Ambitions or Feelings?

Геллерт неторопливо брел по узкой тропинке, время от времени слегка пиная носком ботинка сухие листья деревьев, которые иногда ветром выносило на протоптанную дорожку. В эту часть Годриковой Впадины почти никто никогда не заходил - тем она и нравилась ему. Иногда он испытывал острейшую необходимость побыть в практически полном одиночестве, если быть точнее, побыть в компании исключительно своих собственных мыслей, и лучше всего это, конечно, было сделать в том самом месте, где едва ли кто-то мог побеспокоить его даже случайно. Он, признаться, никогда не искал именно это место целенаправленно. Казалось, это место само нашло его, когда Гриндевальд в нем нуждался. Однажды, отправившись на очередную прогулку, очередную попытку сбежать от всех и просто побыть в тишине, он, похоже, слишком сильно задумавшись и толком не заметив, куда ноги несут его, обнаружил себя на кладбище. И не сказать, чтобы он слишком уж сильно растерялся из-за такого поворота событий - такие места абсолютно не пугали его и ничуть не угнетали. Посему в тот день он, спокойно поведя плечами, отправился дальше, вновь полностью погрузившись в свои мысли, и почти сразу после того, как Геллерт вышел за территорию кладбища, он оказался на очаровательной полянке, скрытой в приятной тени деревьев. Сперва он подходил к излюбленному месту очень настороженно, еще издалека начиная прислушиваться и присматриваться, всеми силами стараясь избежать встречи с нежеланным собеседником, но вскоре убедился, что эта чудесная полянка принадлежит лишь ему одному. Лишь изредка для него становились очевидными следы чужого присутствия недалеко от кладбища. Но на это Геллерту было, признаться, совершенно наплевать - мало ли кто приходил навестить могилу своего умершего родственника или друга. Главное, что едва ли кто-то считал нужным выходить за территорию кладбища и совершать променад в том направлении, куда обычно ходил он. Поэтому совсем скоро он полностью избавился от привычки подкрадываться к своему "логову" и позволял себе задолго до него полностью расслабиться и пустить свои мысли на нужный ему лад, больше ни на что не обращая внимания. И из-за этого разочарование, поджидавшее Гриндевальда именно сегодня, стало для него внезапным и очень неприятным сюрпризом. Выйдя из-за деревьев, он, к собственному удивлению, абсолютно неожиданно для самого себя обнаружил прямо среди своей излюбленной полянки какого-то смутно знакомого парня. Тот развалился на животе прямо на траве и увлеченно читал какую-то книжку, не обращая ни на что внимания и лишь изредка заправляя за уши пряди рыжих, неприлично огненных волос. Судя по тому, что юноша делал это, казалось, полностью на автомате, вьющиеся волосы слушаться его не желали совершенно. Ну и растяпа. Уже давно мог бы додуматься уложить их с помощью магии так, как ему было нужно, и забыть об этой проблеме на всю оставшуюся жизнь. Подумать только, волшебник, который не может сообразить воспользоваться волшебством. Ну или на крайний случай отрезал бы совсем, чтобы не мешались. Геллерт даже встряхнул головой, поймав себя на том, что слишком уж отвлекся на огненные волосы незнакомца и ушел куда-то совсем в сторону от своих мыслей, что только больше разозлило его. - Эй, - довольно грубо и бесцеремонно окликнул его Гриндевальд. Нет, обычно он не был склонен к такому обращению с людьми, которых он видел в первый раз в своей жизни. Во всяком случае с магами, с равными ему. Но сейчас в нем говорила практически детская обида и ревность. Может быть, разумной частью себя он и понимал, что эта полянка просто не может принадлежать ему и он не имеет права злиться за то, что кто-то занял его любимое место. Но как же Геллерт не любил, когда привычный, удобный ему ход событий становился иным, менялся без его ведома. Ему нравилось держать под контролем все. Поэтому, даже когда, казалось бы, сущая мелочь выбивалась из обыденного хода вещей, это могло по-настоящему разозлить Гриндевальда. В конце концов, он ведь так оберегал это место, держал его в тайне, никогда не отвечал на вопрос о том, куда он идет. И для чего это все? Чтобы однажды прийти сюда и обнаружить здесь какого-то рыжего нелепого парнишку? Тот очень сильно вздрогнул, похоже, совершенно не ожидая того, что его тут потревожат - что ж, хоть что-то общее у них все-таки было, - резко захлопнул книгу, словно читал что-то неприличное, и как-то очень неуклюже развернулся, стараясь посмотреть на Геллерта через плечо, чему, разумеется, помешали волосы. Взметнувшаяся рыжая копна волос практически полностью закрыла его лицо, но даже несмотря на это, Гриндевальд сразу отметил сияющие даже сквозь непослушные пряди голубые глаза. Наконец, похоже, окончательно осознав, что он тут больше не один и сообразив, что так им общаться будет не слишком удобно, юноша догадался перевернуться на спину, усаживаясь удобнее, и откинул волосы за спину, улыбаясь очень смущенно. Возможно, такой растерянный вид и тронул бы кого-то сентиментального, но только не Геллерта. Он лишь скрестил руки на груди и вперил в незнакомца пристальный холодный взгляд, ничуть не стесняясь сразу обозначить то, что совершенно не рад встрече. Да и улыбочка незнакомца, которую тот даже не думал стереть со своего лица, так и лучившегося радушием и добротой, вызывала только еще большие волны раздражения. - Привет, - вполне добродушно произнес этот юноша, кажется, совершенно не смутившись настолько холодного приема и того, что его присутствие здесь совершенно очевидно крайне нежелательно. Он, слегка сощурившись, беззастенчиво изучал внезапно появившегося на поляне молодого человека. Несмотря на нахмуренные брови, холодные глаза, буквально пронизывающие его взглядом, он не мог не отметить, что этот незнакомец необычайно красив и притягателен, а его лицо так и привлекает к себе внимание.Особенный шарм ему придавал ореол из светлых практически золотистых кудряшек. Впрочем, сравнить этого человека с ангелом ему бы едва ли пришло в голову. - Я иногда прихожу сюда почитать, ну или просто посидеть здесь, - все с той же улыбкой произнес он, когда пауза затянулась настолько, что стало совершенно очевидным, что ответа на свое приветствие он не дождется. А смотреть друг на друга и просто молчать, дожидаясь, пока кому-то из них это надоест, ему не слишком хотелось. Это было как-то слишком уж нелепо. Да и, может, манеры незнакомца и вызывали у него определенные вопросы, но все же он очень старался относиться ко всему с пониманием. Конечно, он бы сам никогда не повел себя так, если бы однажды, придя на уютное уединенное местечко заметил там кого-то незнакомого, но не в его воле было лишать молодого человека права быть разочарованным таким поворотом событий и даже разозлиться на него самого. - Меня зовут Альбус Дамблдор. Я живу в Годриковой Впадине с братом и сестрой, - после очередной небольшой паузы добавил он, на всякий случай уточнив, что живет здесь. В конце концов, его новый знакомец не обязан был знать всех жителей Впадины. Да и сам он, признаться, никак не мог взять в толк, с кем он разговаривает. - Геллерт Гриндевальд, - уже чуточку более спокойно представился он. Похоже, хоть как-то реагировать на нападки Альбус не собирался, талантливо делая вид, что все они проходят мимо него, ничуть не задевая. Но в то же время его новый знакомый на первый взгляд казался ему хоть и несколько странным, но достаточно смышленым для того, чтобы с ним можно было договориться. Во всяком случае, несмотря на эту теплую добренькую улыбку и сияющие любовью ко всему его окружающему глаза, глупым он отчего-то не казался совершенно. - Что ты читаешь? - наконец, приняв для себя какое-то решение, поинтересовался Гриндевальд, подходя ближе и усаживаясь на траву рядом с Альбусом. Похоже, того совершенно не смущало разговаривать с ним, смотря снизу вверх, но сам Геллерт все же считал правильным, чтобы они были на равных. - История магии. Я недавно одолжил ее у нашей соседки, Батильды Бэгшот. Она и есть автор этой книги, - на всякий случай решил пояснить он, обрадованный тем, что Геллерт, похоже, уже не так сильно намерен выгнать его, а еще лучше прибить прямо на месте за внезапное появление в его излюбленном месте. - Вот уж спасибо, я и так сам прекрасно знаю, что именно пишет моя бабушка, - не выдержав, Геллерт даже громко фыркнул. Теперь он понял, почему этот парнишка на первый взгляд показался ему чем-то знакомым. Наверняка он вскользь видел его у их дома, а еще Батильда несколько раз упоминала его, рассказывая внуку, какая сложная и трагичная у Дамблдоров судьба. Хоть Геллерта это и мало трогало, так как ему было мало дела до чужих жизней, но все же он покорно выслушивал причитания о том, что бедные Аберфорт и Альбус сперва остались без родителей - причем, обоих лишились в весьма грустных и ужасных обстоятельствах - и были вынуждены заботиться о маленькой сестренке, которую по каким-то тщательно скрываемым причинам держали от всех в тайне. Гриндевальд, конечно, сочувственно кивал, хотя, как ему казалось, не особенно вслушивался в это все, впрочем, сейчас довольно быстро припомнил россказни Батильды. Наверное, для человека, на которого к семнадцати годам обрушилось столько несчастий, Альбус выглядел и держался очень достойно. С любого бы сталось облачиться в черные одеяния и ходить с грустным лицом, сокрушаясь о своей нелегкой доле, однако Дамблдор едва ли собирался это делать. Из него так и сочилась жажда жить. Гриндевальд неопределенно повел плечами, подтянул к себе книгу поближе и неторопливо скользнул пальцами по очень приятной на ощупь черной кожаной обложке и отпечатанным на ней золотистым буквам. - Ох, точно! - казалось, это было невозможно, но Альбус просиял еще больше. - Она ведь говорила о тебе. Говорила, что ты приедешь летом после того, как закончишь школу. - В самом деле? - Геллерт усмехнулся, аккуратно откладывая книгу. Он чуть склонил голову, уже совсем другим изучающим взглядом смотря на Альбуса. Когда первый приступ гнева отступил, он вновь стал рассуждать здраво и невольно задумался о том, что, раз уж он, похоже, проведет здесь все лето, то ему было бы неплохо найти друга. Если судьба распорядилась так, и он должен был какое-то время провести в Годриковой Впадине, то было в самом деле неплохо обзавестись человеком, с котором он мог бы просто поговорить. А теперь ему казалось, что Альбус как раз и мог стать тем самым человеком, с которым у него нашлось бы довольно много общих тем для разговоров. - А правда, что ты учился в Дурмстранге? - довольно осторожно, даже чуть понизив голос, спросил Альбус, словно кто-то мог услышать их и осудить его за одно лишь то, что он осмелился произнести название этой школы. Впрочем, это уже было действительно интригующе. Обычно, его школой никто не интересовался просто так, и, получив утвердительный ответ, не успокаивался на том, а напротив продолжал расспросы. Но слухи о его школе ходили разные, о чем Геллерт прекрасно был осведомлен, так что, стоило ему услышать такой вопрос, ему почти что не терпелось узнать, с какой же целью он был задан. - Правда, - коротко ответил он после небольшой паузы. Ну и заодно таким ответом, давая Альбусу простор для дальнейших расспросов и ничуть не выражая своего отношения к теме разговора. - Я просто, - Альбус немного замялся. По нему явственно было видно, что он старается собраться с мыслями и придумать, как же лучше спросить то, что он собирался. Возможно, чтобы не показаться глупым, ну или ненароком не выставить себя в дурном свете. - Вам действительно преподают темную магию? - наконец, спросил он, даже покраснев. Густо и очень отчетливо, как обычно краснели все рыжие. Геллерт невольно негромко усмехнулся. Это был не самый распространенный вопрос, обычно всех интересовали более грязные и отвратительные слухи, непонятно кем придуманные, но и не самое худшее, что он слышал. Пожалуй, на эту тему ему даже было бы довольно приятно поговорить. Все же время от времени ему задавали настолько тупые и откровенно бестактные вопросы, что ответить на них, не отпустив язвительный, но справедливый комментарий, намекающий на его обоснованные сомнения в умственных способностях вопрошающего, было практически невозможно. А тут вполне себе невинный - на взгляд Геллерта - вопрос. - Правда, правда, - охотно подтвердил Геллерт, благосклонно улыбаясь, к ничуть не скрываемой и очень явной радости Альбуса. Что ж, похоже, в той школе, где Дамблдор учился, было туговато с темной магией. Геллерт даже еле сдержался, чтобы не скривиться. Просто потому, что он, кажется, никогда не смог бы взять в толк, с какой стати одни волшебники сочли, что они имеют право решать, что именно изучать другим волшебникам. И кто позволил какому-то там Министерству скрывать сведения о магии, пусть и темной. Ведь все они маги. И каждый маг, как был уверен Геллерт, имеет право знать все о своих возможностях, знать, на что он может быть способен. И как использовать эти сведения - тоже личное дело каждого из них. - А что, Вам темную магию не преподают? - негромко спросил он, чуть приподнимая брови и внимательно смотря Альбусу в глаза. Тот, похоже, даже немного смутился, только заметив, как сильно помрачнел Геллерт, но тут же оживился вновь, догадавшись, что все же не он лично стал причиной такой смены настроения. - Ну, у нас есть защита от темных искусств. Но сами темные искусства, - он вновь немного замялся. Альбус, конечно, понимал, что некоторая ограниченность его познаний и умений - отнюдь не его проблема. Но все же, как человеку, вечно стремящемуся к знаниям, ему было действительно сложно признаваться кому-либо, что в этих самых знаниях есть довольно ощутимые пробелы. - В общем, нам о них очень мало что рассказывают. Только о том, как это плохо, и что нам грозит за использование некоторых заклятий. Хотя я, если честно не понимаю, как можно научиться от чего-то защищаться, если ты об этом практически ничего не знаешь, - аккуратно поделился своими мыслями Альбус. В школе о таком говорить было по-настоящему опасным - никто из его друзей не рисковал поддерживать такие темы. Хотя Альбус был более чем уверен, что очень и очень многие считают точно так же, как он, и поддержали бы его, если бы подобные темы не осуждались так сильно. К преподавателям и вовсе было совершенно бесполезно подходить с подобными вопросами. Как бы хорошо к нему ни относились, никто бы не пожертвовал своим местом лишь для того, чтобы принести пару очень опасных и запрещенных книг талантливому любознательному ученику. - Отвратительно, - Геллерт тяжело вздохнул, даже не думая осторожничать и скрывать свое истинное отношение к подобной политике в области образования. - Конечно, ты прав. Как вообще можно защититься от того, о чем ты вообще ничего не знаешь, - Геллерт чувствовал, как в нем буквально закипает гнев, как это бывало всегда, когда дело касалось какой угодно несправедливости в отношении волшебников. Да и, признаться, что-то в Альбусе очень сильно зацепило его. Он редко чувствовал такую расположенность к кому-то, уж тем более к малознакомому человеку, но этот юноша почему-то вдруг показался ему совершенно особенным. Геллерт видел, что его новый собеседник мыслит совсем не так, как большинство тех, кто его окружает. И уже одно это не могло не возбуждать искренний неподдельный интерес к нему, и Гриндевальду, пожалуй, очень хотелось узнать его поближе. Казалось, Альбус был открыт совершенно новым идеям, идеям, которые пока что просто не могли быть приняты большинством людей, так как ограниченное сознание большинства, старательно подавляемое запретами, нашло бы их пугающими, и Геллерту ужасно хотелось обсудить с парнем свои. - Знаешь что, я могу достать для тебя несколько книг. У нас дома в любом случае что-то найдется. Ну и, чтобы тебе было проще, я бы мог сам заниматься с тобой, объяснять тебе то, что может быть не слишком понятно. - Это, - Альбус даже растерялся, не сразу сообразив, что стоит отвечать. Услышав то, что он уже давным-давно отчаялся даже надеяться услышать, он почувствовал, как совершенно внезапно в его голове образовался полный вакуум, что ему вообще раньше никогда не было свойственно. Альбус с огромным трудом сдержал первый порыв по-детски восторженно переспросить, серьезен ли Геллерт. Действительно ли он предлагает свою помощь. Все же, хоть он пока и не успел узнать о Геллерте практически ничего, кроме его школы, было очевидно, что он не слишком склонен шутить такими вещами. А вызвать очередной приступ раздражения не слишком хотелось. - Это было бы замечательно. Я буду тебе очень благодарен, Геллерт, - горячо и искренне поблагодарил Альбус. Гриндевальд даже негромко усмехнулся, только заметив, как горят глаза парня. Что ж, преподавать он в своей жизни еще не пробовал. Но, с другой стороны, всегда интересно было поговорить с благодарным слушателем и поделиться с ним своими знаниями. - Значит, договорились, - Геллерт удовлетворенно хмыкнул, кивнув. Пока он и сам толком не знал, во что именно ввязывается, но все равно иных развлечений у него этим летом не предвиделось. *** Альбус сидел у себя в комнате и, несмотря на то, что уже давным-давно наступила глубокая ночь, и все остальные обитатели его дома уже видели далеко не первый сон, с наслаждением буквально проглатывал очередную книгу, одолженную у Геллерта. Общение с новым соседом очень сильно увлекло его. Иногда он ловил себя на том, что слишком уж отдалился от своей семьи, хотя и его брат, и уж тем более его сестра уж точно нуждались в его помощи, но стоило Гриндевальду в очередной раз появиться в поле его зрения, как он моментально забывал обо всем. И, радостно прихватив с собой столько книг, сколько он мог утащить, шел заниматься с ним на их любимое место. Конечно, стоило ему вернуться домой, как брат набрасывался на него с претензиями, но в те самые моменты после встречи с Геллертом он испытывал такой душевный подъем, что недовольство Аберфорта нисколько его не трогало. Наверное, это было некрасиво. Он даже иногда ловил себя на том, что брат, может быть, и прав, говоря ему, что в последнее время узнать его совершенно невозможно, что он уже давно перестал быть похожим на самого себя. Но Геллерт, казалось, буквально так ослепил его своим блеском, что он, словно мотылек, стремился к его свету, не думая больше ни о чем другом, не обращая больше ни на что внимания. Не думая, что это опрометчивое движение за чужим ярчайшим светом может быть опасным, может чем-то серьезно угрожать ему и всем, кто был ему дорог. Сейчас для него важнее всего был Гриндевальд, и то, что этот юноша мог ему дать. А давал Геллерт ему действительно много. Для начала, Гриндевальд давал ему знания, которых его пытливый ум действительно жаждал. Знал бы кто-то из его бывших преподавателей, что он наконец-то нашел способ получить желаемое! Впрочем, наверняка они бы ни капли этому не удивились. Упорство Альбуса ни для кого не было секретом. И, должно быть, тот момент, когда он дорвался бы до темной магии, для всех был лишь вопросом времени. Наверное, его бывшие учителя лишь обрадовались бы, что это произошло только лишь когда он уже выпустился из Хогвартса, и эта ответственность уже лежала не на них. Геллерт действительно ответственно подошел к своей роли учителя. Он раздобыл очень хорошие учебники и даже нашел несколько своих конспектов, чтобы Альбусу было проще систематизировать новые знания. Сперва Дамблдор не слишком часто лез к нему с вопросами - признаться, он очень сильно боялся, что избыток вопросов будет излишне раздражать Геллерта, или же он покажется Гриндевальду очень глупым (чего ему хотелось в самую последнюю очередь). Но ему потребовалось совсем немного времени, чтобы понять, что Геллерт относится к вопросам очень спокойно, можно даже сказать - благосклонно, и вполне охотно готов отвечать на них, разъясняя Альбусу все, что только интересовало его. Даже если до этого лета роль учителя казалась Гриндевальду чем-то совершенно несвойственным ему, он полностью раскрыл себя в ней и осознал, насколько это приятно, когда тебя жадно и очень внимательно слушают с раскрытым ртом и ловят каждое твое слово. А уж что-то, а слушать Альбус умел очень хорошо. Геллерта даже, признаться, очень умиляло то, как горели ясные глаза Альбуса, когда они переходили к новой теме, изучая то, что ранее было ему неизвестно, что было для него таинственным, запретным, но оттого не менее манящим. Конечно, помимо теории в их занятиях была и практика - Геллерту даже пришлось настоять на этом, ведь сначала Альбус был довольно робко настроен даже в отношении обучения, что уж говорить о том, чтобы использовать полученные знания и пробовать применить их. Но вскоре это уже стало восхищать Альбуса не меньше, чем возможность питать свой мозг новыми сведениями. Первое время ему, само собой, было немного неуютно, или, точнее будет сказать, непривычно - ведь ему столько лет запрещали даже думать о темной магии. Наверное, ему было довольно сложно перестроиться на новый уклад своей жизни и окончательно смириться с фактом, что он теперь - вполне взрослый и уж точно абсолютно самостоятельный волшебник, который может колдовать, может творить практически любое волшебство вне стен школы, и ничего ему за это не будет. И сотрудники Министерства не примчатся к нему, чтобы наказать его, не пришлют гневное письмо, стоит ему только лишний раз взмахнуть волшебной палочкой. Даже если дело касалось тех заклинаний, которым его не удосужились обучить на занятиях. И все же, как бы там ни было, так как раньше ему еще никогда не приходилось создавать самую настоящую темную магию, поначалу он подходил к этому с величайшей осторожностью, и то и дело полуосознанно ждал больших неприятностей. Гриндевальда это, пожалуй, даже несколько забавляло. Наверное, если бы он увидел, как любой другой волшебник колдует украдкой, опасаясь всего на свете, он бы ужасно разозлился, испытал бы очередной приступ ужасного всепоглощающего гнева, но Альбус действовал на него странным образом умиротворяюще. И даже его первые робкие попытки познавать все, на что он был способен, казались Геллерту совершенно очаровательными. Да и, если честно, Геллерту ужасно льстило то, что он напрямую причастен к полному раскрытию потенциала Альбуса, ведь его сила и то, что однажды он станет величайшим волшебником, ну или одним из, должно было быть совершенно очевидным любому, кто хотя бы немного знал Дамблдора. И ему нравилось думать, что именно он обучает Альбуса тому, чему его не решились обучить другие, очевидно, опасаясь - впрочем, совершенно справедливо, - что если дать ему возможность понять, что он действительно может, то его силы будет совершенно невозможно подчинить и контролировать. Но Дамблдор как никто другой заслуживал знать, на что он в действительности способен. И в скором времени при полной поддержке Гриндевальда он стал куда менее робким. Альбус перестал бояться колдовать и стал куда более уверенно использовать на практике получаемые им знания. И ему это нравилось. Геллерт очень ясно видел это по азартному блеску в его глазах, когда ему удавалось очередное заклинание. Со временем взмахи палочки становились все увереннее и Альбус вкладывал все больше силы в них. Ему было очень важно одобрение Геллерта. В какой-то момент он поймал себя на том, что очень хочет быть таким же смелым и уверенным, как и его новый друг. И это ничуть не смущало его. В конце концов, что такого страшного и постыдного могло быть в желании походить на блистательного дерзкого волшебника с невероятно острым умом, обладающим огромной силой, которую он совершенно не боялся использовать и охотно учил этому другого? И тем охотнее Альбус тянулся к нему, жадно слушал его и все больше проникался его идеями, которыми он чуть ли не с каждым днем восторгался все больше и больше. Идеями Геллерт делился с ним так же охотно, как и своими знаниями и умениями - стоило ему только заметить, что Дамблдор действительно готов их воспринять, он стал постепенно рассказывать ему несколько больше, чем входило в процесс обучения, сопровождая теорию своими комментариями и мыслями. Сначала Гриндевальд делился тем, что было у него на душе, очень осторожно, ненавязчиво, отнюдь не из страха, но лишь потому, что он чувствовал, что одно неосторожное слово - и без должной подготовки он очень легко оттолкнет Альбуса, отпугнет его, ведь его товарищ едва ли хотя бы раз в своей жизни позволял себе даже задуматься о том же, о чем он думал постоянно. Но стоило ему только заметить, что то, чем он делился с Альбусом, внедрило нужную ему толику сомнения в том, что все, чему его учили все это время, что так старательно и с таким упорством вбивали ему в голову, может и не быть правдой, как Геллерт стал с куда большим упорством давать ему нужную пищу для размышления. До знакомства с Альбусом, если честно, настолько яркие, живые и активные люди очень сильно раздражали его - и он даже сам не исключал, что дело было в самой обыкновенной ревности, ему не слишком нравилось, когда кто-то, кроме него, получал все внимание публики - но Дамблдор цеплял его даже этим, даже своей невероятной харизмой, которая наверняка не раз послужила бы ему в будущем, если бы он только научился использовать ее для своей личной выгоды. Гриндевальду нравилось наблюдать за тем, как его друг буквально горел всем, чем они занимались, даже не думая скрывать свои эмоции, свое отношение к этому, и ему нравилось, что именно он стал тем самым человеком, который разжег этот огонь. Внезапно Альбуса от чтения отвлек негромкий стук в окно. Сперва он подумал было, что ему просто послышалось, ну или по стеклу ударила ветка, пошатнувшаяся из-за ветра, но когда стук повторился, для него стало совершенно очевидным, что кто-то очень и очень желает привлечь его внимание. И вряд ли это хулиганит кто-то из соседских детей - все же час был довольно поздний. Альбус торопливо отложил книгу и, поплотнее запахнув халат, поспешил подойти к окну, чтобы как можно скорее выяснить, в чем дело. Он тут же просиял улыбкой, как только заметил, что Геллерт взмахивает своей палочкой, чтобы отправить очередной камушек в сторону его окна. Осознав, что он, наконец-то, был замечен, Гриндевальд махнул Альбусу рукой и весьма недвусмысленно посмотрел на него, сделав вполне определенный знак, что заставило Дамблдора очень сильно смутиться и воровато оглядеться, словно прямо сейчас кто-то стоял у него за спиной и наблюдал эту картину. Он еще ни разу не приглашал Геллерта к ним домой. И совершенно точно знал, что, если бы его друг пересек порог его дома, Аберфорту это бы совершенно точно очень не понравилось. Все же его младший брат совершенно не скрывал своего отношения к Гриндевальду, и не упускал случая намекнуть на то, что дружба с этим человеком не доведет Альбуса до добра. На что, впрочем, Дамблдор-старший не обращал совершенно никакого внимания, принципиально пропуская подобные высказывания мимо ушей. Но все же, как бы там ни было, отказать Геллерту, который прямо сейчас стоял под его окном и пристально выжидающе и очень требовательно смотрел на него, он ни за что бы не смог. Из совершенно нелепого страха, неотступно следовавшего за ним, что стоит ему сделать что-то не то; сказать что-то, что Геллерт не хотел бы от него слышать; да даже не так посмотреть на него, как эта дружба, которую он так ценил, безвозвратно ускользнет от него. Так что, кивнув Геллерту и наскоро и, судя по всему, вполне доступно объяснившись с ним жестами, Альбус буквально прокрался вниз, чтобы впустить друга, а после так же тихо и, как он искренне надеялся, незаметно провести его в свою комнату, не разбудив ни сестру, ни, что самое страшное, брата. Хоть он и был так счастлив видеть Гриндевальда, что не мог думать практически ни о чем другом, он все же не забыл на всякий случай заклинанием обезопасить свою спальню от возможного случайного нежелательного подслушивания. Геллерт явно был зол, ну или очень сильно раздражен. Впрочем, было сложно не догадаться, что, если бы все было хорошо, Гриндевальд не пришел бы к нему среди ночи, чтобы поговорить. Альбус дождался, пока Геллерт сядет на его постель, и опустился рядом с ним, подогнув одну ногу под себя. Сейчас он даже немного смутился, что одет в один лишь простенький домашний халат, хотя, казалось, его одежда сейчас была последним, на что Геллерт обратил бы внимание - он явно был слишком занят своими переживаниями. Альбус еле сдерживал совершенно нелепое желание быть хорошим радушным хозяином и предложить своему гостю чай или что-то перекусить - едва ли Геллерту было нужно хоть что-то из этого, поэтому ему оставалось только ждать, когда Гриндевальд начнет говорить и расскажет ему, в чем же причина этого внезапного ночного визита. В том, что Гриндевальда лучше не торопить с такими вещами и не дергать его раньше, чем он полностью соберется со своими мыслями и будет готов говорить, он уже давно убедился. - Ты еще не в курсе новостей? - наконец, негромко и слегка меланхолично спросил он, изучая свои пальцы. Альбус, который за время их общения, успел уже немного изучить его, уловил в его голосе легкое подрагивание, которое служило лишь еще одним свидетельством того, что что-то - или кто-то - разозлило Геллерта очень сильно, наверное, даже вывело из себя. - Нет, - откликнулся он, прикинув, какие новости он получил за последнее время и поняв, что ничего такого, что могло бы так сильно взбесить Геллерта, в голову ему не приходит. - Что случилось? - мягко спросил Альбус. Почти неосознанно он пододвинулся поближе к Гриндевальду, упираясь ладонью в мягкий матрас совсем рядом с его рукой и почти соприкасаясь с ним пальцами. Но почему-то он так и не решился сжать его ладонь. - Как обычно, - Геллерт лишь презрительно фыркнул, взмахнув рукой и демонстративно поморщившись так, словно он проглотил лайм, а Дамблдору оставалось лишь подождать. Его друг так нравился ему во всем, что он даже находил милой его любовь к театральным эффектам и временами излишней драматичности. Хотя, признаться, теперь он был очень заинтригован. Пусть и чутье буквально кричало, что новости, приносимые в такое время и в таких обстоятельствах, просто не могли быть добрыми. - Одного волшебника чуть ли не отправили к дементорам лишь за то, что он осмелился, - Геллерт с демонстративной презрительностью выделил это слово, - использовать магию при магглах, - он вновь скривился, употребляя это слово, как будто наступил во что-то грязное, липкое и отвратительное. - Это так унизительно! С какой стати маг должен подстраиваться под обыкновенных людей и скрываться от них? Почему это мы должны делать вид, что нас не существует? - Геллерт сверкнул глазами, посмотрев на Альбуса и порывисто сжал его ладонь. - О, Геллерт, мне так жаль, что это произошло. Снова, - Альбус не сдержал тихий вздох и нахмурился. Поначалу он мысленно пытался защищать магглов, считал, что все же, так как они гораздо слабее, они нуждаются в том, чтобы их ограждали от опасностей, но довольно скоро неподдельная ярость Гриндевальда стала передаваться и ему. И несправедливое отношение к волшебникам стало задевать его так же сильно, как если бы каждая унизительная выходка в их сторону коснулась напрямую его или кого-то из его близких. Но, если честно, более всего, как бы он ни пытался гнать эти мысли, его сейчас волновало то, что Геллерт сжимал его руку так сильно, словно от этого зависела его жизнь. - Знаешь что, я ужасно устал просто сидеть здесь и получать эти отвратительные новости, не в силах ничего с эти поделать, - Альбус поднял взгляд и немного растерянно посмотрел на Геллерта, стараясь понять, что именно он хотел этим сказать. - Я хочу отправиться в путешествие, посмотреть, как живут маги в Европе, а не только у нас. Может быть, мне удастся убедить кого-то, что все это неправильно - что мы не должны прятаться по углам, не должны просто делать вид, что нас вовсе не существует, что мы не должны мириться с тем, что нас считают какими-то отбросами, недостойными жить как все и показывать, на что мы способны, - вдохновенно произнес он, склонившись к Альбусу так близко, что почти соприкасался с ним носами. - Ты поедешь со мной? Будешь сражаться со мной ради высшего блага? - вкрадчиво спросил Геллерт, внимательно смотря ему в глаза. Идея позвать Дамблдора в это путешествие была, если честно, некоторой импровизацией. Он уже давно стал задумываться о том, что ему пора бы уже выбираться из Годриковой Впадины, где, несмотря на совершенно потрясающую компанию, которую он даже и не мечтал тут обрести, он начинал откровенно скучать. Гриндевальду всегда со временем начинало хотеться чего-то большего. И со временем он сам убедил себя в том, что его идеи тоже заслуживают большего. Что его мысли заслуживают быть услышанными не только его лучшим другом. Что во всем мире точно найдутся еще волшебники, которые считают так же, как и он. Просто они могут ошибочно думать, что никто их не поддержит. И он поставил своей целью найти тех магов, которые так же, как и он, считали такое отношение несправедливым, дать им понять, что они не одиноки, что он готов поддержать их. Геллерту ужасно хотелось убедить как можно больше волшебников в том, что они должны бороться с тем, как все устроено. Ведь это под них должны были подстраиваться слабые жалкие магглы, а не наоборот. И теперь ему подумалось, что если Альбус составит ему в этом компанию, вдвоем у них куда больше шансов добиться успеха. Да и с поддержкой такого друга он будет чувствовать себя в разы увереннее. - Конечно, - выдохнул Альбус, даже толком не раздумывая. Он просто сжимал ладонь Геллерта в ответ, смотрел ему в глаза и с некоторым удивлением ловил себя на том, что, кажется, не смог бы отказать Гриндевальду ни в чем. - Ради высшего блага, - негромко повторил он, и Геллерт довольно улыбнулся, заключив его в крепкие объятия.