Запах горечавки

Цзинь Лин склонился над медным тазом и содрогнулся от нового приступа тошноты. Третий раз за неделю рвота — что же это такое? Чтобы в Гу Су была испорченная пища, да еще и в осеннее время? Да и он ел семена лотоса прямо так в озере Юнь Мэна. Грязными руками, наравне с другими мальчишками. Его желудок закален, и он ни за что бы не отравился обычным испорченным рисом или заплесневевшей лепешкой. Тогда почему его мутит всю эту неделю? Ни на тренировку нормально не сходить (Сы Чжуй, видя состояние мужа, запирал Цзинь Лина чуть ли не силой в цзинши), ни на ночную охоту отправиться! Сы Чжуй принес новый кувшин воды и, оставив на низком столике, подошел к склонившемуся мужу. Еще с две недели назад он начал замечать резкие перепады настроения, сменившиеся вкусовые предпочтения, а еще нездоровую бледность лица, хотя обычно кожа Цзинь Лина сверкала красивым и ровным загаром. «А-Лин, я поговорил с лекарем, он скоро придет и осмотрит тебя. Я беспокоюсь о твоем здоровье». Жу Лань вытер платком рот и при словах любимого испуганно вскинул голову: «Не надо никаких лекарей! Со мной все нормально! Вот увидишь, завтра я буду чувствовать себя гораздо лучше». Лань Юань вздохнул и прижал к груди взбрыкнувшего младшего: «Все будет хорошо, я верю. Просто лекарь осмотрит тебя. Тошнота и недомогания могут быть симптомами переутомления, например, или…» «Ничего не хочу слышать!» Цзинь Лин уткнулся в слабо пахнущий перекат плеча и зажмурился. Он боялся представить, чем могут обернуться подобные симптомы. Придерживая мужа за талию, Сы Чжуй перенес его на кровать и лег рядом. Его белое солнце взирало на него с беспокойством и страхом, цепляясь тонкими пальцами за ханьфу на груди, прижимаясь так, будто их сейчас кто-нибудь оторвет друг от друга, и никто больше не сможет их соединить. Не решаясь изматывать и без того уставшего возлюбленного, Лань Юань томно и нежно поцеловал омегу, придерживая за подбородок. Цзинь Лин поплыл. Умелые движения губ и языка уносили на вершины блаженства. Пытаясь по-взрослому, как подобает ответить, он скользнул в рот Сы Чжуя языком и тихо застонал в приоткрытые губы. Не желая терять ни секунды, старший перехватил инициативу. Аккуратный поцелуй стал страстным и несдержанным. Зарывшись в волосы, А-Лин снял лобную ленту и убрал украшение. Хлынувшие по плечам шелковым водопадом волосы Сы Чжуя, приятно проходили меж пальцев, и для Цзинь Лина являлось наивысшим наслаждением просто касаться их как сейчас. Удовлетворенный поцелуем и аккуратными касаниями, Жу Лань размяк в объятиях мужа и через минуту провалился в беспокойный сон. Накрыв уснувшего Цзинь Лина своим ханьфу и надев чистое, Сы Чжуй направился к покоям Лань Ван Цзи и его мужа, Вэй У Сяня. Уж старший омега должен знать что-то о здоровье себе подобных. Может то, что творилось с А-Лином было особенной болезнью, распространенной среди омег? Вэй Ин сидел на веранде, облокотившись о приоткрытые двери под сиянием луны, и дремал. Руки его покоились на уже приличном животике. Все-таки пятый месяц беременности. Тихо кашлянув, Сы Чжуй сложил руки перед собой и поклонился, приветствуя: «Мастер Вэй». Очнувшись от сладкой дремы, еще сонными глазами Вэй У Сянь посмотрел на своего «сына». «Сы Чжуй — эр, ах, так это ты. С чего в такой поздний час ты разгуливаешь по Облачным глубинам? Аль семейная жизнь не задалась и тебя прогнал вон из цзинши собственный муж?» «Мастер Вэй, вы меня отлично знаете. Я Цзинь Лина даже в состоянии искажения Ци от себя не отпущу и сам не уйду». «Словно сторожевой пес, о Небожители. Зачем пришел тогда? Стряслось чего?» Заметив смятение во взгляде адепта, Вэй ин нахмурился. Неужели он угадал? «Это как-то связано с Цзинь Лином?» Лань Юань тихо вздохнул и кивнул. Ему было стыдно, что он как старший и тот, кто обещал защитить свое белое солнце, не знает, что делать и теперь обращается за помощью к посторонним. «В последнее время он плохо себя чувствует. Кожа бледная, раздражается из-за каждой мелочи, плачет так горько, что мне самому плохо становится. А еще тошнота. Всю эту неделю». Вэй Ин внимательно слушал, кивая, и усмехнулся про себя: «Ну что за дети, а». «Что-то еще?» Сы Чжуй ответил: «Он боится идти к лекарям. И чтобы они его навещали. Начинает истерить, в прошлый раз разбил чашу с киноварью». Вэй У Сянь рассмеялся и встал: «Проходи. Я посмотрю, что у меня есть в запасах среди снадобий. Может что-то и поможет». Лань Юань, обрадованный, что найдется выход помочь болеющему Цзинь Лину, вошел в покои. Вэй Ин протянул названному сыну несколько пузырьков: первые три — лекарство от тошноты, второе пришлось от головокружения, третье помогало восстановить баланс в организме и избавиться от недомогания. В своей прошлой жизни он жил с одной из именитых лекарей — Вень Цин — оттого и умел создавать лекарства, хоть немного, но разбирался в травах. Чтобы лишний раз не беспокоить клановых лекарей, Вэй У Сянь, сразу как узнал о собственной беременности, прямо в покоях занимался приготовлением отваров и зелий. *** Сы Чжуй запретил тренироваться своему мужу до тех пор, пока тот полностью не придет в себя. Цзинь Лин обиженно сопел: «Сам пропадает в соседних городах на заданиях, а я ходи туда-сюда по этим Облачным Глубинам, гуляя! Скоро уже каждый миллиметр буду знать, слово даю!» Наблюдающий за бурчащим мужем названного сына, Вей У Сянь, выглядывал из окна, попивая из бутылька бледно-зеленый отвар. «Цзинь Жу Лань, а здороваться со взрослыми не учили?» Встрепенувшись, парень обернулся на знакомый голос. «Даже слишком знакомый» «Вэй У Сянь, что тебе надо?» Вэй Ин состроил лицо, оскорбленного до глубины души человека и горестно вздохнул: «Цзинь Лин — Цзинь Лин, ну как так можно? Как так можно обращаться к старшим?» Жу Лань презрительно фыркнул: «И что, что ты старше? Мне все равно, что ты мой названный дядя!» Он собирался уйти, чтобы больше не встречаться с обрезанным рукавом (хотя тоже им являлся), как его взгляд привлекла склянка в руках старшего омеги. Недавно он пил из рук Сы Чжуя точно такое же снадобье, в точно такой же склянке. Не сдержав любопытства, он подошел поближе и уже более вежливо спросил: «А что ты пьешь?». Вэй Ин усмехнулся, и Цзинь Лину почудились алые всполохи на дне светло-серых глаз. «Что я пью? О, это самое обычное противорвотное. Все-таки беременность, детка, это тебе не кувшины с «Улыбкой императора» таскать. Хотя, я уже люблю малыша, что живет внутри меня. А снадобье изготовлено по особенному рецепту, усилено другим сбором трав». «Противорвотное во время беременности?» Цзинь Лин стал белее облаков в небе. «Ну да. А что тут такого?» Вэй Ин откровенно насмехался, наблюдая за реакцией воспитанника своего друга и практически брата. Он-то не посвятил бедного омежку в тонкости физиологии всех омег, в том числе и касательно беременности. Не веря услышанному, теряясь в догадках, Жу Лань тихо спросил: «Сы Чжуй у тебя взял лекарства, которые помогают мне сейчас?» «Да. Пару дней назад. Сказал, что ты плохо себя чувствуешь и не хочешь принимать лекарей в своих покоях, а идти к ним и подавно». Цзинь Лин сорвался на бег неосознанно. В голове звенела одна мысль: «Я беремен?». Лекари клана находились все в специально отведенном здании, и он направлялся именно к нему. Влетев с разбегу и распахнув двери, он прокричал: «Осмотр для омеги, быстро!». Несмотря на неподобающее обращение и шум в Облачных глубинах, запрещенные правилами, его осмотрели по профессиональному быстро. «Молодой господин Цзинь. Ваш срок: второй месяц беременности. Прошу вас каждую неделю появляться здесь для фиксирования изменений с вашим телом и плодом. Думаю, старшие омеги клана объяснят вам, что и как делать, чтобы плод развивался согласно нормам. Тренировки и полеты на мечах запрещены, стрельба из лука запрещена, ночная охота категорически запрещена, бегать, нервничать, употреблять алкоголь — запрещено». Немолодой бета-врач выдал список того, что можно делать, а что нельзя, и что можно есть. Цзинь Лин вышел из здания лекарей как громом пораженный. Два месяца. Они с Сы Чжуем два месяца как вместе, и именно два месяца назад во время течки Лань Юань был рядом. Он его оплодотворил. Сы Чжуй не узнал своего мужа, вернувшегося поздно вечером. Бледный, пошатывающийся, с затуманенными глазами и красными следами на щеках. «Что с тобой?» Обеспокоенный старший муж, прижал омегу к груди, начавшего оседать на пол. Бумажка с заключением врача выскользнула из-за пазухи и с шелестом опустилась на пол. Сы Чжуй поднял ее и прочитал. С каждым словом на его лице расцветала растерянность и недоумение. «Второй месяц?..» «Беременный». «Цзинь Лин, мой любимый А-Лин носит в утробе моего ребенка!» Новость о подобном разлилась по груди Лань Юаня божественным нектаром. «Нет. Не моего ребенка, нашего». Цзинь Лин, еще не пришедший после такой новости в себя, схватился за плечи мужа и чуть отстранился. Мысли, наполняющие его голову до сего момента, потекли потоком с бледных губ: «Ты хоть понимаешь, какая это ответственность — ребенок…?» «Мы оба бессмертные, заклинатели. Случись с нами что на ночной охоте, что будет с нашим ребенком?!» «Кто его воспитает? Кто даст ему тепло, заботу и ласку…» «И разве я…я могу должным образом позаботиться об этом малыше?» И с последними словами положил руки на свой живот. Под пальцами отчетливо пульсировала чужая энергия — не его, но при этом частично принадлежащая ему, не его мужа, но являющаяся так же его частью. «Я не переживу, если с ребенком что-то случится. Я не позволю ему одному остаться в этом бренном мире!» Цзинь Лин знал, каково это — когда некому тебя обнять и приласкать, когда руки матери не могут вытереть первые слезы после проигрыша и отец не может научить постоять за себя в драке. Знает, каково это — остаться совершенно одному в этом мире. Ни оба дяди, ни бесчисленное количество нянек, ничего не заменит отцовской любви и материнской ласки. И как он мог, не знающий с самого младенчества, что это такое, подарить другому, а в особенности своему ребенку? Сы Чжуй ласково улыбнулся и обнял мужа за плечи. «А-Лин, ты зря переживаешь. Ты будешь отличным родителем. Просто постарайся дать ему то, что ты сам когда-то хотел бы получить. Я думаю, общими стараниями, мы вырастим отличного и прославленного заклинателя». И поцеловал сухие губы. Он старался в этот поцелуй вложить многое — безграничную любовь, признательность, желание защитить, и теперь не только мужа, но и их ребенка. Всхлипнувший вновь Цзинь Лин, взглянул в глаза Сы Чжую и слабо улыбнулся: «Только попробуй умереть на очередной охоте или подвергнуть свою жизнь смертельной опасности. Я тебя как угодно с того света вытащу и заставлю заплатить за содеянное!» Тихо и радостно рассмеявшись, А-Юань наконец расслабился. Вот таким он и привык видеть мужа — воинственным букой, готовым тебе в лоб стрелой заехать, скажи ты хоть слово против. «Обязательно, я в тебе и не сомневаюсь». «Ты никуда от меня не денешься».