Трус для инвалида

Тони сидит в коляске у ванны и смотрит на свои ноги, проводит указательным пальцем по длинному шраму, цокает и поднимает голову, смотря на Питера в упор. В глазах Старка нет ни капли сожаления или грусти из-за невозможности ходить, но Питер знает, что где-то там глубоко внутри колет и опухает от осознания. До всего этого Тони любил бегать по утрам, иногда он делал это вечером, потому что Питер в некоторые дни не мог бежать с ним утром. Поэтому они договаривались встретиться возле третьей лавочки (они считали ее третьей от входа) в парке, обменивались улыбками и начинали пробежку. Тони тогда убегал немного вперёд и бросал едкие комментарии в сторону Питера: — Давай пацан, ты же моложе и крепче, должен обгонять меня, — у Тони глаза горели в такие моменты. — Мистер Старк, я и физические нагрузки не могут стоять в одном предложении! — причитал Питер, но продолжал бежать. Он всегда следовал за Тони. Питер любил пробежки по вечерам, потому что потом они шли в башню, где Питер иногда оставлял свои вещи, переодевались и заказывали китайскую кухню на дом. Включали телевизор и долго спорили о просмотре фильма, потому что Питер любил фантастику, а Тони предпочитал триллеры. Иногда они сходились на Batman, но чаще всего играли в «камень, ножницы». И хоть в чём-то Питер мог чаще всего обойти Тони. Даже такой глупой игре Старк радовался, хватал Питера за шею и взлохмачивал его волосы. Это были бесценные моменты, которые Питер хранил в своей памяти. В то время они могли бы стать хорошими друзьями несмотря на большую разницу в возрасте. Люди думали, что Тони просто заменял мальчику отца, а Питер не отрицал, потому что это было неважно — что другие думают об их отношениях. И чувства были неважны. — Я бы рад сам запрыгнуть, да только не в моих силах, — голос выводит Питера из воспоминаний, из-за чего его пробирает дрожь. Ванна почти набралась, а Тони смотрит так, будто Питер его подчинённый, который плохо выполнил свою работу. — О боже, простите, — шепчет Питер и выключает воду, а потом проверяет ее температуру. Питер не кстати вспоминает, как тяжело ему было первые пару недель, когда Тони нужно было принять ванну, а Питер не знал как подступиться, как правильно обхватить. Сейчас же для него это привычно и, если Тони не жалуется, значит делает все правильно. Питер снимает одежду с Тони и перекладывает его в ванну. Питера больше не смущают голая грудь или член Старка, не то, чтобы он мог к этому привыкнуть, но со временем стало проще. Раньше ты не каждый день мыл голого мужчину. Для Питера эти моменты интимны и он понимает, что это только для них двоих, потому что больше никто не сделает это для Тони. Возможно, сделала бы сиделка, но не кто-то ещё. — Мои руки все ещё работают, — хмыкает Тони, когда Питер проводит мочалкой по его спине. — Я просто хочу помочь, — Питер говорит тихо и твёрдо, а потом краснеет от слов Тони: — Забавно то, что мои ноги отказали, а то, что между ними функционирует просто замечательно. Это заставляет Тони усмехнуться и провести ладонью по шее, будто она затекла. Но Питер чертовски рад, что Тони сейчас не повернулся. Они молчат долго, Тони снова закрывается, смотрит пустым взглядом в белую плитку на стене и дышит тихо-тихо. Питер моет спину, потом руки и грудь Старка. Кожа Тони мягкая, приятная на ощупь и Питеру хочется водить по ней ладонями, спускаясь ниже и ниже. Его движения плавные и нежные, будто надави он чуть сильней и Тони рассыпется в его руках. * — О, здравствуйте, это Питер Паркер. Тот парень, который сидит с мистером Старком, вы ещё дали свою визитку, — Питер говорит немного нервно и стучит карандашом по стеклянному столику в гостиной. — Я бы хотел встретиться с вами. Они договариваются, что мужчина будет приходить в дневное время, когда Тони спит, потому что ему необязательно знать об этом. Питер чувствует облегчение, что смог все-таки позвонить, потому что это волновало его с того самого дня. Ему кажется, что иногда он сходит с ума. Тони часто будит его криками, тогда Питер ложится спать вместе с ним, а рано утром уходит, чтобы не смущать пришедшего в себя Тони. Возможно, это глупо, но так он привык. Питер либо выходит на заднюю часть двора, подставляя лицо прохладному и свежему воздуху, либо смотрит телевизор, либо занимается уборкой. В общем, у него есть дела — работа, если это можно так назвать, но иногда он устаёт от всего этого. Совсем чуть-чуть. Он сам выбрал этот путь, но иногда он скучает по Мей, Неду и Мишель, и если первую он хотя бы редко, но видит, то вторых за последний месяц слышал только по телефону. Мей говорит, что это сложно: будучи подростком лишиться всего и в то же время не совсем потерять это. Вроде бы все это есть, но вроде бы и нет. И Питер чувствует, что все его отношения с друзьями рассыпаются, словно песок сквозь пальцы. Но иногда Питер правда бывает счастливым: когда Тони о чём-то просит его; когда пытается скрыть сарказм; когда Тони утыкается носом в Питера и все его беспокойства на лице пропадают. Однажды Мей сказала, что только Тони может сделать Питера и несчастным и счастливым одновременно. И в предложение не может отсутствовать что-то из этих двух слов. Это удивительно. Раньше Тони чаще всего приносил умиротворение, даже ссоры тогда не приносили за собой осадок, потому что Старк всегда пытался свести все к шутке. Это по-детски и безответственно, особенно для его возраста, но он всего-лишь подстраивался под Питера. Они могли часами спорить над чем-то, даже слабо толкнуть друг друга, но все это оказалось таким незначительным по сравнению с тем, что происходит сейчас. Как-то Тони пытался завести разговор о половой жизни, потому что кто если не он, ведь у Питера нет отца. Питер тогда хотел сходить на свидание с Лиз. — Ребёнок, нам нужен разговор про это? — Тони поиграл бровями и отпил кофе, пряча улыбку в кружке. — О господи? Это не то, о чем я хочу разговаривать с вами, — Питер закатил глаза и почесал затылок, показывая свою нервозность. — Но это то, о чем я должен поговорить с тобой, потому что ранняя и нежелательная беременность… — Я не собираюсь с ней спать, — резко оборвал Питер, подходя ближе к Тони. — Это обычное свидание, где мы сходим поесть мексиканскую кухню, а потом я скажу ей, что это все не для нас и мы не подходим друг другу, как бы банально это не звучало. — Воу, когда ты успел так повзрослеть? — Тони засмеялся так, что это отдалось вибрацией в груди Питера. — Если ты так серьезно настроен, то вперёд, Дон Джуан. Питер цокнул тогда и, показав язык, ушёл. Для Питера это приятные воспоминания. Раньше они так много разговаривали и их тактильность была не такой вынужденной. Как сейчас. * Хэппи стоит на пороге дома и неодобрительно смотрит на Паркера, который предложил прогуляться с Тони. По сути, Хэппи всегда был занудой и не одобрял идеи Питера, но сейчас это казалось таким неуместным. Сейчас не Хэппи отвечает за жизнь Тони. Хэппи теперь почти чужой человек, который настраивает свою личную жизнь с тетей Мей и, господи прости, ему сейчас не до Тони. — Он болен Питер, ему нельзя выходить. А если журналисты, то что ты будешь делать? Побежишь с коляской? — Хэппи говорит низким голосом, грозно сложа руки на спине. — Он не болен так, как решили вы сами, — Питер злится. Он хочет толкать Хэппи и кричать, что тот совсем ничего не понимает и вообще не имеет право решать что-то. — Вас не должно волновать то, что происходит с ним сейчас, ведь до этого вы не хотели волноваться. — Питер, следи за словами. — Разве я сказал что-то не так? Хэппи замолкает, тяжело дышит, раздувая ноздри словно бык и, разворачиваясь, говорит: — Делай, что хочешь. Питер трус, но несмотря на это он будет защищать Тони даже от тех людей, которые когда-то были для него близки. Питер вытирает вспотевшие ладони о свитер, нервно осматривает холл и ёжится от ситуации, от взгляда Хэппи и от липкого страха из-за давления. Вечером, когда уже темно, а ветер гудит по двору, Питер приносит чай и имбирное печенье, которое испёк сам, в гостиную. Он накрывает Тони тёплым пледом, а потом, поддавшись моменту, касается пальцами щетины, осторожно проводя большим пальцем под глазом, словно пытаясь стереть синеву. Тони выдыхает горячо, немного содрогаясь и на несколько секунд прикрывая глаза. Этот жест успокаивает обоих, дарит умиротворение и окружает чувством комфорта. Питер аккуратно отходит и садится в кресло, упираясь взглядом в глазурь на печенье. — Спасибо. Это заставляет Питера вздрогнуть, часто заморгать и удивленно посмотреть на Тони. Он совсем не понимает, за что его благодарят и шепчет: — Простите? — За сегодня с Хэппи, спасибо. И не смей делать это, о боже, убери эту дурацкую улыбку со своего лица. Это был первый раз за три месяца, когда Тони поблагодарил Питера за что-то.