаясь, но упорно продолжая идти. Ей было не важно куда и зачем, она просто знала, что нужно продолжать, потому что если она остановится, просто рухнет на землю и скорее всего, останется там до утра. Да, все было настолько плохо. Голова отказывалась нормально соображать, а ногам становилось с каждой секундой все сложнее тащить тело весом в шестьдесят килограмм. Хватаясь за стены домов, девушка брезгливо одергивала руку, но вскоре и грязь узких переулков перестала её волновать. Она не знала где она была, и не знала, как туда забрела, да и, честно сказать, ей было всё равно. Все что она чувствовала, лишь сильную жажду и усталость, словно все силы разом покинули её. И она знала обо всех стадиях ломки заранее, и видимо об этом стоило подумать раньше… Мерзкий скрежет под кожей не хотел проходить, и Коулман порой рашила руками по телу, в надежде избавиться от раздражающего дискомфорта. Молодая актриса сейчас с легкостью походила на слабоумную, и наверное, счастье, что ей по пути никто не встречался… А может и нет. Тело обдало мелкой дрожью, она замерзала.  — Холодно… — прошептали обсохшие губы. Волосы лезли в глаза, и капюшон мешал нормальному обзору, и понять где она сейчас актриса не могла. Сейчас, когда стало по настоящему холодно, в голове появились две мысли: первая — она невероятно сильно хотела закутиться в ватное одеяло, и проспать пару дней без перерыва, и вторая — как жаль, что она оставила телефон в номере.  — Сука… В горле пересохло, и говорить было больно. Она и не заметила, как оступилась. Просто в один момент нога подвернулась, и колено обожгло резкой болью. Этого еще не хватало. Мозг работал медленно, как во время сильного алкогольного опьянения, и ощущалось все иначе. Она чувствовала как мелкие камешки на асфальте впиваются в её ладони, но подниматься не торопилась. Или просто не было сил? Чувствовала на колене что-то мокрое, тёплое, вязкое… Она никак не могла понять, что же это. Голова закружилась. Как вдруг, девушка услышала шаги. Они были такими нечёткими и доносились будто бы издалека, словно её поместили в колбу. Но в какой-то момент они стали чётче и ускорились. Кто-то перешёл на бег. «Можно я не умру сегодня?»