Ambitions or Feelings?

Альбус торопливо шел по небольшой оживленной улочке; время от времени он просто останавливался и посматривал по сторонам, стараясь уловить самые мелкие, интересные детали, не в силах стереть с лица довольную улыбку. В небольшом гостиничном номере его дожидался Геллерт, что само по себе уже значительно поднимало ему настроение. А еще приятнее Дамблдору становилось от мыслей о том, что вот уже практически месяц они были предоставлены друг другу, могли просто быть вместе, не отвлекаясь ни на что и ни на кого. Казалось, только теперь он постепенно начинал понимать, что быть каждый день рядом с Геллертом, встречать с ним каждое утро, не расставаться слишком надолго, не думать о том, что он что-то там должен кому-то еще - это все, о чем он только мог мечтать. Даже от его брата не поступало никаких вестей. Пусть и первое время это очень сильно удивляло Дамблдора - ведь у его младшего брата был очень тяжелый характер, который он даже не думал скрывать, но после он мысленно плюнул на все и махнул рукой, даже не делясь своими мыслями о семье с Геллертом, чтобы лишний раз не досаждать ему не самыми приятными темами. Должно быть, Аберфорт был так обижен на него за то, что он просто поставил их с Арианой перед фактом, что уезжает в путешествие с их соседом, что решил даже не связываться с ним. Пока Альбусу было так хорошо с Геллертом, так приятно, что он даже легкомысленно думал, что пусть бы Аберфорт и вовсе вычеркнул его из своей жизни - ему не будет до этого никакого дела. Большую роль в этом играло и то, что ему очень хотелось походить на Гриндевальда во всем. Потому он постепенно и перенял его манеру вот так наплевательски и насмешливо относиться ко всему. И ко всем, кто мог хотя бы намекнуть ему, что все, что он делает, чертовски несправедливо и неправильно по отношению к людям, которые заботились о нем. Сейчас у него был Геллерт. Сейчас Геллерт давал ему все то, в чем он так нуждался долгие годы - понимание, знания, возможность поговорить, не боясь осуждения, и чувство свободы, с которым ничто не могло сравниться. И он был так окрылен этим водоворотом сплошь и полностью приятных эмоций, что даже думать не хотел о чем-то другом. Чуть ли не впервые в жизни Альбус испытывал острую необходимость быть просто здесь и сейчас, не растрачивая кучу времени на то, чтобы продумать свои планы на ближайшее время, а то и на несколько лет вперед - наверное, потому, что раньше "здесь и сейчас" его не так уж устраивало. А теперь в этом самом здесь и сейчас у него был Геллерт, увлекательное путешествие по Европе, уютные небольшие номера, одновременно похожие друг на друга и такие разные, сменяющие друг друга с такой скоростью, что это только еще больше кружило ему голову, и бутылка недорогого вина в сумке, которую он нес к их скромному ужину. Гриндевальд иногда ворчал на своего друга за то, что он предпочитает сам ходить в магазин, хотя можно и просто воспользоваться магией и в считанные секунды получить желаемое. Но Дамблдору так нравилось. Ему все было любопытно - еще бы, ведь в своей жизни он пока успел посмотреть не слишком много, особенно не слишком много хорошего. Поэтому время от времени он предпочитал просто выйти из гостиницы и пройтись немного до небольшого магазинчика, поглазеть по сторонам, насладиться уютной суетой улиц незнакомых городов. Да и, если честно, несмотря на то, что у них с Геллертом все было более чем хорошо, Гриндевальд никогда на полном серьезе не выказывал никакого раздражения в его адрес, Альбуса не покидал легкий страх, что однажды он наскучит амбициозному юноше, который все время стремился к чему-то новому, чему-то большему. Поэтому он и предпочитал иногда хоть ненадолго оставлять Геллерта одного, чтобы не "мозолить" ему глаза все двадцать четыре часа в сутки. Еще Дамблдор ужасно боялся не поспеть за ним. Упустить тот момент, когда Гриндевальд перейдет к очередному новому шагу, и остаться позади. Остаться там, куда Геллерт уже не вернется. Несмотря на всю восторженность от чего-то нового, неизведанного, странного, он не позволял себе слишком сильно отвлекаться от идей Геллерта. Ведь именно это было главной целью их путешествия - распространение идей о том, что именно волшебники заслуживают занимать главенствующее положение в этом мире, а не какие-то магглы, не обладающие никакими особенными способностями. И Альбус искренне радовался, если им удавалось хотя бы одного волшебника склонить на свою сторону, и он явно давал понять, что, когда придет время, он обязательно присоединится к ним и будет бороться за то, что они считали правильными. Дамблдор, признаться, и сам толком не заметил, в какой момент все, о чем говорил Геллерт стало для него аксиомой, не требующей больше никаких доказательств. Гриндевальду уже не нужно было ни в чем его убеждать. Геллерт говорил, а он - соглашался с ним во всем, принимал его мысли, как свои собственные, и сам все сильнее злился, когда замечал пренебрежительное отношение к магам, к таким, как они. И Альбусу нравилось замечать, как сверкают глаза его друга, когда он сам начинал заговаривать об этом, когда сам делится своими мыслями, которые в точности подтверждали собственные убеждения Геллерта. Такое влияние Гриндевальда на него почему-то отнюдь не пугало его, и его не смущало то, что он так поддался кому-то, кажется, совершенно забыв о собственной индивидуальности. Альбус, скорее, воспринимал это совершенно иначе - ему, скорее, казалось, что Геллерт открыл в нем что-то такое, что многие годы дремало в нем, ища выхода. И именно появление Гриндевальда стало для него тем самым толчком, раскрывшим для него его истинные способности, возможности и мысли, которые только и ждали случая выйти наружу. Дамблдор тихо поднялся по ступенькам совсем крохотной гостиницы - пожалуй, они могли с легкостью позволить себе и места куда лучше, но почему-то им нравилось жить именно так, делать вид, что они скрывались от всего остального мира, вот и выбирали такие невзрачные местечки, где их никто не стал бы искать, - и открыл неплотно запертую дверь. Здесь они никого не опасались, вот и запирались только на ночь, когда уже точно не собирались никуда выходить. Чувство безопасности и отсутствие необходимости закрываться на несколько замков и не забывать об охранных заклинаниях нравилось Альбусу не меньше всего остального. Первое время ему, конечно, все это было непривычно - дома ему приходилось тщательно скрывать от младших брата и сестры все, что им было видеть не нужно, но довольно скоро он смог полностью осознать, что ему и правда больше не нужно прятаться. Геллерт стоял у окна и с легкой улыбкой читал какую-то крохотную записку, слегка приподняв брови, словно там было что-то смешное, что-то такое, что очень сильно позабавило его. Невольно Альбус залюбовался им, как это часто случалось. Ему нравилось наблюдать за тем, как Геллерт был сосредоточен на чем угодно, даже если он изучал на улице витрину с чем-то интересным, отрешаясь от всего мира и от своего спутника тоже, и не думая больше ни о чем другом. Глаза Гриндевальда торопливо скользнули по записке, он негромко хмыкнул, а после по щелчку его пальцев бумажка вспыхнула в его руках, и Геллерт торопливо стряхнул пепел с пальцев, выпрямляясь. Это немного отрезвило задумавшегося Альбуса, и он поспешил пройти в комнату, доставая из сумки бутылку и ставя ее на стол, где все уже было накрыто. - Там было что-то важное? - негромко спросил он, приближаясь к своему другу. - Что? - Геллерт даже немного вздрогнул, осознавая, что он уже какое-то время был в номере не один, и обернулся на Альбуса, улыбнувшись ему довольно приветливо. - Записка. Или ты не хочешь об этом говорить? - тут же мягко осторожно спросил Дамблдор, так не вовремя подумав о том, что, быть может, не стоило лезть к Геллерту с расспросами. Что, может, это все было не его дело, что он стал случайным свидетелем того, что ему никоим образом не предназначалось, и Гриндевальд не слишком хотел с ним делиться. - О, нет-нет. Это пустяки, - легкомысленно произнес Геллерт, чуть улыбаясь. Он махнул рукой, чтобы Альбус не волновался так сильно. Хотя, признаться, такая трогательная забота Дамблдора о том, что он может подумать, как он может отреагировать, очень льстила ему. Пожалуй, раньше никто так не заботился о том, как бы не разозлить его лишний раз и не раздражать его своими глупостями. Что только еще больше располагало Гриндевальда к его спутнику. В конце концов, ему не нужно было слишком много для того, чтобы хорошо к кому-то относиться - всего-то, чтобы его не раздражали лишний раз. И Альбус с этим отлично справлялся. - Не переживай. Просто один из наших будущих союзников подтвердил свою верность нам, - он промурлыкал, скользнув пальцами по плечу Альбуса. Это было способно отвлечь его от всех прочих мыслей, и сейчас сработало нужным ему образом. Дамблдор, конечно, поверил ему и успокоился, невольно перехватив его руку и слегка сжав его пальцы. - Меня не было не слишком долго? - тихо спросил Альбус, словно это сильнее всего волновало его. Впрочем, для Дамблдора было очевидным, что Геллерт был не из тех, кто просто сидел и ждал его возвращения, поглядывая на часы. Гриндевальду уж точно было довольно просто развлечь себя своими мыслями, или найти себе еще какое-то занятие вроде чтения записок, чтобы скоротать время. Иногда мысли о том, что Геллерту очевидно и так неплохо наедине с собой, несколько удручали Альбуса. Чего он, конечно, старался не показывать, чтобы его друг не понял его как-то неверно, не счел, что он чем-то недоволен. Но разве могло что-то ускользнуть от внимательного взгляда Геллерта, который старался как можно лучше изучить своего попутчика, чтобы знать, как крепче привязать его к себе? - Тебя не было ужасно, ужасно долго, Альбус, - наигранно трагично произнес Геллерт и покачал головой, вызывая у Альбуса, для которого была совершенно очевидна несерьезность этого упрека, легкую улыбку, а после Гриндевальд притянул его к себе, тут же приникнув к его губам с легким поцелуем. Дамблдор сразу же прижался к нему, с готовностью обнимая его за шею, и ответил на поцелуй, прикрывая глаза. Он, пожалуй, и сам толком не знал, когда такие касания и поцелуи стали у них нормой, обыденностью. Они ни о чем не договаривались, не обсуждали их отношения - они просто были вместе, наслаждались тем, что между ними происходило, и старались не думать о всяких условностях. Поцелуй Геллерта моментально успокоил его, заставив отпустить все неприятные мысли и настроиться на то, что их ждет очередной приятный вечер в компании лишь друг друга. Когда Гриндевальд отстранился, Альбус лишь как всегда слегка растерянно улыбнулся ему, и они присели за стол. Геллерт лишь мельком взглянул на остатки пепла, оставшиеся от записки, о которой Дамлдор уж точно больше совершенно не думал, и усмехнулся про себя. Иногда его поражала легкая наивность его спутника и то, как легко он принимал на веру все, сказанное им. Сам Геллерт не сомневался, если бы он застал Альбуса за сжиганием весточки, он бы уж точно не отстал от него до тех самых пор, пока дословно не выяснил ее содержание. Записки ведь не сжигают просто так, скрываясь от всех. И Дамблдор явно должен был это знать. И уж точно, если бы дело было в новых союзниках, он бы сперва показал это письмо Альбусу, поделился бы с ним этой радостью, и лишь после уничтожил все следы их деятельности. Но Дамблдор даже не подумал хоть сколько-нибудь сомневаться в его словах, задать хотя бы еще пару вопросов. А зря. Наверное, если бы он узнал, что было в этом письме на самом деле, он бы разозлился. Если, конечно, это очаровательное с виду очень добродушное создание умело злиться по-настоящему, захлебываясь своей яростью и буквально изнывая от желания причинить кому-то боль. Уж тем более он сомневался, что Альбус мог хоть когда-нибудь вот так разозлиться на него. Даже если бы узнал, что на самом деле читал Геллерт. А была это очередная весточка от Аберфорта. Которыми младший брат Альбуса буквально заваливал их чуть ли не ровно с того самого момента, как за старшим Дамблдором закрылась дверь его дома в Годриковой Впадине. Только самому Альбусу об этом знать было не обязательно. Геллерт, признаться, предвидел, что такое возможно - не нужно было быть гением или тонким знатоком душ человеческих, чтобы догадаться, что он не слишком нравится Аберфорту, и что Аберфорт уверен, что это именно он, Геллерт Гриндевальд, испортил его братца, а не всего лишь подтолкнул его к тому, до чего рано или поздно Альбус додумался бы и сам. Поэтому Гриндевальд заранее позаботился о том, чтобы отводить все эти весточки от своего попутчика, которому они и были предназначены. Дамблдор был так ослеплен их путешествием и его близостью, что совершенно не замечал того, что на нем лежит заклинание, пусть и не самое серьезное и опасное. Сперва записки были в довольно агрессивном и даже угрожающем тоне - Аберфорт старался вернуть Альбуса предупреждениями (каждое из которых, по словам Аберфорта, на этот раз было самым последним) о том, что, если тот не приедет незамедлительно, то может и вовсе больше не возвращаться. Геллерта искренне веселили эти письма. Как будто такому гениальному волшебнику, как Альбус Дамблдор, был нужен такой балласт в виде семьи из вечно ноющего завистливого братца, не имеющего никаких выдающихся способностей, и больной сестры! После, когда Аберфорт, похоже, счел, что Альбус просто не считает нужным реагировать на такие резкие грубые письма и ни капли их не боится, уверенный в том, что его младший брат никогда не исполнит свою угрозу навсегда закрыть для него двери их дома, тон письма сменился. Он стал более ласковым. Дамблдор-младший уже, скорее, упрашивал Альбуса вернуться, помочь им с сестрой, и Геллерт только лишний раз убедился, что сделал все правильно. К несчастью, у одного из них - и точно не у него - были совесть и чувство долга. И Аберфорту даже не пришлось бы слишком сильно напрягаться, чтобы сыграть на этом и заставить братца вернуться домой. Чего Геллерту не слишком хотелось. Пусть и очень по-своему, не так, как было общепринято, но все же он привязался к Альбусу. И очень не хотел, чтобы им пришлось расстаться так скоро. В особенности из-за такой нелепости, как нытье его младшего брата. Гриндевальд не особенно сомневался в том, что Дамблдор, помучившись немного, разрываясь между ним и своими родственниками, все же вернулся бы домой. Но равно Геллерт и был так же уверен в том, что рано или поздно Альбус очень сильно пожалел бы об этом - ведь он так старался вырваться из того места, где все буквально душило его. Посему он предпочитал считать, что просто уберегает от этого своего верного друга и попутчика. - Думаю, мы скоро поедем дальше, - задумчиво произнес он после некоторой паузы, в которую они занимались ужином. - Уже? Тебе здесь не нравится? - тихо спросил Альбус, подливая им немного вина. - Нет, Альбус, не в этом дело, - Геллерт слегка улыбнулся, отпивая вино из своего бокала и заставляя себя не морщиться. На вкус оно было довольно терпким. Но, как ни странно, раздобыть новую бутылку с вином получше ему не захотелось - даже в этой дешевой кислятине он мог найти какое-то совершенно особенное очарование. - Просто мы так долго путешествуем по небольшим городкам. Я думаю, пора попробовать что-то посерьезнее. Раз уж мы находим союзников здесь, уверен, в большом городе будет даже проще, - охотно поделился своими мыслями он, поводя плечами. - Наверное, ты прав, - после небольшой паузы произнес он, сделав пару небольших глотков вина и откинувшись на спинку стула. Как всегда, размышления Геллерта показались ему очень рациональными, и он счел верным поддержать его идеи. - Куда ты хочешь поехать? - В Париж, - с легкой улыбкой произнес Геллерт и, слегка стукнув бокалом о бокал Альбуса, отпил еще. *** Пройдя в небольшой номер, Геллерт первым делом потер слегка озябшие руки Альбуса, что заставило того растроганно улыбнуться, и лишь после стянул с себя шарф и снял пальто, повесив на небольшой крючок. Он заботливо помог Альбусу, даже несколько растерявшегося от стольких знаков внимания сразу, снять его пальто, и они неторопливо прошли в небольшую комнатку-мансарду с покатой крышей и круглым несколько замутненным окном, в которое между огней ночного города виднелась Эйфелева башня. - Что на тебя сегодня нашло? - не удержавшись, спросил Дамблдор, весь раскрасневшийся от небольшой прохлады, но больше от трогательной заботы, которой Геллерт все чаще в последнее время одаривал его. - Наверное, на меня так влияет этот город, - с легкой улыбкой отозвался Гриндевальд, проводя пальцами по щеке Альбуса. Какое-то время он и в самом деле был довольно ласков с другом, даже, наверное, излишне ласков. Геллерт посвящал Альбусу почти все свое внимание, уделяя делам лишь необходимое время, старался коснуться его, лишний раз приобнять - в общем сделать все, чтобы Дамблдор расслабился и разомлел, не задумываясь ни о чем плохом. И, похоже, ему это очень хорошо удавалось. Правда, он даже не думал, что его друг слишком уж сильно зациклится на этом. Впрочем, чтобы отвлечь Дамблдора от навязчивых мыслей, ему не нужно было прикладывать слишком много усилий. - Тогда мне очень хотелось бы задержаться здесь, - Альбус улыбнулся, по привычке достал небольшие стаканы, точно такие же, как и во всех других гостиницах, где они были, и бутылку вина - тоже точно такого же. Они сели на большой вместительный подоконник и разлили вино по стаканам. Как ни странно, оба они точно знали, что ни за что бы не променяли эту атмосферу, маленькую комнатку с низкой крышей, дешевое вино, мутноватое окно, через которое все же можно было рассмотреть город, на что-то другое, более роскошное, богатое. Им все еще было очень хорошо. Наверное, человек, сказавший, что важно не место, но важна компания, был умнейшим из всех мудрецов. - Разве тебе не нравится, как я веду себя обычно? - Геллерт делано нахмурился, но тут же вновь улыбнулся, отпивая немного вина. - Конечно нравится, - хоть Альбус и понимал, что это была просто шутка, он поспешил заверить Гриндевальда, что его и так все вполне устраивает. Некоторое время они молчали, просто потягивая вино и, почти прижавшись друг к другу, чтобы увидеть хоть что-то в окошко, жадно и пристально рассматривали город. Несмотря на то, что они буквально только что вернулись с долгой прогулки, огнями ночного Парижа хотелось наслаждаться как можно дольше - было в этого городе что-то неуловимо притягательное. Пребывание в большом незнакомом городе, где они пока лишь понемногу разведывали обстановку, не могло не завораживать. Тем более особенным он становился для Дамблдора, потому что отношение Геллерта к нему делало его безмерно счастливым. - Знаешь, я хотел предложить тебе кое-что, - наконец, негромко произнес Гриндевальд, решив, что сегодня ему выпал вполне подходящий момент для того, чтобы озвучить свою идею. Альбус каждый день, что они проводили здесь, чуть ли не светился от радости и, должно быть, вряд ли бы ему отказал. К тому же, как ни жаль ему было это понимать, их путешествие не могло слишком уж сильно затянуться - им обоим надо было учиться дальше, чтобы хоть чего-то добиться в дальнейшем. А значит, в их распоряжении был всего лишь остаток лета. - В чем дело, Геллерт? - Дамблдор слегка улыбнулся, когда Гриндевальд, отставив стакан в сторону, взял его за руку и стал неторопливо поглаживать пальцами тыльную сторону его ладони. Этот жест показался ему особенно трогательным, нежным, и он внезапно почувствовал, что все внутри него тает, словно мороженое в жаркий день, и он даже думать не может о чем-то плохом или каком-то подвохе. - Я бы очень хотел, чтобы мы с тобой принесли клятву никогда не выступать друг против друга, - несмотря на то, что Геллерт как всегда прямо выразил свои намерения, не думая даже ходить вокруг да около и как-то намекать, произнес он это довольно мягко, словно нежное признание в любви, начав оглаживать пальцами тонкую кожу на предплечье Альбуса - эти прикосновения отчего-то всегда заставляли его друга трепетать. Эту идею он действительно вынашивал очень и очень давно - чуть ли не с того дня, как он окончательно убедился в том, что Дамблдор будет для него не просто мимолетным знакомым, с которым он распрощается и через пару лет забудет его, равно как и Альбус выкинет его самого из памяти. Каким бы сильным и талантливым волшебником он ни считал себя, он прекрасно видел, что Альбус точно так же силен. И в будущем само собой будет лишь совершенствоваться, набираться больше знаний и умений. Гриндевальд не был бы собой, если бы не предполагал все возможные варианты того, как судьба может сложиться в дальнейшем. И, пусть ему самому и было несколько тоскливо от этих мыслей, он не мог не понимать, что однажды может так произойти, что они с Дамблдором отправятся разными дорогами. Равно как он и не исключал того, что однажды Альбус, такой добрый, всепрощающий, правильный все же пересмотрит свои убеждения и решит отойти от того, чем они занимаются сейчас. А в таком случае, Геллерту бы очень хотелось обезопасить себя. Ему хотелось спокойно продолжать заниматься своим делом, стремиться к тому, во что он верил, не думая о том, что где-то в мире есть волшебник, способный всячески рушить его планы или даже сокрушить его самого. Хоть он и понимал, что такими условиями обещания ставит себя самого в не самое благополучное положение, ведь это обязывало и его не пытаться каким-либо способом навредить Альбусу, он был готов пойти на такие уступки, понимая, что все же такая клятва принесет ему куда больше выгоды, чем возможных проблем. Какое-то время Альбус немного растерянно смотрел на него. Не то чтобы он в принципе предполагал, что именно мог предложить ему Геллерт, но все же такая идея показалась ему полнейшей неожиданностью. Сам он, конечно, даже не задумывался о том, что однажды ему может пригодиться такая клятва, ведь между ними сейчас все было так хорошо, они были счастливы, так к чему им приносить друг другу такое странное обещание? Но, стоило ему немного подумать об этом - хоть от размышлений его и сильно отвлекали ласковые прикосновения Гриндевальда - он почему-то внезапно счел это предложение романтичным. Возможно, когда-то он и поймет, что все это было лишь уловкой, что Геллерт просто выбрал нужный момент, но сейчас это казалось именно тем, что нужно было им сильнее всего. В конце концов, он пришел к выводу о том, что эта клятва только больше скрепит их отношения, станет свидетельством того, как они доверяют друг другу, и как они друг для друга важны. - Я тоже этого хочу, Геллерт, - наконец, кивнул он, и Гриндевальд довольно улыбнулся. Он был готов к тому, что все же ему придется немного поуговаривать Альбуса, убедить его в том, что им это правда нужно, но Дамблдор лишь в очередной раз сделал то, что он хотел от своего спутника. - Я рад, что мы с тобой хотим одного и того же, - он усмехнулся, доставая палочку. - Возможно, будет немного больно, - счел необходимым предупредить он, заодно этим в очередной раз выказав свою заботу о юноше. - Это не страшно, - Альбус мягко улыбнулся, поставил, наконец, свой стакан с вином в сторону и, немного поерзав на мягких подушках, набросанных на подоконник, удобно устроился. - Хорошо, - Геллерт коротко кивнул, испытывая приятное предвкушение от одних лишь мыслей о том, насколько он близок к желаемому. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы сосредоточиться и настроиться. Гриндевальд глубоко вдохнул, а после забормотал заклинание, взмахивая палочкой. Альбус сидел рядом с ним, крепко сжимая пальцами его запястье, и как завороженный смотрел на то, как их руки постепенно окутывает очень приятная на вид серебристо-серая дымка. Запястье действительно слегка покалывало и жгло, но он даже не подумал о том, чтобы одернуть руку и попросить перестать. Ему очень хотелось дойти до конца. Иметь такое явное свидетельство того, что они с Геллертом, которого он искренне обожал, и даже не пытался этого скрывать, так связаны. Как только дымка пропала, рядом с ними на подушках оказались два кулона с красными капельками, о природе которых гадать не приходилось. Гриндевальд пока бережно отложил их в сторону, убрал палочку и вновь взял Альбуса за руку. Геллерт склонился и легко коснулся губами небольшого шрама, оставшегося на запястье его друга. Дамблдор даже тихо выдохнул, засмотревшись на Геллерта, и легко коснулся пальцами его светлых волнистых волос. Сейчас ему даже не хотелось думать о том, что запястье немного саднило, ведь и Гриндевальд, судя по всему, совершенно не обращал на это внимания. Заметив, что Альбус реагирует так, как ему было надо, Геллерт продолжил покрывать нежными поцелуями его запястье, постепенно повыше закатывая рукав его довольно просторной рубашки и поднимаясь с поцелуями все выше. Дамблдор даже закусил губу, еле сдерживаясь, чтобы не застонать от удовольствия. Несмотря на то, что это были всего лишь поцелуи, они были такими чувственными, в них было столько нежности, что, казалось, это превосходило все его фантазии. Вскоре Геллерт подался чуть вперед, заставляя Альбуса от неожиданности вжаться спиной в стену, положил ладони на его колени и стал покрывать влажными поцелуями его шею, чувствуя, как его пульс постепенно учащается. Поняв, что Альбус совершенно точно не будет против, Гриндевальд сжал пальцами его подбородок и коснулся губами его губ, положив руку ему на бедро. Дамблдор лишь тихо выдохнул, покорно приоткрывая губы, и позволяя углубить поцелуй. Он скользнул пальцами по спине Геллерта, коснулся его волос, с удовольствием запуская пальцы в светлые пряди, и стал с наслаждением целовать его в ответ, невольно ерзая на подоконнике. Ему ужасно хотелось прижиматься к Геллерту, трогать его, гладить, и, наверное, впервые за все время их пребывания здесь, подоконник показался ему ужасно тесным. Заметив, что Альбусу очень хочется перейти к чему-то большему, Гриндевальд, искренне порадовавшись такой страсти, оторвался от его губ, встал на ноги и протянул ему руку. Скромно улыбнувшись, Альбус вложил ладонь в протянутую руку Геллерта, соскользнул с подоконника и прошел вместе с юношей к постели. Они опустились на довольно жесткий матрас, тут же услышав, как кровать скрипнула под ними. Сейчас, впрочем, они лишь хмыкнули этому, совершенно не желая задумываться о таких мелочах, и Гриндевальд провел ладонью по груди парня. - Я нравлюсь тебе? - не удержавшись, тихо спросил Альбус, ненадолго сжав пальцы Геллерта. - Ну конечно нравишься. Ты моя радость. Моя единственная радость в этом мире, Альбус, - несколько насмешливо произнес Гриндевальд, впрочем, не так уж далеко отходя от правды и лишь стараясь скрыть ее подобным тоном. Наверное, до Альбуса никто из его друзей, не был с ним, что называется, на одной волне. С ним рядом еще не было никого, кто так бы понимал его, беспрекословно подчинялся, был бы таким же ласковым, нежным, как Альбус. - Говори мне это почаще, - Дамблдор тихо усмехнулся, конечно, уловив нотки сарказма в голосе юноши, но сейчас не слишком смутившись этого. Он погладил Геллерта по щеке и, сперва легко коснувшись губами его губ, начал неторопливо избавлять его от одежды, ласково поглаживая пальцами его теплую кожу. Гриндевальд позволил себе какое-то время просто наслаждаться такими приятными прикосновениями, наслаждаться тем, как мягко, с каким невообразимым трепетом Альбус прикасается к нему, словно боится спугнуть что-то невесомое, что-то, что они едва ощущали сейчас. После он аккуратно уложил Дамблдора на спину и устроился сверху, мягко улыбнувшись ему. Геллерт провел пальцами по его щеке, убирая с его лица рыжие волосы, непослушные, как и всегда, и склонился к нему, снова целуя его в губы. Наверное, он уже очень давно заметил, как Альбус относится к нему, как смотрит на него, как реагирует на каждое его прикосновение, даже случайное и мимолетное. И он точно знал, чего Дамблдор хочет от него. Правда, сам до этого момента Гриндевальд и не думал даже, что эта близость станет и для него чем-то совершенно особенным. Но сейчас Геллерту хотелось не только просто дать Альбусу то, чего он хотел, чтобы привязать его к себе еще сильнее, но и ему самому искренне хотелось доставить юноше настоящее наслаждение и получить его самому. Когда они остались полностью обнаженными, Геллерт не отказал себе в удовольствии и даже немного отстранился, чтобы посмотреть на своего спутника. Альбус лежал под ним, слегка алея от легкого смущения и возбуждения, и смотрел на него с такой нежностью, так наивно и доверчиво, что Гриндевальду едва не стало неловко. Он медленно скользнул ладонями по груди и животу Альбуса, огладил его довольно узкие бедра, чуть сжимая их пальцами, и уверенным, но довольно осторожным движением заставил его раздвинуть ноги в стороны. - Тебе хочется? - негромко спросил Геллерт, торопливо, несколько нервными движениями вытягивая из вороха одежды свою палочку, кажется, совершенно забыв от несвойственных ему переживаний, что не так уж она ему и нужна. Он очень старался не показывать легкую неуверенность и волнение, надеясь, что Альбус не догадается, что у него сейчас первый раз. Ему хотелось и дальше казаться сильным и уверенным в себе. - Конечно. А тебе? - Альбус немного робко улыбнулся, погладив Геллерта по плечам. Он тоже старался скрывать легкое смущение. Первая близость была для него очень волнительной, но он ничуть не боялся, ведь был полностью уверен в своем любовнике. И если с кем и по-настоящему хотел заняться любовью, то точно именно с Геллертом. - И мне. Я... я постараюсь сделать так, чтобы было не больно, - пробормотал Гриндевальд, но Альбус лишь улыбнулся ему. - Я уверен, что все будет хорошо, - мягко и искренне произнес он, прижав ладонь к затылку Геллерта и потянув его на себя, чтобы снова поцеловать. Небольшая пауза помогла им обоим успокоиться, снова расслабиться, и Гриндевальд, отстранившись, взмахнул палочкой, направив ее себе на руку, и убрал ее в сторону, убедившись, что в ладони оказалось достаточное количество прозрачного геля. Альбус пошире раздвинул ноги, слегка приподнимая бедра, и вновь мягко погладил Геллерта по плечу. Хоть он и ни в коем случае не стал бы акцентировать на этом внимание, но он хорошо замечал, что юноше нужна поддержка. Гриндевальд провел пальцами между его ягодиц, заставляя Альбуса негромко застонать, и, убедившись, что он достаточно расслабился, аккуратно протолкнул в него два пальца, внимательно и с некоторым волнением следя за его реакцией. Сперва Альбус немного напрягся из-за необычных ощущений, но тут же снова расслабился, позволяя подготовить себя. Геллерт стал плавно двигать пальцами, вскоре добавив третий, и, когда Альбус притянул его поближе к себе, сомкнув на его спине ладони, начал покрывать поцелуями его грудь, с наслаждением прижимаясь губами к коже. Иногда он просто терся щекой или носом о его грудь и плечи, сам невольно тихо постанывая и подрагивая от сильного возбуждения. - Геллерт, я готов, - хрипловато прошептал Альбус, даже не пытаясь сдерживать сладкие стоны. Он обнял Геллерта за шею, закидывая ноги ему на бедра, когда тот убрал руку и удобнее устроился между его ног. Немного замявшись, Гриндевальд заглянул Альбусу в глаза и нежно улыбнулся ему в ответ, снова успокаиваясь от такого его взгляда. Геллерт сжал пальцами свой член у основания и стал плавно входить в Альбуса, иногда замирая и давая ему возможность привыкнуть. Дамблдор негромко постанывал, скользя пальцами по слегка влажной спине любовника. Пусть ему и было немного больно, но он вполне готов был потерпеть, чувствуя, как постепенно удовольствие заглушает все остальное. Ему было очень приятно уже от одних мыслей о том, что они с Геллертом действительно перешли к чему-то серьезному, важному, и то, как юноша заботился о нем, стараясь случайно не причинить ему лишней боли, добавляло только больше теплых эмоций. - Так хорошо, - прошептал он, одной рукой обнимая любовника за шею, второй скользя по его спине. Невольно он сильнее сжал Геллерта ногами и стал двигаться вместе с ним, стараясь принимать его в себе как можно глубже. Постепенно Гриндевальд начал увеличивать темп своих движений, делая их все более сильными, стоило ему убедиться, что Альбус уже полностью привык. Он сам несдержанно стонал, раз за разом проникая в такую горячую тесноту. То, с какой готовностью Альбус отдавался ему, ничего не смущаясь, жарко дыша, судорожно впиваясь ногтями в его спину, буквально окрыляло его и заставляло его только больше поверить в себя. Его любовник был, казалось, особенно красив в эти моменты - весь алеющий, с блестящими глазами, смотрящими с искренней любовью, казалось, делали его для Гриндевальда еще более привлекательным. Почувствовав, что он не сможет продержаться еще слишком долго, Геллерт скользнул пальцами по низу живота любовника, обхватил его член кистью и стал торопливо сжимать его в такт своим размашистым торопливым движениям. Конечно, не выдержав такого напора, Альбус совсем скоро содрогнулся под любовником и стал медленно изливаться плавными толчками, дрожа, постанывая и невольно очень сильно ритмично сжимаясь. Гриндевальд сделал еще несколько сильных мощных движений, даже срываясь на крик - проникать в такое податливое, трясущееся, восхитительно горячее тело любовника было особенно приятно, и, наконец, кончил так сильно, что у него даже потемнело в глазах. Почти сразу он осторожно вышел и просто лег на юношу сверху, негромко выдыхая. Альбус так же расслабленно откинулся на постель и обнял Геллерта, прикрывая глаза. - Тебе было хорошо? - тихо спросил Гриндевальд, даже сам не ожидая от себя такого вопроса. Он взял Альбуса за руку и прижался губами к шраму на его запястье. - Конечно. Ты замечательный, Геллерт, - искренне ответил он, перебирая пальцами пряди его волос. Сейчас Альбус впервые задумался о том, что больше в жизни ему ничего не нужно, а эта комнатушка точно станет его самым счастливым воспоминанием.