Messer

— Маттео, пригляди-ка за нашим «постоянным клиентом»! Наверняка, в очередной раз зашел «просто посмотреть».       Уже год после занятий в университете девятнадцатилетний Маттео помогал отцу в лавке, где можно было найти все необходимое для художественного творчества, начиная от наборов для детских «развивалок-рисовалок» до материалов для профессиональных художников.       И уже третью неделю подряд к ним в лавку наведывался подросток, на вид лет пятнадцати-шестнадцати, в вечно замызганной темной курточке, с темно-синей шапкой на голове, из-под которой выбивались закуксившиеся смоляные пряди, и с таким же, как и куртка, потертым и кое-где разодранным рюкзаком. На нем, очевидно, уже не работала молния, так что можно было хорошенько рассмотреть часть его содержимого, из которого Маттео успел заметить крафтовый переплет довольно объемного скетчбука. «А парень-то рисует» — давно уже пронеслось в голове сына хозяина лавки.       Но его нерезультативные в плане приобретений хотя бы какой-нибудь мелочи приходы, куцый внешний вид и вечный взгляд в пол, конечно же, наводили на мысль о самом неприятном, пусть Маттео и пытался убедить себя, что мальчик просто-напросто ошивается здесь по свойственной для подростков привычке к window-shopping. Мало ли таких шатается от безделья по торговым центрам?       Но к огромной досаде Маттео, все обернулось согласно очевидным фактам. Не успел парень поблагодарить последнего находившегося у кассы клиента за покупку дорогой итальянской пастели, которую его отец специально выписывал из самой Италии через друзей из этой солнечной страны, как точно же такой набор мелькнул в открытом нараспашку рюкзаке темноволосого подростка, что уже дал дёру, лихо хлопнув дверью.       Наспех извинившись перед покупателем, Маттео, не успевая накинуть куртку, ринулся за маленьким воришкой.       И хотя юный студент университета не чурался занятий по физической культуре еще будучи в школе, догнать этого беглеца было невыполнимой миссией. Мальчишка бежал так, что только пятки сверкали, но это-то его и подвело.       Он еще не успел свернуть с главной улицы за угол, где переулки вели к гряде старых построек, в основном ветхого и заброшенного состояния, как из рюкзака его вывалился тот самый скетчбук. Подросток, было, обернулся, притормозив: вещь явно представляла для него ценность, и Маттео прекрасно понимал это, рассчитывая, наконец-таки, настигнуть его, но тщетно: увидев стремительно приближающегося к нему парня, мальчишка вновь ударился в бега, так и оставив раскрывшийся на развороте скетчбук лежащим на грязной весенней земле.       Маттео, не теряя времени на рассматривание этого предмета, просто схватил его и вновь бросился за уже мелькающим своей шапкой вдалеке, между ветхих построек, мальчиком.       В конце концов, беглец скрылся за дверями какого-то двухэтажного здания, явно предназначенного под снос.       Маттео рассудил, что оттуда ему уже деться некуда, так что можно перевести дух, недолго постояв у входа. Выжидать его здесь было бессмысленно, этак весь вечер можно было угробить здесь, а райончик-то еще тот, да и становилось прохладнее к вечеру, а парень был без куртки. Рано иди поздно придется зайти внутрь.       Вообще-то, разумным было бы вызвать полицию и все им объяснить, но отчего-то Маттео не спешил звать на помощь стражей порядка. Вместо этого он раскрыл поднятый им с земли «трофей» и начал листать.       В глаза бросилось два момента: очень необычный стиль рисовки и… отсутствие лиц у людей. Были запечатлены самые обычные моменты из повседневной жизни, но все люди были либо без черт лица, либо повернуты спиной.       Сделав глубокий вдох, Маттео зашел внутрь. В жуткой темноте пришлось воспользоваться фонариком от телефона, но и он помогал плохо. Парень даже не сразу сообразил, где лестница на второй этаж, оказавшийся обычным захламленным чердаком. Едва ли Маттео перешагнул верхнюю ступеньку, как последнее, что почувствовал — это сильный, оглушающий удар тупым предметом по голове. Дальше в глазах его темнота уже мало отличалась от атмосферы внутри этой постройки. Очнулся парень с диким гулом в висках и огромной шишкой на затылке.       «Отлично… Этот маленький засранец, конечно же, уже улизнул… Мало того, что не поймал наглеца, так еще и сам чуть инвалидом не остался» — досадовал на свою опрометчивость Маттео.       Но в углу сначала слабо, а затем все отчетливее слышались прерывистые вдохи-выдохи. Маттео пошарил рукой рядом — телефон так и лежал, правда, разрядившимся, от долго работающего фонарика. «Надо же… Мог бы и присвоить…»       Маттео, шатаясь, поднялся со своего места. Глаза уже привыкли к темноте, в сквозь маленькое оконце пробивался свет, который бликами отражался в том самом углу, где раздавалось дыхание.       Когда парень приблизился к источнику мерцающего света, он уже отчетливо видел сидящего в том углу беглеца, в чьих руках была крепко зажата рукоять довольно массивного ножа с широким лезвием.       Маттео скрестил руки в защитном жесте, откашлялся и как можно спокойнее обратился к готовому защищаться на смерть мальчику: — Не бойся меня… Один вопрос только… Можно? Мальчишка пугливым зверьком зажался в угол, пнув ногой в сторону Маттео набор пастели: — Забирай! А меня не трогай, иначе… — голос был довольно звонким, но с надрывами, такой обычно бывает у мальчиков в периоды, когда он ломается.       Он не договорил. Маттео не спешил поднимать двинутую к нему вещь. Помолчав какое-то время, переводя взгляд то на глаза мальчика, то на лезвие ножа, парень все же решился на свой вопрос: — Почему ты рисуешь людей без лица?