Dark Water and Dying Eyebright

Tall Heights — Growing Очевидно, он заснул. Драко отчетливо помнил, как они с Грейнджер говорили о плачевном состоянии общественной библиотеки. Он помнил, как взглянул на часы и заметил, что уже почти два ночи. Воспоминания казались довольно туманными и мимолетными, он помнил только мелькающие отрывки разговора с Грейнджер, словно едва заметные тени в сознании. Подняв голову, он посмотрел прямо на нее, спящую на диване, на растрепанные волосы, рассыпавшиеся по подушке, как солнечные лучи. Она была укрыта одним из пледов, которые обычно украшали спинки диванов, и Драко понял, что один из них — на нем. Инстинктивно он осознал, что она укрыла его, и не знал, закатить глаза или улыбнуться в ответ на этот жест. Осторожно и бесшумно сел в кресло и выгнул спину, облегчая боль в позвоночнике. Несколько цепких угольков все еще теплились в камине, в темно-синее небо просачивался слабый намек на золото, сообщая о скором рассвете. Драко перевел взгляд на часы и увидел, что уже почти восемь. Он старался не смеяться, когда Грейнджер во сне издавала необычные звуки: нечто среднее между храпом и жужжанием. Несмотря на то, что звук принадлежал ей, он же и пробудил ее ото сна. Моргнув несколько раз и грациозно сменив позу — и чуть не упав при этом на пол, — она растерянно огляделась и остановила взгляд на Драко. — Доброе утро, — сказал он хриплым голосом. — Доброе, — ответила Грейнджер и села. — Ты что же, несколько часов бодрствуешь и смотришь, как я сплю? Драко усмехнулся. — Нет, я тоже только что проснулся. Наверное, я заснул, а ты меня укутала в плед. Ее улыбка была сонной, но сияющей. — Звучит жутковато. — Так и есть. — Ты задремал около трех, — объяснила она. — Я подумала, ты замерзнешь, когда погаснет огонь. — Она замолчала и посмотрела на колени. — Спасибо за вчерашний вечер. Я прекрасно провела время. Драко фыркнул и пожал плечами. — На самом деле мы ничего не делали, Грейнджер. — Знаю, но не спать всю ночь, болтать ни о чем… Мне понравилось. — Хорошо, — ответил он, неловко выпрямляясь. — Наверное… у меня бывали разговоры и похуже. Он ожидал, что она обидится, но все, что увидел на ее лице, — искреннее веселье, которое она пыталась скрыть. Тихонько хихикая, она подняла руки, чтобы расчесать спутавшиеся за ночь пряди, и снова этот, казалось бы, безобидный жест привлек внимание Драко. Несмотря на то, что на вид Гермиона только больше запутала волосы, она вытянула руки над головой и выгнула спину, как довольная кошка. Ему снова захотелось ее поцеловать. — Займись со мной сегодня чем-нибудь, — выпалил Драко. Грейнджер побледнела от удивления, но быстро улыбнулась. — Полагаю, это все же просьба, а не требование. Ты ведь не очень хорошо умеешь просить? Типичный избалованный богатый ребенок. Драко приподнял бровь, услышав ее дразнящий тон. — Это значит «да» или «нет», Грейнджер? — Думаю, это зависит от того, о чем ты просишь. Ты говоришь о свидании? Он воспротивился. — В твоих устах это звучит так старомодно. Я имел в виду, что мы могли бы заняться… чем-нибудь. — Стоит отметить, — сказала она с блестящими весельем глазами, — ты не лишен дара конкретики. — Ты ведь наслаждаешься происходящим? — Может быть, немного. Он снова опустил взгляд к ее губам, наблюдая за тем, как они изгибаются от удовольствия. — Так ты хочешь этого, Грейнджер? — спросил он. — Хорошо, — ответила она. — Мы могли бы сходить в паб и пропустить по паре стаканчиков. — Как пожелаешь. — Я была только в трех здешних пабах, так что можешь показать мне другие. Драко фыркнул и покачал головой. — Я не был ни в одном, Грейнджер. Ее глаза расширились от удивления. — Ты шутишь. — Нет. Говоря, что люблю держать людей на расстоянии, я не преувеличивал. — Я знаю, но ты прожил здесь сколько? Шесть лет? И ты ни разу не был ни в одном пабе? — Ни разу, — отрезал он. — Итак, предлагаю тебе самой выбрать место. Предпочтительно, лишенное людей и шума. Грейнджер склонила голову набок, изучая его нескольких секунд, отбросила плед и вернула на спинку дивана. Перед тем, как заснуть, она сняла толстый желтый свитер, и теперь была в белой футболке, которая была ей слишком велика. Нижний край слегка собрался, обнажая талию, и Драко прикусил язык, чтобы отвлечься. Черт, он действительно хотел снова ее поцеловать. Прежде чем смог себя отговорить, он плавно поднялся с кресла, подошел к дивану и склонился над ней. Остановился на мгновение, выискивая в ее глазах беспокойство, но она просто улыбнулась, прикусила нижнюю губу, обхватила лицо Драко ладонями и поцеловала так, как будто все утро об этом мечтала. Она откинулась назад, погрузившись в подушки и притянув Драко ближе, ощущая блаженство под его весом. Царапнула кожу головы и шею, а он обхватил ее талию, впиваясь в обнаженное тело в том месте, которое видел несколько мгновений назад. Когда они оторвались друг от друга, ее щеки горели, а грудь вздымалась от тяжелого дыхания, касаясь его груди. Он поднял руку и накрутил один из локонов на палец, ухмыльнулся и опустил взгляд. — Или ты можешь остаться здесь, — прошептал Драко хриплым голосом. — Мне нужно принять душ. — У меня есть душ. — Хм, — тихо протянула Грейнджер. — Слишком рано. — Я знаю, — сказал он, поднимаясь с дивана и садясь на корточки. — В моих словах лишь доля шутки. Она села и потерла слегка припухшие губы. — Посмотрим на тебя после нескольких… Я хотела сказать «свиданий», но мы ведь установили, что в твоем словаре этого слова нет. Почему бы тебе не зайти за мной около шести? — Ладно. Ты же не ожидаешь какого-нибудь банального, чрезмерно романтического жеста? Например, меня с букетом дешевых цветов или на экипаже, запряженном лошадьми. Она рассмеялась. — Нет, пусть все будет мило и непринужденно. — Непринужденно, — повторил он, когда Грейнджер потянулась за желтым свитером и надела его через голову. — Меня вполне устраивает. Натянув ботинки, она, как само собой разумеющееся, наклонилась вперед, чтобы поцеловать Драко в губы, а затем встала и направилась к двери. — Увидимся позже, — бросила она через плечо и ушла. В отрезвляющей тишине ее отсутствия Драко задумчиво поморщился. Было легко позволить себе отвлечься во время поцелуя или даже разговора. Она казалась совершенно другим человеком, абсолютно отличной от Грейнджер из его детства, потому что во многих отношениях она и была другим человеком. Ее забытое прошлое означало, что он мог отделиться от той далекой, злобной подростковой версии самого себя. Находясь с ней наедине, он чувствовал, что они отрезаны от остального мира, как фигурки, блуждающие в снежном шаре. Но когда она ушла, все вернулось на свои места. Неуверенность, чувство вины и жгучее напоминание о том, что все происходящее обрушится на него, как град. Словно в подтверждение дурных предчувствий, Драко услышал, как в кухню впорхнул Этос, который принес ежемесячное напоминание о необходимости отправить в Министерство регистрационную карточку. Тяжело, возмущенно вздохнув, Драко нахмурился и посмотрел на диван, на котором спала Грейнджер, а после отправился в кухню, жалея, что она не осталась подольше, чтобы отогнать реальность.

***

Засунув руки глубоко в карманы черного пальто, Драко хмуро смотрел под ноги и медленно брел к коттеджу Грейнджер. Хотя было всего шесть часов вечера, солнце уже давно скрылось, но небо оставалось ясным, а луна была полной и яркой, заставляя свежий иней сверкать и искриться, как крошечные бриллианты. Несмотря на все усилия Драко не обращать внимания на узел беспокойства, свернувшийся вокруг живота, казалось, тот лишь затягивался плотнее по мере приближения к дому Грейнджер. Было ли это из-за многослойного обмана и сложностей, которые неизбежно приходили в такой ситуации? Или из-за того, что ему действительно нравилась Грейнджер? Оба варианта были обременены сложными и запутанными вопросами. Когда из темноты появился коттедж с тонкой струйкой дыма, сочащейся из трубы, его сердце забилось немного чаще, пульс эхом отдался в ушах. Он не помнил, когда в последний раз нервничал. Грейнджер открыла дверь раньше, чем он успел постучать, и поприветствовала ошеломляющей улыбкой, которая успокоила его учащенное сердцебиение. — Вся в нетерпении, Грейнджер? — спросил он, выгнув бровь. — Просто удивлена, что ты вообще пришел, — игриво ответила она. — Я ожидала, что ты передумаешь. На его губах появилась ухмылка. — Даже приятно доказать, что ты ошибаешься. — Я бы к этому не привыкала. Не сдержавшись, Драко усмехнулся, ощущая, как сердцебиение снова немного замедлилось. — Еще посмотрим, Грейнджер. — Пойдем, — позвала она, и они зашагали в сторону города. — Я подумала, что лучше всего сходить в паб «Русалка». Ты же сказал, что предпочел бы тихое место. Я была в пабе несколько раз, и там всегда было довольно тихо или малолюдно. — Подходит. Как я уже говорил, меня вполне устроило бы посидеть у меня или тебя дома. Грейнджер склонила голову набок и с сомнением посмотрела на него. — Тебе неловко, что нас увидят вместе? Он усмехнулся и покачал головой. — Напротив, Грейнджер. Просто ты единственная, кого я хочу видеть. Очевидно, Грейнджер была польщена его ответом, и даже в тусклом свете луны он мог увидеть, как легкий румянец украсил ее щеки. Все громкие опасения, которые одолевали его раньше, теперь были тихими и дремлющими — едва слышный шепот на задворках сознания. Он наблюдал за ней краем глаза, вспоминая предположение Лавгуд о том, что без своих чертовых предрассудков он увидел в Грейнджер очаровательную девушку. Она действительно была очаровательна. — Ты слишком презрительно относишься к местным жителям, — упрекнула она. — Мне они показались прелестными. Может быть, слегка любопытными, но доброжелательными и милыми. Думаю, ты не давал им шанса, потому что не очень любишь людей. Драко пожал плечами. — Я предпочитаю уединение, а у людей есть привычка разочаровывать. — Не у всех. Иногда даже тот, кто изначально разочаровал, в конце концов может оказаться хорошим. Он повернулся и посмотрел на нее. — Это сказано в мой адрес? — Очевидно, — сказала она, улыбаясь в ответ. — Каждый заслуживает шанс. Иногда два. Драко поджал губы, с трудом сдерживая саркастичный ответ. Вот в чем была особенность Грейнджер: одно ее слово могло выбить его из колеи, и это одновременно обескураживало и заряжало верой. Остальную часть дороги они больше болтали об острове с его эклектичными жителями, и Драко был рад, что она не расспрашивала об их школьных днях. Ему не пришлось беспокоиться о том, чтобы сказать нечто противоречащее информации Поттера, но также позволило продолжать притворяться, что те темные дни, когда он скорее плюнул бы в Грейнджер, чем поцеловал ее, были не более чем отдаленной тенью. Паб «Русалка» был одним из тех заведений, которые застряли в давно позабытых временах, но именно по этой причине так прельщали. Обшитые деревянными панелями стены, деревянная мебель и деревянные потолочные балки были испещрены дырами, оставленными жуками-точильщиками; освещение было тусклым, но теплым. В углу стояла искусственная рождественская ель, беспорядочно увешанная мишурой и разномастными игрушками, вдоль балок были растянуты мигающие гирлянды с несколькими перегоревшими лампочками. Как и заверила Грейнджер, внутри было тихо — всего человек двадцать, и некоторых Драко узнал. Росс Дэй, почтальон, который даже зимой носил шорты, сидел за столом с женой Мелиндой, работавшей в авторемонтной мастерской. Луиза и Шэрон Чемберс, две пожилые сестры, владелицы одного из самых больших отелей на острове, примостились за другим столиком и потягивали из рюмок вишневый ликер. За барной стойкой находились Карл Мэтьюз, Отис Уотсон и Рейчел Уэст из небольшой пожарной команды острова. Остальные посетители были знакомы внешне, но их имен Драко вспомнить не мог. Большинство подняли головы, улыбнулись и поприветствовали Грейнджер, некоторые доброжелательно ей помахали, как будто она уже являлась ценным членом их сообщества. Кто-то бросил в его сторону заинтригованный и растерянный взгляд, явно недоумевая, что делает новая любимица Сент-Мэрис в обществе этого надменного отшельника. По правде говоря, он их не винил. — Я сделаю заказ, — объявила Грейнджер. — Займешь столик у окна? Ты же хочешь выпить? Драко рассеянно кивнул, все еще чувствуя на себе изучающие взгляды. Подойдя к столику, на который указала Грейнджер, он сделал все возможное, чтобы не обращать внимания на любопытство окружающих, вместо этого сосредоточив внимание на Грейнджер у бара. Он почти ухмыльнулся: она буквально светилась, болтая с барменом и пожарными. Даже на расстоянии он был очарован красивой морщинкой на носу и едва заметными ямочками на щеках, когда она улыбалась. Для нее дружеское общение с местными казалось таким легким. Он задумался, была ли она такой же до потери памяти, или же война сделала ее более сдержанной и осторожной в отношении мира. Он никак не мог этого знать. Он не видел ее со времен Битвы за Хогвартс, а несколько статей в «Пророке», которые прочитал за год до переезда на острова Силли, в основном были посвящены ее карьере в Министерстве. Она была очень похожа на Грейнджер, которую он помнил: всезнающая, упрямая, страстная, но осталась ли она такой же после войны? Какую версию Грейнджер он поцеловал? И как далека была эта Грейнджер от той, что существовала до неуклюжей ошибки Поттера? Казалось, все эти мучительные вопросы рассеялись, как туман, когда она подошла к нему с ослепительной улыбкой, держа стакан виски в одной руке и бокал глинтвейна в другой. — Виски подойдет? — спросила она. — Извини, стоило спросить. — Все отлично, — ответил он. — Хорошо. Я взяла тебе самый элитный, золотой мальчик. Он коротко усмехнулся. — Не думал, что ты любишь глинтвейн. — Возможно, и не люблю. Я решила попробовать. Тем более сейчас Рождество. Драко простонал: — Чертово Рождество. — Ох, только не говори, что ты один из тех жалких Скруджей? [1] — сказала она. — Ты не любишь Рождество? — Не люблю. Это просто пора ярких огней, безвкусной музыки и ненужных подарков. — Разве ты не навещаешь родственников и друзей? — Я сижу дома и не обращаю внимания на происходящее, — ответил он, пожимая плечами. Грейнджер наклонилась вперед, явно сбитая с толку. — Ты украшаешь дом? — Зачем? Там живу только я. Она нерешительно поджала губы. — Ну, я думала спросить, не хочешь ли ты помочь мне на этой неделе развесить рождественские украшения. Он усмехнулся, заметив легкую нервную заминку в ее голосе. — Конечно, помогу, Грейнджер. Только не жди, что я буду танцевать под сраную рождественскую музыку и уплетать рождественские пирожки [2]. — Ты не любишь рождественские пирожки? — спросила она, как будто подобное приводило ее в ужас. — Да нет, они вполне себе, — согласился он. — Ты останешься здесь на Рождество? — Нет, я провожу его с Луной. — Почему не с Поттером и Вислым? Грейнджер изумленно поморщилась. — Вислым? У Драко сердце ушло в пятки, а глаза чуть расширились. Он почувствовал, как кровь приливает к лицу, громко стуча в ушах, но быстро взял себя в руки, откашлялся и произнес: — Это прозвище я дал Уильямсу в школе. — О, ясно, — ответила она, очевидно удовлетворенная объяснением. — Думаю, они заедут в течение дня, но я останусь у Луны. Драко сделал медленный глоток виски, улучив момент, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Мерлин, ему нужно быть осторожнее. Он рассеянно размышлял о том, как Лавгуд умудрится создать видимость маггловского Рождества, но был уверен, что Поттер и остальные уже несколько месяцев назад подготовили какую-то сложную операцию. — Ты и Новый год будешь встречать с Льюис? — спросил он. — Нет, я прилечу через день после Рождества, — объяснила она, застенчиво улыбаясь. — А первого января устрою себе Новогоднее погружение. Драко нахмурился. — Ты же не говоришь о том дне, когда все местные идиоты купаются в море? Она усмехнулась и кивнула. — Именно. — Ты совсем двинутая, Грейнджер. Тебе что, жить надоело? И какой кретин уговорил тебя? — Тим Миллер. Драко закатил глаза. — Ну конечно. — Может, тоже поучаствуешь? — Черт, ни единого шанса. Грейнджер поджала губы и опустила глаза. — Но ты же придешь? Ты мог бы подержать полотенце и… Ну, знаешь, вытереть меня после. Драко уловил едва заметную, но явную перемену в ее тоне, заметил румянец на щеках и ухмыльнулся. — В смысле, согрею тебя? — Вроде того. — На этот день у меня нет никаких других планов, — сказал он. Ему очень хотелось поцеловать ее, но он никогда не был склонен к публичным проявлениям нежности или похоти. Они потягивали напитки, окутанные уютной тишиной, которая казалась живой и изменчивой, как потрескивание воздуха во время грозы. Внезапно Грейнджер прищурилась, изучая его, как загадку, которая мучила ее многими месяцами, и шипящая в помещении статика испарилась. Грейнджер закусила губу. — Можно тебя кое о чем спросить? — Конечно. — Я живу здесь уже несколько месяцев и пришла к выводу, что большинство переезжают на эти маленькие острова по одной из двух причин: либо чтобы начать новую жизнь, либо чтобы убежать от прошлого. — Она замолчала и пристально посмотрела на него. — К кому относишься ты? Он знал ответ, но колебался перед тем, как озвучить: — Наверное, ко вторым. Она кивнула и посмотрела на стол. — А к кому ты отнес бы меня? Настоящую или прошлую. Драко задумчиво постучал себя по подбородку, украдкой протянул руку и коснулся пальцами ее ладони. — Не знаю, — ответил он. — Но я… рад, что ты оказалась здесь.

***

[1] Эбенизер Скрудж (Ebenezer Scrooge) — персонаж повести Чарльза Диккенса «Рождественская песнь в прозе», а также многочисленных фильмов, поставленных по этому литературному произведению. Один из самых больших скупердяев в истории мировой литературы. [2] По традиции нужно 12 дней подряд съедать по одному пирожку, чтобы получить 12 счастливых месяцев в новом году.