Мой господин

— Эшли Кемпбелл??! Сал? Когда сделана эта запись? — Ну… Лет в 13, а что? — Н-ничего. — Лар? — Д-да? — Ты в порядке? — Д-да… — Да я вижу… Погоди… ТЫ РЕВНУЕШЬ??! — Что? Ещё чего… — Ахахах. Ебать. Ты ревнуешь меня к девушке, которая нравилась мне в 13. Пиздец… — Я не ревную, просто… ТЫ ТОЛЬКО МОЙ! — Мм. Думаю, по мне это и так понятно. — Салли указал на область шеи и ключиц. — Ладно. Смотри дальше. Ларри вернул свой взгляд к коробке. И тут он заметил одну деталь. Вместо красивого наполнителя, всё было заявлено окровавленный бинтом и пластырями. Он достал бинт и заметил фотографию. Он взял её в руки и стал внимательно рассматривать. На ней была изображена обыкновенная счастливая семья. Женщина с голубыми глазами и золотыми волосами. Мужчина с голубыми волосами и проростающей бородой. И мальчик. Маленький счастливый мальчик. Джонсон перевёл взгляд на Фишера. Он заметил в его глазах странный блеск. Слёзы… Ларри аккуратно пересел к нему и обнял. Салли начал тихо плакать ему в плечо. Постепенно плач становился громче и сильнее. — ЭТО *всхлип* Я ВИНОВАТ! *всхлип* Это моя вина... *всхлип* МАМА! Мамочка, прости! Это всё из-за меня! *всхлип* Папа был прав... Последние слова он проговорил шёпотом, давясь от слёз. Он просто стал рыдать навзрыд в плечо возлюбленного. Ларри крепко прижал его к себе и гладил по головке, тем самым успокаивая. – Тише, тише, солнышко... Ты не убивал её. Ты не виноват. Я это знаю. Она это знает. ТЫ это знаешь. – Если бы не я, *всхлип* она была бы жива! Она была бы счастлива... *всхлип* Я не имел права отбирать её жизнь... Ларри, как ты не понимаешь! ВИНОВАТ Я И ТОЛЬКО Я! ОНА ЗНАЕТ ЭТО! ОНА ТВЕРДИТ МНЕ ОБ ЭТОМ ВО СНАХ! – Так. Котёночек, успокойся. ТЫ НЕ ВИНОВАТ! Ты хотел этого? – НЕТ! Но сделал... Всё проблемы из-за меня. Как ты вообще меня терпишь? – Всё просто, зайчонок. Очень даже просто. Правда в том, что я не терплю тебя. Мне это не нужно. Ведь я люблю тебя глупенький! Я обожаю каждую минуту с тобой... Всю эту реплику Сал молчал. Он с дикой болью смотрел в глаза Джонсону. Сквозь слёзы. Он не знал, что ответить. Ему такого никогда не говорили. Вместо любых слов он просто прижал его к себе так сильно, как только мог. Ларри ответил на крепкие обнимашки. – Я тоже, котик. *всхлип* Я тоже... – Сал? – М? – Можно задать вопрос? – Конечно, милый. – Ты говорил что-то про отца. Салли чуть ослабил обнимашки, немного отстранившись и смотря ему прямо в глаза. Он тонул в них... Хах. Иронично... Тонуть в глазах спасательного круга. Мда... – Т-ты точно хочешь знать? – Иначе, не спросил бы. – Ну хорошо... После... Я не помню, когда последний раз видел его трезвым. Он всегда говорил, что я виноват в её смерти. Он был прав. А чтобы я получше запомнил, он оставлял на мне метки в виде синяков, фингалов, ссадины и т.д. Он не сверх сильно бил. Я не так часто поподал в больницу. Поподая туда я даже радовался, ведь в школе мне доставалось намного хуже. Однажды он перешёл границу. Осколками от бутылки пива он сделал это. Сал показал на руку. Присмотревшись, Ларри заметил следы от порезов. Он раньше их не замечал, ведь они почти сливаются с бледной кожей. Эти метки останутся с Салом на всю жизнь. Они еле заметно складывались в слово. Но разобрать его Джонсон не смог. – Что тут написано? – Убийца. – ... Что было дальше? – Всё как в тумане. Помню как орал, пока он это вырезал. Я не мог уйти. Тогда он сломал мне ребро ногой и я попросту не мог встать. Последнее, что я помню, это то как он, отходя от дикого смеха хватается за сердце и падает. Кажется, дальше я отключился... – Прости... Я не хочу, чтобы это было частью твоей жизни. – Тебе не за что извиняеться. Я рассказал, потому что ты имеешь право это знать. Не думай, что он так плох. Он любил меня. По-своему. Я знаю это. Хоть он и говорил, как хочет, чтоб я сдох и как ненавидит, но он любил меня. Я верю в это. Любил же? Ведь так, милый? Ларри сидел и молча смотрел в заплаканные глазки. Он не знал, что ответить. Солгать наивному милашке или сказать правду и отколоть очередной осколок от его хрупкого сердечка. А что бы вы ответили?