11
10 мая 2021 г., 17:10
***
Поездка к отцу, казалось, вымотала его полностью. По телефону тот сказал, что проблема мизерная, что какая-то неурядица с документами. На деле же оказалось, что фирма, которую отец как раз начал переписывать на него, обанкротилась. Так что ему срочно нужно было быть там. И обещанные два дня превратились в неделю. И уставал он настолько, что даже позвонить был не в силах. Лишь краткие сообщения, на которые Юнги отвечал, но все же тоже не так подробно, видимо, занятый Намджуном. Но, думал он, когда вернется, Мин будет ждать его. Вот только ждала его пустая квартира. И он бы начал волноваться, но Намджун написал, что Юнги с ним на свидании. И, кажется, сердце все-таки разбилось окончательно. Сидя на кухне в ожидании Юнги с уже остывшим ужином, который точно уже никто не станет есть, Чимин медленно помешивал также остывший чай, смотря в никуда. И лишь щелчок входной двери вырвал его из мыслей, заставив подняться со стула и выйти в прихожую. И то, что он увидел, совсем ему не понравилось: разбитый, потерянный Юнги, от которого несло алкоголем. Прекрасно. — Иди в душ и в постель, — негромко произнес Чимин, отводя взгляд и складывая руки на груди. — Чимин… — шепнул Юнги, поднимая на парня потерянный взгляд и пытаясь улыбнуться. — Как поездка? — спросил он, все так же улыбаясь натянуто и стягивая с плеч пальто. Но Чимин не оценил его потуг, вздохнув тяжело. Улыбка померкла. Видя, что ему не верят, Юнги перестал притворяться. Глаза вновь наполнились пустотой. Молча стянув с ног туфли, он прошёл на кухню, замирая на пороге. Стол был накрыт на двоих. Еда была явно домашней, но уже остывшей. И тут Юнги вспомнил, как Чимин писал ему, что возвращается в этот день. Но он забыл. Отвратительно. Опустив голову, Мин обнял себя за плечи и выдохнул беспомощно, прикрыв веки. — Прости… Я забыл о твоём возвращении… — прошептал он, не собираясь врать. Чимин не достоин лжи. — Это действительно отвратительный поступок… Прости… — Всякое бывает. Ты пил? — прямо спросил Чимин, приподняв брови и сверля Юнги пристальным взглядом. Тот резко вскинул голову, явно желая опровергнуть сказанное, но вдруг поник, видимо, понимая, что да, действительно пил. Хмыкнув, Чимин прошел на кухню, проходя мимо все еще неподвижного парня. Собрав тарелки, он открыл дверцу и вышвырнул всю еду в мусорное ведро, после почти бросая их в раковину. Юнги молчал, покорно опустив голову, и это жутко бесило. Опершись о край раковины, Чимин прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Выдохнув, он повернулся к Юнги, вновь сложив руки на груди в защитной манере. — Окей. Твое право. Не буду спрашивать, как прошло свидание. Иди в душ давай и в кровать дуй. Время позднее, а тебе стоит проспаться, — отлепившись от раковины, Чимин направился на выход из кухни, но Юнги ухватился за его футболку, едва слышно прошептав 'мы поцеловались'. Вздрогнув, как от пощечины, Чимин сжал задрожавшие пальцы в кулаки и судорожно выдохнул, но, тем не менее, быстро натянул маску безразличия с искорками поддельной радости за друга. — Что ж… Поздравляю. Твоя любовь все-таки оказалась взаимной. Счастья вам, — просипел он, вырываясь из ослабших рук парня и все же уходя из кухни. Нужно остыть. Выйдя на балкон, Чимин, вздрогнув от ветра, вытащил давно забытые сигареты, поджигая одну и глубоко затягиваясь в надежде, что станет легче. Вот только этому, видимо, не суждено быть. Проводив Чимина тоскливым взглядом, Юнги вздохнул тяжело и опустил голову. Сейчас он лучше действительно сходит в душ, а после пойдёт к нему и вновь попытается поговорить. Наскоро вымывшись и умывшись, он вышел из ванной и направился прямиком на балкон, зябко ёжась от гуляющего по полу сквозняка. Чимин стоял у перил, облокотившись на них, и курил. В пепельнице рядом валялись три окурка. Поморщившись, Юнги плотнее запахнулся в халат и вытянул из чиминовых пальцев сигарету. — Не надо курить, прошу. Это портит твоё здоровье, — прошептал он, выкидывая окурок прочь и поворачиваясь к Чимину. — Я не договорил… — начал он тихо, не поднимая взгляда. — Мне… Мне не понравилось, Чимин… Абсолютно… И это не из-за техники, а из-за того, что этот поцелуй реально не вызывает никаких эмоций. Я не знаю, почему так… — всхлипнув тихо, Юнги спрятал лицо в ладонях. — Более того, мне было страшно. Я все время хотел уйти домой. Мне было неуютно, пока он не отвлёкся. Смотря на Юнги разбитым взглядом, Чимин слушал его, но, кажется, совсем не слышал. В голове стоял такой густой туман, что он почти не мог понять, кто перед ним. Но вот пелена спадает, и он замечает, как дрожит Юнги, что стоит перед ним в одном халате. Нахмурившись, Чимин обхватил плечи вздрогнувшего парня и развернул его, заводя в квартиру и закрывая дверь на балкон. — Совсем дурной что ли? Заболеть осталось только… — тихо проговорил он, подводя Юнги к гардеробной. Выудив оттуда теплую пижаму, он, ничего более не говоря, стянул с дрожащих, опущенных плеч халат и стал одевать парня. После, подняв на него взгляд и встретившись с его полными слез глазами, Чимин выдохнул глухо и притянул его к своей груди, обнимая. — Я тоже не знаю… Может, ты просто устал или запутался. Ты ведь любишь его? — безлико спросил он, перебирая светлые пряди на затылке парня. — Знаю, любишь… Тогда просто не торопись. Походи с ним на свидания. Поговори начистоту. Думаю, он поймет и даст тебе время. Пойдем в кровать? Тебе все же следует отдохнуть, — отстранив от себя Юнги, Чимин мягко утер его слезы, все-таки скатившиеся по щекам, и повел к кровати. — Давай, засыпай. — У меня такое чувство, будто я совершаю ошибку… — прошептал Юнги, покорно следуя за Чимином к постели и ложась на неё. Парень улыбнулся вяло и собрался уходить. Но Мин вцепился в его руку, распахнув в ужасе глаза. — Не уходи! — хныкнул он жалобно, заламывая брови и глядя действительно умоляюще. Ему казалось, что Чимин сейчас уйдёт и не вернётся больше. Глупо, но все же. Прижавшись лбом к руке друга, Юнги зажмурился в страхе. — Пожалуйста, Чимин… Ты мне нужен… Но Чимин лишь улыбнулся криво и, покачав головой, вытянул осторожно свою руку, уходя из комнаты. А Юнги, плача тихо, сжался в клубочек на жутко огромной для одного постели. Выйдя из спальни, Чимин закрыл дверь и прижался к ней спиной, жмурясь болезненно и прижимая ладони к лицу. Глаза позорно блестели от слез горечи и обиды, но он не будет плакать. Слыша тихие всхлипы из спальни, он несильно ударился о дверь затылком, а после пошел на кухню, где стал убираться. Перемыв всю посуду и скурив еще несколько сигарет, Чимин направился в гостиную, желая остаться там. Но вот плач из спальни стал гораздо громче, походя уже на истерику. Выдохнув нервно, Чимин прижал ладони к глазам и, покачав головой, направился туда. Открыв тихо дверь, он вошел в спальню и присел на кровать рядом с плачущим Юнги, сгребая его в охапку. Тот сразу же обвил его шею руками, прижимаясь ближе и забираясь на колени. Обняв его, Чимин прикрыл глаза, медленно принимаясь раскачиваться. — Ну все, хватит плакать. Я не уйду. Я рядом, Юнги. Давай, успокаивайся, малыш, — шептал он, поглаживая дрожащую спину Юнги, а после, не выпуская его из рук, лег на кровать, забираясь под одеяло. — Давай, маленький, спи. У тебя был насыщенный день, — утерев слезы с покрасневших щек, Чимин приподнял лицо Юнги за щеки и едва ощутимо коснулся его губ, мягко улыбаясь своими дрожащими. — Я всегда буду рядом, что бы ты не решил… — Мне кажется, что я тебя теряю… — прошептал Юнги, жмурясь как от боли и прижимаясь к Чимину. Тот вздохнул тяжело и крепче обнял хрупкое тельце, чуть покачиваясь. — Я не хочу… Не хочу тебя терять, Чимин… Кого угодно, но не тебя… — всхлипнув, Мин почти неосознанно припал к губам Чимина, катастрофически нуждаясь в нем. Губы дорожкой мелких чмоков сползли вниз по шее к плечу, и Мин прижался к нему лбом, заплакав вновь. — Прости, прости, прошу, прости меня… Я не хотел… Не хотел… — бормотал он истерично, дрожа и прижимаясь вплотную к другу, плача громко и выпуская со слезами весь страх, непонимание, боль и алкоголь. Прикрыв глаза, Чимин уткнулся носом в волосы Юнги, раз за разом повторяя себе, что это просто истерика, эмоции. Намджун ответил взаимностью. Дело времени, когда Юнги окончательно это осознает и примет. Но как же хочется, чтобы все, что происходит сейчас, было искренним. Чтобы это была не просто привязанность, а нечто большее. Но надеяться на это — самая большая глупость в его жизни. — Тише… Все хорошо, правда. Тебе не за что извиняться, Юнги. Я рад, что Намджун ответил тебе взаимностью. Потому что ты заслуживаешь любовь, очень заслуживаешь. Так что не плачь… Ну же, давай, прекращай плакать, — осторожно приподняв лицо Юнги, Чимин утер его слезы и тепло, хоть и грустно, улыбнулся ему, поглаживая его щеку кончиками пальцев. — Ты меня не потеряешь, ясно? Я буду всегда с тобой… Всегда буду, маленький, — вновь прижав его к себе, Чимин, игнорируя собственное желание, поцеловал его в лоб, жмурясь и не позволяя слезам выйти наружу. — Я же твой лучший друг… Выдохнув, Юнги коснулся щёк парня и поднял на него совершенно трезвые, полные боли глаза. — Я не понимаю сам себя, Чимин… — прошептал он, дыша тяжело и хрипло. По щеке скользнула слеза, заботливо подхваченная губами друга, и Мин прикрыл веки. — Мне страшно… Но я боюсь не кого-то… Я боюсь самого себя… — прижавшись лбом ко лбу друга, Юнги вздохнул тяжело и утёр бережно таки скользнувшую по чужой щеке слезу. Грустная улыбка коснулась губ. — Прости… Я вижу, что тебе больно… И не знаю, чем помочь… И могу ли я вообще помочь… — Расслабься, все хорошо… — шепнул Чимин, смотря в покрасневшие глаза друга и не замечая собственных слез, что стали крупными каплями скользить по щекам, стекая на изогнутые в улыбке губы. — Я отойду. Главное, чтобы ты был счастлив, слышишь? После всего ты обязан быть счастлив, Юнги, — подняв руку, Чимин положил ее на щеку парня, успокаиваясь и смотря действительно тепло. — А я просто буду рядом. Что бы ни случилось, я буду рядом. Ты ведь знаешь это? Я сделаю все, чтобы ты был счастлив. Даже если не со мной, — улыбнувшись тепло, заметив новые слезы на щеках Юнги, Чимин вздохнул и притянул его на свою грудь, ложась. Ладони стали мерно поглаживать его спину, успокаивая. — Ну все, хватит. Я не могу видеть твои слезы… — Я не хочу, чтобы тебе было плохо… — прошептал горько Юнги, мягко стерев большими пальцами слезы с чиминовых щёк и улёгшись на его грудь. Почему-то именно чиминовы чувства для него были очевидны. Он видел в карамельных глазах безграничные любовь, нежность, преданность и тоску. Видел так же ясно, как день. И от этого становилось ещё паршивее на душе. Потому что самый дорогой человек страдает из-за него. Все, что Юнги мог — извиняться. Выдохнув медленно, он закусил губу и прикрыл веки, кладя ладони на грудь парня, поглаживая кончиками пальцев прямо поверх любящего сердца и чувствуя себя при этом конченной тварью. И впервые — шлюхой. Закрыв глаза и откинувшись затылком на подушку, Чимин обнимал Юнги, понимая, что теперь он имеет право только на это. В конце концов, чего страдать? Он изначально знал, на что шел. Когда поцеловал впервые, когда стал его первым в настоящем, приятном сексе, когда спас его и принял под свое крыло. Он все знал изначально. И знал, что Юнги не полюбит его, знал, что будет больно, знал, что останется с разбитым сердцем. Но если ему дали бы шанс все изменить, он бы сделал то же самое. Потому что любит. И будет любить и дальше, но только скрытно, не переходя границ, потому что Юнги не его. Потому что Юнги любит другого. И это, увы, не изменить.***
Сколько они так пролежали, он не знает. Но когда веки распахнулись, сквозь шторы уже пробивались утренние лучи солнца. Кажется, они так и уснули: в слезах и объятиях друг друга. И от этого стало еще тоскливее. Осторожно переложив Юнги со своей груди, Чимин укрыл его одеялом и тихо вышел из спальни, уходя в ванную. Возможно, холодный душ смоет его чувства? Кто знает…***
Прошло два дня. Близился суд. Чимин днями пропадал, приходя лишь под ночь. И хотя он делал вид, что все в порядке, Юнги видел, что ему больно даже находиться рядом с ним. Все, что Мин мог — покорно и терпеливо сносить одиночество, которое всеми силами старался заглушить Намджун. Парень стал каждый день вытаскивать его гулять, и Юнги шёл, понимая, что дома просто задохнётся от тоски. Он невероятно скучал по Чимину. И… Это больно. Сегодня был запланирован суд. Пак должен был заехать за ним. Юнги стоял перед зеркалом в костюме, глядя на себя с отвращением. Кажется, само его существование — олицетворение страданий. Сколько он сам страдал. Сколько боли он приносит Чимину. Как обижает Намджуна отчужденностью. Черт, он просто не способен сделать кого-то счастливым. Да что уж, он себя понять не способен. Зачем он живет вообще? Надо было умереть, когда была возможность. Вздохнув, Мин опустил взгляд на телефон, читая пришедшее сообщение, и, накинув пальто, направился на выход.***
Слишком долгая подготовка наконец завершилась. Осталось совсем немного, и они, наконец, забудут про кошмар и ад на земле, что им устроили три мудака. Закончив с мелкими подготовками, Чимин, еще с утра облачившись в костюм, подъехал к дому, ожидая Юнги. Они столько дней вели себя почти как незнакомцы. И хотя он старался быть таким, как раньше, еще было слишком больно делать вид, что все в порядке. Однако сейчас Юнги действительно необходима его поддержка. Поэтому, запихнув собственные чувства куда поглубже, он открыл дверь и тепло улыбнулся севшему Юнги. Тот был жутко взволнованным и постоянно теребил рукав своего пальто. Вздохнув, Чимин оторвал руку от руля и накрыл ладонь парня, сжимая его пальцы. — Все будет хорошо. Ты справишься. Мы вместе справимся. Я буду рядом. Намджун тоже. Их засудят, а после ты, наконец, заживешь свободно и действительно счастливо. Подарив Юнги мягкую, ободряющую улыбку, Чимин вновь устремил взгляд на дорогу, тем не менее до самого суда, не отпуская чужой ладони, что сжимала его собственную до безумия крепко, словно Юнги боялся, что он исчезнет. Выдохнув, Юнги кивнул сам себе и вышел из машины, тут же цепляясь за чиминову ладонь. Было страшно вновь увидеть своих мучителей. Особенно того, из-за кого он два раза был на грани жизни и смерти. Но он не один, и это успокаивает. Намджун ждал их на входе в здание суда. Ревностно сверкнув глазами, он потянулся было к Юнги, собираясь взять его за руку, но Мин, сделав вид, что не заметил, отошёл от парней, якобы разглядывая красивый интерьер. Спиной он почувствовал раздражённый взгляд Кима и повёл плечами, пытаясь избавиться от этого ощущения. Хмыкнув, Намджун одернул пиджак и поравнялся с Чимином. Тот шел с ровной спиной, смотря исключительно перед собой и будто не замечая, как он пышет жаром. — Когда все закончится, я активно начну добиваться его, — тихо кинул Намджун, сверля профиль Чимина взглядом. Тот будто и не услышал, вот только на скулах его заходили желваки. — Удачи, — выдохнул он, чуть ускоряясь и открывая для Юнги дверь. Тот мило улыбнулся и вошел в зал. К ним тут же подошли двое полицейских, чтобы проводить к их местам. Кивнув адвокату, которого он нанял по делу Юнги, Чимин пожал ему руку и повернулся к парню. Намджун же, не обращая внимания на посторонних, стоял рядом с Мином, поглаживая его плечо кончиками пальцев. — Все будет хорошо. Эти мрази сядут, и ты сможешь вдохнуть полной грудью, — улыбнувшись, Намджун наклонился и мазнул поцелуем по щеке отвернувшегося Юнги, при этом метя в губы. Услышав раздраженный выдох, он скосил взгляд и увидел Чимина, что сжимал кулаки и прожигал его яростным взглядом. Ухмыльнувшись, Намджун плавно скользнул ладонью на щеку Юнги и улыбнулся ему. — Я буду в зале. И я буду смотреть на тебя, — шепнул он, а после направился к своему месту. Отвернувшись от этой ненавистной ему картины, Чимин уладил последние вопросы с адвокатом и подошел все-таки к Юнги, пряча руки в карманах брюк. — Ничего не бойся и слушайся господина Кима. Он лучший в своем деле. Кивнув, Юнги сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, обняв себя за плечи. Ладонь Чимина коснулась его щеки, и он поднял взгляд, сталкиваясь с уверенностью и ободрением в карамельных глазах. Улыбнувшись благодарно, Юнги накрыл ладонь Пака своей, чуть сжал и, отпустив, направился к адвокату. Напряжение росло, но теперь он был уверен, что все пройдёт хорошо. Ему страшно. Но Чимин рядом. А значит ничего страшного не произойдёт. Они справятся. Чонгук и его шавки сядут в тюрьму. Он, наконец, будет в безопасности. Больше не придётся страдать и рыдать от боли, пока его будут бить и насиловать. Главное — пережить сейчас заново весь тот кошмар. Он справится. Они справятся. Заседание началось.***
— Тишина в зале, суд идет. Поприветствуйте госпожу судью Ли, — невысокий мужчина объявил начало заседания, и все встали, приветствуя судью. Женщина заняла свое место за трибуной и кивнула. — Сегодня мы рассматриваем дело номер три тысячи семьдесят девять по статьям 297, 297-2, 301, 258 и 262, обозначенные в судебном кодексе Республики Кореи как: изнасилование, насильственные действия сексуального характера, причинение телесного вреда, насилие и причинение умышленного тяжкого вреда на регулярной основе, — зазвучал голос помощника судьи, и все в зале, кажется, замерли. — Обвинитель и, соответственно, жертва по этому делу — Юнги Мин, двадцать один год. Обвиняемые — Тэхен Ким, двадцать один год; Субин Мин, двадцать один год и Чонгук Чон, двадцать один год. На стороне обвинителя выступает адвокат Высшей квалификации — Ким Минджун. На стороне защиты — Ван Минхо. Просим сторону обвинения начать. Повернувшись к Юнги, мужчина с проседью на висках улыбнулся ободряюще и поднялся со своего места, выходя к трибуне. — Ваша честь… Господа присяжные, — поклонившись судье, Ким повернулся к скамьям присяжных, а после начал говорить. — Мой клиент, Мин Юнги, известный в этом деле как жертва, обратился ко мне за помощью в связи с регулярным насилием со стороны его одногруппников, представленных в этом деле, как обвиняемые… Юнги стоял терпеливо, едва заметно покусывая губы и хмуря брови. Адвокат, тем временем, вещал о сути проблемы и обвинении. Судья была серьёзна как никогда, слушая внимательно и мрачнея с каждым словом. А адвокат возвращал Юнги в те дни, когда его жизнь напоминала ад. Но вот все смолкает и выводят троих людей с закованными в наручники руками. Юнги встретился взглядом с чёрными от ненависти глазами Чонгука и вздрогнул всем телом, невольно отпрянув. Судорожный выдох сорвался с губ. Кто-то протянул ему стакан воды, и Мин жадно выпил половину, немного успокоившись. Чон в наручниках. Вокруг полно людей, в том числе охранники. За спиной — Чимин и Намджун. С ним все будет в порядке. Его не тронут. Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, Юнги поднял взгляд на адвоката, с улыбкой приглашающего его, и, собравшись с духом, сделал шаг к трибуне. Дождавшись, пока троих парней посадят за решетку около трибуны, адвокат прошел к ней и повернулся к скамье присяжных. Те внимательно слушали, ожидая, что он скажет дальше. — Берясь за это дело, я сомневался, смогу ли доказать вину обвиняемых. Но после, господин Пак, что выступает по этому делу в роли свидетеля, предоставил мне неопровержимые доказательства. И, с разрешения моего клиента, перед которым я заранее прошу прощения, я покажу вам отрывки снятого видео первого изнасилования. После этих слов по залу суда прокатился ропот. Все замерли, ожидая. А Чон и его шавки зло оскалились, понимая, что сами себе вырыли яму, когда разослали видео всем одногруппникам. Тишина. Все напряжены до предела, а после на экране появляется самое страшное, что только может быть. Вырезанные кадры, заблюренные, но со звуком. И от этого у всех кровь застыла в жилах. Выключив видео, Ким повернулся к судье, что была необычно серьезна, и грустно улыбнулся. — Помимо этого, есть снятые увечья, засвидетельствованные в медицинских отчетах. Так же в зале присутствуют два свидетеля, что также являются жертвами, оказавшимися избитыми при попытке защитить моего клиента. На основании всего этого, госпожа судья, господа присяжные, я прошу строжайшего наказания для этих молодых людей из всех возможных, — повернувшись к Юнги, что уставился в пол и мелко дрожал, Ким подошел к нему и сжал его плечо, поддерживая. Дернувшись от касания к плечу, Юнги выдохнул испуганно и вскинул взгляд. Адвокат. Расслабившись немного, Мин улыбнулся бледно и повернулся к судье. А голова полнилась ожившими воспоминаниями. Страшно. Это слово мигало кроваво-красным перед глазами. Опустив голову, Юнги закусил губу, пытаясь подавить панический приступ. Бесполезно. Руки неконтролируемо тряслись, а на глаза наворачивались слезы. Сделав глубокий вдох, он поднял на Чонгука взгляд. Все звуки доносились словно сквозь толщу воды. И тут в уши ясным, ненавидящим шёпотом вливается отвратительное «шлюха». Юнги стискивает пальцами рубашку, прямо поверх уродливых букв, и кривится болезненно. — Ты сам все испортил, — прошептал он, и Чонгук оскалился дико, кинувшись на прутья. А Мин, всхлипнув, отпрянул в ужасе и закрыл голову, съёжившись. Подорвавшись с места, отчего стул неприятно заскрипел по полу, Чимин преодолел разделяющее их расстояние и обнял Юнги со спины, разворачивая к себе и пряча его лицо на своей груди. Тишину зала наполнили бешеное рычание Чонгука, что окончательно себя добил, и тихие всхлипы Юнги, что жался к другу и просил увести отсюда. Вскинув умоляющий взгляд на судью, Чимин одними губами прошептал 'пожалуйста', и женщина, кивнув, стукнула молотком по подставке. — Заседание прерывается по причине необходимости. Господин Мин, вы можете немного отдохнуть вне зала, — поймав влажный, полный благодарности взгляд, она слегка улыбнулась и повернулась к присяжным, начиная негромко переговариваться с помощниками. А Чимин, тем временем, направился к дверям, уводя Юнги из зала и ощущая убийственный взгляд Намджуна, которого попросили остаться в качестве свидетеля. Выйдя из зала, он усадил Юнги на скамью у кулера и, набрав стакан воды, протянул его ему. — Все хорошо… Ты умница. Ты почти со всем справился. Думаю, тебя больше не будут дергать. Теперь говорить будем мы с Намджуном, а после, когда все закончится, я или он увезем тебя. Хорошо? Закивав судорожно, Юнги всхлипнул и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Страшно… Мне очень страшно, Чимин… — прошептал он, с трудом взяв стакан в трясущиеся ладони и сделав глоток. Вода встала поперёк горла, и Мин закашлялся надрывно, сжавшись. — Я никогда… Не видел… Столько ненависти в чужих глазах… — откашлявшись, пробормотал Юнги и поднял на Чимина полные слез глаза, цепляясь негнущимися пальцами за его пиджак. — Пожалуйста, будь рядом… Я справлюсь, просто будь рядом, прошу… — Я. Тебя. Не. Оставлю. Слышишь меня? Ни за что и никогда, — четко проговаривая каждое слово, Чимин накрыл ладони Юнги своими и отнял от своего пиджака, переплетая их пальцы и касаясь костяшек губами. — Скоро все закончится. И ты забудешь этот кошмар. Я тебе обещаю, — коснувшись губами синюшных венок на запястьях, Чимин сел рядом с Юнги и притянул его на свою грудь. Тот покорно прильнул, мелко дрожа и всхлипывая, но постепенно успокаиваясь. Так они просидели около десяти минут, пока девушка-секретарь не позвала их назад. Коснувшись губами лба парня, Чимин поднялся и направился в зал, крепко сжимая чужую ладонь, так и не разняв их пальцы. Войдя, он сразу же закрыл Юнги собой и вместе с ним прошел к столу, с разрешения судьи садясь рядом. — Надеюсь, с вами все в порядке, господин Мин. Итак, продолжаем, — удар молотка, и Ким вновь выходит в центр, чтобы покончить с этим делом. — С вашего разрешения, ваша честь, я бы хотел пригласить свидетелей, — получив разрешение, он повернулся к присутствующим. — Приглашаю на трибуну Ким Намджуна. Господин Ким, расскажите, пожалуйста, что произошло. Кивнув, Намджун поклонился судье и присяжным и начал рассказ. Подробно описав то утро, когда он впервые застал парней за попыткой заставить Юнги отсосать на камеру, он плавно перешел к сцене, когда он нашел Юнги избитым в университетском туалете, когда Чонгук насиловал его вновь. После он рассказал о последнем избиении, когда они с Чимином спасли Мина. Чонгук выкрикнул злое «ты сам все это начал», и тогда Намджун, повернувшись к нему, вздохнул. — Да, я не отрицаю. Я вел себя по-скотски, но я остановился. Я не зашел дальше оскорблений и легких издевок. Это меня не оправдывает, но я смог искупить, надеюсь, свою вину. И за решеткой сижу совсем не я. В зале повисла тишина. Все переваривали услышанное. Судья Ли первая отмерла, обращаясь к адвокату Юнги. — Адвокат Ким, у вас есть еще вопросы или доказательства против обвиняемых? Поклонившись, адвокат покачал головой. — Нет, ваша честь. Кивнув и ударив молотком, судья поднялась: — Тогда суд прерывается для обсуждения присяжными. Собраться всем в зале через двадцать минут. Юнги изо всех сил старался держаться достойно. Однако сверлящий его висок ненавидящий взгляд напрочь сбивал всю концентрацию, заставляя дрожать позорно. Чимин чувствовал все это и поддерживал как мог, сжимая мягко его ладонь и поглаживая большим пальцем. И это помогало. Юнги действительно успокаивался. Выйдя из зала, он вместе с Чимином направился к кулеру, тяжело сглатывая от нервной сухости во рту. Намджун нагнал их и схватил Юнги за свободную руку. Вздрогнув всем телом, Мин дёрнулся было, но, заметив Кима, немного расслабился и бледно улыбнулся, отведя взгляд.***
Двадцать минут прошли в напряжении. И хотя они понимали, что явно окажутся в этом деле победителями, все равно было не по себе. Тем более при взгляде на жутко нервничающего Юнги. Они оба всеми силами старались отвлекать его, но парень был слишком уставшим и вымотанным морально от всего этого, так что они просто решили быть рядом. И когда их позвали в зал, они, едва ли не сталкиваясь плечами, довели Юнги до стола. — Итак, возобновляется дело под номером три тысячи семьдесят девять. Господа присяжные пришли к общему решению, и я, судья Ли, прошу огласить итог этого дела, — слегка поклонившись присяжным, женщина повернулась к напряженному Юнги и едва заметно улыбнулась. А после все словно в тумане: главный из присяжных медленно поднялся, поклонился судье и всем присутствующим и произнес то, что переменило судьбы всех. — В результате всех выслушанных обвинений и предъявленных доказательств, мы, присяжные, объявляем господинов Кима, Мина и Чона… виновными. Кивнув, судья забрала у него документы и, вчитавшись в решение, подняла уверенный взгляд, смотря на отчаявшихся парней, что сидели за решеткой. — Господин Чон приговаривается к пожизненному заключению в тюрьме строгого режима. Господины Ким и Мин приговариваются к лишению свободы и исправительным работам на срок двадцати лет без права досрочного освобождения. На этом судебный процесс приказываю считать закрытым. И последующий удар молотка совпал с грохотом трех сердец, что наконец могут биться спокойно. Выдохнув, Юнги опустил голову и тут же вскинулся, когда Чонгук взревел бешено и кинулся на него, стоило полицейским открыть решётку. Тут же Чимин с Намджуном закрыли его, рыча на невменяемого парня, а полицейские мигом скрутили Чона, уводя прочь из зала. И стоило бешеному, ненавидящему ору стихнуть, как Мин выдохнул с облегчением, оседая на скамейку и наконец позволяя себе сорваться. Слезы побежали по щекам, и он закрыл лицо ладонями, сотрясаясь в беззвучном плаче облегчения. — Наконец-то… Слава богу… — хрипло прошептал он, даже не пытаясь вытереть влагу с щёк и чувствуя на плечах две сильные ладони. Спустившись с трибун, судья Ли повернулась к Юнги и подошла к парням, мягко касаясь его волос. — Будь счастлив, мальчик. Ты заслужил, — улыбнувшись по-матерински тепло, она кивнула в ответ на поклоны парней и ушла из зала под руку с помощниками. Проводив ее взглядом, Намджун ослабил галстук и выдохнул. — Пошли отсюда нахер. Чувствую себя неуютно, — пробормотал он, скривившись, и Чимин кивнул. Подняв Юнги, он хотел его обнять, но Намджун оттеснил его и первым это сделал, ведя парня на выход. Раздраженно выдохнув, Пак молча последовал за ними, стараясь сдержать злость. Юнги не осознавал, кто и куда его ведёт. После этого выматывающего суда накатила дикая усталость. Хотелось лишь лечь и выспаться наконец. Он избавился от своего кошмара. Эта мысль не укладывалась в голове. Даже не верилось, что все закончилось. Почувствовав кожей свежий воздух, Юнги вздрогнул и пришёл в себя. Рука на талии внезапно показалась лишней, и он вывернулся аккуратно, растерянно оглядываясь на Намджуна и хлопая ресницами. Тот улыбнулся мягко и коснулся его щеки ладонью, за которой Юнги проследил непонимающим взглядом. — Мы на улице? — глупо переспросил он и растерянно обернулся на Чимина, что замер в метре от них. Намджун кивнул и потянул было Мина к машине, предлагая прогуляться и отвлечься, но Юнги упёрся ногами и замотал головой, опустив взгляд. — Что такое? — непонимающе спросил Намджун, хмурясь. Но Юнги вновь покачал головой и попытался вытянуть свою ладонь из его. Нахмурившись еще сильнее, он сжал крепче пальцы парня, после и вовсе сжимая его запястье. — Что за черт, Юнги? Я просто хочу отвлечь тебя… Выдохнув раздраженно, Чимин подошел к ним и схватил Намджуна за локоть, щурясь угрожающе. — Отпусти его. Ты совсем идиот и не видишь, что он еле на ногах стоит? Какая к черту прогулка?! — буквально отодрав намджунову руку от запястья Юнги, Чимин оттолкнул его, напрягаясь. Намджун же, оскалившись, сжал кулаки. — Отъебись, ясно? Без тебя разберусь, что делать, — выплюнул он, вновь делая шаг к Юнги, но Чимин выставил руку вперед, упираясь в его грудь. — Нет. Юнги сам в состоянии решать. Пошел прочь. — Успокойтесь, пожалуйста… — прошептал Юнги, видя, как накаляется обстановка между парнями. Аккуратно втиснувшись между ними, он прижался спиной к груди Чимина и упёрся слабыми ладонями в плечи Намджуна, заглядывая в его глаза. — Я правда чувствую себя не очень хорошо, Намджун. Давай в другой раз, пожалуйста. Я сильно устал и хочу домой, — закусив губу, Мин опустил руки и обхватил себя за плечи, отводя взгляд. — Дай мне буквально пару дней на восстановление. Пожалуйста. Мне правда тяжело почти что пережить все заново. Пойми, прошу, — чувствуя на пояснице тёплую руку, Юнги опасливо поднял взгляд на замершего Намджуна, в чьих глазах плескались раздражение, холод и обида. Но никак не понимание. И это неприятно кольнуло в сердце. Хмыкнув раздраженно, Намджун поднял темный взгляд на Чимина, что смотрел не менее раздраженно. — Не смей даже касаться его, ты меня понял? — прорычал он, а после, опустив взгляд на Юнги, фыркнул обиженно, уходя прочь к своей машине и стремительно покидая территорию суда. А Чимин, все еще жутко напряженный, продолжал смотреть вслед уехавшему автомобилю, раздраженно сжимая и разжимая кулаки. — Поехали домой, — выдохнул он, поворачивая Юнги к себе и устало прикрывая глаза. Положив ладонь на лопатки парня, он мягко подтолкнул его и повел к своей машине. Сев за руль, Чимин расстегнул несколько пуговиц рубашки и сжал руль до побелевших костяшек, заводя двигатель и выезжая с парковки. — Приедем, будешь отсыпаться. Не вылезешь с кровати, пока полностью не оправишься. — Хорошо… — тихо прошептал Юнги, даже не собираясь сопротивляться. Смысл, если ему действительно нужен отдых? — Ты тоже… Ты почти не спал и не ел эти дни… — повернувшись к Чимину, он улыбнулся слабо и убрал осторожно отросшую чёлку с его лба, зачесывая назад. — Я сперва накормлю тебя как следует, приберусь немного и пойду спать, хорошо? И не возражай даже. Напоследок чуть пощекотав Пака за ухом, как тот любит, Юнги упёрся виском в стекло и устало прикрыл веки, задремав. Однако стоило машине остановиться у дома, как он раскрыл глаза и медленно выполз. Закрыв машину, Чимин направился к подъезду, все еще чувствуя давление после стычки с Намджуном. Не сметь касаться. Как же. Можно подумать, что он уже имеет на Юнги полное право, когда тот даже не решил для самого себя, что он хочет. Раздражение росло с каждой новой мыслью о Киме, так что он даже не сразу смог открыть дверь, попросту не попадая в замочную скважину. Войдя в квартиру и скинув туфли, Чимин направился в спальню, на ходу расстегивая рубашку, чтобы поскорее стянуть с себя все, что напоминает о суде и Намджуне. В итоге оказавшись в одних брюках, Чимин подхватил уже ставшие привычкой сигареты и вышел на балкон, слегка ежась от ветра. Юнги копошился в квартире, видимо, что-то убирая. И он понимал, что ведет себя как эгоист, злясь из-за ерунды, но все же ревность подавить чертовски сложно. В итоге, выкурив две сигареты, он вернулся в квартиру и прошел на кухню, где уже во всю хозяйничал Юнги, переодевшись в домашний свитер и шорты. Выдохнув, Чимин подошел к нему со спины и уперся лбом в плечо, прикрывая глаза. — Прости. Мне не следовало срываться на нем. Просто… Меня взбесило, что он совсем не видел твое состояние. Прости. — Мне тоже это не понравилось, Чимин, — вздохнул Юнги, отложив нож и накрыв ладонью макушку парня, поглаживая успокаивающе. — Наоборот, спасибо тебе. Не думаю, что я бы выдержал сейчас прогулку. Спасибо, что заступился, — улыбнувшись мягко, Юнги приподнял чиминову голову и коснулся его щеки губами в жесте благодарности. Принюхавшись, он поморщился и нахмурился строго. — Хватит курить, ну. Лучше бы чаю успокаивающего выпил, — протянув руку в дальний угол гарнитура, Юнги налил в чайник воды из фильтра и поставил ее греться, после вернувшись к нарезке овощей для гарнира к запеченной курице. — Сейчас налью тебе чаю, попьешь и успокоишься. Как хорошо, что я все-таки купил ромашковый. Угукнув, Чимин, с трудом подавив желание стиснуть Юнги в объятиях и зацеловать его до звезд под веками, отстранился и покинул кухню, краем уха слыша чужой вздох. Прикрыв глаза и мотнув головой, он направился в ванную, чтобы умыться и немного освежить голову. В итоге, когда он привел себя в порядок и переоделся в домашнее, ужин уже был готов, а Юнги ждал его за столом. Встретившись с ним взглядами, Чимин слегка улыбнулся и присел на стул, обхватывая кружку ладонями и опуская в нее взгляд, не в силах смотреть на Юнги так близко. Все время после того вечера, когда его отношения с Намджуном сдвинулись с мертвой точки, он так и не смог набраться смелости. Решив задавить свои чувства, чтобы позволить Мину быть счастливым с тем, кого он любит, Чимин старался сократить их общение к минимуму. Вот только видел и понимал, что делает больно не только себе, но и Юнги тоже. Так что… Вздохнув, он поднял виноватый взгляд и осторожно позвал парня, что тут же вскинул взгляд, словно ожидал этого. — Я… Черт, прости. Я веду себя как эгоист. Я отгородился от тебя и, кажется, этим сильно задел. Я не… Я не хотел этого, правда. Просто подумал, что так будет лучше для вас с Намджуном. То, что ты говорил в суде… Я не уйду. Просто не смогу. Вот… Это… Мне было важно сказать это. — Я понимаю, почему ты отгородился, Чимин, — отозвался Юнги, улыбнувшись тепло. — И я точно не виню тебя. Потому что сам поступил бы точно так же, — опустив взгляд в тарелку, Мин вздохнул, вяло ковыряясь в ней палочками. — Да, приятного мало, но… Я понимаю, каково тебе. Правда понимаю. Сам жил так несколько лет. И мне жаль, что тебе больно. Искренне жаль, — поджав губы, Юнги отложил палочки и закрыл лицо ладонями, сипло выдохнув. На душе было погано, но им необходимо поговорить. Им необходимо быть искренними, иначе они просто не смогут сохранить друг друга. — Я не хочу тебя терять. Правда не хочу. Больше всех — именно тебя. Потому что ты действительно мой самый близкий человек. Но, кроме этого, я понимаю, что причиняю боль. Если тебе будет действительно легче от этого, я смогу тебя отпустить. Я пойму отчужденность. Потому что хочу, чтобы ты был действительно счастлив. Твоё счастье меня волнует больше собственного. — Я счастлив только тогда, когда ты рядом со мной… Когда ты улыбаешься своей кошачьей улыбкой, обнажая десны. Когда ты подставляешь лицо под утренние лучи и жмуришь свои лисьи глазки. Когда ты дуешь свои губки, когда называешь меня придурком за то, что я случайно пролил на тебя сок. Когда смеешься над моими шутками, даже если это не смешно. Я просто действительно счастлив, когда ты, Юнги, счастлив. Да, мне больно из-за невзаимных чувств, но я не маленький мальчик. Я умею достойно принимать отказ. Я вижу, что ты любишь меня, но не так… И я принимаю это, — вздохнув, Чимин отодвинул тарелку и уперся локтями в стол, сжимая переносицу пальцами. — Я… Я очень надеюсь, что с Намджуном ты будешь искренне счастлив. Что он подарит тебе такую жизнь, о которой ты всегда мечтал. И даже если ты забудешь обо мне, я всегда буду здесь, чтобы встретить тебя, когда понадоблюсь, обнять и помочь тебе справиться со всеми трудностями. Ведь даже если я люблю тебя неправильно, я все еще твой лучший друг, — улыбнувшись дрожащими губами и смахнув одинокую слезу, Чимин покачал головой и хрипло хохотнул. — Черт… Чай остыл. Налью новый… — поднявшись со стула, Чимин подошел к мойке и стал споласкивать кружку, отворачиваясь от Юнги и нервно кусая губы. Кажется, он наговорил лишнего. Юнги выдохнул судорожно и закусил губу, зажмурившись. Сердце обожгло болью. Хотелось бы ему ответить Чимину взаимностью, как он того заслуживает, но… Как Мин может осчастливить кого-то, если не может даже в себе разобраться? Но в одном он был уверен. Чимин нужен ему. Нужен, как свежий воздух. Без него Юнги словно заперт в затхлой, сырой комнате. Почти не контролируя себя, Мин поднялся с места и на негнущихся ногах приблизился к Чимину, обнимая со спины и смыкая руки на его животе. Лбом он уткнулся между лопаток и выдохнул рвано, зажмурившись. — Прости за все, Чимин… Мне действительно жаль… И я благодарен, очень тебе благодарен… За все, что ты сделал и продолжаешь делать… За то, что ты рядом, несмотря на то, что тебе больно… — Я же обещал, что не уйду… — едва слышно шепнул Чимин, накрывая ладони Юнги на животе своими и опуская голову. Еще одна слеза сорвалась с щеки, кажется, с оглушающим звоном разбившись о столешницу. Или это было его сердце? Что ж… В любом случае он не соврал. Он действительно будет рядом, даже если сам будет истекать кровью из-за неразделенной любви. — Я не дам тебе вновь потеряться во тьме. Никогда более… — выдохнув, Чимин поднял голову и убрал кружку в шкафчик, после мягко размыкая ладони Юнги. Повернувшись к нему, он улыбнулся тепло и коснулся его щеки, подмигивая. — А ну не грустить. Не похороны, в конце концов. Давай кушай скорее и в душ. День был долгий, и тебе стоит выспаться хорошенько, — взъерошив светлые пряди, Чимин осторожно проскользнул мимо и направился в спальню, замирая на пороге, лишь чтобы сказать, что не голоден, и поблагодарить. Сейчас точно все решено. Друзья. Друзья. Не более. Войдя в спальню, он достал постельное белье и направился в гостиную, принимаясь стелить себе на диване. Теперь уж у него нет никакого права (а было ли оно когда-нибудь?) спать вместе с Юнги. Да и неправильно это, когда знаешь, что у него есть любимый человек, который, к тому же, ясно дал понять, чтобы он не касался Юнги. Всхлипнув едва слышно, Юнги закусил костяшку, чтобы не разрыдаться, и перевёл полный боли взгляд на нетронутую порцию Чимина. Даже палочки лежали нетронутые. Выложив все обратно в сковороду, он выкинул собственную недоеденную порцию и наскоро вымыл посуду, после чего направился в ванную. Одежда с тихим шелестом опускалась на пол, а Юнги даже смотреть на себя не мог, чувствуя лишь отвращение. Забравшись в кабинку, он поднял-таки разбитый взгляд на зеркальную стену, морщась. Тощий, угловатый, несуразный. Покрытый шрамами и с чертовым «шлюха» на груди. Клеймо. Пожизненный ярлык. Обняв себя за плечи, Юнги посильнее включил воду и осел на дно кабинки, сотрясаясь от беззвучных рыданий, обжигающих капель кипятка сверху и мороза, вопреки горячей воде ползущего под кожей.
