10
5 мая 2021 г., 16:48
***
— Ты должен пойти домой и отоспаться, — стоя в дверном проеме, Намджун сложил руки на груди и уперся в косяк виском. Внутри все клокотало от того, насколько близко к Юнги находится этот парень. От него хотелось избавиться. Вот только он понимал, что так просто Чимин не уйдет. Намджун видел, что тот чертовски сильно влюблен. Вот только сам Ким отступать не намерен тоже. — Тебе завтра ехать к судье. Как ты это сделаешь, если будешь падать на ровном месте от недосыпа? — вновь попытался он. Однако, хотя от Чимина и хотелось избавиться, как от соперника, Намджуну было его жаль чисто по-человечески. Все же парень выглядел действительно отвратно. Он уже четвертый день сидит безвылазно рядом с бессознательным Юнги, кажется, даже не уходя поесть и поспать. — Чимин. Ему бы это не понравилось… — Не говори так, словно он мертв, — прошипел Чимин, не отрывая взгляда от лица Юнги и крепко сжимая его бледную ладонь, утыканную катетерами. Он и сам знал, что ему нужно отдохнуть и привести себя в божеский вид, но уйти — выше его сил. Но Намджун продолжает убеждать его, и в итоге он лишь тяжело вздыхает, встает со стула, с которым успел срастись, наклоняется к Юнги и касается невесомо его губ. — Я скоро вернусь. Пожалуйста, открой глаза к моему возвращению, хорошо? — прошептал он, жмурясь и смаргивая слезы. Выпрямившись, Чимин стер постыдную влагу и пошел на выход, останавливаясь около Намджуна. — Не отходи от него ни на шаг. Если ты что-нибудь сделаешь или с ним что-то случится — я убью тебя. Я клянусь тебе в этом. И ушел, ощущая, как часть его души — если не вся — остается в палате номер двести двадцать.***
В очередной раз, когда его выкинуло в своё тело, Юнги с удивлением и, почему-то, страхом осознал, что наконец может контролировать своё тело. Раскрыв медленно свинцовые веки, он сделал жадный глубокий вдох и тихо захрипел от боли, пробившей грудную клетку. Однако надышаться он не мог. Юнги был невероятно счастлив вновь иметь возможность видеть. Был счастлив тому, что жив. Рядом кто-то закопошился, и к губам Мина осторожно прислонили стакан, приподняв его голову. Сделав пару жадных глотков, Юнги выдохнул хрипло и улыбнулся бледными, влажными от воды губами, покрытыми огромной коркой затягивающихся ранок. — Тише… Не торопись, — шепнул Намджун, осторожно укладывая голову Юнги обратно на подушку. Слегка взбив ту, он поправил одеяло и облегченно выдохнул, улыбаясь. — Я рад, что ты очнулся, — произнес он, касаясь лба парня пальцами и убирая отросшие светлые пряди. — Я пока не буду звать врача, отдохни маленько и приди в себя окончательно. Не убирая руки, Намджун стал перебирать жестковатые пряди, с которых так и не смогли до конца оттереть кровь и пыль. Невероятное облегчение затопило все внутри, заставляя улыбаться расслабленно. Жив. Юнги жив и, кажется, идет на поправку. — Ты пять дней пролежал без сознания. Я боялся, что ты не справишься. Но ты сильный, действительно сильный. Молодец. Пять дней. Вау. А по ощущениям намного больше. Приоткрыв тяжелые веки, Юнги перевёл взгляд на Намджуна, чувствуя его пальцы в своих волосах. Улыбка не сходила с потрепанных губ. Раз он очнулся, то теперь точно все будет хорошо. Потому что хуже уже быть не может. Однако одно не давало покоя… — Где Чимин?.. — хриплым шёпотом спросил он. Ему чертовски необходимо увидеть друга. Убедиться, что тот в порядке. Юнги помнил, что слышал его голос и плач. И черт, кто бы знал, как он хочет, чтобы Чимину никогда более не пришлось переживать это. Да и тем более он болел. Глупо с его-то состоянием, но Мин серьёзно беспокоился о том, не получил ли Пак осложнений и лечится ли. Внутри все сковало. Кажется, это называется ревностью. Выдохнув сквозь сжатые зубы, Намджун слегка опускает голову, на миг рука замирает в чужих волосах, а после вновь начинает методично перебирать пряди. — Он в суде, я думаю. Да, скорее всего, все еще там, — взглянув на часы на противоположной стене, произнес Намджун и вновь посмотрел на Юнги, мягко улыбаясь. — Тебе не о нем думать надо, а о себе. Но Юнги заломил брови и прикрыл глаза. Вздохнув, Намджун убрал руку из волос парня и осторожно обхватил его бледную ладонь. — Он делает все, чтобы эти мрази сели. Все трое. Сегодня он встречается с судьей по этому делу. У него полно доказательств. Дело выигрышное. Не волнуйся. — Как он? — прошептал упрямо Юнги, хмуря брови. Ему катастрофически необходимо знать, что его друг в порядке. — Он болел… Он лечится?.. Спит нормально?.. — выдавливал Мин, едва ворочая языком и не замечая, как мрачнеет с каждым словом Намджун. Но парень отвечал на все вопросы. И Юнги верил. Ну, по крайней мере, другого варианта у него не было. Вновь подняв на Кима взгляд с нотками беспокойства, Мин поджал губы. — А ты?.. Выглядишь не очень… Ты… Был тут все время?.. — после кивка и слабой улыбки Юнги нахмурился строго. — Давай домой, Намджун… Проспись и покушай нормально… — Я уже уехал домой, ага. Нет уж, довольно. Я буду рядом, по крайней мере, пока не вернется Чимин. Давай, закрывай глазки и отдыхай. Тебе нужно набираться сил, — покачав головой, Намджун поднес еще раз стакан к губам Юнги, позволяя ему окончательно утолить жажду, а после заботливо подтолкнул его одеяло. — Все. Спи. Но Юнги вновь начал мямлить, что ему самому нужно поспать. И тогда Намджун, скрипнув от злости зубами, применил то, что точно сработает. — Чимину бы это не понравилось. Он бы тоже заставил тебя отдыхать больше. Так что не упрямься, чтобы его не расстраивать, — и только после этого Юнги затих, видимо, принимая его слова. И от этого было чертовски обидно. Да, конечно, он вел себя, как скот, но это было давно. Сейчас же он старается не меньше Чимина, чтобы помогать Юнги. Так почему же Мин все время вспоминает его? — Я сделаю все, чтобы ты стал только моим… — едва слышно выдохнул он, когда Юнги уснул.***
Прошло три дня. Юнги постепенно приходил в себя. Лицо вернуло чувствительность и частично подвижность, однако подниматься ему все ещё было запрещено. И без того худой, он осунулся ещё больше. Зато на душе не было привычной тяжести. Казалось, после того дня он изменился, став спокойнее и увереннее, несмотря на состояние. Намджун был рядом все время, как бы не пытался Юнги его отправить домой. За эти дни они неплохо сблизились, все время разговаривая. Парень с интересом расспрашивал о жизни Мина, не сводя с него глаз и уделяя все своё внимание. И Юнги охотно делился всем. Одной ночью ему показалось, что он слышал голос Чимина, но усталость была слишком сильна, чтобы открыть веки, а наутро он ничего не помнил. Но вот вечером четвертого дня в дверь стучат негромко, и Намджун с Юнги поворачиваются к ней, глядя на вошедшего Чимина. Чимина, что осунулся, потускнел и похудел. Чьи пальцы дрожали, как от нехватки сил. Боль кольнула в груди Мина, и он тихо позвал друга, заломив брови обеспокоенно. Замерев в дверном проеме, Чимин резко вскинул голову, смотря широко распахнутыми глазами на Юнги, что улыбался ему дрожащей улыбкой. На Юнги, что наконец очнулся. Выдохнув судорожно и подавив непонятный всхлип, он на ватных ногах шагнул в палату, замирая недалеко от кровати. Переведя взгляд на Намджун, что сразу же поднялся со стула, Чимин нахмурился и сжал кулаки. — Выйди. Потом поговорим, — и, как ни странно, Намджун действительно ушел, даже ничего не сказав. И когда дверь закрылась, Чимин накрыл лицо ладонями, тяжело дыша. Услышав жалобное, едва слышное 'Чимин', он вскинул мутный взгляд на Юнги, что смотрел на него так, будто видел вселенную. Подлетев к кровати, Чимин упал на стул и прижался лбом к плечу парня, тихо всхлипывая. — Я так рад, что ты очнулся… Так чертовски… Я уже почти отчаялся. Больше недели не приходить в себя… — Почему ты так измучен?.. — шепнул Юнги обеспокоенно, поднимая тяжелую руку и касаясь щеки парня. Тот тут же накрыл бледную ладонь своей и уткнулся в неё губами, жмуря полные слез глаза. Улыбнувшись нежно, Юнги бережно стёр слезу большим пальцем и приподнял голову Пака, заглядывая в его глаза. — Чимин, как ты? Почему Намджун сказал, что с тобой все хорошо, если это не так? Ты хорошо спишь? А питаешься чем? Вылечился, кстати? Ох, какое горло красное… — пробормотал он недовольно, раскрыв пальцами рот парня и увидев воспалённые миндалины. — Ох, Чимин… Знал же, что я беспокоиться буду. Лечись давай, прошу, — и пусть он нёс неуместную хрень, но им именно это было нужно. Юнги был нужен Чимин. А Чимину был нужен Юнги. — Мне было не до того… — покачав головой, Чимин утер слезы рукавом рубашки, сильно помятой после тяжелого дня метаний по суду, администрации и полиции. Подняв на Юнги взгляд, полный любви, тепла и облегчения, он улыбнулся дрожащими губами и вновь прижался ими к его запястью. — Сначала я не мог позволить себе даже отойти от тебя, когда ты был на грани. А после пришлось заняться делами. Но зато все почти решено. Осталось только рассмотреть все свидетельства и доказательства, а после уже, как ты поправишься, провести заседание. Их посадят, Юнги. Их всех. Я нанял лучшего адвоката. Они ничего не смогут сделать против нас. Совсем скоро ты будешь свободен, — улыбнувшись шире, Чимин прижался к ладони Юнги щекой и прикрыл вновь заслезившиеся глаза. — А потом я заберу тебя домой. Господи… Я так испугался, что ты не очнешься… Я же просил врачей сообщить мне о любых изменениях в твоем состоянии… Ладно, уже неважно. Главное, что ты вернулся… Я так скучал и так ждал тебя. Прости, что не был рядом, чтобы предотвратить это все. Я так сожалею. — Ты не виноват ни в чем, Чимин, — нахмурился Юнги, вновь стерев с холодной после улицы щеки горячую слезу. — Не надо винить себя, прошу. Никто даже предположить не мог, что все случится именно так. Твоей вины нету, поверь, — подняв и вторую руку, утыканную катетерами, он обхватил заплаканное лицо и мягко коснулся чиминовых губ, улыбнувшись нежно. — Ты вновь столько делаешь для меня… Мотаешься по судам… Забил на себя, чего я категорически не одобряю… Спасибо, Чимин. За все спасибо, — улегшись обратно на подушку, Юнги взял чиминову ладонь и переплёл пальцы, не в силах стереть нежную улыбку с лица. Выдохнув с облегчением впервые за эти полторы недели, Чимин чуть придвинул стул и осторожно лег головой на грудь Юнги. Носом уткнувшись в его шею, он прикрыл глаза и крепче стиснул чужие пальцы, грея их и согреваясь изнутри сам. Кажется, скрипела дверь. Но им обоим плевать. Сейчас просто нужно было побыть вдвоем, чтобы восполнить утраченное и поверить, что они оба в порядке и все еще друг у друга. И даже мысли о Намджуне отошли на задний план, оставив только любовь и щенячью привязанность к Юнги. Выпрямившись, Чимин приблизился к нему и коснулся кончиками пальцев его заживающего лица, тут же видя, как в чужих глазах появляется отвращение к самому себе. — Ты все еще безумно красивый… — шепнул Чимин с теплой улыбкой и мягко коснулся уголка губ Юнги, после кладя голову на подушку и утыкаясь носом в его щеку. — Всегда… Ты всегда невероятный. — Невероятный, да. С развороченным-то лицом, — усмехнулся мелко Юнги, подняв руку и накрыв ладонью щеку парня, поглаживая ласково. Но, нащупав острые скулы и впалые щеки, он нахмурился, несильно сжав двумя пальцами кожу и чуть оттянув ее. — Выйду отсюда и откормлю тебя. Как похудел-то, дурень… — вздохнув тяжело, Юнги повернул голову и коснулся губами чиминового лба, нежно огладив пальцами покрасневшую после щипка щеку. — Если придёшь завтра голодным, не выспавшимся и не вымытым, я не впущу тебя, понял? Я в порядке и иду на поправку. Теперь позаботься о себе. Ради меня. Хорошо? — Хорошо. Обязательно, да, — со вздохом произнес Чимин и улыбнулся. Только открыв рот, чтобы сказать еще что-то незначительное, но такое важное именно для них двоих, он захлопнул его, повернувшись к открывшейся двери. Намджун. Он стоял на пороге и чуть хмурился. — Чимин… Думаю, тебе пора домой. Вскинув брови и крепче сжав ладонь Юнги, Чимин хмыкнул. — Сам разберусь, окей? Можешь ехать, я останусь здесь. «Но ты устал», — услышал он и повернулся к Юнги, что смотрел с беспокойством. Нахмурившись, Чимин вглядывался в лицо парня, пытаясь понять. Но вот Намджун подходит ближе, и Чимин видит, как Юнги вскидывает на него взгляд, в котором больше нет страха. Взгляд, в котором снова любовь, только теперь ничем не задавленная. Поджав губы, он опустил голову и тихо хмыкнул. Разжав пальцы, Чимин встал и поднял взгляд на Намджуна. — Мое обещание все еще в силе, — выдохнул он и, взглянув на Юнги в последний раз, направился на выход из палаты, ощущая, как сердце в груди покрывается жуткими трещинами. Кажется, он совсем забыл, что не он главный герой в этой истории. Проводив Чимина обеспокоенным взглядом, Юнги вздохнул тяжело, когда дверь закрылась с тихим щелчком. Тут же посерьёзнев, он повернулся к севшему рядом Намджуну и поджал израненные губы. — Почему ты не сказал ему, что я очнулся? — тихо спросил он без укора, но с огромным желанием понять. — Он ведь тоже беспокоится. Он все это время думал, что я все ещё без сознания. Почему ты соврал мне? — опустив взгляд, Юнги вздохнул тяжело и прикрыл свинцовые веки, покачав головой. — Это жестоко, Намджун… Просто… Почему? — Я не знаю? — пожав плечами, Намджун подошел к кровати и сел на стул, где раньше сидел Чимин. Он хотел взять ладонь Юнги, но тот прижал ее к груди и отвернул голову. Поджав губы, Намджун раздраженно выдохнул и прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Нужно сказать что-то правильное, чтобы расположить его к себе. — Просто… Он был слишком измученный. Он целыми днями сидел здесь. Даже не ел, не спал. А потом начался суд. И если бы я сказал ему, что ты очнулся, он бы приползал сюда. Все же я по-человечески его жалею. Так хоть он немного отдохнул дома, — подняв взгляд на все же повернувшегося Юнги, Намджун встретился с ним глазами. Тот смотрел недоверчиво, но он видел, как все недоверие крошится. — Мне жаль. Я не должен был. Но по-другому Чимин бы не послушал меня. Юнги смотрел серьёзно в эти карие глаза, пытаясь понять, врет ли Намджун. Но тот смотрел так же серьёзно, честно. Однако что-то покоя не давало. Почему-то Мину казалось, что его сейчас обманывают. Какое-то шестое чувство. Но… У него не было выбора, кроме как принять такой ответ. В конце концов, не станет же он пытать Кима. Вздохнув, Юнги кивнул и улыбнулся слабо, опустив голову. — В таком случае спасибо… Мне бы не хотелось, чтобы он был в таком состоянии… Он мне дорог… — тихо, с затаённой нежностью прошептал Мин, а улыбка стала мягче. Вспомнив родные карамельные глаза, сияющие теплом, он прикрыл веки, пытаясь удержать это мимолетное видение. Видя, как расслабляется Юнги только при одной мысли о Чимине, Намджун начинал злиться. И злость эта рано или поздно найдет свой выход. И дай бог, чтобы этим выходом не оказался Пак. Выдохнув едва слышно, но протяжно, Намджун сжал кулаки и встряхнул волосами. Нельзя злиться. Юнги только начал доверять ему. Одна ошибка — и он его потеряет. Лучше он будет действовать осторожно, постепенно перетягивая внимание Мина с Чимина на себя. Долго, но он сможет. — Ты голоден? Хочешь, я попрошу тебе пудинг? — спросил он, улыбнувшись. Юнги открыл глаза и повернулся, кивая. Хмыкнув, Намджун поднялся со стула. Но, прежде чем уйти, замялся. Поджав губы, он наклонился, смотря в расширившиеся глаза Юнги, и мягко коснулся его макушки губами, после тепло улыбаясь. — Я скоро. Проводив Намджуна шокированным взглядом, Юнги коснулся кончиками пальцев темечка, на котором горел след полных губ. Щеки залило румянцем. Прижав ладонь к горячей скуле, он опустил взгляд, улыбнувшись мягко. И все-таки Ким ему нравится. В груди затопило теплом. Намджун вернулся буквально через пять минут, держа в руках термос с чаем и стеклянную баночку пудинга. Сев рядом с койкой, Намджун улыбнулся. И Юнги впервые подарил ему мягкую, искреннюю улыбку благодарности. Вытянув из рук замершего завороженно парня баночку, он взял ложку и начал неспешно смаковать таящую сладость, аккуратно размыкая истерзанные губы.***
Две недели пролетели почти незаметно. Намджун каждый день приходил в больницу, подолгу сидя рядом с Юнги. Когда тому разрешили ходить, он помогал ему, приобнимая за талию и гуляя с ним по коридорам больницы. Парень стал намного больше доверять ему, чаще улыбаться и даже смеяться. А Намджун от этого каждый раз распадался на кусочки, после долго не в силах привести биение сердца в нормальный ритм. Чимин появлялся тоже. Старался приходить как можно чаще, но чем быстрее продвигалось дело в суде, тем реже он мог появляться в больнице. Юнги грустил из-за этого, явно скучая по нему, но Намджун, не желая допускать слишком много мыслей у него о Паке, отвлекал его, перетягивая все внимание на себя. И когда настало время выписки, он был счастлив, что Чимина не было — отец срочно вызвал его в Японию по какому-то деловому вопросу. И Юнги явно должен был быть расстроенным — он и был — вот только Намджун мастерски отвлек его, подарив ему огромного медведя вполовину его собственного роста. — С выздоровлением, — мурлыкнул он, подходя к вышедшему на улицу Юнги и протягивая ему игрушку. — Готов ехать домой? Юнги круглыми глазами смотрел на медведя, сжимая пальцами натянутые рукава свитера. Протянув руки, он неуверенно взял игрушку, рассматривая. Глаза загорелись детским восторгом, почти зажившие губы расползлись в широкой улыбке, и Мин зарылся лицом в мягкий плюш, обнимая крепко мишку. — Спасибо, — улыбнулся мягко Юнги, подняв благодарный взгляд на парня. Помявшись с секунду, он приподнялся на носочки и коснулся губами его щеки, после отстраняясь и торопливо семеня к машине, пряча красные щеки в мягкой макушке медведя. Улыбнувшись широко и заурчав довольно, Намджун сел на водительское место и повернулся к прячущему лицо в плюше Юнги. Усмехнувшись, он протянул руку и потрепал осторожно его по волосам. — Ты уверен, что хочешь домой? В смысле… Чимина нет. Все в порядке будет? — не желая этого говорить, он все же спросил о Чимине. Юнги замер, явно раздумывая, а после кивнул. Вздохнув, Намджун покачал головой и завел двигатель. — Хорошо. Поехали. Вырулив на дорогу, он погнал неспешно машину к многоэтажке, где жил Пак. Намджун всю неделю его отсутствия старался убедить Юнги пожить у него, пока Чимина нет, так как ему нужен уход. Но парень был упертым и наотрез отказался покидать квартиру Пака. И это жуть как бесило. Но настаивать он не имел права. Так что сейчас молча ехал домой к сопернику — теперь уж точно — и пытался придумать, как еще лучше подступиться к Юнги. — Знаешь… Через два дня, на выходных, Фестиваль сакуры… Не хочешь расслабиться и отдохнуть? А то сидеть дома — задолбаешься, — вдруг предложил Намджун, понимая, что Юнги сейчас может отказаться, и это будет означать, что дальше друга ему путь закрыт. Поэтому волнение и предвкушение охватило его. Юнги удивленно моргнул, переведя растерянный взгляд на парня. — Что? — глупо переспросил он, хлопая ресницами. Намджун терпеливо повторил, но Мин видел — он напряжен и взволнован, а зубы терзают пухлую губу. Задумавшись, Юнги опустил взгляд. Фестиваль… Стоит ли? Почему-то именно в этот момент его охватило сомнение. Почему Намджун пригласил его? Почему дарит подарки? Почему возится с ним? Адекватного ответа Юнги придумать не мог. А сам вариант того, что Ким может быть к нему неравнодушен, он решительно отторгал, потому как это бред полный. Возможно… Возможно на фестивале он получит ответы? Выдохнув, Мин крепче обнял медведя и улыбнулся слабо. — Хорошо. Пойдём. Выдохнув облегченно, Намджун улыбнулся действительно счастливо. Юнги согласился, значит, он все еще любит его? Ведь так? — Отлично. Я рад. Уверен, тебе понравится, — припарковавшись у дома Чимина, Намджун повернулся корпусом к Юнги и склонил голову к плечу. — Не ходи никуда один. Нужно сходить в магазин — звони. Я приеду и сходим вместе. Станет одиноко или скучно — я приеду. Хорошо? — серьезно произнес он, но в глазах было тепло, а на губах — мягкая улыбка. — Я правда волнуюсь. Поэтому звони мне, Юнги. Даже если просто захочется поболтать. — Хорошо, — кивнул послушно Юнги, тем не менее понимая, что беспокоить Намджуна он не будет. Не такого склада человек. Улыбнувшись мягко, Мин покрепче обнял медведя и потянулся к дверной ручке, когда его подбородок осторожно сжали длинные пальцы, а после щеки коснулись горячие губы. Юнги распахнул глаза, покраснев уже по привычке, а Намджун большим пальцем огладил фантомный след поцелуя, чуть задев подушечкой губы. Мин вздрогнул и отстранился, покраснев ещё больше. Ким улыбнулся мягко и наконец отпустил его, а Юнги, спешно попрощавшись, вывалился из машины и торопливо посеменил к дому, на ходу ища дрожащими пальцами ключи. Хмыкнув довольно, Намджун дождался, пока Юнги скроется в подъезде, а после поехал домой. Он был полон сил, безумно рад и горд собой, что смог добиться согласия. И то, как засмущался Юнги от детского чмока, было потрясающе. Странная горячая волна сразу же окатила его, вызывая мурашки и нечто похожее на возбуждение. Ухмыльнувшись, он поехал домой, всю дорогу думая о том, как закончится фестиваль. И только от одной мысли, что он может закончиться уже не в позициях друзей, глаза блаженно закатывались.***
Два дня шли слишком долго. Он несколько раз звонил Юнги, напрашиваясь в гости или на прогулку, но тот отказывался. Это жутко раздражало, но он понимал, что уже завтра вечером Мин от него не отвертится. И когда настало обговоренное время, Намджун уже стоял у дома Чимина, ожидая, пока Юнги спустится. А собирался Юнги долго, старательно, но нехотя. Он почти полчаса укладывал выбеленные волосы, до этого столько же красил отросшие корни. К выбору одежды он так же подошёл ответственно. Все-таки это Намджун, а не абы кто. Надо выглядеть соответствующе. В итоге выбрав нежно-бежевую водолазку, чёрные брюки и лаковые туфли, он установил очки на кончике носа, накинул укорочённое пальто, которое он нагло (точнее по приказу-просьбе) свинтил у Чимина. Что ж, он готов. Как раз минуту назад пришло сообщение от Намджуна. Выдохнув, Юнги в последний раз осмотрел свой образ и вышел из квартиры, спускаясь в подъезд, а после выходя на улицу и сразу же замечая Намджуна. Заметив Юнги, Намджун тяжело сглотнул, скользя взглядом по тонким ногам и упругим бедрам, обтянутым брюками, которым может позавидовать любая девушка. По аккуратной укладке и хрупкой фигуре в целом. Юнги казался таким эфемерным, нереальным, что просто спирало дыхание. Покачав головой, сгоняя наваждение, он улыбнулся и отлепился от капота автомобиля, делая шаг навстречу. Юнги остановился и улыбнулся, слегка алея щеками, что вызвало не менее широкую улыбку у него. — Чудесно выглядишь. Готов? — произнес Намджун и склонил голову к плечу. — Вот, я не знал, что ты пьешь, но взял капучино, — протянув бумажный стаканчик с кофе, Намджун открыл дверь автомобиля и помог Юнги устроиться, а после занял и свое место, поворачиваясь к парню. — Я настроен серьезно. Этот вечер будет лучшим в твоей жизни. Подмигнув, он завел двигатель и направился в парк, не замечая, что Юнги о чем-то глубоко задумался и отвечал на его вопросы скомкано. Он был абсолютно уверен, что теперь тот полностью им очарован и вечер точно будет успешным. Стоило сесть в машину, как Юнги охватило какое-то странное напряжение. И не сказать, что приятное. Почему-то хотелось попросить Намджуна развернуться, а перед глазами возникал силуэт Чимина, что смотрел на него нежно и преданно. Ким продолжал что-то говорить, отвлекая умело, и вскоре все лишние мысли исчезли из головы Мина, а настроение поднялось. Странное предчувствие отступило. И вот они, наконец, приезжают на главную площадь, и стоит выйти из машины, как Юнги раскрывает в восторге рот, оглядываясь вокруг сияющими глазами. Повсюду висели красивые фонарики, сакуры были украшены лентами, а лепестки с них витали в воздухе, плавно ложась на землю. Играла национальная музыка, девушки пританцовывали в ханбоках, мужчины вдалеке готовились к параду военных оркестров. Улыбнувшись широко, Юнги повернулся к Намджуну. — Это восхитительно! Спасибо, что привез. — Всегда пожалуйста, — с улыбкой ответил Намджун, подходя к Юнги. Приобняв его за плечи, он направился в центр парка, где были размещены палатки с сувенирами, уличной едой. Остановившись у одной, Намджун обратился к улыбчивой аджумме, прося собрать им по коробочке с острым мяском. Оплатив, он передал одну Юнги и потянул его дальше. Бродя неспешно, они разговаривали обо всем подряд, начиная от смешных историй из детства и заканчивая мечтами и планами. Юнги заметно расслабился рядом с ним, ведя себя естественно и раскрепощенно. Он смеялся, болтал много и танцевал вместе с людьми под традиционную музыку. А Намджун просто любовался, иногда делая фото на телефон. В таком темпе дойдя до аттракционов, они остановились у указателя, решая, на что пойдут сначала. — Пошли постреляем? — предложил Намджун и кивнул на палатку с тиром. Юнги сверкнул глазами и закивал, хватая его ладонь и утягивая его за собой. Оплатив несколько попыток, он предоставил парню возможность самому выбить очки. Но тот замялся, и тогда Намджун, взяв винтовку, подошел к Юнги со спины и стал помогать ему, обнимая. — Нужно расслабиться и прицелиться. Просто представь, что винтовка продолжение твоей руки… И стреляй, — шепнул он на покрасневшее ушко и накрыл его ладони своими. Вздрогнув, когда к его спине прижалось сильное тело, Юнги повёл зябко плечом и прицелился, как следует. Расслабив плечи, он выдохнул и нажал на курок. Раздался звук выстрела. Юнги поднял голову. — Мимо… — выдохнул он растерянно, будто бы не веря, что действительно промазал. Поджав губы, он опустил голову и осторожно выскользнул из-под руки Намджуна, вручая ему ружьё. Тот нахмурился обеспокоенно, но Юнги покачал головой и улыбнулся. — Я лучше посмотрю. Я не очень хорош в стрельбе. — Да ладно тебе… Иди сюда, я помогу, — с мягкой улыбкой, Намджун протянул руку и подвел осторожно взявшегося за нее Юнги обратно к стойке. Вновь показав ему, как держать винтовку и целиться, Намджун спустил руки на тонкую талию, слегка приобнимая. Мин ощутимо напрягся от этого, но все же смог собраться и выстрелить. И в этот раз попал в яблочко. — Вот видишь. Просто нужно чуть больше практики и немного уверенности, — похвалил Намджун, любуясь счастливой улыбкой Юнги. Взяв винтовку уже сам, он отстрелял свою попытку и повернулся к парню. — Выбирай игрушку, — с улыбкой произнес Намджун, указывая на стенд с игрушками. Юнги долго думал, а после взял плюшевого щенка. И отчего-то ему вдруг показалось, что тот смутно похож на Чимина. И, видимо, Юнги тоже, потому как обнимал он игрушку до безумия трепетно. Вздохнув, Намджун приобнял его за талию и повел дальше по парку, держа конечный путь на тоннель любви. Юнги с улыбкой оглядывался по сторонам, мягко прижимая к груди игрушку. Он не знал, куда Намджун его ведёт, но решил довериться. Вокруг было много людей, к вечеру началась толкучка, и теперь он был прижат вплотную к сильному телу, придерживаемый рукой Кима. Впрочем, такого поползновения он не заметил, крутя головой и оглядываясь с восторгом. Но вот Намджун приводит их к аттракциону, и Мин выгибает недоуменно брови. — Тоннель любви? — пробормотал он растерянно, переведя непонимающий взгляд на Кима. Тот улыбнулся мягко и потянул его без лишних слов к контролеру, вручая ему билеты. Вскоре прибыла их лодка. Забравшись в нее, Намджун подал руку смущенному Юнги и помог ему сесть рядом. Откинувшись на обитую мягким бархатом спинку, он нашел ладонь парня и ненавязчиво сжал ее, переплетя пальцы. Юнги ощутимо дернулся от этого касания, но руку не вырвал, лишь сжался немного, крепче обнимая игрушку одной рукой и пряча в ней красное лицо. — Не волнуйся ты так… Просто наслаждайся поездкой, — шепнул Намджун, устремляя взгляд на изрисованные стены тоннеля. Юнги что-то пробормотал, но вскоре немного расслабился, увлекшись тихой музыкой, красивыми фигурами и инсталляциями вокруг. А Намджун всю поездку не мог решить, стоит ли сейчас что-то делать или нет. В итоге, когда она почти подошла к концу, он повернулся к Юнги, смотря решительно. — Скоро будет фейерверк. Предлагаю посмотреть на него с колеса обозрения, — рассудив, что сейчас Юнги может воспринять его поползновения как-то не очень, Намджун решил сначала накормить и напоить парня немного, а после, под впечатлением от фейерверка, поцеловать его. Ну а дальше будет просто надеяться, что не окажется сброшен с колеса. — Давай, — улыбнувшись, Юнги кивнул и чуть сжал пальцы парня, глядя тепло. Тот улыбнулся в ответ, и Мин перевёл взгляд на окружение, пряча румянец. Однако поглаживающий его ладонь палец Кима не позволял отвлечься. Вскоре поездка подошла к концу. Намджун первым спрыгнул с высокой лодки на причал, осмелев, обеими руками обхватил Юнги за талию и легко опустил рядом с собой, прижав к груди. Вновь залившись румянцем, Мин упёрся ладонью в плечо парня и чуть отодвинулся, опустив голову. Тихо хохотнув, Намджун наклонился и оставил на макушке Юнги ласковый поцелуй. Тот тут же вскинул голову, отчаянно краснея, и он улыбнулся шире, касаясь костяшками румяной щечки. — Тебе идет румянец, — шепнул он и потянул Юнги за собой к палаткам, где уже толпились люди, пробуя разнообразную еду. Пробравшись к небольшой лавочке, Намджун усадил на нее Юнги и провел по его щеке кончиками пальцев. — Я быстро, — улыбнувшись, он скрылся в толпе. Набрав разных вкусностей и взяв два стакана с фруктовыми напитками, один из которых был с добавлением соджу, а после вернувшись к Юнги, что уже успел заскучать, он присел на лавочку и протянул ему стаканчик и коробку с едой. — Жуть очереди, но я смог, — со смешком произнес Намджун, отпивая из своего стаканчика. — Там минут через пятнадцать начало. Кушай и пойдем, я билеты взял по пути. Кивнув, Юнги улыбнулся благодарно и открыл коробочку, тут же закатывая в наслаждении глаза от одурительного запаха мяса в соусе терияки. Облизнув губы, он наколол на прилагающуюся палочку кусочек и отправил его в рот, жмурясь. Стон наслаждения невольно сорвался с губ, которые Мин прикрыл ладонью. Слизав соус, он причмокнул влажными губами и улыбнулся довольно, запивая все горьковатым соком. Намджун стих подозрительно, и Юнги поднял на него блестящий взгляд, замирая. Парень смотрел на него потемневшими глазами, не отрываясь, и дышал медленно, глубоко. Закусив губу, Мин осторожно позвал Кима, но тот не отреагировал, сверля его лицо зачарованным взглядом. Дернувшись, когда теплые пальцы коснулись его щеки, Намджун несколько раз быстро моргнул, сгоняя наваждение, и улыбнулся виновато. — Ой, прости. Задумался… — пробормотал он, отводя взгляд и тяжело сглатывая. Образ Юнги, так пошло облизывающего свои пухлые губы, да еще и с закатанными глазами, прочно засел в его мозгу. Тихо хохотнув, Намджун принялся за ужин, вновь становясь нормальным. Юнги все еще смотрел на него с вопросом, но вскоре отвлекся на разговоры и еду. Да и напиток, приправленный алкоголем, хорошо его расслабил. — Ну… На колесо? — с улыбкой спросил Намджун, выкидывая пустую коробочку от еды и вставая. Юнги активно закивал и поднялся, немного покачнувшись. Но сильные руки тут же обвили его талию, надежно прижимая к себе и уберегая от падения. Наклонившись к ушку парня, Намджун мазнул губами по его щеке. — Пойдем скорее, — шепнул он, отстраняясь и утягивая его к колесу. А забытая игрушка осталась на лавочке вместе с остатками алкогольного напитка в стакане. Пройдя контролера, они забрались в стеклянную кабину и сели на одну сторону. Намджун тут же притянул Юнги себе под бок, обнимая, и поднял взгляд на небо, которое вот-вот должно озариться тысячью огней. Закусив губу от жара сильного тела рядом, Юнги плотнее прибился к его боку, поднимая тоже взгляд. Голова тут же закружилась, и он охнул сдавленно, схватившись за неё и прислонившись виском к плечу парня. — Голова кружится… — прошептал он жалобно, прикрыв веки, и, почувствовав касание холодной ладони к щеке, прильнул к ней, выдохнув облегченно. Холодные пальцы действовали на разгоряченную кожу успокаивающе, отчего он улыбнулся разомлевше. — Так лучше… Спасибо… — улыбнувшись чуть шире, Юнги поднял на Намджуна благодарный, масляный от алкоголя взгляд и чуть потерся о большую ладонь румяной щекой. Зачарованно смотря на Юнги, Намджун мягко оглаживал его щеку ладонью, любуясь тем, как тот льнет к ней, урча и смотря томным, плывущим взглядом. Кровь начинала бурлить, а мысли путались. Единственное, что сейчас хотел Намджун, это заменить язык Юнги своим. Выдохнув резко, он наклонился, смотря пристально в чужие глаза, что блестели в свете огней колеса. — Ты такой красивый… — пошептал Намджун, положив и вторую ладонь на щеку прикрывшего глаза Юнги, и придвинулся к нему, припирая его к стеклянной стенке. — Я не могу сдержаться… Когда ты так смотришь… — выдохнул он, наклоняясь еще сильнее и, наконец, прижимаясь к приоткрытым, влажным и чуть горьковатым губам. Прижавшись сильнее, он переместил руки на тонкую талию, чуть поворачивая голову и углубляя поцелуй. Выдохнув рвано, Юнги распахнул удивленно глаза, чувствуя, как опьянение моментально проходит. Намджун целовал его настойчиво, жадно, а Мин охреневал все больше, не в силах даже двинуться от шока. А чужие руки, тем временем, нагло скользнули под водолазку, укладываясь на обнаженную поясницу. Оцепенение спало и Юнги упёрся в плечи парня ослабшими руками. Грубо. Жадно. С напором. Не так. Чимин целовал по-другому, нежно и мягко. Чувствовать грубость Юнги не нравилось. Словно он вернулся в те дни, когда был доступной дыркой для Чонгука, Тэхёна и Субина. Он пытался отстраниться. Мычал, прося, чтобы его отпустили. Но Намджун, видимо, воспринимал все как согласие и напирал ещё страстнее. Так что Юнги решил обмякнуть и дождаться, пока Ким сам успокоится, а не распалять его ещё больше. Почувствовав ладони, упершиеся в его грудь, Намджун прижал Юнги к себе сильнее, целуя жадно, глубоко. Но вот дыхание заканчивается, и он нехотя отстраняется, дышит глубоко и прикрывает глаза. Чуть погодя раскрыв веки, он медленно моргает и заглядывает в его глаза, ожидая увидеть хотя бы отголоски удовольствия, вот только видит там совсем обратное. Страх. Непонимание. Отчуждение. Отшатнувшись, Намджун поджал губы и накрыл ладонью глаза. — Черт, прости… Я думал, ты тоже хочешь этого, — шепнул он севшим от накатившего возбуждения голосом. Но Юнги лишь замотал головой, совсем тихо прося отвезти его домой. — Юнги, я… — но на попытку обнять парень вскочил с лавочки, отходя на расстояние кабины. Опустив взгляд, Намджун кивнул и, когда кабина опустилась, молча направился к парковке. А на фоне гремели салюты, вот только им обоим было не до этого. Настроение упало ниже плинтуса. Идя за Намджуном, опустив голову, он обнимал себя за плечи, пытаясь осознать и усвоить произошедшее. И… Как ни странно, но поцелуй человека, которого он любит, не принес ему положительных эмоций. Лишь сомнение. И от этого стало страшно. Почему ему не понравилось? Он ведь любит его! Что с ним не так? Поджав губы, Юнги ещё ниже опустил голову, коря себя. Кажется, Намджун подумал, что Мину неприятно. Ему и неприятно. Вот только не от того, что его поцеловали, а от того, что он ничего не почувствовал. Сев в машину, Юнги закутался плотнее в пальто и повернулся к Намджуну, заводящему машину с пустым взглядом. — Намджун? — тихо, неуверенно позвал он, кусая губы. — Почему ты меня поцеловал? Я… Я не понимаю… Прошу, скажи… Не могу же я тебе… Ну… — Нравиться? — закончил за него Намджун, тихо хмыкнув и смотря перед собой на дорогу. — А почему нет? Да, конечно, я все еще не гей. Но… Я не знаю, ясно? Я смотрю на тебя и просто хочу быть с тобой. Хочу целовать, обнимать. Ты ведь все еще любишь меня? — остановившись на светофоре, он повернулся к Юнги, смотря на него мутным взглядом. Внутри все клокотало от бешенства и обиды. — Ответь. Любишь? Так почему ты начал вырываться? Тебе неприятно? Или что? — приблизившись, Намджун увидел в глазах отшатнувшегося Юнги страх — почти как тогда, когда он действительно боялся его. Поджав губы и опустив голову, он вернулся в нормальное положение и вновь продолжил путь, замолкая до самого дома. — Иди. Чимин ждет, — заметив на лице Мина удивление и непонимание, Намджун горько усмехнулся. — Он вернулся и явно потерял тебя. Удачи разобраться, что тебе нужно, Юнги. Свои намерения я тебе сообщил, остальное — за тобой. Поджав губы, Юнги опустил голову и выдохнул глухо. Нравится. Он нравится Намджуну. Но почему это не приносит должной радости? Почему это висит грузом на сердце? Вздохнув, Мин прошептал тихое «до встречи» и вышел из машины, стараясь не замечать полного горечи взгляда Намджуна. Стоило захлопнуть дверь за спиной, как машина сорвалась с места, через пару секунд скрываясь за поворотом. Подняв голову, Юнги посмотрел на окна их с Чимином квартиры. Свет горит. Дерьмово. Как теперь смотреть в глаза Паку? И почему ему стыдно? За что? Вздохнув, Мин провёл ладонями по лицу и направился домой, морально готовясь к возможно тяжелому разговору. Он обязан рассказать обо всем Чимину.
