Тихое адское сафари

— А это забавно! — голос у Данте тихий и хриплый. Он словно осыпается вниз сухим шуршанием пустынного песка. А ещё по этому звуку видны две взаимно дополняющие вещи. Совсем недавно он кричал настолько громко, что связки сорвало ко всем ангелам настолько, что горлом пошла кровь. А ещё то, что Данте плохо. Очень и очень плохо. Что, опять-таки, трудно не понять. После взятия шестого замка, его плащ теперь свисает с тела лоскутами, и даже жалкая ссадина на лбу держится настолько долго, что Верджил обращает внимание на это уже отнюдь не первый и даже не третий раз. — Да, пожалуй, то, что тебя едва не убили, забавно, — с лёгкими нотками своего фирменного сарказма подтверждает Верджил, опираясь спиной о подлокотник гигантского трона. — Ну зато ты жив… — Данте пытается фыркнуть, но пытающееся регенерировать горло нещадно дерёт, и он опять отрывисто кашляет, оставляя на ладони пару капель крови. — А вот в этом точно нет ничего забавного, — старший сын Спарды стоит на месте, хотя не особо-то этого хочет. — Да, ты прав… забавно то, что тридцать с хреном лет назад, когда ты оставил мне на память разрезанную перчатку, Мундус примчался к тебе на полном ходу, — младший брат говорит медленно, тихо, стараясь не перетруждать горло. И Верджил очень хочет подойти и заткнуть ему рот. Чтобы перестал себя калечить ещё больше. Потому что во всем виноват он. О чем твердит осмелевшая, ставшая настолько самостоятельной и своевольной человечность. А ещё эти слова отдаются дрожью во всей душе и фантомной болью в ладони. Сколько всего он мог избежать, просто схватившись за протянутую руку. — Тебя так занятно тянет на размышления… Данте… — и последнего слова достаточно. Достаточно, чтобы охотник на демонов наконец отошёл от туши поверженного врага, которому в силу обстоятельств едва не удалось то, чем ещё ни один из живых или мёртвых похвастаться не мог. Не сказать, что этот, обращающий все в лёд, демон был аж настолько силён. Просто ему удалось сказать то, от чего Верджил потерял контроль от ярости и бросился в атаку как мальчишка, злобно рыча и игнорируя свои раны. Наверное, Данте это тоже задело. Хотя, по мнению старшего, это было и не его дело. «Я лично видел, как по указу Мундуса твоё тело резали на куски. Видел твои кости. Мне даже дали твоего мясца. И оно сладкое как у человека. Мы все тогда пьянели от этого нектара, приправленного кровью Спарды.» После этих слов его глаза застлала багровая пелена. А потом он пришёл в себя, лёжа у подножия трона, от громкого, вибрирующего вопля Данте. Этот рев, порождённый демоническим горлом, не стих даже когда демоническая форма развеялась. Он шинковал демона на куски, хотя сам уворачиваться почти не мог… А потом демон распластался по залу грудой плоти, а Данте замер, заходясь в кровавом кашле. И сейчас он, кривя губы и тревожа горло, хохмил в своей извечной манере… — Ты идиот, Данте, — Верджил не выдерживает, шагая вперёд и спокойно перехватывая брата под руку, затаскивает не сопротивляющееся и одуряюще слабое сейчас тело на трон. Сейчас Данте для смерти хватит любой мелочи. И Верджил готов расшибиться в лепешку, но не допустить этого. — Я тоже тебя люблю, братишка, — голос у Данте слишком тихий, и он пытается дурачиться до последнего. На троне достаточно места для них обоих. Особенно с учётом того, что Данте, дыша с трудом, с тихим смехом обнимает своего брата, утыкаясь ему лбом в плечо, и тот безумно рад, что в этот момент его лицо не видит никто. Ибо за это тоже можно убить. Потому что Верджил сидит на троне, придерживая своего близнеца, настолько крепко, насколько может, чувствуя, что этот немолодой, циничный придурок ему доверяет. Доверяет настолько, что попросту засыпает на его плече. И хотя сон — это лишь человеческая слабость… факт этого заставляет чувствовать себя мразью. — А мне нравится этот трон! Хочу забрать его в агентство, — эти слова говорит Данте, просыпаясь и будя своим голосом братца, заснувшего с обнаженным клинком в свободной руке. — Отличная мысль. Эти черепа на пиках сзади впишутся отлично, — Верджил всегда умел иронизировать. С усилением человеческой части это умение и желание язвить лишь усилилось. — Мелочи. Зато в этом кресле мы спокойно поместимся оба! — и в ответ на это Верджил язвит тихо, почти нехотя: — Я никогда не говорил, что собираюсь вернуться с тобой, — он говорит, и Данте лишь улыбается ещё шире. — Ага. Но, братец, здесь не готовят твой любимый шоколад со сливками и зефиром. — Клубничного мороженого я тоже как-то не заметил, — в тон ему отвечает Верджил, и они не заходятся в хохоте лишь по той простой причине, что силы нужно беречь. Особенно Данте. Который упрямо не ест демоническое мясо, и регенерация, замедляясь, жрёт его самого. Жадно и беспощадно. Верджил понимает, что это глупость. Очень большая и опасная. А ещё он завидует. Данте готов даже на это ради своих глупых человеческих заморочек. Замок Белиара — одного из этих высших лордов подземного мира — огромная глыба льда и единственное тёплое место — это трон. Он огромный и откровенно гротескный. Но сыновья Спарды сидят на нем, крепко соприкасаясь плечами, с клинками в руках в ожидании полного исцеления и возможных врагов. Врагам, к слову, вероятно, очень сильно не повезёт. По той простой причине, что Верджилу нравится на нем просто сидеть. Ну и за брата ему держаться тоже нравится. Нервы успокаивает. Но этого точно никто и никогда не узнает.