13
17 мая 2021 г., 18:57
Примечания:
У меня не было сил хорошо вычитать последние главы, так что, если вы увидели ошибку или опечатку, киньте в пб, я исправлю по мере возможности.
Спасибо, что читали☺️
***
Сутки Чимин находился на грани сна и яви. Он еще несколько раз просыпался в течение следующего дня, но вновь падал во тьму под действием анальгетиков. Однако, как и предсказал врач, организм его усиленно боролся за жизнь, так что вечером второго дня Чимин открыл глаза, больше не крича, но тяжело дыша и сонно моргая. Попытка поднять руку провалилась, и он попытался хотя бы шевельнуть пальцами. И тут же над ним появилось взволнованное лицо Юнги. Его искусанные губы шевелились, но Чимин не мог разобрать ни слова. Зажмурившись от накатившей боли в висках, он отвернул голову, но тут же простонал от боли в поврежденной шее. Тонкие, холодные пальцы коснулись его щек, и Чимин открыл влажные глаза, смотря на него. — Болит… Все… — прохрипел он, хмурясь и кусая губы в попытке отвлечься от боли в груди. — Пройдёт… Все пройдёт… — прошептал Юнги, ласково оглаживая чиминовы щеки и улыбаясь слабо. В душе поселилось облегчение. Чимин не кричит — а это уже огромный плюс. Значит он наконец пойдёт на поправку. — Не крутись… Тебе нельзя двигаться… — на секунду отстранившись, Юнги ткнул кнопку вызова и вернулся к Чимину, с улыбкой заглядывая в его мутные, сонные глаза. Он жив. Он идёт потихоньку на поправку. И это главное. Остальное пока не важно. Наклонившись, Мин невесомо коснулся губами лба Пака, обеспокоенно подмечая, что у того температура и об этом надо обязательно сказать врачу. Тот не заставил себя ждать и появился в палате буквально через полминуты, тут же подходя к Чимину. — Что ж, приветствую тебя в мире живых, — по-доброму усмехнулся врач, проверяя показатели всех приборов и осматривая повязки. Цокнув языком, когда заметил кровь, он поднял серьезный взгляд на вялого Чимина, что с трудом держал глаза открытыми. — Тебе нельзя двигаться хотя бы еще несколько дней, чтобы швы затянулись. После ты около месяца будешь с трудом ходить, но, думаю, у тебя есть тот, кто позаботится о тебе, — бросив быстрый взгляд на Юнги, что сидел на койке рядом на коленях, врач вновь вернулся к осмотру. — Хм… Жар — нормальное явление после операции. И хотя он может возникать из-за заражения, сейчас это просто реакция организма на вмешательство. Завтра тебе уже будет лучше, — выпрямившись и записав новые данные в папку, мужчина улыбнулся. — Я сниму прием омнопона, но назначу тебе кетонал. Если боли вновь вернутся, тогда вернем первый, но немного уменьшим дозу. На этом все. Отдыхай и набирайся сил, — повернувшись к Юнги, врач улыбнулся. — Скоро обед. Позаботьтесь, чтобы он поел? — получив кивок, он кивнул сам и покинул палату. Выдохнув, Юнги перевёл взгляд на Чимина и улыбнулся нежно, вновь коснувшись пальцами его щеки. — Спасибо, что вернулся ко мне… — прошептал он, глядя нежно в мутные, осоловелые глаза парня. — Можешь пока поспать, а как принесут покушать — я тебя разбужу, — наклонившись, Юнги невесомо коснулся губами лба Чимина и прикрыл веки, огладив его щеку. Тот послушно сомкнул веки и задремал уже через минутку. А Юнги ревностно охранял его покой, оборачиваясь на каждый шорох и не выпуская при этом чиминовой слабой ладони. Вскоре принесли обед, и он осторожно разбудил парня поглаживаниями по щеке, после принявшись кормить любимого. — Ты сам хоть ел, пока находишься здесь? — шепнул Чимин, не в состоянии говорить слишком громко. Скривившись от боли в ребрах, он тихо захныкал, дуя губы, но Юнги тут же заставил его слабо улыбнуться, когда тихо хихикнул, смотря до боли нежно. Насмешливое 'меня тут усыновили' знатно удивило, но потом парень рассказал о доброй аджумме, что помогла ему в первый день, а после ставила уколы уже самому Чимину. Проникшись уважением и благодарностью к женщине, Чимин прикрыл тяжёлые веки и сжал пальцы Юнги, что до этого поглаживал центр его ладони подушечками. — Едь сегодня домой? — тихо попросил он, поднимая взволнованный взгляд на нахмурившегося Юнги. — Тебе нужен отдых… Да и… Намджун… Он не против, что ты здесь? — и все же Чимин не был уверен, что случилось в тот вечер. Может, Юнги бежал за ним по другой причине? Забыл что-то сказать или сделать? Вдруг вообще собирался отдать ключи от его (их) квартиры. Поэтому и мысль о Намджуне заставила сердце болезненно сжаться. — Да в жопу Намджуна, — хмыкнул Юнги, поджав губы и нахмурившись. — Даже слышать о нем не хочу, эгоист чертов. И как я раньше не осознавал, какое он говно? — сокрушался он, качая головой. Подняв взгляд на Чимина и увидев в его глазах непонимание, Юнги улыбнулся мягко и взял осторожно его за руку. — Мы с ним не вместе, Чимин. К счастью. Я… Я слишком поздно понял, почему он меня пугал, почему мне было с ним некомфортно и почему я постоянно думал о тебе, желая скорее попасть домой. К сожалению, мое промедление стоило очень дорого. Нам обоим, — вздохнув, Юнги опустил голову, бережно поглаживая чиминову ладонь и кусая губы. — Я слишком виноват перед тобой… Ты пока даже не представляешь, насколько… Поэтому я не уеду. Я буду тут с тобой. Как видишь, мне даже местечко рядом с тобой выделили, так что я и тут неплохо отдохну. Но ни на шаг от тебя не отойду. Теперь моя очередь заботиться. — Ты не виноват. Я сам вышел на дорогу, не посмотрев по сторонам, — скривившись, Чимин вздохнул и прикрыл глаза, пережидая тянущую боль. Выдохнув, он вновь посмотрел на Юнги и покачал головой, когда тот предложил еще немного поесть. — Не хочу… Покушай сам, — улыбнувшись слабо, Чимин чуть приподнял голову, чтобы ладонь Юнги скользнула на его щеку, и прикрыл глаза, наслаждаясь касанием. — Я… Я не буду торопить тебя и просить что-то говорить. Знаю, что тебе все еще нужно время. Так что… Как я поправлюсь, мы обо всем поговорим, хорошо? Смотря сквозь ресницы на парня, Чимин улыбался уголками губ, отчаянно желая поцеловать его. Вот только просить он этого не будет точно. Впрочем, как и заставлять Юнги делать что-то, чего он сам не хочет. — Ложись поспи… Сейчас как раз отбой, я думаю, — шепнул Чимин, прикрывая глаза и ощущая, как постепенно сонная нега накатывается на его тело и сознание. Слезы навернулись на глаза. Даже в таком состоянии Чимин думает в первую очередь о нем. И… Это больно. Приятно, но больно. Улыбнувшись дрожащими губами, Юнги наклонился и невесомо поцеловал парня в лоб, ласково огладив его щеку кончиками пальцев. — Я дам тебе то, чего ты заслуживаешь и хочешь… Клянусь… Только… Потерпи немножко… — улегшись на своё место, Юнги осторожно взял Пака за ладонь и переплел их пальцы, прижавшись губами к чужим сбитым костяшкам. Вскоре усталость дала о себе знать, и Мин наконец уснул глубоким сном, восстанавливаясь.***
Три недели Чимин провел в больнице под постоянным контролем или врачей, или Юнги, что так и не согласился покидать его. Лишь несколько раз за все это время ему удалось выпнуть парня домой, объясняя это тем, что цветы все давно уже сдохли. Впрочем, Юнги возвращался этим же вечером, да еще и притаскивал что-нибудь вкусное и запретное в больнице. И даже если они были целыми днями вместе, этого все равно казалось мало. Потому что не так. Оба нуждались в разговоре друг с другом, вот только оба же его и панически боялись. И хотя Чимин видел в глазах и действиях Юнги любовь, он все еще не мог поверить, что выбрали его. Да и сам он решил отложить выяснение отношений до лучших времен: ему не нужен поспешный ответ, вызванный жалостью. Так что сейчас, когда они оба ждали такси, чтобы поехать домой, Чимин испытывал некоторое волнение. Что будет? Что он услышит? А что скажет сам? Сложно. И… страшно. — Наконец-то я дома, господи… — выдохнул он, входя следом за Юнги в квартиру и осознавая, что здесь не пахнет пылью. Видимо, парень в свой последний приезд полностью вычистил квартиру. — Ох… Лучшее, что только может быть, — мурлыкнул он, придерживая себя за ребра и проходя внутрь. Улыбнувшись нежно, Юнги поставил окна на проветривание и помог Чимину осторожно сесть на диван. — Хорошо, что ты наконец-то дома… — прошептал он, ласково чмокнув парня в лоб и пригладив его волосы, словно ребёнку. — Думаю, пора и покушать нормально. А то от больничной еды только блевать и тянет. Посиди пока, а я быстренько приготовлю что-нибудь, окей? — дождавшись кивка, Юнги улыбнулся шире и вплёл обе руки в чиминовы волосы, почёсывая его за ушами так, как он любит. Тот заурчал и разомлевше улыбнулся. — Что тебе приготовить? Я хочу порадовать тебя. — Я бы не отказался от рыбки… — мурлыкнул Чимин, прикрывая глаза и откровенно балдея от поглаживаний по голове. Тонкие пальцы будто знали каждую точку на его коже, где будет особенно приятно. Приоткрыв немного тяжелые веки, он устремил на Юнги нежный взгляд и просто распался на кусочки, увидев теплую улыбку и такой же ласковый взгляд. — Да… Рыбка… Было бы чудесно, — вновь повторил он, скорее для того, чтобы не сказать какую-нибудь глупость. Ну или то, для чего еще не время. Юнги кивнул и оставил на его лбу мягкий поцелуй, после уходя на кухню. А Чимин осторожно лег спиной на диван, прикрывая глаза и наконец ощущая себя почти нормально. Так. Рыбка. Достав из морозилки тушку окуня, Юнги поставил ее на разморозку. Почему-то он догадывался, что Чимин захочет рыбу. Попой чуял. Осталось придумать, как ее приготовить. Решив сильно не запариваться — тем более, что парню все ещё не рекомендовалось есть тяжёлую пищу, Юнги достал из пачки в холодильнике стебель лемонграсса, а из навесного шкафчика — специи. Как раз к этому моменту запищала микроволновка. Быстро и ловко почистив рыбу, Мин надрезал брюхо, вытянул внутренности и кости, после чего промыл как следует мяско. Осталось добавить специи, засунуть в рыбу лемонграсс и, смазав маслом, закутать в фольгу и оставить печься в духовке. В это время он отварил рис и порезал овощи. Вскоре полноценный обед был готов, и Юнги направился в гостиную, приседая рядом с задремавшим парнем и касаясь его волос. Распахнув глаза, Чимин медленно моргнул, фокусируя взгляд на лице Юнги, на губах которого застыла теплая улыбка — Ох… Я уснул? После аварии я словно кот — сплю и сплю, — зевнув, Чимин зажмурился и осторожно потянулся, после шипя от легкой боли в груди. Приняв с помощью Юнги сидячее положение, он выдохнул и улыбнулся. — Чувствую, сейчас я умру от наслаждения, — хмыкнул он, после вдыхая потрясающий запах приготовленной рыбы и идя следом за Юнги на кухню. Там, сев за стол, Чимин с восхищением осмотрел их ужин и поднял на Юнги горящий взгляд. Прошептав тихое 'спасибо', он накинулся на еду, мыча от удовольствия и закатывая глаза от наслаждения. С улыбкой наблюдая за Чимином, Юнги неспешно пил кофе, держа пузатую кружку обеими руками. В душе с возвращением Пака наконец поселилось спокойствие. Настроение не испортила даже рассказанная охраной дома новость. Оказывается, Намджун после того отказа ещё несколько дней приходил к их квартире, тараня кулаком дверь и крича на весь подъезд. Как они не пересеклись ни разу — загадка. И везение в то же время. Вынырнув из мыслей, когда Чимин со стоном наслаждения откинулся осторожно на спинку стула, Юнги улыбнулся ему нежно и подхватил салфетку. Протянув руку, он бережно вытер запачканные уголки полных губ и покачал с улыбкой головой. — Свинюшка ты моя… — Хрю? — фыркнул Чимин, улыбаясь довольно. Внутри все пекло от благодарности и счастья. Даже просто вот так сидеть с Юнги за одним столом было очень здорово. Комфортно. Тепло. Слишком мало, чтобы описать то, как он себя ощущает рядом с парнем. Вздохнув, Чимин прикрыл веки, а после осторожно поднялся, убирая посуду в раковину. Юнги наскоро вымыл ее и потащил его в сторону спальни, где всучил в руки стопку чистой одежды и полотенце. А после, не выпуская его запястья, потянул в ванную. — Эм… Я ведь и сам могу… — усмехнувшись, пробормотал Чимин, наблюдая за тем, как Юнги принимается настраивать воду в душевой кабине. — Правда. Я справлюсь. — Молчи, — хмыкнул Юнги, закатив глаза. Когда вода наконец стала нужной температуры, он кивнул довольно и, опустив лейку на дно, повернулся к Чимину, улыбнувшись. — Я хочу помочь. Тем более, чего я там не видел. Сделав шаг к парню, Мин взялся за воротник лёгкой рубахи, принявшись расстегивать ее. Врач порекомендовал в ближайшее время не носить футболки и кофты, чтобы не бередить лишний раз рёбра. Скинув рубашку, пропахшую больницей, на пол, Юнги ласково огладил сильные плечи ладонями и взялся за ремень джинсов, тут же чувствуя чиминовы руки на своих. Тот покачал головой, и Мин, фыркнув, молча отвёл его ладони, наконец расстёгивая бляшку, молнию и стягивая джинсы вниз по подкачанным стройным ногам. Присев, он помог Чимину высвободить стопы, стянул носки и, чмокнув коленку, потащил вниз и боксеры. Следя за действиями Юнги, находясь в напряжении, Чимин шумно выдохнул, когда мягкие губы коснулись колена, а после холодок ванной смешался с теплым дыханием парня, отчего мурашки побежали по коже, а орган, давно не видевший касаний, дернулся. Прикрыв стыдливо глаза, он отвернул осторожно голову и повернулся к кабине, забираясь внутрь. И как-то сразу в голове возникли воспоминания о том, как жарко здесь было несколько месяцев назад. Непонятная тоска охватила его, заставив поморщиться. Выдохнув, Чимин покачал головой с уже намокшими волосами и повернулся, чтобы закрыть дверцы, вот только Юнги, что каким-то чудом успел раздеться, уперся в них ладонями, не позволяя. Мягкая улыбка никак не сочеталась с лукавым блеском в глазах, но от этого Мин казался только краше. Сглотнув, Чимин безвольно отошел назад, позволяя ему забраться внутрь, а после, не в силах оторвать взгляда, стал скользить им по стройному телу, ощущая жар и ломоту от желания коснуться. — Ты очень красивый… — выдохнул он, с трудом поднимая взгляд и заглядывая в темные глаза Юнги, чьи щеки залил румянец. Сглотнув, Чимин закусил губу в попытке успокоиться и отвел взгляд, крепко сжимая кулаки, чтобы не переступить черту, чего так отчаянно желал. Улыбнувшись нежно, Юнги сделал шаг к парню и коснулся его щеки ладонью, мягко касаясь губами другой. — Спасибо… — прошептал он со всей возможной искренностью и осторожно прильнул к чиминовой груди, наконец обнимая. Тот выдохнул судорожно, а спустя мгновение нерешительно уложил ладони на талию, притягивая чуть ближе. И эта неуверенность так умилила Мина, что он, не сдержавшись, улыбнулся шире. — Будь увереннее, Чимин. Все хорошо. Тебе не нужно терпеть, — шепнул он и взял лейку, начиная поливать Пака, ладонями распределяя воду. Подхватив гель, он нанёс его на ладони и коснулся груди парня, легкими массирующими движениями взбивая пену. Смотря на Юнги сейчас, Чимин понимал, что падает все глубже и глубже. Нельзя так любить. Нельзя. Невозможно. Это глубоко настолько, что даже больно. Кажется, что не будь Юнги рядом, он умрет. Просто не сможет без него. И пусть Мин сказал, что Намджун остался в прошлом, но ведь ему влюбиться еще в кого-то ничего не стоит. А вот Чимину разлюбить — совершенно невозможно. Не тогда, когда эти глаза смотрят так нежно. Не тогда, когда губы изогнуты в улыбке мягкой. Не тогда, когда ладони касаются так осторожно. Не тогда, когда Юнги просто рядом. — Я люблю тебя… — не отдавая отчета своим действиям, выдохнул Чимин, смотря пронзительно в округлившиеся глаза напротив. Ему бы стоило замяться, возможно забрать слова назад, но… Слишком устал скрывать и держать в себе. Слишком давно это делал. — Люблю… Безумно. И до конца жизни. Я не могу без тебя, я загнусь. Ты мой кислород, Юнги. Без тебя нет меня. И это так пугает… — шептал Чимин, смотря с нежностью, что так явно мешалась с болью и отчаянием. Руки на чужой талии сильнее ее сжали, не в силах отпустить. — Я так чертовски сильно люблю тебя… — едва слышно выдохнул он, опустив голову и уткнувшись лбом в плечо замершего парня. Опустошен. А если все же сейчас услышит отказ — рухнет горкой пепла Юнги под ноги. Секундная растерянность сменилась всепоглощающей нежностью. Улыбнувшись дрожащими губами, Юнги прикрыл веки и осторожно вплёл пальцы в волосы парня, нежно поглаживая его по голове. А Чимин в его руках дрожал, словно заблудившийся мальчик, наконец нашедший в тёмной чаще человека. Дрожал, льнул ближе и шептал сбито о любви, явно сдерживая слезы. — Я тоже… — шепнул тихо Юнги, улыбаясь невероятно нежно и ласково. Чимин замер, кажется, задержав дыхание, и медленно поднял глаза, полные страха, неуверенности и отчаянной надежды. Юнги улыбнулся чуть шире и накрыл его щеки ладонями, поглаживая бережно. — Я тоже тебя люблю, Чимин… Очень-очень сильно… Только осознал это поздно… До последнего не мог понять, почему меня тянет лишь к тебе, почему твоё лицо в голове круглыми сутками… Даже во сне… Вот. Я люблю тебя. Прости, что заставил страдать. И спасибо, что не оставил. Улыбнувшись дрожащими губами, Чимин выдохнул рвано и прикрыл глаза, качая головой. Любит. Юнги его любит. Невероятное счастье затопило все его сознание. Выпрямившись, Чимин обхватил лицо Юнги ладонями, смотря в его слезящиеся глаза, и наклонился, соприкасаясь лбами. — Я так счастлив… — прошептал он, а после, наконец, прижался к чужим (родным) губам, ловя рваный выдох и тут же чувствуя, как тонкие пальцы вплетаются в его волосы. Целуя почти на грани отчаяния и все еще сквозящего недоверия, Чимин ощущал весь трепет, всю страсть, с которыми Юнги ему отвечал. Тот льнул к его груди, стараясь соединиться с ним в одно целое. Дышал сбито в промежутках между поцелуями, едва слышно постанывал и шептал о том, что счастлив, что любит. И Чимин от этого плавился. — Я тоже… Я тоже безумно счастлив, — прошептал он, оторвавшись от чужих губ, и крепко обнял парня, прижимая его к своей груди. — Ну, у тебя все ещё рёбра болят, — прошептал Юнги, чуть отстранившись, чтобы не давить на переломы, но Чимин покачал головой и притянул его обратно, вновь целуя. Так жадно, так отчаянно и любяще, будто не может насытиться. Будто боится потерять. — Люблю… Невероятно сильно… Мой Чимин… — шептал он сбито, жалобно выгибая брови и отчаянно прося нежности. А Чимин все прижимал его к себе, зацеловывая лицо, плечи и улыбаясь счастливой, пьяной улыбкой. Поцелуи становились жарче, касания изголодавшихся друг по другу возлюбленных — откровеннее и интимнее. Впервые они настолько открыты. Впервые все настолько чувственно и искренне. Впервые они так невыносимо счастливы. Заведя руку за спину, Чимин перекрыл воду и вновь прижался к губам Юнги, сжимая его лицо в ладонях и с упоением целуя. И с каждым движением губ, с каждым касанием языков, с каждым неровным выдохом, желание только нарастало. Не выдержав, он отстранился, загнанно дыша, и заглянул в мутные глаза Юнги с поволокой возбуждения. Слишком давно они не были вместе. Слишком давно не позволяли себе касаться друг друга. Выдохнув сипло, Чимин надавил на дверцы за спиной Мина и мягко вытолкнул его из душевой кабины, после, вновь прижавшись к его губам, повел в сторону спальни. Влажные тела прижимались к друг другу, получая долгожданное тепло. Ладони скользили по нежной коже, вновь вспоминая все изгибы и находя самые чувствительные места. Дыхания сбивались, но соединялись в одно. То, что нужно. То, что правильно. Дойдя до спальни, Чимин в привычной манере уложил Юнги на кровать, нависая над ним, но тот чмокнул ласково в губы и поменял их местами, сам устраиваясь на его бедрах. Ладони тут же скользнули по стройной талии, поднимаясь на светлую грудь и плавно переходя на горящие румянцем щеки. Вновь притянув Юнги для поцелуя, Чимин опустил руки и накрыл его ягодицы, с наслаждением их сжимая и слизывая с губ парня сладкий стон. — Я так скучал… — Я тоже… Черт, как же я скучал… — прошептал отчаянно Юнги, сжимая осторожно широкие чиминовы плечи и скользя по его груди своей. Плавно двигая бедрами навстречу сильным рукам, он прижимался ягодицами к ним, стараясь получить как можно больше ощущений. Жарко. Невероятно жарко. И желанно. Разорвав с влажным чмоком поцелуй, Юнги медленно выпрямился, садясь на чиминовых бёдрах и плавно ерзая, прижимаясь обнаженной промежностью к его паху. — Позволь мне вести… Я не хочу, чтобы твоим рёбрам стало хуже… — прошептал он, очертив ладонями щеки Чимина, и медленно сполз ниже, обхватывая ладонью возбужденную плоть и медленно ведя по всей длине. Прикрыв глаза и тяжело сглотнув, Чимин кивнул, а после устремил мутный, полный любви и желания взгляд на Юнги, что смотрел на него неотрывно, медленно водя рукой по стремительно твердеющему органу. Но вот взгляд его соскальзывает и застывает на алой головке с проступившей светлой капелькой. И Юнги, зачарованно выдохнув, медленно опустился ниже, губами собирая ее и смакуя на языке терпкий вкус предэякулята. Выдохнув жарко, Чимин откинулся затылком на одеяло, чтобы не напрягать шею, и запустил руку в светлые, влажные пряди, мягко поглаживая голову Юнги и наслаждаясь тем, как тот любовно скользит губами по всей длине, вбирая головку и несильно ее посасывая. Наблюдая из-под ресниц за искаженным в удовольствии лицом л ю б и м о г о, Юнги чувствовал, как в груди все крутит и печёт от невероятной нежности, заботы и любви. Член во рту впервые ощущался настолько правильно, словно Юнги создан чтобы любить Чимина и доставлять ему удовольствие. Прикрыв веки, он сглотнул тяжело и, расслабив горло, начал медленно, постепенно насаживаться ртом на сочный член. Нос упёрся в лобок, покрытый чуть отросшими колючими волосками, и Мин вновь сглотнул, выбивая из Чимина грудной рычащий стон, отозвавшийся сладостной дрожью во всем юнгиевом теле. — Черт… Юнги, я так тебя люблю, господи… — прохрипел Чимин, зажмурившись, когда острые зубки слегка царапнули по взбухшей вене, а после горло туго сжало головку. Задышав чаще, он вцепился рукой в одеяло, стараясь немного расслабиться, чтобы позорно не кончить так рано. Но Юнги был невероятен. И он так скучал по его касаниям, что сдерживаться было намного сложнее. Простонав гортанно, когда парень, крепко сжав его член, медленно соскользнул с него, пошло причмокивая блестящими от слюны губами, Чимин открыл мутные глаза, устремляя взгляд на Юнги. Тот закатил глаза и простонал, после нависая над ним и глубоко целуя, позволяя ощутить собственный вкус на губах. Зарычав несдержанно, Чимин сжал пальцами подбородок Юнги, поднимая его голову и прижимаясь губами к светлой шее, оставляя на кадыке яркий засос. И от сладкого стона по коже побежали мурашки. — Я хочу, чтобы ты сел мне на лицо… — прошептал урчаще он на ушко Юнги, цепляя зубами мочку. — Тебя нужно подготовить… Захлебнувшись стоном от неприкрытого желания в низком голосе, Юнги жалобно заломил брови и выдохнул хрипло. Не было ни сил, ни желания сопротивляться Чимину. Однако… Сесть на лицо… Боже, это настолько смущает, что щеки Мина невольно окрасились в алый. Медленно выпрямившись, он опустил на Чимина беспомощный взгляд, одними глазами прося не заставлять его это делать и не смущать его ещё больше. Но Чимин лишь улыбнулся сладко, вожделеюще, и сжал его бёдра ладонями. Юнги не оставили выбора. Покраснев ещё больше, он на коленях подполз к его лицу и навис над ним, кусая губы и глядя жалобно. Головка возбужденного члена чуть касалась полных, влажных чиминовых губ. Горячий язык коснулся уретры. А после Чимин дернул его за бёдра, усаживая на своё лицо и вырывая вскрик. Мурлыкнув от удовольствия, Чимин коснулся языком основания юнгиева члена и провел им влажную дорожку по набухшей венке, после губами обхватывая член поперек и опускаясь к поджатым от возбуждения яичкам. Оставив на них звонкий чмок, он втянул их в рот, перекатывая на языке и сочно посасывая, отчего Юнги задрожал и застонал в голос. Улыбнувшись довольно от такой реакции, Чимин выпустил яички и кончиком языка стал спускаться по шовчику к розоватому тугому колечку. Урчание заклокотало в горле, когда Юнги стал сжиматься от нетерпения, хотя он даже не коснулся его т а м. Мазнув языком по сморщенным краям входа, Чимин выдохнул теплый воздух, заставив Мина дернуться, но его руки крепко удерживали дрожащие бедра, не позволяя отстраниться. Выписывая круги на сфинктере, он обильно смачивал его слюной, едва проникая внутрь. Тугие стенки с трудом поддавались напору языка — все же у Юнги давно никого не было — так что Чимин не спешил, аккуратно разминая вход кончиком языка и осторожно толкаясь внутрь, прежде чем смог ввести один палец. — Черт… Черт, боже… Чимин… — бессвязно бормотал Юнги, не в силах сдержать насыщенные стоны. Щеки горели в смущении от осознания того, ч т о Чимин сейчас вытворяет т а м. Черт, это так пошло, так грязно… Но так желанно… С первым проникновением пальца, Юнги вскрикнул сладостно, невольно сильнее насадившись на него и вжавшись в лицо парня. Тут же ойкнув, он попытался приподняться, но Чимин не позволив, чуть прикусив шовчик под мошонкой и до упора введя палец. «Не сдерживайся… Объезди мое лицо» — и Юнги стонет несдержанно в голос, впиваясь пальцами в волосы любимого. Последняя попытка сдержаться проваливается с треском, и Юнги начинает волнообразно покачивать бедрами, потираясь о чиминово лицо и млея от его языка и пальцев. Не торопясь, Чимин медленно толкался в горячее нутро, лаская гладкие стенки и растягивая их. Юнги сладко стонал, сжимая его волосы до легкой боли, и ерзал на его лице, потираясь мошонкой о кончик носа и сильнее насаживаясь на пальцы. Горячий язык скользил по покрасневшей коже, смачивая слюной и облегчая движение внутри. Кажется, он сам получал не меньшее удовольствие от этого, чем Юнги, что вздрагивал каждый раз, когда подушечки пальцев надавливали на простату. И Чимин бы еще долго с упоением растягивал его, вот только парень начал хныкать и почти бессвязно просить прекратить. И то, как сжималось его нутро, втягивая в себя уже четыре пальца, подсказывало, что еще немного и Юнги кончит только от растяжки. Заурчав довольно, Чимин вытащил пальцы с громким хлюпом и приник ртом к судорожно сжимающейся вокруг пустоты дырочке, на всю длину проскальзывая в нее языком и оставляя как можно больше слюны внутри. Чмокнув в последний раз, он запрокинул голову, ведя губами по потемневшей от возбуждения плоти, доходя до влажной головки и мягко обхватывая ее. Юнги вскрикнул и сильнее сжал его волосы, уже умоляя прекратить. И Чимин, не желая мучить своего любимого, в последний раз лизнул головку, после целуя нежно дрожащее бедро. — Прости… Ты слишком вкусный, чтобы так легко остановиться. А теперь, детка, хочешь оседлать меня? — урчаще прошептал Чимин, почти касаясь губами пульсирующей плоти и наслаждаясь ярким румянцем от возбуждения и поплывшим взглядом Юнги. — Хочу… Очень хочу… — жалко, беспомощно от возбуждения прошептал Юнги и двинулся назад, садясь на бёдра любимого. Пару раз проехавшись по его возбужденной, твёрдой плоти, он обхватил ее пальцами и направил в себя, плавно насаживаясь до упора. С губ сорвался сладостный, счастливый стон. Улыбнувшись пьяно, Юнги зарылся пальцами в собственные волосы и запрокинул голову. Первое движение бедрами. Второе чуть смелее. Юнги словно заново изучал Чимина, что ещё никогда не был настолько, черт подери, сексуальным и желанным. Опустив на него плывущий, мутный взгляд, Мин улыбнулся дрожащими губами и закусил нижнюю, начиная наконец двигаться на твёрдом члене так, как им обоим нужно. Плавно, с оттяжкой. Смотря на парня, Чимин плавился и медленно сходил с ума. Падал без шанса всплыть и, кажется, больше не желая этого. Потому что теперь он был не один в этой глубине. Рядом с ним был обожаемый им Юнги, что любил его не меньше. Они оба были слишком трусливы и глупы, чтобы признаться и признать, что не могут в одиночку. Но сейчас, соединяясь воедино, деля одно дыхание на двоих и двигаясь слитно, они наконец признали свою зависимость. Их свела больная влюбленность, позволившая обрести искреннюю, взаимную любовь в итоге. Пришлось пережить немало боли, чтобы прийти к этому. И они оба действительно счастливы, потому что все страшное и пугающее осталось далеко в прошлом. И теперь они только вдвоем, только вместе и едины, как никогда прежде. И даже если им предоставят шанс все изменить, никогда они не посмеют этого сделать. Ведь это их история любви. Ведь это их маленькая, но насыщенная жизнь.
