Адреналин: Obsessed

Кларк не успевает ничего сказать, как Талбот, переместив её, пропадает, и с его исчезновением открывается обзор на Каина, который стоит в полуметре. — Ну, привет, — ухмыляется тот, и лишь на долю секунды Кларк успевает ощутить боль в затылке перед тем, как в глазах темнеет. Приходя в себя, Кларк морщится от острой боли. Медленно приподнимаясь и еще не открывая глаз, она трогает голову и чувствует на затылке корку из запекшейся крови. За считанные секунды к ней возвращается слух. Она слышит множество тихих голосов где-то рядом с собой. Открывает глаза: все расплывается, но постепенно становится четче, и она видит перед собой скопление демонов. Они переговариваются шепотом, и Кларк тут же понимает, что находится в эпицентре какого-то собрания. Судя по тому, что она находится на возвышенности, она может догадываться, кто является причиной, по которой все они здесь собрались. — Пришла в себя? Хорошо, а то невежливо заставлять нас ждать. Кларк оборачивается на голос. Каин восседает на огромном булыжнике, словно на троне. На его лице улыбка и явное желание говорить. Кларк видела это выражение лица уже много раз. Оно всегда одинаковое перед тем, как он толкает речь. И Кларк, конечно, понимает, что эта речь будет напрямую относиться к ней, только вряд ли она будет иметь право голоса. Стоило раньше осознать, что Каин так просто не отступит. Вообще-то Кларк это понимала, но у неё даже в мыслях не было, что он мог бы её похитить. Какой в этом смысл? Были мысли, что он выйдет как-нибудь на связь, чтобы узнать, где обещанная шкатулка, как и когда Кларк планирует ему её доставить. Но, может быть, об этом и пойдет речь? Правда, у него для этого странный подход. Пробивание головы никак не способствует сотрудничеству. — Я сдержал свое слово, — Каин медленно поднимается и вальяжно подходит к Кларк. Обходит её и останавливается спиной к ней и лицом к демонам, — я выполнил свою часть сделки, Кларк. Но до меня дошли слухи, что ты приняла поведение антихриста как должное, совсем забыв про наш план. То есть… Я проложил тебе тропинку, а ты, воспользовавшись ей, пошла дальше, хотя должна была вернуться в исходную точку. То есть к нам! — на последней фразе он повышает тон и резко оборачивается. Он сверлит взглядом поднимающуюся на ноги блондинку. Кларк немного шатается и пытается сфокусировать на нем взгляд. Все снова расплывается. Голова раскалывается и боль мешает сосредоточиться, но, несмотря на это, у неё получается не просто услышать то, что говорит Каин, но и понять смысл его слов. Она бы спросила, каким это образом он сдержал слово, но ответила на свой же вопрос еще до того, как тот закончил говорить. Правда она не совсем понимает… — По-твоему, как она это сделала? — он выгибает бровь, — судя по твоему выражению лица, ты так и не поняла, что без её покорного советника и моего союзника ничего бы не было. Ни шкатулки, идея захватить которую была подкинута, чтобы ты могла там быть и тебя не казнили, ни снятия метки… Конечно, у антихриста есть силы, но скажи мне, кто ей дал заклинание, чтобы её снять? — он скалится, а потом цедит, — мой союзник. Мой! — уже выплевывает он. — Я… — Кларк хочет сказать, что не знала. Что он мог бы предупредить, потому что все, что она наблюдала — были действия Лексы и её инициатива. Каин ведь мог сказать, что… Догадываясь, она замолкает. — Я сказал тебе свои условия, и мы договорились, — он делает к ней шаг, — я не мог тебе сказать, как именно я это осуществлю, потому что ты была слаба! Потому что ты трепалась об этом. Потому что антихрист мог прочитать тебя или твоих подружек, а я, Кларк, тебе не доверял. Но я сказал свои условия, и мы договорились. Я сделал, что обещал, и где же благодарность? — он хватает её за плечо и дергает на себя. — Неужели ты думала, что без меня у тебя бы все так удачно сложилось? Знаешь, — он отпускает её и оборачивается. Он ищет кого-то взглядом среди демонов, и Кларк ищет вместе с ним, — Элла, — с притворной улыбкой начинает он, — ты совсем ведь не удивилась, что Кларк так легко переметнулась и забыла о тебе? Забыла о нас. Будто ты для неё ничего не сделала. Будто она не была рядом с нами все это время. — Пока я была с вами, я дала вам больше, чем вы получали раньше. Намного больше, — наконец говорит Кларк. Она почти не узнает свой голос. Он дрожит. И она только сейчас понимает, как ей холодно. Только сейчас боль начинает отступать, и она может хоть немного прийти в себя и защищаться. Она могла бы это делать лучше, но, привлекая внимание Каина своими словами, она теперь только и думает о том, как леденит её тело от подувшего ветра, и обнимает себя руками. Она ведь так и не переоделась. — Ты права, Кларк, — говорит тихо Каин, глядя на неё с хитрым прищуром, — но был договор, и ты с легкостью от него отказалась, стоило тебе оказаться на той стороне. Разве я не прав? — он, наклоняясь, с улыбкой смотрит в голубые глаза, и Кларк опускает их, — конечно, я прав. И, несмотря на это, ты все еще жива, а знаешь почему? Я намерен получить то, что причитается мне по праву. Ты, сама того не подозревая, сыграла свою роль на все сто процентов. — Он одаривает Кларк коварной улыбкой, а потом смотрит назад через плечо. — Итан, уведи её и дай что-нибудь надеть, а то сдохнет еще раньше времени, — сухо произносит он. А потом оборачивается к демонам, — Друзья мои! Завтра в шесть часов вечера свершится правосудие для нас! То, чего мы так долго ждали! И завтра в шесть часов вечера мы не будем прятаться. Не будем скрывать нашу истинную численность! Передайте всем, чтобы явились на это самое место. Все изгои должны быть здесь. Завтра великий день для нас! Последнее, что слышит Кларк — это его победный рокочущий смех. А потом её переносят в темное помещение, где пахнет сыростью, землей и плесенью. ____ — Нет! — Кричит Лекса, сминая записку в своей руке, — Я не верю в это! Она отталкивает с дороги Рокси, направляясь в свою комнату. Талбот и Рокси спешат за ней. — Еще раз, — сквозь зубы просит Лекса, — еще раз, Рокси. — Она пошла искать тебя. Что еще раз, Лекса? Её нет, и это факт. Есть записка с указаниями, и это тоже факт. — Где ты был? — почти кричит брюнетка на Талбота, — где ты был?! Тот, ничего не отвечая, лишь с прищуром смотрит на свою госпожу. Не опускает взгляд, не отводит в сторону, будто зная, что она сейчас и не заметит, как он смотрит на неё. Антихриста сейчас ничего не волнует кроме пропажи. Он будто хочет смотреть и видеть её гнев — вызванный растерянностью, непониманием, но все же гнев. Который будет лишь нарастать с каждой минутой, и он намерен не сводить с неё глаз и смотреть на это. — Как она это могла сделать? Как? Просочилась через решетки?! — Лекса бешеным взглядом обводит комнату. — Кто её перенес отсюда? Кто оставил это?! — она поднимает руку со смятой запиской. Её губы приподнимаются в оскале, когда она смотрит на Рокси, которая, в свою очередь, смотрит на Талбота, который… — Ты, — шепчет Рокси, делая шаг к бывшему советнику, — где был ты? Лекса тут же впивается в него взглядом, и стоит ей встретиться с этими глазами, как кожа антихриста в мгновение темнеет, а глаза заплывают черным. Она делает быстрый шаг и, хватая его за шиворот мантии, толкает назад. Толкает, пока тот не врезается спиной в стену. — Говори, — рычит она, а её глаза становятся красными. — Очевидно, что тебя предали, — спокойно отвечает Талбот, несмотря на то, что его ноги уже не касаются пола. — Мы же и так предполагали, что здесь есть предатель. Думаю, что он проник и забрал Кларк. — Может, это был ты? — рычит она, впиваясь ему в шею когтями, сменившими ногти, от чего лицо Талбота все же меняется, искажаясь от боли. Тёмная кровь стекает по его шее, и глаза бывшего советника заплывают черным, а Лекса позволяет ему, потому что когти проникают еще глубже и грозят лишить жизни демона. — Ты срываешься на своем слуге? — хрипит он. — Может, это и был её план, и она предала тебя? Иначе как она без боя ушла отсюда? — Чушь! — цедит Лекса, приближаясь к его лицу. — Лекса, — осторожно начинает Рокси, — ты его убьешь… — Где был ты, — повторяет недавний вопрос Лекса. — И если ты еще раз мне скажешь, что она предала меня, я вырву тебе гортань. — Лекса, может в его словах есть смысл? — пробует Рокси еще раз. — Ты веришь в это? — кричит Лекса, оборачиваясь к ней, — ты, Рокси, веришь в это?! Рокси медленно выдыхает, глядя в лицо своей хозяйке… Она в шаге от полного перевоплощения. Этого нельзя допустить. — Нет, — отвечает хранитель. Лекса отпускает Талбота, и тот падает на пол. Она делает шаг к Рокси, и теперь её разгневанный взгляд обращен только к ней: — Ты это говоришь, чтобы меня успокоить? Не ври мне, хранитель! — рычит она, и Рокси делает трусливый шаг назад. — Я думаю, что тебе стоит успокоиться. Да, хочу, чтобы ты успокоилась, но я… Я сказала правду. Лекса несколько секунд смотрит на Рокси, а потом оборачивается к бывшему советнику, который сидит на полу, потирая уже здоровую кожу на шее. Вдруг он хмыкает: — Была вероятность, что ты хотя бы допустишь мысль, что эта тварь могла тебя предать, — взгляд его устремлен в пол, но потом он его медленно поднимает, а Рокси ловит этот переломный момент, хватая руку Лексы двумя руками, останавливая, — да, держи свою хозяйку, а то она совершит ошибку, даже не узнав ничего. — Лекса, держи себя в руках, — шепчет Рокси, пока Талбот поднимается на ноги. — Пусть он скажет, а потом… — Рокси замолкает, когда Лекса выдергивает руку из её хватки. — Я спокойна, — отвечает она. — Где Кларк? — с этим вопросом она обращается к Талботу, который поправляет мантию. — Ты перешла все границы, девочка, — говорит Талбот, выпрямляясь и делая шаг к Лексе, — я до последнего надеялся, что ты примешь верное решение. Что ты поймешь, что эта гнида должна сдохнуть. Но ты каждый раз поддавалась любому предложению по спасению этой человеческой шкуры. Она, — Талбот скалится, — убила наших демонов. Она… — Заткнись, — шипит Лекса, перебивая его, — как ты смеешь… — Нет, — он поднимает руку, перебивая её, — я вижу все твои слабости. Видел их уже давно. И если твой хранитель способен впитывать, — он бросает мимолетный взгляд на Рокси, — учиться и принимать верные решения, если того требует ситуация, то ты, — он брезгливо морщится, измеряя её взглядом, — способна думать лишь о себе. Ты, — он смеет ткнуть в неё пальцем, — приведешь нас к гибели. — Мой отец накажет тебя так, как ты и представить себе не можешь, после того, как я своими руками вырву тебе сердце, — шепчет Лекса. — Нет, не вырвешь. Иначе как ты спасешь свою подружку? — он делает шаг назад, когда Лекса делает выпад, но Лексу останавливает Рокси, хватая за руку и сжимая так сильно, что на мгновение это отвлекает брюнетку. Этого мгновения достаточно, чтобы она остановилась. — Знаешь, что отличает тебя от твоего хранителя? Она по приказу убьет Кларк. Убьет, а потом следующие годы будет глотать этот ком, пока не проглотит, пока он бесследно не исчезнет. Как у многих демонов, ведь все мы ранее были… другими. А ты, Лекса, — он качает головой, — тебе никто не смеет приказывать. Ты никогда не поселишь в себя это. Зачем антихристу делать то, что принесет дискомфорт, когда можно сделать все, чтобы удовлетворить свою прихоть. Человек, живущий в тебе, унижает весь наш род, возвышая какую-то смертную над демонами. Возвышая смертную, рожденную для того, чтобы уничтожить тебя. Возвышая свой каприз над долгом. На лице Лексы появляется ухмылка: — Как же ты любишь болтать. — Я говорю истину. — Почему я не должна тебя убить здесь и сейчас? — спрашивает она, наклоняя голову набок. — Завтра состоится обмен, и только я могу тебе сказать, где. И это будет твое последнее неверное решение, Лекса. После того, как совет узнает, что ты выбрала эту тварь, отдав самую ценную для нас вещь, тебя поставят на место. Не уничтожат, конечно, но сделают то, что должно. То, что надо было сделать с самого начала! Изолировать тебя, пока человек в тебе не издохнет. — Но ты уже будешь уничтожен, предатель. — А я буду надеяться, что совет и твой отец простят мне этот шаг, сделанный для того, чтобы открыть всем глаза. Чтобы все наконец-то прозрели и поняли, кого возвели на трон раньше времени. И да, Лекса, отдав Лагьютар и вернув Кларк, ты ничего не изменишь — её казнят. Её казнят, а тебя укроют на сотню лет. — Рокси, — Лекса принимает свой человеческий облик. Она смотрит на Талбота, а на её лице появляется легкая улыбка, от чего он хмурится. — Да, госпожа. — Собери совет и их приближенных. Через десять минут все должны быть в тронном зале. Легкость, с которой она это произносит, вынуждает Талбота измениться в лице. Его самоуверенность сменяется растерянностью. Рокси исчезает. — Я, — она смотрит на бывшего советника, будто на ребенка, — дочь отца своего. И если ты еще этого не понял, то поймешь уже через десять минут. — Что ты задумала? Хочешь совет провести? То есть, ты выбираешь Лагьютар? — он уже с надеждой смотрит на Лексу. — Я был уверен, что ты выберешь девчонку, поэтому я… — Ты такой старый, но такой тупой, — она качает головой, с притворной жалостью глядя на него, — ты никто, чтобы ставить меня перед выбором. _____ Лекса стоит в полуметре от своего трона. Рядом с ней Рокси, а напротив них на коленях стоят демоны. Здесь не только старый совет, но и те, кого Лекса рассматривала в качестве преемников некоторых его членов. С ними и их приближенные. Весь зал почти заполнен. Никто не поднимает головы, пока Лекса не делает шаг вперед. Она кивает, после чего все присутствующие встают на ноги. Лекса переводит взгляд на Диксона, и тот исчезает в черной дымке, а через пару секунд появляется с ней рядом вместе с Талботом. Талбот обводит взглядом полный зал, пока Лекса следит за ним. Она замечает в его глазах удовлетворение. Он рад, что они все здесь собрались. И Лекса знает, чему он рад. Талбот делает шаг вперед, и, стоит ему открыть рот, как Лекса ухмыляется. — Господа, — начинает Талбот. — Тебе разве давали слово, предатель? — Лекса, выгибая бровь, смотрит на него, а по залу проходит волна тихого шума. Талбот делает один шаг, уже в нетерпении открывая свой рот, но замолкает, когда в зале все снова падают на колено, включая Рокси. Он медленно поворачивается к Лексе, его челюсть дергается, и он делает неосознанный шаг назад. Угольно-черный цвет кожи антихриста местами будто надрывается, уступая кроваво-красному. Чуть выше линии волос — острые рога, которые с годами станут гораздо больше. Горящие, будто пламя, глаза и взгляд, сковывающий внутренности тисками немого ужаса. — Сегодня, — начинает Лекса, — похитили то, что принадлежало мне. — Она говорит тихо, но голос мгновенно распространяется по залу, наполняя его. — Сегодня мне поставили условие. Я должна отдать то, что принадлежит мне. Кларк Гриффин, которая убивала моих подданных, либо Лагьютар, который для нас похитила Кларк Гриффин. Человек. Сосуд. Избранная, рожденная на земле ради миссии. Или шкатулка, в которой содержится энергия, собранная с поля битвы. Энергия, сила, которая способна сделать меня — нас — сильнее. Лекса медленно обводит взглядом зал, где никто не смеет поднять голову. Она делает шаг к Талботу и, не глядя на него, берет за плечо и толкает вперед: — Меня поставили перед этим выбором из-за бывшего советника. — Лекса, я… — Начинает он, но, стоит вырваться первому слову из его рта, как все поднимают головы, глядя на него. — Вы не понимаете, — он делает отчаянный шаг вперед, оставляя антихриста позади себя, — она была увлечена этой девкой! Я убрал её. Её казнят, если Лекса не отдаст ларец. Я сделал это, чтобы она поняла… Чтобы вы поняли, что она… — Он говорит все менее смело. — Она должна сделать этот выбор. Она выберет девку, и тогда вы поймете, что она… Она… — Что она? — Лекса кладет ему руку на плечо и сжимает когтями, — ну же, смелее. — Что она не готова! Ей девка важнее, чем вы все… Ей нужно еще время, и я… Я это показал вам! Вы должны… — Он выкрал то, что было моим, и отдал это изгоям. И, Талбот, что они тебе должны? Ты мне сказал, что надеешься, что совет простит тебя за это. Что этот шаг для того, чтобы открыть всем глаза. Их глаза открыты, ты разве не видишь? Талбот обводит взглядом зал в поисках одобрения и понимания. Его лицо вытягивается, когда он начинает видеть, что лица всех здесь присутствующих сохраняют абсолютное безразличие, и единственное, что он замечает — это как некоторые его соплеменники оголяют зубы, глядя на него. — Вы не понимаете! Вы что… Лекса, — он поворачивается к ней, — несмотря на твой внешний вид, ты все еще слаба. Ты… — его лицо искажается, когда он пытается подобрать более подходящие слова, — Они боятся поддержать меня! Ты выбрала этот облик, чтобы запугать! — Запугать? — Лекса возвращается в человеческий облик, — ты прав. Не стоило им всем напоминать, кто я, ведь они и так знают. Кто-то хочет высказаться в его защиту? Поддержать его? Обещаю, что это не будет никак караться, — она замолкает, давая время, — что? Никто? Талбот судорожно оглядывается назад, а потом поворачивается обратно к Лексе: — Я Талбот! Я демон-советник! Я служил много лет в этой должности! — Нет, — она хватает его за горло, от чего лицо мужчины стремительно краснеет. Лекса сжимает челюсть, наблюдая, как его глаза заплывают черным в попытке спасти тело от боли. Глаза Лексы тоже темнеют, ногти превращаются в когти, и она одним резким движением врезается ему рукой чуть ниже грудной клетки, — Ты лишь предатель. Ты так этого и не понял? — Она пролезает ему под грудную клетку и через секунду вырывает руку, прихватив его орган. Челюсть Талбота дергается, а глаза медленно блекнут. Лекса кидает его сердце на пол, а через пару секунд тело демона превращается в пепел. — Итак, — Лекса, улыбаясь, обводит взглядом зал, а потом поворачивается к Рокси, которая, широко распахнув глаза, смотрит на место, где недавно было тело бывшего демона-советника. Одного из самых уважаемых и сильных демонов на земле сотни лет. — Все, кто желает помочь мне вернуть то, что принадлежит мне, могут остаться, кто нет — могут идти. Лекса медленно кивает. Никто не уходит. — Отлично, — все еще улыбаясь, произносит Лекса, а Рокси, приоткрыв рот, наблюдает за ней. Она прежде не видела ничего подобного: это улыбка совсем не человека, которого она считает своей подругой. То, что Лекса только что сделала у всех на глазах, не пугает Рокси, но мысли о том, кем она рано или поздно станет, заставляют её ужаснуться.