Как шотландцы в космос летали

— Я чайка! — помнил Роберт. «Я чайка!» и джига на краю лунного кратера. — В кратер не упади, чайка! — Скотт ухватил друга за край килта, чтобы он не навернулся. — Чайки не падают! Тем более на Луне! — Роберт резко отмахнулся от Скотта и дальше ничего не помнил. По крайней мере, ему казалось, что они просто легли спать. Когда Скотт открыл один глаз, он увидел вокруг себя красное небо. Всё так же одним глазом он огляделся, насколько хватало взгляда. Какая-то пустыня, красное небо, будто закат в мареве. — Где мы? — прохрипел Скотт. Никто не ответил, — Роб, ты живой? — он лягнул пространство сзади себя. Ему почему-то запомнилось, что Роберт пристроился спать где-то там, у Скотта за спиной. Пространство ответило таким же ляганием и нечленораздельным ворчанием, — живой. А где мы, ты не знаешь? — ворчание повторилось. Скотт с трудом сел. Давление стискивало голову и бедный шотландец, обхватил её руками, чтобы не взорвалась. — Они очнулись, Грог, — послышался голос. Скотт медленно, не убирая рук от головы, обернулся на звук. — Роберт! — позабыв о головной боли, он принялся пихать спящего друга, — Роберт, проснись! — Роберт спал в обнимку с волынкой и просыпаться очень не хотел. — Отстань. — Да проснись ты, пьяная рожа! — Сам такой же! — огрызнулся Роберт, всё-таки садясь на месте. Скотт развернул его голову в сторону, откуда слышал звук. — Смотри! Роберт чуть приоткрыл глаза. — Вот это галюны! — проорал он. — Я тоже их вижу, значит, это уже не галюны! — Вы кто, вашу мать?! Что вам от нас надо?! — Роберт покрепче прижал к себе любимую волынку. Те, кого друзья назвали «галюнами», а их было трое, устало переглянулись меж собой. Шотландцы увидели, что кожа и глаза аборигенов были красноватого оттенка, головы вытянутыми и лысыми, а уши острыми. — Как тебе это понравится, Грог? Они упали на нас и они же ещё и в претензии! Эти мне земляне! То прилетают без спроса за какими-то образцами с нашей планеты, то зонды какие-то запускают, которые мешают нормально заниматься своими делами, то теперь обсерваторию разнесли и ещё возмущаются! — всплеснул руками один из краснокожих. Скотт заметил, что руки у них были четырехпалыми, как у мультяшек. — Успокойся, Крэнк. Сейчас со всем разберёмся, — тот, кого называли Грогом, вышел чуть вперёд, — земляне, я приветствую вас на планете Марс… — договорить он не успел. Шотландцы как по команде ушли в бесчувствие. Марсиане вздохнули, взвалили гостей на плечи и понесли в помещение. Марсианский воздух и жаркое июльское солнце явно ударили в голову этим двоим. Землян отнесли в уцелевшее помещение в обсерватории, на крыше которой всё ещё покоился шотландский летающий корабль. Когда гостей привели в чувства и усадили за стол переговоров — здесь он был не круглым, а трапециевидным — друзья огляделись по сторонам: их окружали прозрачные стены, даже прозрачный потолок. Через него Скотт невольно залюбовался тем, как красиво они упали: корабль Бонни ушёл боком в купол обсерватории и немного дымился. Вот это его испугало. — А почему моя Бонни дымится? Как же мы дальше полетим, если она сломалась? Роб, я сейчас заплачу! — Успокойся, землянин, всё поправимо. Давайте лучше обсудим цель вашего… ммм… падения на нас, — краснокожий Грог уселся во главу стола и сложил руки перед собой. Роберта немного передёрнуло от вида четырехпалых красноватых кистей. — Мы не думали на вас падать. Я вообще не понимаю, как мы на Марсе очутились. Я помню только Луну, мы с Робертом пили, потом пели, потом он играл, потом танцевали, — перечислял Скотт. — А потом сплошной провал, — подхватил Роберт. — Значит, как вы на нас упали вы не помните, — подытожил Грог. — Не просто на нас, а на мои бегонии элатиор! — в комнату вошёл ещё один абориген. Он нёс в руках огромный горшок со множеством жёлто-зеленых цветочков с розовым ободком по краям лепестков, — это единственный уцелевший экземпляр! Я столько трудов вложил, чтобы привезти его с вашей Земли, чтобы адаптировать к нашему климату… — А зачем тебе вообще бегония? — недоумевающе переглянулись земляне. Марсианин, и так красноватый от природы, стал ещё краснее от смущения. — Ну… они красивые… — но потом вспомнил, кто тут хозяин и снова насупился, — короче говоря, Грог. Ущерб там нанесён немалый. — Давай обсудим твои бегонии потом, Кей, — Грог устало потёр виски, — у нас другая проблема, — он указал на землян. — Я не проблема, а Скотт с планеты Земля. А это мой лучший друг, Роберт, — он обнял его за плечо и подтянул к себе, — а вот вы даже не назвали своих имён. — А ещё у меня жуткое похмелье. Просто адское, — Роберт обхватил голову руками и почти лежал на столе. — Мда… — оценил тот, что с бегонией, — так с ними не поговоришь. Я сейчас вернусь, — он решительно куда-то вышел. — Куда это он? — заёрзал на месте Скотт. Грог, наверное, заглянув к нему в мысли, поспешил успокоить землянина: — Вам станет лучше, — Роберт поднапрягся после этой фразы и подвинулся к Скотту поближе. Марсиане — по доброте душевной, не иначе — решили помочь бедолагам избавиться от похмелья. Кей, что волновался о бегониях, принёс какой-то странный напиток, тягучий и вязкий, буро-красного цвета и почти заставил непрошеных гостей выпить. Крэнк и Кэном (так звали третьего из компании встречавших) в один голос заверяли, что этот чудесный напиток ставит на ноги даже после большой дозы радиоактивной пыли (она тут была в ходу как наркотик), а уж с такой ерундой, как похмелье от земного виски подавно справится. Как бы друзья ни боялись его пить, а пришлось: головы у обоих раскалывались. — А, может, кто-то расскажет, что произошло, собственно? — попросил Скотт. — Вам в лицах или монологом? — ухмыльнулся Грог. — Да как-нибудь уж расскажите. Трое марсиан (Кей удалился наводить порядок в своей оранжерее) переглянулись и Грог начал: — Я не знаю, что у вас происходило на корабле, но наши радары заметили очень странную траекторию движения. То объект появится, то пропадёт, то опять появится, то опять пропадёт. Мы решили связаться с вами, но, когда мы попытались вести диалог и предупредить, что вы на нашей орбите и мы можем начать стрелять, если вы не назовёте себя и цель вашего приближения к нам, кто-то из вас послал Кэнома к… — Грог задумался, вспоминая, к кому же был послан Кэном. — А, это был я. Роберт так не выражается. Я прошу прощения, видимо, был пьян… — на этой фразе посланный ранее марсианин расхохотался. — Пьян — не то слово. Убухан в хлам! — Это всё Луна! — проскулил Скотт, — на Земле я не такой, — а тут заржал Роберт. Скотт запыхтел, заворчал и решил переменить тему, — лучше продолжай, Грон. Что было-то? — О, поверь, полёт над Марсом, сопровождающийся мелодией в живом исполнении, марсиане запомнят надолго. Ваш корабль носился над планетой как пьяная балерина: то резко снижался, то резко взлетал, то заваливался на бок, то нырял куда-то, то выписывал безумные мёртвые петли. В памяти Скотта начали проявляться события того вечера или ночи. Они с Робертом обнимались, всхлипывая от умиления своей дружбой, а тут какой-то голос в динамике пристал! — Повторяю: вы нарушили орбиту планеты Марс. Если вы не покинете её пределов, мы откроем огонь. — Да пошел ты в… — проорал шатающийся Скотт, а Роберт что-то продудел на волынке. — Куда?! — опешил марсианин, — приём! Не понял! — По-моему, они там пьяные, Кэном, — подытожил Крэнк, — собьём их? — Нет, — махнул рукой добрый Кэном, — пусть садятся. Или ложатся. Короче, пусть упадут куда-нибудь, что ли. Главное, чтобы… — марсианин не успел договорить, куда. Страшный грохот, тряска, искры… Роберт в свою очередь стал смутно вспоминать, как с воплем «Виски, я спасу тебя!» Скотт порывался выйти в открытый космос, а Роберт героически кидался спасать друга от такого опрометчивого поступка. — Задохнёшься! — Никогда! Виски даёт мне второе дыхание! — Но там холодно! — Роберт удерживал Скотта за пояс, чтобы тот не добрался до люка. — Виски согревает меня! — Скотт не особенно сильно, но вырывался. — А я испугаюсь один… — О… нет, я тебя не оставлю, дружище! — мгновенно передумал Скотт. Они с Робертом обнялись и даже всплакнули. — Мы пытались до вас дозвониться, — продолжал Грог. — Я вспомнил: я спьяну стал кидаться в пульт управления всем, чем под руку подвернулось, а Роберт на этом самом пульте танцевал… — медленно покивал сам себе Скотт. — Наверное, поэтому мы упали на вашу планету, — подытожил Роберт. — В общем, вы упали на нашу крышу, корабль ваш стал дымиться и мы решили вас вытащить от греха подальше. Мы думали, случился форс-мажор, вы потеряли управление или что-то в этом роде. А вы дрыхли бухие в никуда! — возмущался до этого терпеливый Грог. — Ой… — поморщился Роберт, — как неудобно-то… — он закрыл голову руками, а Скотт хлопнул себя по лбу. Обоим стало совестно за своё поведение. В общем, в обсерваторию, на место погрома, идти пришлось. За ними пришёл невысокий марсианин, одетый в подобие комбинезона автомеханика. — А-а-а, проспались, пришельцы! — он вытирал руки тряпочкой и был не то чтобы зол, но очень недоволен. — Э… привет. Мы пришельцы с планеты Земля… — робко помахал ручкой Роберт. — Знаю, знаю. Уже почти вся планета в курсе, как вы на нас свалились! — раздражённо произнес механик. Шотландцы нервно хихикнули, — и ничего смешного! Идёмте-ка, оцените масштаб разрушений, посмотрите, что вы наделали! — он махнул четырёхпалой рукой, приглашая идти за собой. Крэнк и Кэном тоже пошли с ними, а Грог, сославшись на кучу дел с отписками в главный штаб, удалился. Пришельцы шли, раскрыв рты от удивления и вертясь по сторонам. Роберт тащил подмышкой волынку, с которой не желал расставаться ни при каких условиях. — МакКензи охренеет, когда я ему расскажу! — Скотт заворожённо смотрел на обсерваторию. Немного пострадавшую, но не потерявшую своей манящести и загадочности. — МакКензи не поверит, — отозвался такой же обалдевший Роберт. — Да и пошёл он… — отмахнулся Скотт, всё ещё с открытым ртом и выпученными глазами, — мы-то с тобой видели! Значит, это не глюк по пьяни! В куполе из красноватого стекла (или что там у марсиан) торчал хвост Бонни, а нос уходил в стену. Бонни застряла будто булавку прикололи к куску ткани. — Моя Бонни… — всхлипнул Скотт, — как же мы обратно полетим? — Твою «Бонни» я починю за сутки, — буркнул местный механик. — Земные? — решил уточнить создатель Бонни. — Марсианские, — видя, что пришельцы не понимают его, механик добавил, — это на сорок минут больше, чем в земных. — Круто! — обрадовались шотландцы, — и мы сможем улететь? — Не так быстро! — перед носом Роберта возникла метла, зажатая в красной руке. Это Крэнк вмешался в разговор, — сначала приберите бардак, а потом… — А потом выпить бы… — протянул Скотт мечтательно, рассматривая марсианскую метлу. Роберт делал то же: вроде метла как метла, но вдруг там какие инопланетные технологии и она сама сможет прибраться? Механик, услышав слово «выпить», оживился. — Нет, ну, а что? Выпить это всегда! Это хорошо! Выпить надо! — Алкаш… — фыркнул Крэнк. — Усохни! — огрызнулся механик, — парни, пойдём, я покажу, где что. Не слушайте этого зануду! — Скотт и Роберт, пожав плечами, пошли за марсианином, — тут так-то осколки, каменная крошка… основной ущерб вам устранять не доверят. — Пф… рожей не вышли? — фыркнул Роберт. — Мозгами, я бы сказал. Вы же не знаете, как тут что строилось и чего куда надо. Поэтому ваше поле работ — моя скромная обитель. — А тот, с цветком говорил, что мы какие-то растения редкие уничтожили. — А, ну да… это за стеной, там у него оранжерея. Ну это, видимо, от толчка у него там всё попадало. Вообще, — тут марсианин огляделся по сторонам, не слышит ли его кто и понизил голос, — откровенно говоря, он всех тут достал со своими цветами. А, да, меня зовут Грон. — Скотт. — Роберт. — А что это такое у тебя подмышкой, Роберт? — Волынка. Это земной музыкальный инструмент. — А как он звучит? Поиграй? — механику стало интересно, что это за штука такая. Роберт мялся в нерешительности. — А уборка? — Да ладно, поиграй, — пихнул его в бок Скотт. Роберт пожал плечами, надул мешок волынки, подкрутил дроны и заиграл военный марш, но в танцевальном темпе. Роберт сам от себя такого не ожидал, но остановиться и начать заново не мог, волновался — не каждый день выступаешь на другой планете. Скотт удивился, но ему понравилось и он стал притоптывать в такт. Похмелье, кстати, и правда как рукой сняло. Механик слушал, тоже немного пританцовывал, а потом щёлкнул пальцами и заявил: — У меня есть одна гениальная мысль! Но всё потом, сначала надо прибраться… — все трое вздохнули и принялись за уборку. — Слушай, Грон, а зачем тут у тебя столько барахла? — Роберт зарылся в какую-то кучу непонятно чего и выбрасывал оттуда совсем безнадежно сломанные вещи. — Ачха! — поддержал его Скотт, — и столько пыли, столько пыли… Пока земляне прибирались, Грон полез в их корабль, продолжать осмотр, что там такое у них и как вообще дела. — Да-а-а, такого кустарного варп-двигателя я ещё не видел! — изумился марсианин, — как вы на нём летели? — Слушай, ты, всезнающий, — возразил Скотт, пытающийся запихнуть кучу хлама обратно туда, откуда она на него вывалилась, — я на Земле живу, в двадцать первом веке, а не на Марсе в… какой у вас век сейчас? — Тридцатый, — донеслось из глубины корабля. — Вот! У меня не так развиты технологии, как у вас! Если бы было можно, я бы сгонял в магазин и купил этот варп-двигатель! — Да! — встрял Роберт. — Ну ладно, не ругайся, я же не в обиду. Я тебе всё поправлю и даже улучшу, чтобы вы спокойно долетели куда вам там надо. Просто ты так его собрал, что не должен был даже до Луны долететь. Теоретически. — Значит, мы летели на чистом энтузиазме, — нашёлся Скотт. — И виски, — подал голос Роберт. Они трудились до самого вечера: подметали, выносили мусор, замазывали трещины в стенах, оставшиеся из-за падения. Другие марсиане меняли разбитые стёкла. Грон ковырялся в Бонни, то и дело прихлёбывая из своей фляжки, так что к концу осмотра и починки он уже изрядно нахлебался. — Всё, я больше не могу, — Скотт отёр апроном вспотевшее лицо, усаживаясь на ступеньках выдвинутого трапа Бонни. Роберт присел рядом с другом. — А больше и не надо. Твой звездолёт я починил. Заведётся как миленький. Можем попробовать. — Ща-а-а, — протянул Скотт, ныряя в корабль. Бонни издала какие-то булькающие звуки, потряслась, а потом полилась Scotland the brave. Роберт умилённо вздохнул. — А что это за мелодия такая? — спросил Грон. — Это гимн нашей родной Шотландии, — ответил Роберт. — Это откуда виски? — Откуда ты знаешь про виски? — Кто сказал виски?! — голова Скотта высунулась из-за двери Бонни. — Грон. Он откуда-то знает про наш национальный напиток! — Роберт показывал пальцем на механика. — Откуда-то! — фыркнул тот и направился к одному из шкафчиков, — не фиг бутылками кидаться в космос. Эксперимент у них, — в руках марсианина оказалась бутылка виски. Того самого, который ради эксперимента запустили в космос. Скотт упал на колени, протягивая руки к бутылке, как к святыне. — Я знал, что я найду тебя! — Чё ж мы стоим? Надо её выпить! — Роберт поднял друга и решительно потянулся к марсианину. — А, а, а! — тот быстро спрятал бутылку за спину и погрозил пальцем, — сначала вы мне дадите слово, что не выжрете её вдвоём без меня. — Ну о чём ты? Ты нам почти родной! — Пошли, — Грон махнул рукой, направляясь к выходу, — тут у меня есть закуток… — Да-а-а… эксперимент пошёл на пользу! Виски теперь ещё сильнее выносит мозг! Тебе ещё не вынес, Роб? — Скотт зачем-то обнял голову друга. Роберта так и вовсе плющило: он расплылся в непонятной улыбке, прикрыл глаза и готов был вот-вот рухнуть и плющиться в горизонтальном положении. Но когда Скотт схватил его за голову и даже чмокнул в макушку, немножко очнулся. — Где моя волынка! Хочу играть! Ну-ка, отошли все! — схватив любимый инструмент, Роберт попытался надуть мешок. Получилось с пятой попытки. Волынка, если бы была живой, от таких алкогольных паров запьянела бы в момент. Роберт подумал, постучал пальцами по чантеру и что-то заиграл. Грон, которого не так развезло почему-то, раскачивался в такт музыке, а потом вскочил с места, полез в очередной шкаф и достал оттуда… синтезатор, который во включённом состоянии висел в воздухе и не нужно было никаких подставок. Роберт удивился, но играть не перестал, а бочком подошёл поближе, чтобы было лучше видно марсианский инструмент. Грон ещё покачался в такт музыке, а потом стал перебирать клавиши и из-под его пальцев полились звуки, будто бы звездолёт Бонни заговорил. Скотту надоело сидеть на одном месте и он пустился танцевать. Скоро вся эта компания выкатилась в большой зал, где днём наводили порядок. Они так громко играли, орали и веселились, что на звуки прибежали остальные. С воплем: — Я тоже хочу веселья! — Крэнк присоединился к Скотту, вертящему над головой снятой с себя футболкой, в изображении каких-то диких движений. Всё это было так громко, так заразительно, что скоро к механику набилась почти вся обсерватория, и весело плясала и выпивала. Последнее, что помнил Скотт, перед тем, как погрузиться в сон, это как Крэнк, скакал в килте Роберта и Роберт, пляшущий в одежде Крэнка. А потом какие-то объятия, какие-то нетрезвые братания землян с марсианами, непременные «Ты меня уважаешь?» и прочее, прочее, прочее…