Изнутри

У Луки словно бы солнце гуляет под кожей. Он светится весь, преображается, стоит только ступить на родную землю. Приехавший вместе с капитаном Иван улыбается, закидывает руку на плечо Модричу и обнимает крепко-крепко, зарываясь носом в мягкие волосы. Капитан сам смеётся и тащит друга в сторону аэропорта – нужно поскорее всё пройти и ехать на базу. На базе маленький капитан светится ещё ярче - утонувший, казалось бы, в этой своей Турции Домо радостно кидается к Луке, стискивая хавбека в своих объятиях. И выглядит при этом не суровым великаном-защитником, а маленьким ребёнком, что его сынишка – и тоже светится весь. Только Лука в его руках сияет ещё ярче, обнимает за крепкую шею и щекочет дыханием выбритый висок. После приветствий и бесконечных обнимашек все разбредаются по своим комнатам - тренировка вечером только, да и ещё не все приехали. А те, что уже прибыли, хоть и рады встрече, но всё же устали после перелётов и прошедших игр. И две пары рук, что обнимают Луку, будто в кокон заключают, вполне способствуют здоровому сну. Суба и Марио тихо сопят рядом - они не спят, нет, они просто охраняют молчаливо сон маленького хорватского капитана, поочередно целуя светловолосую макушку. Луке слишком хорошо сейчас, чтобы задумываться и выяснять, что эти двое делают на базе. Даниэль шепчет что-то тихонько, усыпляя, а Марио спускается ниже, давая капитану немного места и воздуха, но продолжая охранять, прижимается лбом к его животу и обнимает крепко за талию. Модрич даже во сне светится, улыбаясь самым уголком губ. В тёплых родных объятиях капитану снятся другие – жаркие, пропахшие солнцем, кофе и мандаринами. Серхио всегда обнимает крепко, будто хочет человека вплавить в себя. Но Луку он обнимает совершенно по-особенному: крепко, но нежно, и треплет по голове ласково, шепча что-то на ухо, щекоча дыханием кожу. Иногда Рамос целует его в шею, задержав специально за этим в раздевалке после тренировки. Мокро и щекотно так целует, чуть царапая бородой нежную кожу и руками придерживая за талию. Отстраняясь, капитан Реала всегда долго всматривается в лицо маленького хавбека и говорит потом с улыбкой, что Лука светится. Изнутри светится, как-то невероятно тепло, и что ему, Серхио, даже не жалко себя отдать, лишь бы Модрич продолжал светиться так же. Лука только смущается, кивает рассеянно на эти слова и жмётся невольно ближе к мужчине – не хочет его терять и отдавать кому-то, даже себе самому. К вечеру база наполняется диким гомоном и радостными выкриками. Далич с какой-то отеческой улыбкой наблюдает за всем этим балаганом в столовой и на поле, но пора бы уже начинать, и тренер даёт свисток. Капитан улыбается, подбадривает молодёжь и новичков, выполняет все задания тренера и продолжает светиться. Рядом с капитаном движется счастливой светлой тенью Ракитич. Да и вся команда превращается в одно большое сплоченное светящееся нечто. И кажется, что эти две игры пройдут как нельзя лучше. Марио целует его на ночь в лоб и уходит, уводя с собой Даниэля и Ивана и тихо прикрыв за собой дверь. Модрич улыбается им ласково и желает доброй ночи. Соседняя кровать в его комнате пока пустует и навевает лёгкий холод. Лука готов был предложить Манджо или Субе остаться с ним, но кто-то из ребят бросил, что его сосед приедет ночью и наверняка сразу бухнется спать. Модрич на это только плечами пожал, прекрасно зная, с кем будет жить на этих сборах, и от идеи своей отказался – не хватало ещё, чтобы Ловрен его раздавил. Поэтому он просто засыпает сейчас в одиночестве, укрывшись одеялом с головой - мягкий внутренний свет проходит даже через ткань, заставляя заглянувшего в номер Домо улыбнуться и, прошептав пожелание добрых снов, удалиться к себе. Шум в комнате и пара крепких ругательств, сказанных громким шёпотом, вырывают маленького капитана из сна в вязкую полудрёму. Стихает всё резко, так же, как и началось, но через пару минут шум и ругань возвращаются, заставляя Модрича приподняться на постели и сонным взглядом обшарить комнату. Деян замер как раз напротив его кровати – в руках у него чемодан, а стоит он почему-то на одной ноге, зажав в зубах петлю рюкзака и злобно сверкая глазами в сторону небольшого столика, который он уже, видимо, успел снести по дороге до своей постели. Лука улыбается другу, вспыхивая на мгновение чуть ярче изнутри, тянет руки, желая обнять. Вещи летят куда подальше вместе с проклятым столиком - Лука слишком милый и домашний сейчас, чтобы думать о чём-то ещё, кроме как о желании скорее прижать его к себе. От Деяна пахнет дождём, туманом и кофе, и обнимает он крепко-крепко, стаскивая хрупкое тело с постели и практически держа его в своих руках. Модрич льнёт к нему сам, зарывается носом в шею и перебирает пальцами короткие волосы на затылке. И светится. Ярко. Тепло. Озаряя собой всю комнату. А Деян губами сухими по шее ему мажет, будто в знак приветствия, смелеет и целует уже, почувствовав улыбку хавбека, жарко и горячо. Лука от пары таких поцелуев будто тяжелеет весь, расслабляется, повисая на защитнике полностью, вверяя себя ему. Ловрен улыбается сам, перехватывает капитана поудобнее и укладывается вместе с ним на постель. Лука весь такой чистый, тёплый, сонный и горящий мягко изнутри, согревающий этим своим светом и теплом всё вокруг, затягивает глубже в мягкую негу, не отпускает, оплетаясь вокруг сильного тела, и затихает, пристроив голову у Деяна на груди. А тот и не против. Плевать, что он с дороги весь грязный, пропахший неизвестно чем, да и одежда оставляет желать лучшего, но Лука важнее всего сейчас. Да и спит он так мило, прижимаясь ближе и улыбаясь чему-то своему, что будить его совершенно не хочется, а в душ он успеет и завтра...