Семья

***

      С утра, кажется, было ещё холоднее, и Мори проснулся из-за того что замёрз.        Фукудзава и правда теперь не лез обнимать его, они лежали спина к спине, и от этого было странно спокойно, Мори даже поймал себя на иррациональной мысли, что сам готов обнять его в благодарность за это. Вообще казалось как будто этот дурацкий вчерашний разговор решил что-то очень важное, и теперь можно было уже ни о чём не беспокоиться.        Он сел в кровати. С противоположной стороны от Юкичи, как мох на северной стороне дерева, свернулось мохнатыми комками около десятка кошек, неизвестно как умудрившихся пробраться в комнату. Похоже, кошки уже успели усвоить, кто в этом доме их любит, а кто нет: со стороны Огая не было ни одной, хотя свободного места здесь осталось заметно больше. Не удивительно, почему он проснулся от холода, в то время как Юкичи ничего не заметил. Если сейчас уйти, ему тоже не станет сильно холоднее - десяток пушистых кошек наверняка греют лучше, чем один замерзающий человек. Можно даже попробовать найти в доме ещё несколько кошек, принести сюда и уложить у него и под другим боком, чтобы точно не замёрз. Хотя нет, если пытаться насильно перетаскивать их с места на место, кошки могут начать сопротивляться и поднять шум, и это всё равно разбудит Фукудзаву, так что лучше просто оставить дверь чуть приоткрытой, наверняка они и сами придут погреться рядом с ним. Всё-таки кошкам, кажется, тоже холодно.        Он очень осторожно встал, стараясь не потревожить спящую компанию, и бесшумно вышел из комнаты. В груди всё ещё царило глухое спокойствие, как будто отсюда он уходит навсегда, хотя на самом деле, даже если действительно поддаться смешной минутной прихоти и сбежать не прощаясь пока весь дом ещё спит, то всё равно придётся вернуться в комнату хотя бы за нормальной одеждой. Да и они не рассчитывали на такое резкое похолодание когда на скорую руку собирали вещи для переезда на первое время, так что пока он будет искать что-нибудь, в чём можно будет не умереть от холода едва выйдя за порог, Юкичи наверняка уже успеет проснуться. Можно конечно просто стащить из коридора чью-нибудь куртку, но... Да какая разница? Даже если все успеют проснуться - в чём проблема? Если бы он уходил терзаемый сомнениями, еле-еле приняв решение и боясь что любое событие или фраза могут его переубедить, то стремление ни с кем не столкнуться было бы понятно, а сейчас впервые за несколько недель он чувствовал бодряще-непоколебимую уверенность, так что уйти можно было абсолютно в любой момент. А можно было даже и вовсе не уходить - кто сказал что чтобы начать всё с нового листа обязательно нужно куда-то идти? Просто выкинуть из головы всё лишнее, и можно начинать прямо здесь. Забыть как выбирал этот дом, любил мужа, возлагал надежды на сына, и почувствовать себя просто совершенно отдельным никак к этому не относящимся человеком в чужом доме. Не важно как он здесь оказался, просто хозяева ещё спят (не иначе в обнимку, раз их тоже не разбудило похолодание), и будить их не хочется, а хочется найти что-нибудь тёплое, во что можно закутаться, приготовить кофе и нормальный, чёрт побери, завтрак.        Обыскав все шкафы и полки в гостиной, он наконец нашёл большой мягкий плед, и накинув его на плечи направился на кухню. У стены стояли многострадальные вчерашние пакеты. Мори присел на корточки и без особой надежды заглянул в ближайший из них. К нему присоединился проходивший мимо кот, короткошёрстный, белый в рыжих разводах. Он засунул голову в пакет, весь пропахший кошачьим кормом, и принялся заинтересованно принюхиваться. Мори смерил его взглядом. Кот поднял глаза от пакета и уставился в ответ. - Я бы мог просто взять и проигнорировать тебя, - заметил Мори.       Во взгляде кота читалось абсолютное пренебрежение к пустой болтовне. - Я симпатизирую тебе лишь потому, что в данной ситуации мы с тобой находимся практически в одинаковом положении. Ну, разве что я умею открывать запаянные пакеты, а ты нет. Хотя я бы предпочёл чтобы это была, скажем, банка рыбных консервов, тогда мы могли бы разделить её по-товарищески, вместе с нашей судьбой везде и всегда оставаться всего лишь гостями.       Кот продолжал смотреть.        Мори вздохнул и вытащил из пакета новую пачку корма. Ту, что открыл вчера Ацуши, вероятно, за ночь уже растащили. На удачу в том же пакете обнаружилось с полдюжины разноцветных пластиковых кошачьих мисок с отделениями для еды и воды. Не слишком понимая, зачем он вообще с этим возится, Мори налил воды в каждую из мисок, аккуратно расставил их вдоль стены и насыпал корм. Кот благодарно потёрся о его ногу. - Только не привыкай, - фыркнул Мори. - Я тут ненадолго. Да и вообще, если будешь ждать пока кто-нибудь тебя покормит, то так и будешь получать одну безвкусную якобы полезную и сбалансированную дрянь... Как и я. Всё, больше никаких каш! Только свобода, и никаких каш, согласен?       Коту было в целом без разницы.        Чего-либо пригодного в пищу для людей при поверхностном осмотре в пакетах не обнаружилось, зато бросилась в глаза кипа цветных фартуков. Подобраны они были абсолютно безо всякой фантазии: один, жёлтый в клетку, в точности повторял тот что уже висел на крючке для полотенец, разве что выглядел несколько новее, ещё три, такие же клетчатые, представляли оставшиеся из основных цветов: красный, зелёный и синий. Мори выбрал красный, остальные повесил на место уже имевшегося, а сам старый фартук не особо колеблясь отправил в мусорное ведро. Не то чтобы для приготовления завтрака ему и в самом деле необходим был фартук, просто это было забавно, как будто часть какого-то ритуала, особенно в сочетании с наброшенным на плечи пледом. Интересно, неужели Юкичи воображал себе, что они могут когда-нибудь все вместе что-нибудь готовить? Едва ли когда-нибудь все четыре передника понадобятся одновременно, а по очереди можно было пользоваться и одним, а не захламлять кухню лишними вещами. Может, забрать этот фартук себе, когда будет уходить? Забавный сувенир: если отсчитывать новую жизнь с того момента как он принял решение о ней около получаса назад, то можно считать, что это первый принадлежащий именно ему предмет в этой жизни. К тому же, здесь он едва ли будет ещё кому-то нужен.        Он уже было потянулся за туркой, как вспомнил о ещё одной вчерашней покупке и с глупым смешком снова вернулся к пакетам за второй - новой. Она была чуть светлее, уже и выше первой, к тому же ручка выглядела прочнее, впрочем она просто ещё была не потрёпана временем. В целом не лучше и не хуже ни этой, ни той что осталась на прошлой квартире, так что турок теперь тоже был явный переизбыток - тоже смешно, насколько недешёвые и одновременно бессмысленные покупки оказался готов совершать Юкичи только потому, что Чуя нажаловался ему что чересчур переживает за своего бестолкового мужа. Впрочем в итоге получалось, что это был ещё один предмет принадлежащий полностью Огаю, так как вряд ли кто-то ещё в этом доме будет так серьёзно относиться к кофе, а значит, если снова напомнить себе, что он намеревался выбросить из головы что имеет хоть какое-то отношение к живущим в этом доме людям, то получалось что он даже в плюсе.        Он вымыл новую турку, и прикрыл глаза предвкушая как впустит в это утро частичку волшебства. Впрочем, его прервали: о ноги настойчиво тёрлись мохнатой головой, стараясь привлечь внимание. Прознав, что здесь выдают завтрак, на кухню стеклось уже очень много кошек, первая порция корма была давно съедена и Мори пришлось отвлечься на то чтобы снова наполнить миски, прежде чем ему позволили остаться наедине с кофе.        Сам кофе оказался весьма неплохим. Мори с усмешкой подумал, что всё-таки самое ценное, что он передал сыну - это любовь к хорошему кофе. Можно было сколько угодно причитать о пропавших даром педагогических усилиях, глядя на плохо подобранную библиотеку, но это выбросить из головы было не так уж и сложно, а вот если бы в кухонном шкафу обнаружилась только дешёвая растворимая дрянь, которая названия "кофе" вообще заслуживала разве что в пресловутом среднем роде, заранее намекающем на характеристики именуемого продукта, то это стало бы серьёзным ударом, сколько новых жизней ни начинай.        Три ложки с горкой из расчёта на чашку было чересчур много, но если годами существовать только на кофе, то понятие "слишком крепкий" становилось таким же размытым, как текст в документе который ты упорно пытаешься разобрать уже ближе к пяти утра после шестой за вечер чашки. Впрочем кофе варимый с утра в потоке вдохновения качественно отличался от этих ночных чашек запариваемых даже без особого осознания собственных действий. После недолгих поисков удалось найти специи. Их наверняка подбирал Чуя - Дазай, сколько Мори его знал, никогда особо не стремился разобраться в приправах, и только воротил нос от сложно подобранных композиций, а здесь набор специй оказался более чем сносным, хотя сам Огай, пожалуй, всё же нашёл бы чем его дополнить. Впрочем, уже сейчас смешанный запах множества специй заставил поёжиться от удовольствия. Сколько он уже не готовил так? Может быть несколько лет. Пол ложки соли, щепотка сахара, четверть ложки корицы, две гвоздичинки, щепотка перца - в такие моменты кажется процесс приготовления даже ценнее самого ожидаемого напитка. Его стоит варить именно утром, лучше всего - едва-едва после рассвета, но не заспанным, а внезапно проснувшимся встав на холодный пол босыми ступнями, и от этого очень внимательным к ингредиентам, замечая каждую крупицу рассыпающуюся в ложке, прислушиваясь к каждому запаху и щурясь от пологих лучей из окна. При особом умении можно было впасть как будто бы в транс, от чего пара минут подбора и смешивания простых ингредиентов казались несколькими часами, каждая секунда которых была наполнена особым смыслом.       Очень важно чтобы в этот момент на кухне больше никого не было. Магия процесса требовала абсолютной чистоты разума и уединения, и только не раньше чем турка встанет на огонь, непосвящённым при большом желании будет позволено появиться на пороге, с подобающим ситуации благоговением глядя на кухонного чародея.        При мысли об этом так и захотелось обернуться, однако за спиной предсказуемо были одни только кошки. Даже как-то досадно, что такой редкий вдохновенный акт творения не нашёл себе достойных понимающих зрителей. Если всё же случится искать себе новую пару, непременно стоит позаботиться, чтобы он так же был влюблён в кофе. Настоящий, сваренный с утра в турке молотый кофе со специями, который заполняет ароматом всю кухню. Какое непростительное расточительство со стороны вселенной позволять человеку, умеющему творить подобное чудо, оставаться неоценённым! Нет, непременно нужно в точно отмеренный момент появляться на пороге, стоять не шевелясь несколько секунд, а потом бесшумно приближаться сзади, позволяя опустить голову себе на плечо, и преодолевая страх разрушить звуками собственного голоса священную тишину, с замиранием произносить два единственно уместных слова: "На двоих?".       Вот только если "класть голову на плечо" то придётся искать кого-нибудь ростом не ниже Юкичи, а то шея очень скоро начнёт затекать. Всё-таки по многим чисто физическим параметрам он был, как ни крути, чуть ли не лучшим что можно представить...        Мори вздохнул. "Выброси его из головы. Выброси его из головы. Выброси его из головы! И с чего это он так тебе сдался? Всё-таки твой рост приблизительно укладывается в среднюю норму, а значит найти кого-то выше не должно составить проблем". И в этот раз учесть вкусовые предпочтения. Юкичи ведь был более чем равнодушен к кофе, почти никогда не пил его сам, и заставая Огая с пятой за час чашкой, только вздыхал "Третья за день, тебе не вредно?". Нет, всё-таки насколько же легкомысленным нужно было быть, чтобы связать свою жизнь с человеком, который не любит кофе!?       А пока напиток медленно готовился закипать на плите, можно было заняться завтраком. По соседству с туркой на плиту встала сковородка, в которую вылилась наскоро приготовленная смесь из двух яиц со специями, на большую тарелку легли друг за другом ломтики хлеба, помидора и сыра, склееные майонезом. Как вообще можно было, имея в холодильнике нормальные продукты, день изо дня упорно продолжать готовить кашу? Попытка кофе совершить побег из турки была пресечена за секунду до удачного осуществления, после чего его снова вернули на огонь, и только когда он поднялся во второй раз, выключили газ и перелили в чашку. Сковородка простояла на плите немногим дольше, прежде чем её ловко перевернули над тарелкой, так что идеально-золотистый круг яичницы накрыл собой оба бутерброда и движением ножа был разделён между ними на две части.       Мори опустился на стул и поверх сцепленных на уровне подбородка пальцев довольно оглядел результат своей работы. Вот так-то лучше. Теперь хотя бы можно было чувствовать себя человеком, способным как-то влиять на собственную жизнь и не колеблясь принимать решения. Да, настолько крепкий кофе, а так же жирное, мучное и жаренное вредно для здоровья, но дышать может быть тоже вредно, так как окисление кислородом тканей организма ускоряет процесс старения, но что же теперь, задохнуться?

***

- Милый, твой будильник, - Дазай ткнулся носом мужу в шею. - Я не буду даже открывать глаза, пока не почувствую запах твоего кофе, - отозвался Чуя, и в самом деле не открывая глаз, хотя и протягивая руку чтобы на ощупь выключить будильник, - я скучал по нему. - У нас есть на это время? - Ага. Я поставил будильник на час раньше. Пойти спать так рано было чудесной идеей, давай всегда делать так когда мы вместе? - Я бы предпочёл провести это лишнее время с тобой, - проканючил Дазай, обвивая руками талию мужа под одеялом. - Солнце, я хочу твоего кофе, - Чуя шутливо выпихнул его из-под одеяла.        Дазай неохотно повиновался, и тут же поёжился: - Здесь ещё холоднее! Так жестоко с твоей стороны выгонять меня в этот ледяной ад! - Надо будет тёплые домашние вещи достать, - отозвался Чуя, невозмутимо наматывая на себя освободившийся край одеяла. - Не ной, мне ещё по этому "ледяному аду" на работу идти - прояви сострадание. - Так и быть, но с тебя за это ещё один поцелуй. - Иди сюда, - согласно кивнул Чуя, он уже настолько замотался в одеяльный кокон, что едва ли мог подвинуться сам.        Дазай поцеловал его, и вздохнув отправился копаться в шкафу в поисках тёплой одежды. - Кстати, спасибо за то, что принёс вчера свитер. - Ты не замёрз в нём? - Вчера не замёрз, но тебе сегодня стоит одеться теплее. Может, я уже достану осенние вещи? - Я надеюсь, что ещё рано, вряд ли холодная погода продержится долго. - В чём ты ходил вчера? - В ветровке. - Сегодня надень пальто. - Мне кажется, ты преувеличиваешь. - Это ты ещё сегодня снаружи одеяла не был, - хмыкнул Дазай, натягивая шерстяные носки и разноцветный домашний свитер с заплатками на локтях.

***

       Акутагава вздрогнул и резко замер, настороженно прислушиваясь к своим ощущениям: где-то под рукой шевелилось что-то большое и плотное, и одновременно где-то в ногах шевелилось что-то подвижное и волосатое. Акутагава вообще не привык чтобы когда он просыпается, вокруг что-то шевелилось, поэтому сейчас это казалось достаточно пугающим. - Что случилось? - сонно спросил Ацуши. Оказалось, что предметом шевелящимся под рукой был он.        Акутагава протёр глаза. Выходит, то, что дождавшись пока брат уснёт он вернулся в свою кровать, ему на самом деле только приснилось. Однако это решало только половину вопроса. - Что у нас пушистое под одеялом? - Тигр? - предположил Ацуши.        Акутагава покачал головой, а потом сел в кровати и набравшись смелости поднял угол одеяла. - Кошка! - радостно воскликнул Ацуши.        Гревшаяся под одеялом кошка поднялась и предупреждающе зашипела. Акутагава успел отпихнуть брата радостно потянувшегося к ней, и поэтому когтями по руке получил сам. Кошка спешно отскочила и спряталась под кроватью.        Ацуши ошарашено хлопал глазами несколько секунд, глядя как на руке брата появляются капельки крови, а потом заревел. - Ты-то чего ревёшь? - недовольно проворчал Акутагава зализывая языком царапины. - Мне же, а не тебе прилетело. - Прости-и-и-и! - сквозь слёзы выдавил Ацуши и стиснул брата в охапку. - Скажи ещё спасибо что я успел, а то полез бы ты её тискать и по лицу бы получил. - Саси-и-и-бо! - Ладно, хватит уже, я тебя спас, теперь будешь мне должен. Не лезь больше к кошкам, когда они шипят.        Ацуши послушно кивнул. - Давай я скажу папам что ты меня спас и попрошу намазать тебя йодом и заклеить пластырем, - предложил он.       Акутакава оценивающе взглянул на повреждения на своей руке и вздохнул: - Да, давай.       Он опустил ногу на пол, чтобы спуститься с кровати, как вдруг из-под неё раздалось шипение, и он едва успел отдёрнуть ногу, прежде чем по тому месту где она только что находилась ударила лапа с выпущенными когтями.       Ацуши снова напугано вцепился в брата. - Как мы теперь спустимся? - Может её тигром ударить? - Ты что! - округлил глаза Ацуши. - Она же тигра поцарапает! Его нельзя царапать!        Акутагава пожал плечами и прислонился к стене обхватив руками колени: - Ну, тогда нам остаётся либо пытаться придумать что-то ещё, либо просто сидеть и ждать пока нас кто-нибудь спасёт.

***

- Доброе утро!       Дазай бросил на Фукудзаву пустой взгляд, небрежно кивнул в ответ, и продолжил свой путь к лестнице, проигнорировав окрик за спиной: - Эй, подожди, я хотел спросить...        У входа в кухню яблоку было негде упасть: куда ни посмотри были кошки. Дазай тихо выругался себе под нос, пытаясь найти куда поставить ногу так, чтобы ни на кого не наступить. На кухне всё было ещё хуже, несколько кошек дрались у мисок с кормом, остальные пытались подобраться поближе. В воздухе витали запахи специй и яичницы, на плите оставлена немытая сковородка, у стены громоздилось несколько недоразобранных пакетов, а за столом восседал омерзительно довольный Мори, который при виде сына тут же расплылся в улыбке: - Доброе утро!       В сочетании с яростными кошачьими воплями на фоне это звучало как издёвка. - Очень доброе. Пахнет так, как будто меня подняли в несусветную рань, чтобы я успел повторить материал к контрольной по математике, выучить бессмысленный стих и собрать с собой форму на физкультуру, а ещё кто-то безумно заботливый непреклонно считает, что по утрам непременно стоит есть. - Золотые школьные деньки, ностальгия? - Мори так лучился жизнерадостностью, что Дазаю захотелось швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым, если бы это только могло сойти ему с рук. - Ты соскучился по моей яичнице? - И как я вообще жил без неё все эти годы? - огрызнулся Дазай. - Уверен, каждый кусочек пропитан неповторимым вкусом осуждения за то, что я опять кого-нибудь разочаровал. - В жизни множество разочарований, - беззаботно развёл руками Мори. - И ты из них не самое худшее, поверь, есть множество возможностей всё исправить. У тебя ещё есть все шансы сделать так, чтобы я тобой гордился. - Почему ты вообще решил, что я в этом нуждаюсь? - Потому что ты выглядишь таким недовольным без этого. - Твоё одобрение, - последнее что могло бы сделать меня счастливее! - Последнее из того, что ещё могло бы сделать тебя счастливее? Я польщён! Так в чём же проблема? Я уже сказал, у тебя есть все шансы. Не знаешь как начать и нужен совет? - Ты... Ты знаешь, что я имел в виду совершенно обратное! - Правда? - Мори сделал удивлённое лицо. - Не заставляй меня думать, что ты глупее, чем кажешься.       Дазай прорычал что-то нечленораздельное. - Мне так недоставало этих наших с тобой бесед за завтраком, - зажмурился от удовольствия Мори. - Иногда мне кажется, что было бы неплохо даже не отпускать тебя никуда, а держать при себе только ради хотя бы таких разговоров. А то с Юкичи совершенно не о чем поговорить.        Дазай выругался, споткнулся о кошку, едва не растянулся на полу и ещё раз выругался, но зато добрался наконец до небольшого островка пола у плиты, который ещё не был заполонён кошками. - Будь осторожнее! - дружелюбно посоветовал Мори.       Дазай попытался испепелить его взглядом. Впрочем, это не возымело эффекта, как и все предыдущие подобные попытки.        Он сгрёб посуду в раковину, и удивлённо поднял бровь: - Новая турка? Что вы успели со старой сотворить пока меня не было? - С ней всё в абсолютном порядке, - отозвался Мори. - Просто ты ведь жить не можешь когда нам с тобой приходится пользоваться одними и теми же вещами, не так ли? А твой милый муж слишком волнуется и ставит всех на уши, если ты вдруг не можешь жить, так что пришлось принять меры, дабы оградить себя от этой кутерьмы. Можешь не благодарить.       Дазай втянул воздух сквозь зубы, а потом медленно выдохнул, пытаясь побороть дрожь от накопившегося раздражения. - Больше бы помогло если бы тебя просто здесь не было, - выговорил он, не оборачиваясь на отца. - Как чудесно! - улыбнулся Мори. - Я как раз собирался съезжать из этого детского сада, где беспомощных детей оказалось вдвое больше чем я полагал. Среди профессий моей мечты никогда не значилась нянечка, и я искренне рад, что вы тут не начнёте реветь, что я ухожу.

***

- Нет, я не собираюсь вставать, пока здесь не будет кофе! - нараспев протянул Чуя, услышав нерешительный стук и за ним звук приоткрывающейся двери. - Ох, извини, - отозвался Фукудзава.       Чуя наконец открыл глаза и сел в кровати, тут же поёжившись от холода. - Нет, это ты извини, - окликнул он. - Я думал, это Дазай. Ты можешь войти! - Я столкнулся с ним в коридоре, - кивнул Фукудзава, входя в комнату и снова прикрывая за собой дверь, - но он, кажется, был не в настроении и не захотел со мной разговаривать. - Не обижайся на него, - вздохнул Чуя, - он всё ещё сердится на Мори, а на тебя просто с ним за компанию. Я попытаюсь ещё поговорить с ним об этом, когда вернусь с работы. А пока не сердитесь на него, если он будет замыкаться и ни с кем не разговаривать, это одно из лучшего, что он может сейчас сделать. - Да, я понимаю. Я бы в любом случае не стал на него сердиться, а Мори... с ним я поговорю. - Ох, кстати, есть успехи? - Мы поговорили вчера. Мне кажется, наконец-то честно. - О! - Он сказал, что те чувства, которые он испытывал когда он влюбился в меня, давно угасли. - Ох, чёрт... Сочувствую! - Не думаю что это проблема, - возразил Фукудзава. Чуя удивлённо поднял брови. - Звучит скорее как задача которую нужно решить, так что теперь я уже точно знаю что стоит делать. Уверен, что у меня есть все шансы.       Чуя покачал головой: - Похоже, мне остаётся только пожелать тебе удачи.       Он спустил ноги на пол, но тут же отдёрнул и спешно натянул оставленные Дазаем для него у кровати тёплые носки, а потом удивлённо взглянул на Фукудзаву: - А ты разве не мёрзнешь? Ты так легко одет. - Поэтому я на самом деле и пришёл. Мы не рассчитывали на такое резкое похолодание когда собирали с собой вещи на первое время, поэтому чего-то более тёплого у нас даже нет. Я хотел спросить, может у вас есть какие-нибудь запасные тёплые вещи, которые мы могли бы взять? - Ох, конечно! - Чуя вскочил и начал спешно копаться в шкафу: - Тебе стоило перебить меня и сразу попросить об этом! Тёплых носков у нас точно хватит на всех и даже с запасом, а вот со свитерами немного сложнее: не знаю какой лучше подойдёт по размеру, тебе только какой-нибудь из свитеров Дазая, да и Мори по-хорошему тоже, но я не знаю как Дазай отреагирует, если я отдам Мори что-то из его вещей, и я не осмелюсь рисковать, так что надеюсь, что вот этот мой свитер тоже ему подойдёт, он как раз немного мне велик.        Фукудзава с благодарностью принял вещи, и собирался уже их надеть, когда в комнату вошёл Дазай. В руках он держал кружку с кофе, и по тому как плясал в ней напиток, можно было заметить, как сильно у него трясутся руки. Он просверлил взглядом Фукудзаву, которого явно не ожидал здесь увидеть, и процедил сквозь зубы: - Выметайся.        Чуя смотрел на мужа растерянно и встревоженно.        Фукудзава чуть нахмурился и быстро вышел. - Что случилось? - обеспокоенно спросил Чуя, усаживая Дазая на кровать, и забирая у него чашку с кофе, пока тот не успел его весь расплескать.       Дазай дрожал. - Я сказал ему чтобы убирался отсюда, - выговорил он. - Да, и это было довольно грубо. - Нет, - Дазай помотал головой. - Я не про него. Я про Мори. Я сказал ему что нам было бы лучше, если бы его не было в этом доме. Я взял и сказал ему, что хочу чтобы он ушёл. - Ого! - охнул Чуя. - И что же он? - Он сказал, что и так собирался.

***

      Кошки расступались в стороны перед Фукудзавой, и снова сбивались в стаю, следуя за ним. - Что ты ему наговорил?!        Мори подпёр голову рукой и улыбнулся: - Что, я опять обидевший кого-то враг народа? Может быть сейчас ещё и дети придут и будут грозиться бить меня тигром для восстановления справедливости? - Ты видел в каком состоянии сейчас Дазай? - Прости меня, милый, но душевное равновесие нашего мальчика настолько хрупкое, что он реагирует так практически на что угодно. Чтобы сократить время на ненужную полемику, сразу скажу: да, это ещё одна вещь которую ты так и не заметил за двадцать с лишним лет. - Просто ответь мне, что такое ты ему сказал. - Ну уж нет! А то ведь если я скажу, что не запомнил всю нашу беседу с дословной точностью, то ты объявишь, что у меня старческий склероз. Я больше на подобное не клюну! - Хотя бы примерно ты помнишь, что ты сказал ему прямо перед тем как он ушёл? - Прямо перед тем как он ушёл, он молчал и очень забавно сердился всё то время пока варил кофе. А последнее о чём я сказал ему перед этим, было то, что я планирую съехать отсюда.       Фукудзава задумался на некоторое время, а потом спросил уже чуть мягче: - А ты решил уехать? Ты не говорил об этом вчера. - Решил сегодня утром. Наверное, сегодня и уеду, на самом деле давно уже подумывал об этом. А что тебя беспокоит? Мне кажется, мы уже обсудили вчера всё. - Да, ты прав, это твой выбор, - он ещё немного помолчал. - Послушай, я не знаю что всё-таки ты наговорил Дазаю, зная тебя, провокационным могло оказаться что угодно, от интонации до строения фразы - я не буду допытываться, просто скажи, ты сам не считаешь, что самоутверждаться за счёт сына - это ниже твоего достоинства? Если тебе так важно ощущать себя значимым и более умным чем кто-то, быть может, мы можем придумать, как сделать это никому не навредив? - Не беспокойся, тебе уже совсем недолго осталось меня терпеть. - Я не хочу чтобы уйдя от меня ты остался несчастным. - С чего ты взял что я несчастлив? - фыркнул Мори, упорно глядя в сторону от мужа, опустив подбородок на сцепленные пальцы рук, так что они закрывали рот, и слова звучали от этого чуть приглушённо. - Тебе явно чего-то не хватает. Ещё с того момента как ты уволился с работы. Может быть, есть смысл поискать... не то что бы новую работу, не работу, а скорее... как бы это? занятость? Не ради денег, а... - Ага, - перебил Мори. - Кружок по интересам для активных молодых пенсионеров: вязание крючком, хоровое пение, выращивание помидоров! - он рассмеялся. - Говорю же, тебе больше не нужно так беспокоиться о том, куда бы меня сбагрить с глаз подальше! Я уже сам решил эту проблему, все рады! Можете считать, что это мой вам всем подарок! - Ты и сам знаешь, что я не пытаюсь от тебя избавиться, - спокойно возразил Фукудзава, и, немного подумав, добавил: - И прости меня, я не хотел заставлять тебя думать, что я считаю тебя старым. Я зря наговорил всё это вчера. Мне стоило подумать о том, что тебе может быть неприятно слушать такое, возможно, это даже могло звучать оскорбительно... И мне стоило извиниться раньше. Я никогда не считал тебя старым, прости что заставил тебя сомневаться в этом. - Мелочь. Как будто это могло меня задеть! - быстро проговорил Мори и встал из-за стола, продолжая избегать встречаться взлгядом с Фукудзавой. - Но если это уж настолько важно для тебя, можешь в знак извинения вымыть вместо меня мою чашку из-под кофе. - Ты не останешься на завтрак? Остальные наверняка скоро спустятся, а стульев теперь хватает на всех. - Я уже позавтракал. А если останусь, ещё больше испорчу настроение Дазаю, за которого вы все тут так беспокоитесь, так что вы точно не хотите, чтобы я остался. Пойду лучше собирать свои вещи, чем раньше закончу, тем лучше. - Постой, ещё пару слов! - У меня совершенно нет на это времени!        Кошки так же расступались и перед Мори, не мешая ему пройти, хотя и продолжали виться вокруг его ног, бросая заискивающие взгляды. - Тогда хотя бы возьми вот, я попросил для тебя тёплой одежды, сегодня холодно, - окликнул Фукудзава его в спину.        Мори замер на секунду, обернулся, буквально вырвал из рук мужа протягиваемую ему стопку одежды, и очень быстро вышел из кухни, пару раз споткнувшись о не успевших отскочить кошек.

***

- ... и тогда мы быстро-быстро убегаем, - закончил перечислять Ацуши.       Акутагава, кивавший на каждый пункт, кивнул в последний раз: - Ладно, теперь похоже ты всё правильно запомнил. У тебя никаких предложений по плану нет?       Ацуши помотал головой, и с уважением добавил: - Ты так смело придумал! Ты очень умный!       Акутагава вздохнул, собираясь с решимостью. - Ладно, бери тигра и я накрою вас одеялом для безопасности, - наконец скомандовал он, - сквозь одеяло сложнее оцарапать.       Ацуши послушно встал на кровати у стены с тигром на изготовку, Акутагава накрыл его с головой одеялом, а сам сел на самом краю и осторожно свесил вниз Расёмон. По нему тут же ударила когтистая лапа, так что Акутагава сначала инстинктивно отдёрнул руку с игрушкой, но потом снова наклонился над краем кровати, помотал Расёмоном теперь уже чуть подальше от неё, а потом быстро запустил скользить по полу в направлении противоположного угла комнаты.       Кошка вылетела из-под кровати, набросилась на движущийся предмет, и, крепко ухватив Расёмон передними лапами, задними принялась яростно раздирать его.       Акутагава даже вскрикнул от испуга, но потом опомнившись скомандовал: - Тигр, в атаку!        Ацуши прямо в одеяле с рёвом ринулся в бой, но на втором шагу запутался в одеяле и упал с кровати, правда удачно - на спину тигра. - Быстрее, нам надо спасти его! - беспокоился Акутагава. Он выдернул из-под брата одеяло и набросил его на катающуюся по полу с добычей кошку: - Вы с тигром, прижмите тот край! - крикнул он, плюхаясь на один из краёв одеяла, подоспевший Ацуши прижал собой и тигром ещё два, зафиксировав таким образом кошку под одеялом с трёх сторон. Акутагава, просунув руку под последний незафиксированный край, попытался выловить Расёмон. Щель между полом и одеялом была достаточно широкой, чтобы вытащить через неё игрушку, но слишком узкой чтобы дать легко выскочить кошке. Однако та вцепилась в добычу всеми четырьмя лапами, так что застряла под одеялом вместе с ней, не желая сдаваться. Игрушка уже начала расходиться по шву, из которого торчали клочки набивки. У Акутагавы даже слёзы на глазах выступили от досады. Он аккуратно встал на ноги, прижав ступнями одеяло справа и слева от кошки, и дёрнул Расёмон изо всех сил. Вопреки его ожиданиям, кошка вылетела из-под одеяла вместе с Расёмоном, и отцепилась от него только под действием центробежной силы, когда по инерции от сильного рывка тот описал большую полуокружность, после чего Акутагава со своей игрушкой рухнул на спину, под которую Ацуши успел для смягчения удара подложить тигра. Кошка с воплем улетела куда-то к противоположной стене, откуда с шипением и рёвом ускакала обратно под кровать, а братья с визгом выскочили из комнаты, едва не сбив с ног проходившего мимо Мори. - Деда, беги, там кошка! - завопил Ацуши, прячась за его ногами. - Она Акутагаву поцарапала! И Расёмон поцарапала! А Акутагава нас спас!        Мори растерянно заглянул в комнату, не обнаружил там никакой кошки и перевёл взгляд на пострадавших: - Ну, - вздохнул он, - значит, нам понадобятся перекись водорода, пластыри и чёрные нитки с иголкой.

***

       Акутагава сидел на стуле насупившись. На сегодня была запланирована операция по выгонянию дедушек из дома, и обращаться к ним за помощью прямо накануне этого в план никак не укладывалось.        Однако и ругать Ацуши, который потребовал оказать помощь брату первого же кто подвернулся под руку, было бы как минимум неблагодарно. К тому же дедушки прямо сейчас, кажется, не строили никаких коварных планов по развалу семьи, так что сотрудничать с ними можно было не изменяя себе.        Дедушка Фукудзава помог достать с верхней полки аптечку, а сейчас варил какао, время от времени оборачиваясь на остальных и почему-то улыбаясь. Дедушка Мори колдовал над царапиной.       Когда кто-то из братьев умудрялся заполучить очередную ссадину, каждый из пап обрабатывал её по-разному: папа Чуя всегда возился с каждой царапинкой долго, целовал больное место, дул когда йод щипался, делал всё что мог чтобы не было больно, и выбирал в утешение пластырь с самой красивой картинкой; папа Дазай же обрабатывал царапины небрежно и даже немного больно, но зато очень быстро, как будто полжизни этим занимался, и с каким-то немного странным лицом. Было даже интересно сравнить с этим, как будет действовать дедушка Мори.        Его способ оказался похож сразу на обоих пап: аккуратный как Чуя и быстрый как Дазай; он не целовал ранку и не приговаривал утешительных присказок, но всё равно было почти не больно, и если быстрота папы Дазая выглядела так, как будто он хочет разделаться с царапиной как можно скорее, то быстрые сдержанные движения дедушки Мори создавали впечатление, что он делает что-то невероятно важное и сложное, так что сидевший на соседнем стуле в обнимку с тигром Ацуши наблюдал за процессом во все глаза. - Прошу принять во внимание, что я не травматолог, не педиатр, и уж точно не медсестра в детском саду, - подытожил Мори, наклеивая пластырь. - И вообще в таком возрасте вы могли бы уже делать это сами.        Фукудзава бросил на него неодобрительный взгляд. - Ладно, давайте следующего, - скомандовал Мори, - тут должно быть поинтереснее, - он повертел в руках порванный Расёмон. - Где в этом доме хранятся нитки? - Мы не знаем. Это папы знают, - отозвался Ацуши. - Дедушка, а ты что, умеешь шить? - Ему не нравится, когда его называют дедушкой, - вполголоса заметил Фукудзава, не поднимая глаз от какао.       Мори растерянно обернулся на него, но не поймав его взгляда продолжил: - Да. И это во-первых. А во-вторых, я умею зашивать даже людей, не то что игрушки, так что можете быть уверены, что ваш пострадавший в надёжных руках. - Людей? Это как? - изумился Ацуши.       Акутагава всё ещё сидел насупившись, предпочитая без необходимости не вступать в разговоры с потенциальным противником. - Ну, знаешь, - Мори показал разошедшийся шов на игрушке, - если вдруг кто-нибудь сделает вот так с человеком, надо же как-то спасать положение. - Это какая большая кошка должна быть! - ужаснулся Ацуши. - Не обязательно. Обычной, но очень рассерженной иногда тоже может быть достаточно. Может и не до швов, конечно, но всё равно, последствия могли быть и куда хуже. Представьте, что было бы, если бы кого-то из вас исцарапали как эту игрушку? Поэтому вам впредь не стоит лезть к рассерженным кошкам, надеюсь, понятно? - Он к ней и не лез! Это я к ней лез! А он меня спас! - вступился за брата Ацуши. - Нечего поднимать шум, - буркнул Акутагава, - все ведь в порядке, надо только спасти Расёмон. - Но я всё же должен знать, что вы усвоили урок, - заметил Мори, - И с кошками и прочими животными будете теперь вести себя осторожнее. - А этих кошек можно погладить? - спросил Ацуши, показывая на пол, на котором всё ещё едва ли были свободные от кошек места, хотя многие из них уже успели снова разбрестись по дому. - Можешь попробовать, если осторожно. Они сытые, так что должны быть немного спокойнее, но всегда остаётся шанс, что ты можешь им не понравиться, так что я бы на твоём месте подумал прежде чем рисковать. - Огай, - негромко позвал Фукудзава, - кстати, насчёт сытых кошек. Спасибо, что покормил их. И что разобрал часть вещей из пакетов тоже. - Я вовсе не думал делать тебе одолжение, - фыркнул Мори, - просто от них иначе не отвяжешься. - Ты сам говорил пару недель назад, что они уйдут если их не кормить, так что, чтобы отвязаться, логичнее было бы игнорировать их. Но не важно, я благодарен тебе вне зависимости от того, с какой целью ты это сделал.       Мори прикрыл глаза и вздохнул: - Не надо благодарить меня за всё что ни попадя. - Почему? - спросил Ацуши. - Это ведь вежливо, - добавил Акутагава. - Это заставляет человека чувствовать, что вам что-то от него надо, - объяснил Мори. - Я сказал это просто потому что хотел сказать, - возразил Фукудзава. - Мы кажется уже говорили о том, что я не буду никак влиять на твой выбор. Просто мне кажется, что между нами довольно много недопонимания в последнее время, поэтому чаще проговаривать что-то вслух будет не лишним.       В коридоре послышался голос Дазая: - Напомни, среди тех условий, на которых мы разрешили впустить в дом всю эту свору кошек, ведь было то, что мы в любой момент можем их выгнать? Мне кажется, невозможность свободно пройти на кухню - это уже более чем достаточный повод. - Папы идут! - обрадовался Ацуши.       В кухню, отчаянно стараясь не наступать на кошек, вошли Чуя с Дазаем. - Солнце, давай с этим тоже разберёмся немножечко позже, - попросил Чуя, - у меня остаётся время уже только на то, чтобы быстро позавтракать и уходить на работу.        Впрочем Дазай уже почти его не слушал, он переводил взгляд с Акутагавы с пластырем на руке на стоящего рядом Мори и обратно. - Что вообще здесь происходит? - спросил он наконец. - Папа! На нас напала сердитая-сердитая кошка! - бросился объяснять Ацуши. - Я хотел её погладить, а она захотела меня поцарапать! Но Акутагава меня спас, а она поцарапала его, а ещё он придумал план, и мы смогли сбежать, но она поцарапала Расёмон, а Акутагава его тоже спас, он вообще очень молодец, похвали его, пап! - Спокойно, всё уже в порядке, - проговорил Чуя вполголоса на всякий случай. - Не знаю, насколько это можно назвать "в порядке", - возразил Дазай. - Делайте что хотите, но к вечеру в этом доме не должно остаться ни одной кошки. - Папа, не надо! - в ужасе вскрикнул Ацуши. - Давай оставим их! Мы больше не будем делать ничего такого! Пожалуйста, давай их оставим! Акутагава, скажи что ты тоже хочешь их оставить!        Акутагава смотрел на папу настороженно и молчал. - Это не лучшее решение проблемы, - заметил Мори, - если ты не будешь позволять им самостоятельно влипать в неприятности, они не научатся что делать чтобы их избегать. На словах это всё равно никогда не будет настолько же убедительно, как на собственном опыте. - Большое спасибо, я прекрасно знаком с твоими опытами в этой сфере, - огрызнулся Дазай. - И какого чёрта ты вообще заступаешься за кошек? - Ну, раз уж я ухожу, должен же кто-то спать под боком у Юкичи, чтобы ему не было холодно, - улыбнулся Мори. - А ты уходишь? - удивился Акутагава. - Что, совсем? - Ну да, ты же сам вчера меня выгонял, я думаю, ты должен быть рад. И твой папа тоже. Так что мне кажется, выбирая между мной и кошками, вы вряд ли будете слишком сильно колебаться - просто подумайте об этом с такой стороны. - Папа! Не надо, давай дедушку тоже оставим! - запротестовал Ацуши. - Он хороший! Он Акутагаве царапину заклеил пластырем, а ещё он умеет зашивать игрушки и людей! Пап, ты знал, что людей тоже можно зашивать?        Приведённые аргументы, похоже, произвели обратное планируемому впечатление. - Так, слушай, моим детям ты не будешь читать эти лекции, - рявкнул Дазай на Мори. - Это не то, чем я бы хотел чтобы они интересовались.       Мори продолжал невозмутимо улыбаться: - Не знаю, тебе в этом возрасте вполне даже нравилось. - А моим одноклассникам - нет. Послушай, мои дети будут нормальными, и я не дам тебе этому помешать. - Пожалуйста, мне не кажется что этот вопрос на самом деле стоит сейчас настолько остро, - вмешался Чуя. - А мне всё-таки очень хотелось бы успеть позавтракать в семейном кругу, прежде чем убегать на работу. Давайте все спорные моменты обсудим вместе в воскресенье. У меня всего минут двадцать осталось. - Действительно, вы двое, успеете ещё наспориться если так уж хотите, - поддержал Фукудзава, - вы-то оба останетесь здесь, а человеку уходить. Завтрак уже готов, так что все замолчали и сели есть. - Я нигде не остаюсь, - возразил Мори. - И я предупреждал тебя что этим всё кончится если я останусь.        Он собирался уже пробираться через толпу кошек к выходу, но Ацуши окликнул: - Дедушка, ты же обещал зашить Расёмон!

***

      Чуя встал на цыпочки и поцеловал Дазая в лоб: - Пожалуйста, пока меня не будет, не принимай необдуманных решений, - попросил он. - Если уверен, что он тебя провоцирует, постарайся не давать ему поводов. Лучше уж ты вовсе не будешь с ним разговаривать до моего прихода. Если хочешь, можешь запираться в комнате, звонить мне и ругаться на него. Или можешь поговорить с Фукудзавой, я не удивлюсь если он согласится поддержать тебя во многих вещах, к тому же в последнее время он имеет некоторое влияние на Мори, пусть и не слишком большое, но это может помочь тебе. - Ничерта он ни на кого влияния не имеет, - покачал головой Дазай. - И я скорее застрелюсь, чем соглашусь сотрудничать с любым из них. - Милый! - Ладно-ладно, я не буду так говорить. Просто запрусь в комнате и не буду высовывать носа. - Действуй по обстоятельствам. Всё-таки я же помню, что мой муж очень умный человек, который умеет находить выход из сложных ситуаций. - Не уверен, что это та ситуация, в которой я могу что-либо сделать, - вздохнул Дазай, и, помолчав, добавил: - Может, наденешь шапку, вдруг ещё похолодает? - Навряд ли. Всё-таки до осени ещё далековато, надеюсь, к выходным потеплеет, и может быть мы даже сможем сходить погулять вместе с детьми. - В таком случае нам тем более нужно чтобы ты не успел простудиться до этого момента, - Дазай взял с полки шапку и сам надел её на мужа: - Вот так-то лучше, - он поцеловал Чую в нос, тот в ответ поцеловал его в губы. - Дети, я ухожу! - крикнул Чуя в сторону гостиной.        Ацуши с Акутагавой тут же налетели обнимать его за ноги. - Будьте умничками, и помните всё, о чём мы с вами договаривались! А если что-то случится, попросите кого-нибудь мне позвонить. - Мы так тебе совершенно работать не дадим своими звонками, - усмехнулся Дазай. - Ничего страшного, семья для меня важнее. Ох, когда вы провожаете меня впятером, мне кажется, что я собираюсь уходить не на несколько дней, а минимум на месяц куда-нибудь в другую страну.       Дазай бросил взгляд через плечо: дедушки тоже пришли посмотреть как провожают Чую, и стояли у входа в прихожую.        Чуя отцепил от себя детей: - Ну всё, солнышки, мне надо уже идти! - он выпрямился, обращаясь уже ко всем. - Пожалуйста, постарайтесь не устраивать совсем уж больших ссор, если что лучше сразу звоните мне. Всё будет хорошо, удачи! - он помахал рукой, не понятно к кому именно обращаясь, и вышел из дома. - Как это мило! - прокомментировал Мори.        Дазай вздохнул. Что ж, до вечера субботы он остался один против своих родителей и своры кошек, да ещё и с детьми, которых он ни за что не даст никому в обиду. Как продержаться всё это время совершенно непонятно. Но и сдаться он не может, во-первых, обещал Чуе, во-вторых, нельзя бросать детей, кто знает, чему дедушкам взбредёт в голову их учить.       Кстати, о детях: - А вы почему до сих пор не в тёплой одежде? - нахмурился он. - У нас же кошка в комнате, - объяснил Ацуши, - очень сердитая. Туда теперь лучше вообще не ходить. - Ну что ж, значит мы идём выгонять эту кошку из вашей комнаты. Уж лучше пусть меня один раз оцарапают, чем вы оба простудитесь. - Я мог бы помочь, - предложил Фукудзава. - Не нужно, - сухо отказался Дазай, - я сам справлюсь. - Просто я неплохо лажу с кошками. - Если хочешь помочь, можешь пока выгнать тех что заняли всю кухню. - "Лажу" не означает что я могу просто сказать им и они уйдут. - Ну и не вмешивайся тогда. Акутагава, Ацуши, пойдём наверх!       Дедушки проводили их взглядом. Фукудзава обернулся к Мори: - Кстати, спасибо, что вступился за кошек ради меня. Это было излишне, но всё равно спасибо. - Чушь, - фыркнул Мори. - И просто знай, если что, что ты для меня важнее, чем кошки. - Ещё большая чушь! Ещё раз что-нибудь такое ляпнешь и я ухожу. - Ты и так собирался уходить. - Что ж, я рад что ты хотя бы помнишь об этом. А то по тебе можно подумать, что ты вовсе пропустил это мимо ушей. - Но я ведь говорю это всё не просто так. - Вот именно! Ты говоришь это специально чтобы я остался! - Даже если предположить что так, то разве сам этот факт не говорит о том, что ты почему-то для меня важен? - Мне наплевать! - Пусть так. Я обещал, что не буду переубеждать тебя. - Так зачем ты тогда всё это сейчас говоришь?! - Просто потому что действительно думаю это. - Я тебе не верю! Если бы ты думал так, то думал бы так всегда, а не только когда я говорю, что хочу уйти! - Просто раньше мне не приходилось задумываться о том, что ты вряд ли сможешь узнать об этом, если я не буду об этом говорить. Прости, наверное, мне действительно стоило задуматься об этом раньше. Нам вообще стоило больше говорить друг с другом, так мы могли бы хотя бы понять что мы вообще чувствуем друг к другу. - "Больше говорить"? "Что мы вообще чувствуем?" - Мори сорвался на крик. - Я ничего к тебе не чувствую, угомонись уже! Ты не втянешь меня в созависимость! Это точка бифуркации: пытаться сохранить всё как есть - самое глупое что ты можешь делать! Как раньше уже в любом случае не будет! Прекрати думать, что мне есть до тебя дело! Если я добьюсь чтобы тебе разрешили оставить себе кошек, то можешь считать это прощальным подарком на память. Всё, иди, обнимай своих кошек, а я пошёл собирать вещи. - Мне лучше не заходить к тебе какое-то время? - уточнил Фукудзава в спину решительно удаляющегося супруга. - Как хочешь! Мне абсолютно совершенно наплевать!

***

- Так, ну и где кошка? - спросил Дазай, оглядывая комнату. - Наверное, опять под кроватью у Ацуши, - предположил Акутагава, - в прошлый раз она была там.       Дазай подошёл к кровати, собираясь под неё заглянуть, но прежде чем он успел сделать это, из-под кровати раздалось предупреждающее шипение. - Она точно там! - заключил Ацуши. - Ну, раз она пока не собирается оттуда вылезать, давайте сначала достанем вам тёплые вещи, а уже потом я её оттуда вытащу. - Вытащишь? - изумился Ацуши. - Но она ведь царапается! - Думаю, я смогу как-нибудь с этим справиться. Так, вот, эта одежда потеплее, переоденьтесь, чтобы никто не простыл, и тогда мы сможем все вместе пойти гулять в выходные! - Вместе с дедушками? - уточнил Ацуши. - Нет. Точно без дедушек. - Пап, - спросил Акутагава, - папа Чуя запрещает, но ведь ты хочешь чтобы мы выгнали дедушек, да? - Бесполезно, - вздохнул Дазай, - Мори только посмеётся и скажет, что он и так собирался уходить, но на то, уйдёт он на самом деле или нет, это никак не повлияет. Ну а Фукудзава в отсутствии Мори что есть, что нет - одно и то же. Да и скорее всего он уйдёт вместе с ним. Так что мы с вами едва ли можем здесь что-то сделать. Но я рад, что вы на моей стороне. - Мы очень-очень на твоей стороне, пап! - горячо подтвердил Ацуши. - Спасибо, - улыбнулся Дазай. - А теперь давайте попробуем вытащить из-под кровати эту вашу кошку. Отойдите подальше, чтобы она вас если что не достала. - Надо ещё накрыться одеялом! - предложил Ацуши, и пояснил: - Это Акутагава придумал! - Да, может сработать, - одобрил Дазай.        Одеяло всё ещё валялось на полу посреди комнаты, братья подобрали его и, отойдя в сторону, из-за края одеяла затаив дыхание наблюдали, как папа опускается на корточки возле кровати и засовывает под неё руку. Когда он снова вытащил руку, на ней висела кошка яростно вцепившись в рукав свитера всеми четырьмя лапами, пытаясь разорвать его как накануне Расёмон. - Упс, похоже, получилось немножко не так как я планировал, - улыбнулся он в ответ на напуганный вскрик сыновей. Второй рукой он ухватил кошку за шкирку, кое-как отцепил от себя и морщась потряс повреждённой рукой. Сквозь свитер проступали красные пятнышки. - Если кто угодно спросит, вы оба свидетели что это сделала кошка. Пойдёмте.       Они спустились на первый этаж, где Дазай выбросил шипящую и извивающуюся кошку за дверь. Только после этого он закатал рукав свитера, который уже довольно заметно пропитался кровью. Дети встревоженно наблюдали за ним. - Надо попросить дедушку Мори приклеить тебе пластырь, - предложил Ацуши. - Что угодно, только не его, - поморщился Дазай, - я и сам вполне могу это сделать.        На кухне уже почти не было кошек, зато они наткнулись на Фукудзаву с кошачьей миской в руках. - Я решил перенести все миски на улицу, - пояснил тот, - тогда кошки поймут, что кормить их будут уже не здесь, и уйдут туда. - Мне всё равно, делай что хочешь, - отмахнулся Дазай. - Только осторожно, деда, - предупредил Ацуши, - на улице сейчас кошка, которая очень сильно царапается. Она поцарапала папу. - Ох, ты в порядке? Нужна помощь? - Фукудзава обеспокоенно разглядывал рану Дазая. - Не нужно, - проворчал тот. - Я сам вполне справлюсь, ты поможешь если не будешь поднимать панику и лезть мне мешать.        Аптечка всё ещё стояла на разделочном столе. Дазай обильно полил царапины перекисью, открыл зубами пачку бинтов и принялся накладывать их одной рукой. - Что у вас тут случилось? - поинтересовался с порога Мори.       Дазай не обернулся и только зашипел, почти как кошка из-под кровати. - Папу тоже поцарапала кошка! - охотно объяснил Ацуши.        Мори хихикнул. - Когда я сказал что учиться лучше на собственном опыте, я не ожидал, что ты решишь так рьяно следовать моим советам, - заметил он. - Наверное это должно быть лестно. Вот видишь, к чему привело то, что у тебя не было кошки в детстве, - он подошёл поближе и попробовал отобрать у Дазая бинты: - Ну что ты одной рукой? Давай я помогу. - Убери от меня свои руки, - прошипел Дазай. - Что случилось? - спросил Фукудзава, он только что вернулся с улицы за двумя последними мисками. - Ничего, милый, наш мальчик просто тоже не ладит с кошками, - отозвался Мори. - Оставь его в покое. - Раз вы все так просите, - Мори вскинул руки, как будто показывая что сдаётся. - Просто я чувствую себя таким виноватым: не уследил за бедным ребёнком и он поранился! Какой же плохой из меня отец! - Кошмарный, однозначно, - прошипел Дазай. - Огай, - перебил Фукудзава, - чего ты вообще хочешь добиться тем что это говоришь?        Мори опустил воздетые к небу руки и сцепил их за спиной. - Просто говорю. Не делай такое сердитое лицо! Ты слышал? Мой собственный сын не любит меня! - Потому что ты сам добился этого, разве не так?        Дети растерянно переводили взгляд с одного участника диалога на другого.        Дазай закончил бинтовать руку и ни сказав ни слова быстрым шагом вышел из кухни. Дети на секунду замешкавшись побежали его догонять. - Я тебя не понимаю, - протянул Мори, - то ты ни за что меня хвалишь, то вдруг начинаешь обвинять, чего ты пытаешься этим добиться? - Только того чтобы ты получал благодарность за свои действия, когда это заслужено, но чтобы другие твои действия никому не навредили.        Мори рассмеялся: - Ты успел так сильно сдружиться с Чуей, что теперь будешь вместе с ним защищать от меня Дазая? - Вообще-то, Дазай мой сын. - Ого, не думал, что ты помнишь об этом! - Скорее похоже что это ты забыл. Мне не всё равно как себя чувствует он. И мне не всё равно как себя чувствуешь ты. - Ха! Сюда-то ты это как приплёл? - Просто я знаю, что ты говоришь как правило не то что думаешь. И пытаюсь понять, чего такого тебе не хватает, что приходится для компенсации этого злить Дазая. Может быть, конечно, ты даже сам не до конца осознаёшь это. Но может попробуешь подумать? - Я просто спустился поискать что-нибудь, во что можно сложить вещи, и наткнулся здесь на него.       Фукудзава молча поднял с пола одну из полупустых сумок со вчерашними покупками, пересыпал её содержимое в соседнюю, а сумку протянул Огаю: - Подойдёт? Но всё-таки, если действительно сам не знаешь, подумай. Можешь даже мне не говорить, подумай просто для себя.

***

      Дверь захлопнулась почти перед самым носом у детей. Ацуши забарабанил в неё кулаками: - Пап, стой! Пап, пусти нас!        Из-за двери не отвечали. - Пап, хочешь, мы их выгоним? - присоединился Акутагава - Совсем-совсем выгоним, правда-правда! Побьём их тигром, потом найдём ту сердитую кошку и притащим её, что бы она их тоже поцарапала, а пластырей им не дадим! А потом выпихаем их из дома, как угодно но выпихаем, а потом запрём дверь и не будем их пускать, и будем сторожить чтобы они никак-никак назад не пробрались, и будем всё время кричать им чтобы они уходили, хочешь, пап? Пап!        Ацуши начал плакать. Акутагава заколотил в дверь со всей силы, но случайно задел поцарапанную часть руки, ойкнул и перестал, беспокойно переводя взгляд с двери на ревущего брата и обратно.        Мимо прошёл Мори, не обратив на сцену у двери почти никакого внимания. - Ты плохой, дедушка! - крикнул ему сквозь слёзы Ацуши. - Ты плохой! Уходи! - Непременно, - отозвался Мори, и хлопнул соседней дверью.        Ацуши заколотил теперь уже в его дверь: - Уходи! Уходи! Ты плохой! Уходи-уходи-уходи! Никогда не приходи больше! Я тебя побью если не уйдёшь, слышишь? Уходи-уходи-уходи! Я тебя ненавижу!        Из-за второй двери ответом была такая же тишина как и из-за первой.        У Акутагавы на глазах тоже начали выступать слёзы. - Что, оба заперлись? - спросил Фукудзава ещё с лестницы.       Ацуши зарычал, набросился на него и начал бить в ноги руками, ногами и даже головой. - Уходи! Уходите все! Вы плохие! Вы обидели папу! - кричал он. Акутагава не присоединился к брату, но стоял закрывая грудью дверь в комнату пап и, когда Фукудзава, несмотря на сопротивление Ацуши, подошёл поближе, пригрозил: - Не подходи. Я бью больнее чем Ацуши.       Фукудзава вздохнул и присел на корточки, чтобы быть примерно одного роста с внуками. - И что мы будем делать тогда? - спросил он. - Не "мы", - возразил Акутагава. - Вы уйдёте. А мы вас выгоним. Вы во всём виноваты. Если бы ты не разрешил впустить кошек ничего бы не было! - Кошки тут точно не виноваты, - покачал головой Фукудзава, - надо просто быть с ними поосторожнее... - Я знаю! - сердито перебил Акутагава, и вдруг начал шмыгать носом: - Мы тоже хотели оставить кошек. И если бы мы не рассердили ту кошку, то она бы не поцарапала меня, и папа бы не поссорился из-за этого с дедушкой, и ещё ему бы не пришлось вытаскивать её из-под кровати, и она бы не оцарапала и его тоже, и он бы сейчас не закрылся там... Это мы во всём виноваты! - он заревел.        Ацуши присоединился к брату.        Фукудзава смотрел на них в полной растерянности, даже с некоторой паникой в глазах, а потом неуверенно попытался обнять сразу обоих внуков. Они не сопротивлялись. Акутагава обнял его за шею, Ацуши вытирал с лица кулачками сопли и размазывал ему по плечу. Фукудзава уже чуть увереннее погладил детей по головам: - Ну-ну, вы ни в чём не виноваты. Царапины очень скоро заживут и все помирятся. Всё будет хорошо.

***

      Дазай сидел на полу, обхватив голову руками. В ушах гудело, перед глазами плыли какие-то пятна, дышать было сложно.       Время от времени он пытался усилием воли заставить себя проснуться. Всё-таки такой распространённый сюжет своих ночных кошмаров не узнать было сложно: кровь на руках, выученными движениями накладываемые бинты, колотящаяся внутри затмевающая всё надежда, что родители не успеют заметить, и разбивающий эту надежду на тысячи мелких осколков голос отца за спиной, неизменно насмешливый, хотя отдельные слова разобрать было сложно - в ушах уже гудело. Чаще всего он просыпался уже на этом моменте, невольным вскриком будил Чую, и засыпал обратно только в его объятиях под успокаивающий шёпот любимого; а если Чуи в этот день не было дома, то вставал, и в темноте ходил по квартире, заглядывая во все комнаты, чтобы заставить себя убедиться: родителей здесь больше нет, рядом только те, кого он сам хочет видеть рядом с собой.        Иногда он не мог проснуться сразу, и тогда появлением Мори кошмар не заканчивался, продолжая секунды запечатлённого когда-то в памяти ада: отец продолжал говорить, много, но, по снисхождению управляющих сном сил, всё ещё неразборчиво, хотя это не мешало различить насмешливые интонации, он много смеялся, видимо над глупостью и беспомощностью Дазая, хватал его за руки, заглядывал в лицо, смеялся когда тот пытался увернуться. Если проснуться всё ещё не удавалось, появлялся Фукудзава. На фоне неразборчивых усмешек Мори, голос второго отца всегда звучал отчётливо: "Что здесь происходит?". Из раза в раз он спрашивал одно и то же, сколько бы раз не повторялась вся эта сцена, он всё равно никогда не знал и не мог понять что происходит, и каждый раз спрашивал, возможно, и сам понимая нелепость своего положения, и потому стараясь напустить в голос грозных нот чтобы скрыть это.       Причём Дазай почему-то был уверен, что это была не одна и та же сцена повторяющаяся бесчисленное количество раз, а бесконечное количество идущих друг за другом одинаковых сцен, в каждой из которых Фукудзава почему-то всё ещё не знает что происходит, и более того, почему-то всё ещё надеется получить честный ответ. Дазай в отличие от него прекрасно знал, что сразу после этой фразы Мори заулыбается ещё шире и начнёт щебетать, всё ещё неразборчиво, но суть монолога и без того была ясна: "какая нелепая случайность!". Фукудзава хмурит брови сильнее, Мори улыбается шире, и эти два угла - поднимающиеся уголки рта одного отца и опускающиеся брови другого - становятся всё острее пропорционально друг другу, пока в какой-то момент не ломаются, и они оба переходят на крик. К этому моменту Дазай уже совершенно переставал понимать что происходит, только стоял не в силах пошевелиться или вставить слово от ощущения что во всём этом виноват он, совершенно иррационального, но от осознания этого становилось почему-то только ещё хуже.        В этот момент Дазай просыпался всегда, поэтому, хотя сценарий всех предыдущих сцен он помнил наизусть, что будет дальше он не знал. Хотя можно было отбросить сны и вспомнить то, что было ещё раньше - то как все эти случаи раз за разом происходили в реальности. Вспоминать очень не хотелось, но нужна была хоть какая-то информация, сейчас он просто не знал что ещё можно сделать. Итак, как это было, когда ему было девять? одиннадцать? тринадцать? шестнадцать? Что он делал тогда, когда просто проснуться было нельзя, как и сейчас? Убегал, запирался в своей комнате - кажется, это он сделал уже инстинктивно. Какие варианты дальше? Плакал - слишком малоэффективно. Резал руки ещё сильнее - нет, сейчас нельзя. Хотя, если размотать бинты - вряд ли ведь кто-то запомнил, сколько именно царапин было под ними... Нет, нет, нельзя, ни в коем случае нельзя, да и это ведь не поможет на самом деле. Что ещё он мог сделать? Позвонить Чуе, когда уже был с ним знаком. Почему-то вдруг показалось, что сейчас непременно окажется, что с Чуей он познакомиться ещё не успел. Бесконечный кошмар ведь не позволит так легко находить пути к спасению. Он достал телефон и проверил список контактов. Чуя в нём был. Дрожащими пальцами и нервно смеясь от осознания абсурда ситуации набрал смс: "Ты существуешь? Мы знакомы?". Он понимал, что это звучит как-то не так, но придумать что-нибудь поумнее никак не удавалось. Понять, сколько он ждал ответа было сложно: время отображаемое на телефоне настолько разительно отличалось от собственного внутреннего ощущения течения времени, что доверять явно не стоило ни тому ни другому.        В дверь постучали. Дазай и до этого слышал сквозь гул в ушах что-то похожее на стук, но определить источник этого звука было сложно, сейчас же это почти наверняка был стук в дверь. - Ты не откроешь? - спросил из-за двери Фукудзава. - Уходи! - бросил Дазай. Ему было сейчас совсем не до этого. Фукудзаве вообще в этих снах не положено было с ним разговаривать, он никогда этого не делал.        Но тот похоже как всегда был не в курсе общего сценария, и уходить сейчас не собирался. - Я не буду входить, если ты не хочешь, но впусти детей, ты очень напугал их.       Дазай вздрогнул. Да, точно, дети! Их точно нельзя оставлять там снаружи. Но позволять им увидеть отца в таком состоянии тоже ни за что нельзя. Нужно постараться как можно быстрее привести себя в порядок и забрать их от дедушек.        Он попытался сказать "дайте мне несколько минут", но голос куда-то пропал ещё на первой букве, так что пришлось промолчать.        Хорошо по крайней мере что дети с Фукудзавой. Ему тоже совсем нельзя доверять детей, но это всё равно во много тысяч раз лучше чем оставлять их с Мори.        Прожужжал телефон, сообщая что пришло сообщение. "Да. Мы даже женаты, посмотри на свою руку, на ней кольцо. Ты в порядке? Что случилось?".

***

       Дазай продолжал молчать. Фукудзава вздохнул, обернулся к детям и пожал плечами. - Может быть, он хочет просто немного посидеть один, - предположил он, - так бывает. С ним всё будет в порядке, я уверен. Давайте наверное пойдём и попробуем вместе приготовить что-нибудь на обед, может быть к обеду папа как раз уже согласится выйти.       Дети неуверенно кивнули. - Тогда спускайтесь на кухню, я тоже сейчас приду.       Фукудзава подошёл ко второй двери, попробовал открыть, и, убедившись, что она заперта, постучал. Ответом была тишина. Он вздохнул, хотел что-нибудь сказать, но так и не придумав что, собрался уже было идти за детьми, но с середины коридора вернулся и спросил: - Может быть есть что-нибудь что ты хотел бы на обед?       Мори не ответил, но было слышно как за дверью он демонстративно фыркнул.

***

- Привет, у меня есть всего пара минут чтобы поговорить, - быстро проговорил Чуя в трубку. - Что у вас произошло? Как там Дазай? Он пишет очень настораживающие смс, а я не могу ничего понять.        Дети, то ли расслышав голос папы, то ли просто догадавшись что это он, тут же навострили уши. - Его тоже поцарапала кошка, и из-за этого, если я верно всё понял, они снова поссорились с Мори, - ответил Фукудзава, - в итоге оба заперлись в комнатах и отказываются не только выходить, но и разговаривать. Я едва ли представляю, что здесь можно сделать, но стараюсь делать всё что могу. - За детьми кто-то следит? - Я. Мы вместе готовим обед.       Чуя вздохнул. - Спасибо хотя бы за это. - Может быть ты подскажешь, что мне делать с Дазаем? - Не знаю. Боюсь, он не хочет принимать помощь от тебя. Я переписываюсь с ним, так что более-менее контролирую ситуацию, - он нервно хихикнул: - Хотел бы я, чтобы это было так просто как звучит. Я позвоню если будут идеи что можно сделать. - Это папа? - спросил Ацуши - Можно нам с ним поразговаривать? - У тебя есть ещё минутка? - спросил Фукудзава, - Дети просят трубку. - Давай.        Фукудзава протянул телефон братьям, те принялись вырывать его друг у друга и кричать в трубку "Папа!", было слышно, что Чуя пытается отвечать им что-то подбадривающее. - Пап, тут папа! - вдруг крикнул Ацуши.        Фукудзава обернулся на дверь. Дазай быстрым шагом вошёл в кухню. На нём были шарф и куртка. - Дети, мы уходим гулять, - бросил он коротко, не глядя в сторону отца. - Пап, тут папа, поговори с ним! - предложил Ацуши, протягивая Дазаю телефон.        Дазай взял телефон, выслушал, очевидно, какой-то вопрос, и проговорил всё так же быстро и сухо: - Я просто уйду отсюда. С детьми. Ничего, просто одену их потеплее. Пока нет, но я не собираюсь ждать пока всё станет совсем плохо, - он завершил звонок, положил телефон на стол и снова обернулся к детям: - Пойдём! - Там очень холодно, - напомнил Акутагава. - Не так уж "очень", всё-таки далеко не зима. - Мы тут обед готовили... - добавил Ацуши. - Ничего, обед и без вас доготовится. - Дазай, мне кажется, им не хочется гулять сейчас, - вмешался Фукудзава. - Тебя я не спрашивал. Акутагава, Ацуши, я не буду час вас уговаривать, если вы не хотите со мной, я пошёл. - Дазай, может мы можем сначала с тобой поговорить... - попытался задержать его Фукудзава. - Не можем, - отрезал Дазай направляясь к выходу. - Пап, стой, не уходи опять! - дети кинулись следом. - Вы хотя бы к обеду вернётесь? - крикнул Фукудзава им в след, но ему уже никто не ответил.

***

- Пап, куда мы идём? - дети едва поспевали за решительно шагающим впереди Дазаем. - Подальше от этого дома, а там разберёмся. - Но это же наш дом! - Не такой уж он и наш, если мы не можем решать кто может в нём остаться, а кто нет. - Пап, ты очень сильно на нас сердишься? - спросил Акутагава.       Дазай резко замедлил шаг, так что оба сына едва в него не врезались. - За что я должен на вас сердиться? - За то, что мы хотели чтобы кошки остались, - начал перечислять Акутагава, - за то что из-за нас разозлилась та кошка, за то что она меня поцарапала, а потом за то что тебя, и за то что ты из-за этого два раза поссорился с дедушками, а потом за то что мы не смогли выгнать дедушек, и что пошли с дедой готовить обед. - Это действительно выглядело как будто я рассердился на вас? - переспросил Дазай. Он остановился, развернулся и присел перед детьми на корточки.       Братья дружно закивали. - Очень сильно, - добавил Ацуши. - Прости нас, мы очень сильно виноваты, - Акутагава опустил голову. - Особенно я, я старше, я должен был знать, что так нельзя делать. - Кто тебе это сказал? - Ты сказал, - Акутагава поднял на него виноватый взгляд. - Когда рассердился на нас в воскресенье. - Я рассердился не на вас. И сегодня, и в воскресенье. - Ты говоришь так, чтобы мы не обижались? - Нет, это правда! - Но было видно, что ты сердишься на нас. - И ты не похвалил Акутагаву за то, что он спас меня, - добавил Ацуши, - значит сердишься.       Дазай поморщился и закрыл лицо руками, как будто ему было физически больно от этих фраз. - Я сердился не на вас, - сказал он наконец. - Если и сердился, то не на вас. Это я должен извиняться, что заставил вас чувствовать себя виноватыми. Ты молодец, что защитил брата, Акутагава! А в том что оцарапали меня, виноват только я, мне самому стоило быть осторожнее - и как после этого я могу ругать за неосторожность вас? - А почему ты заперся в комнате и не хотел с нами говорить? - Ох, это всё-таки вы стучали? - Ага, мы очень много стучали! Ты что, не слышал? - Простите, я правда не слышал, я... задумался. - Потому что рассердился на дедушек? - Не совсем... Скорее я... тоже чувствовал себя виноватым из-за того что мог напугать своих пап тем, что меня так сильно поцарапала кошка. - Своих пап? - Ну да. Ведь дедушки - это мои папы. И я боялся что мог заставить их сильно волноваться, как вы боялись, что могли заставить волноваться меня. - Деда волновался, - задумчиво кивнул Ацуши. - Фукудзава? - Да. Деда. Он тоже с нами волновался, а ещё рассказывал по телефону папе Чуе что случилось и спрашивал у него что для тебя сделать. - Ох... Простите меня, что заставил вас волноваться, солнышки, - вздохнул Дазай и обнял сыновей. - Пап, ты можешь папам так же сказать, если боишься, что они волнуются, - посоветовал Ацуши. - Если они твои папы, то должны простить, ты же нас простил, когда мы извинились! - И к тому же ты поранился когда спасал нас от кошки, как я когда спасал Ацуши, - добавил Акутагава. - Так что может быть если мы все расскажем дедушкам как это произошло, то они даже похвалят тебя, ведь ты молодец, папа! Ты очень смело поймал кошку, я бы так не смог! Твой папа который Фукудзава точно похвалит тебя, он не такой плохой как дедушка Мори. Но не бойся, дедушка Мори ведь всё равно заперся в комнате, а ещё он пообещал, что уйдёт. - Будем надеяться, что он выполнит своё обещание, - улыбнулся Дазай. - Ну что, тогда как насчёт сходить куда-нибудь и съесть по мороженому в честь того что мы все теперь помирились? - Но ведь холодно! - удивился Акутагава. - И нас деда на обед ждёт, - добавил Ацуши. - Ничего, в кафе будет тепло, как раз и погреемся. А обед когда мы уходили всё равно был ещё не готов, так что я думаю, мы не слишком сильно на него опоздаем. Ну, неужели вы не хотите мороженого?

***

- Ты будешь есть? Может, хотя бы чаю?       Фукудзава не слишком надеялся на ответ, однако из-за двери всё же донёсся голос Мори: - Чтобы заинтересовать меня, тебе стоило бы предложить как минимум кофе. - Я не смогу приготовить его достаточно хорошо чтобы тебе понравилось. - Это твои проблемы. - Послушай, я ещё понимаю смысл кофе с утра, но посреди дня это уже просто каприз. - Ты вёл себя так, что мне показалось, что с тебя станется пытаться исполнять все капризы, чтобы показать мне какой ты белый и пушистый. - Я не нанимался тебе в прислугу. Дазай с детьми ушли гулять, а я не отказался бы от компании для чаепития, но если тебя настолько не устраивает чай, то можешь продолжать сидеть заперевшись, хотя я искренне не понимаю зачем ты это делаешь. - Потому что ты меня уже достал, - сообщил Мори, открыв дверь. - Чай я буду.

***

- Как проходит сбор вещей? - спросил Фукудзава, разливая чай по чашкам. - Тебе не нужна помощь? - Ты издеваешься? - фыркнул Мори. - Почему? - Так ты хочешь чтобы я остался или нет? - Нет. - Да правда что ли! - Если я действительно настолько неприятен тебе, как ты говоришь, то нам нет никакого смысла оставаться вместе. Я не хочу доставлять тебе дискомфорт одним своим присутствием. Другой вопрос что уезжать должен не обязательно ты, но ты, как я понял, не хочешь доставлять дискомфорт Дазаю, и если ты уверен, что этот конфликт не решить никаким другим способом, то я не вижу причин удерживать тебя здесь. Правда твой сбор вещей как-то слишком затянулся, мы собрали их гораздо быстрее когда ехали сюда, поэтому я и спрашиваю, не нужна ли тебе какая-либо помощь. Ты можешь не беспокоиться, если случайно что-то забудешь, я буду готов привести это позже, если, конечно, я не настолько противен тебе чтобы ты больше никогда не хотел меня видеть. Но если ты медлишь просто потому, что тебе нужно больше времени на принятие решения, то так и скажи, и я больше не буду докучать тебе этим.        Мори нервно рассмеялся. - А если например окажется, что на самом деле мне наплевать на Дазая, а ты всё это время привлекал меня только как сексуальный партнёр? - Я знаю, что тебе не наплевать на Дазая, - пожал плечами Фукудзава. - А касательно меня, что ж, всё зависит от того, так ли это до сих пор. Хотя подозреваю что нет, если тебе неприятны даже просто мои прикосновения. Но в любом случае всё будет зависеть от твоего выбора. - Что ж, это было только гипотетически, - хмыкнул Мори и сделал глоток чая. - А что если, предположим, ты неприятен мне абсолютно во всех аспектах, но я всё равно почему-то решу остаться? Что ты будешь делать? - Возможно, уеду. Или просто буду к тебе вежлив как к чужому человеку. Думаю, со временем можно было бы устроить чтобы нам не обязательно было спать в одной комнате, достаточно поменять эти много маленьких диванчиков в гостиной на один большой. - Не станешь меня выгонять? Разве это не проще? - Если ты почему-то захочешь остаться, значит это почему-то для тебя важно. Я уже много раз говорил, что не буду оспаривать твой выбор, каким бы он ни был, если только это не будет вредить ещё кому-то. - О! Разве не будет? Ты не слышал как очаровательно дети кричат мне чтобы я убирался? - Где бы ты сейчас был, если бы всегда уходил как только тебя попросят? Огай, мы оба знаем что этот конфликт можно решить множеством других способов. Скажи, ты сейчас перечисляешь варианты между которыми пытаешься выбрать? - Что? - Мори расхохотался. - Нет, я просто пытаюсь методом косвенных вопросов понять что с тобой не так. - А со мной, значит, что-то не так?        Мори опустил подбородок на сцепленные пальцы и хитро прищурился: - "Твой выбор"-"твой выбор"! Почему ты не учитываешь свой собственный выбор в своих предположениях? - Я его учёл. - Почему же тогда я не слышал вариантов? - Потому что их нет. Мой выбор однозначен. - И совершенно секретен, как я погляжу. - Я не хочу, чтобы он влиял на твоё принятие решения, пусть оно будет беспристрастным. - Как знаешь, - улыбнулся Мори. - Моя персональная головоломка - моя любимая из твоих ипостасей.        Фукудзава скрыл ответную улыбку за очередным глотком чая. - Эй! - нараспев протянул Мори. - Только не вздумай расценивать это как комплимент!

***

- Прости, не сразу услышал звонок, - бодро проговорил Дазай в трубку. - Ладно, - вздохнул Чуя. - Твой тон убеждает меня что моё беспокойство из-за этого было напрасным, и за одно это я готов очень многое тебе простить. У меня сейчас перерыв, так что мы наконец-то можем поговорить нормально. Где ты сейчас, уже дома? И как ты? Как дети? - И со мной и с детьми всё прекрасно. Мы проводим дегустацию пирожных и мороженого во всех окрестных кафе, чтобы выяснить где они самые вкусные и на выходных повести тебя сразу туда. - Дазай, ты же понимаешь, что детей нельзя кормить одними пирожными? - Ещё мы пьём фруктовый сок, а в нём есть витамины! - Дазай! Вы обедали сегодня? - Пока нет, но мы обязательно пообедаем, когда придём домой. Ну, или поужинаем, кажется для того чтобы обедать мы сейчас уже слишком сытые. - Тебе просто не хочется идти домой, да? - Да, - вздохнул Дазай и перешёл на торопливый шёпот: - Солнышко, я чувствовал себя очень плохо сегодня, маленький легкомысленный праздник это возможно то, что мне сейчас очень нужно. К тому же я виноват перед детьми, гораздо больше чем думал раньше, так что мне нужно было сделать что-то в знак извинения. Ну и да, я не хочу домой, боюсь, моё немного улучшившееся настроение продержится там очень недолго, поэтому я предпочёл бы придя домой сразу же лечь спать, потому что иначе я могу просидеть всю ночь далеко не в лучшем состоянии, и я не знаю что выйдет если тогда я вдруг не смогу до тебя дозвониться. Я знаю что сладкое вместо обеда вредно, но именно сейчас это скорее акт заботы о себе, прошу, не надо ругать меня за это. - Ладно. Ты молодец, что держишься, солнце. Но всё-таки постарайся, чтобы это не превратилось в ежедневное мероприятие, ладно? Передавай детям привет от меня!

***

- Как думаешь, они вернутся к ужину? - Я думаю, они вернутся к завтраку, - хмыкнул Мори, - по крайней мере, это было бы очень в стиле Дазая. Он просто сбежал от нас, как в старые-добрые времена. Сразу предупрежу на случай если ты тоже не замечал: он очень любит так делать. - Одно дело когда он делает так в шестнадцать лет, и совсем другое когда в двадцать шесть, да ещё и с двумя детьми. Уверен, к вечеру они должны вернуться. - Признайся, на самом деле тебе просто обидно, что никто не ест твой суп. Но я совершенно не удивлён, суп - худшая из возможных идей. - Не нравится - завтра сам будешь готовить, - спокойно парировал Фукудзава. - И я конечно беспокоюсь за то, что они не поели, особенно если Дазаю, как тебе, может стать плохо от этого. Но всё-таки я не сомневаюсь, что ему хватит сознательности, чтобы и самому это учесть. К тому же уже довольно скоро будет то время, когда детей пора укладывать спать, и я не думаю, что он проигнорирует это. - Ха! Хочешь, давай поспорим? Дазай всё такой же ребёнок, и твой суп никто сегодня есть не будет, дорогой мой. Будешь завтра доедать его сам, но меня это совершенно не заботит, потому что меня к тому моменту здесь уже не будет. - Интересно, сколько ещё дней подряд ты будешь это говорить. Да, я не против, давай поспорим: к вечеру Дазай с детьми будет здесь. И ты будешь здесь. - Как смело с твоей стороны! Ты же понимаешь, что я прямо сейчас могу вызвать такси и уехать, и ты мгновенно проиграешь спор? - Да, понимаю. Так на что спорим? - Только не на желание! Я знаю, что ты непременно попросишь чтобы я остался. - Но разве и так не выходит, что я выиграю в том случае если ты останешься? И ты только что сам говорил, что тебе ничего не стоит избежать такого исхода. - Я могу не успеть уехать сегодня, если задержусь со сбором вещей, и это никак нельзя расценивать как решение остаться.       Фукудзава вздохнул: - Огай, там нет столько вещей, чтобы собирать их весь день. И если бы тебе было важно успеть сегодня, а ты не успевал, то ты не соглашался бы идти пить чай уже пятый раз за день. Тебе нужно больше времени на принятие решения, и это не стыдно, но ты сам себя ставишь в глупое положение пытаясь это отрицать. И, кстати, ты можешь не спорить, если боишься проиграть. - Деда, мы пришли! - закричал из коридора Ацуши. - Тебе повезло, что мы не успели решить на что спорим, - заметил Фукудзава.

***

- Мы не голодные, я думаю, мы просто пойдём спать, - заявил Дазай уверенно, хотя и с извиняющимися нотками. - Ну я же говорил, что никто не будет есть твой суп! - Мори пихнул в бок Фукудзаву. - Надо было нам всё-таки спорить! - Прости, деда, мы обязательно поедим суп завтра! - виновато пообещал Акутагава. - Потому что мы ели пирожные! - объяснил Ацуши, который виноватым себя очевидно совершенно не считал.       Фукудзава пихнул Мори в ответ: - И всё равно бы ведь ты проиграл, ведь они же пришли вечером, а не утром. К тому же и ты пока ещё здесь. - Да, кстати, ты разве не собирался уйти? - поддержал Дазай. - Значит, выгоняете меня? - поджал губы Мори. - Ты так радостно говорил что хочешь съехать отсюда, разве нет? - И ты нам обещал! - крикнул Ацуши. - Только давайте не будем начинать из-за этого ссору! - вскинул руки Фукудзава, даже немного закрыв собой мужа. - Возможно, он поторопился с этим заявлением, возможно, он действительно уедет, но чуть позже, возможно, ему нужно больше времени чтобы окончательно принять решение. - Не говори за меня, - Мори отпихнул его в сторону. - Я уеду. - И уезжай! - хором крикнули дети.        Мори быстрым шагом вышел из комнаты.

***

- Тебе помочь? - Ты думаешь, я не справлюсь без твоей помощи? - Мори торопливо застёгивал полупустую сумку, в замок что-то попало, и его заклинило посередине. - Ты уверен, что поедешь прямо сейчас, на улице и без того было холодно, а уж под вечер тем более. - Мне дойти только до такси и от такси до дома, я не успею замёрзнуть. - Ладно. Тогда вызвать тебе такси? - Не вздумай! - Куда ты собираешься поехать? Если что, искать тебя на нашей квартире? - Нет. - А где... - Не надо меня искать! - Мори так резко рванул замок, что он оторвался, уже застёгнутая часть разошлась. Он в бессильном раздражении швырнул сумку об пол. - Тебе действительно так важно уехать именно сейчас? - вздохнул Фукудзава. - Из-за того что ты спешишь лучше не выходит. С утра можешь сделать всё не спеша, к тому же может быть ещё и потеплеет. - Если сейчас резко потеплеет, я слягу с кружащейся головой, так что лучше мне от этого явно не будет. - Хорошо, но если не потеплеет, почему ты не хочешь уехать завтра? Не из-за нашего дурацкого спора, я надеюсь? Просто выброси это из головы. Или тебя задели слова Дазая и детей? Мне кажется, они действительно были грубоватыми, и вне зависимости от того, останешься ты или уедешь, я собираюсь поговорить с ними об этом. Но завтра, сейчас Дазай уже укладывает детей спать. Мне не нравится то, на какой ноте распадается наша семья. - Да там и семьи-то особо никогда не было, - проворчал себе под нос Мори. - Возможно это и есть самое печальное. - Подумаешь! Сплошь и рядом люди женятся, рожают детей, ведут общее хозяйство много лет совершенно без каких-либо семейных уз, просто из упрямства и обыкновенной человеческой глупости. Когда рушится такой союз никто ничего не теряет. Так что мы с тобой далеко не исключительный случай, милый мой. - Непохоже на тебя - довольствоваться тем чтобы быть как многие. - Поэтому я ухожу. - Понятно. Уверен, что хочешь уехать сегодня? Ты выглядишь усталым. Может быть ляжешь спать? Если проблема во мне, я могу пойти спать в гостиной, чтобы не мешать тебе. - С твоим ростом это худшая из возможных идей. Выгонять в гостиную стоило бы скорее меня. Но ладно, забей. Кажется, сегодня чинить сумку или перекладывать вещи и правда уже бессмысленно. Ложись спать, я приду чуть позже. - Ты куда? - Пойду покурю. - Ты куришь? - Нет.

***

- Пап? - Дазай уже собирался ложиться спать, когда в комнату заглянул сонный Акутагава. - Что случилось? Не можешь заснуть? - Нет, - Акутагава помотал головой, - очень даже могу, но Ацуши захотелось пить, а идти на кухню страшно, потому что темно. А идти к тебе тоже страшно и темно, но не так далеко как на кухню, поэтому я пошёл к тебе. Ты ведь принесёшь Ацуши воды? - Да, конечно, солнышко, сейчас схожу.        На кухне кто-то в темноте шуршал передвигаемыми и опрокидываемыми вещами. Дазай с недовольством подумал о том, что все предпринятые меры по переносу мисок на улицу всё равно не помогли выгнать из дома всех кошек.        Он включил свет. Мори вздрогнул и быстро заморгал от яркой вспышки. Дазай растерянно смотрел на него. - Тут где-нибудь случайно нет сигарет? - поинтересовался с улыбкой Мори, немного привыкнув к свету. - На кухне? Ты серьёзно думаешь что они могут быть здесь? - фыркнул Дазай. - Нет, просто в доме. Я не надеялся что смогу найти сам, но подумал, что на кухне хотя бы может найтись немного алкоголя. Но сигареты были бы лучше. Ну так что? Чуя ведь курил, я помню. - Вообще-то он бросил где-то через год после свадьбы. - Я тоже, и что дальше? - проворчал Мори, его улыбка становилась всё неестественнее. - Сигарет в доме нет. Можешь не тратить зря время на поиски.       Дазай попытался игнорируя отца налить стакан воды и уйти, но Мори просительно вцепился в его рукав: - Ладно, но алкоголь ведь точно есть? Я помню что когда мы только приехали, ты предлагал выпить "чего-нибудь покрепче". - Зачем это тебе вообще? - поморщился Дазай. - Перестать постоянно думать. - Думать о чём? - О чёртовом Юкичи. - Прекрати разыгрывать эту драму, - проворчал Дазай. - Я всё равно не поверю что тебе есть хоть какое-то дело до любого из нашей семьи. Мы ведь для тебя просто вещи, разве не так? Причём неизменно не настолько хорошие вещи как тебе бы хотелось. Просто свали уже отсюда, как обещал, всем правда от этого будет лучше! - Наверное ты прав, - вздохнул Мори, отпустил рукав сына, и вдруг как будто бы сложившись куда-то вниз, сполз вдоль шкафа, опустившись на корточки, обхватив колени руками и покачиваясь из стороны в сторону. - Я тоже так думаю: всем будет лучше без меня, ну точно ведь будет лучше. Но для чего тогда он всё это делает? - Что делает? - переспросил Дазай.       Вместо ответа Мори нервно захихикал. Казалось, что ему не хватает воздуха. - Для чего ты устроил весь этот цирк? Ты надеешься что так я останусь выслушивать то, что ты несёшь?       Мори молчал, тихонько покачиваясь, и смотрел куда-то в пустоту.       Дазай фыркнул, забрал наконец стакан воды и вышел, демонстративно выключив уходя свет.       Когда минут двадцать спустя он, всё же не справившись с любопытством, решил вернуться, даже в полной темноте он разглядел силуэт отца, сидящего всё в той же позе. - Ты не собираешься уходить? - сухо осведомился он с порога. - Я пытаюсь, - отозвался Мори.       Его голос звучал непривычно: слишком сбивчиво и неуверенно, услышав этот голос вне собственного дома, Дазай ни за что не опознал бы в нём голос своего отца. Куда-то делись извечные доводившие его до белого каления насмешливые нотки. Дазай вообще сомневался что видел когда-либо отца таким потерянным и жалким. Впрочем, стоило оставаться на чеку: кто знает, что у него на уме. - Так ты расскажешь в чём там дело? - Дазай вложил в свой голос столько пренебрежения и недовольства, сколько смог.        Внезапно ему самому захотелось рассмеяться. Он помнил как множество раз сам сидел, лежал на полу, бессильно стоял на коленях, боясь подняться чтобы не наткнуться на презрительный насмешливый взгляд. Сейчас вдруг нестерпимо захотелось отомстить. Неизвестно, случилось ли с Мори что-то и в самом деле, или он притворяется, но в любом случае Дазая он в эту игру втянул зря. Так бы мог отделаться всего лишь очередным "Убирайся!" брошенным на ходу, а теперь так легко это ему не обойдётся.       Дазай открыл было рот, но к своей досаде не нашёл подходящих случаю слов. Он никогда не рассчитывал, что ему когда-либо предоставится такой шанс, и не был готов. К тому же он чувствовал, что и сам сейчас на самом деле жалок: он даже не знал что именно произошло, и явно не был компетентен в вопросе, а просто собирался накинуться на как будто и без того раздавленную жертву. Это было неправильно, неужели он позволит себе опуститься до такого? Его раздирала буря противоречивых эмоций и он не мог вычленить из них наиболее разумные.       Мори молчал. Так и не разобравшись со своими мыслями, Дазай присел на корточки рядом с отцом и спросил просто максимально сухо: - Так что, расскажешь?        Мори молчал. - Ладно, а если налью? - Не знаю, - тихо отозвался Мори, - я же хотел не для того чтобы говорить, просто надеялся что мне может стать хоть немного лучше.       Дазай вздохнул. - Есть не открытая бутылка вина, но я не вижу смысла открывать её ради тебя. Ещё есть немного виски и дрянной дешёвый коньяк - выбирай. - Мне всё равно. Пускай будет виски.        Дазай достал два стакана, поставил их прямо на пол, вытащил из глубины шкафа бутылку, и налил понемногу в оба стакана. - Но только при условии, что ты расскажешь что произошло, - предупредил он, закрывая рукой стаканы от отца. - Я не представляю как рассказывать об этом собственному сыну. - Не бойся, ещё больше я уже в любом случае не смогу в тебе разочароваться, - фыркнул Дазай. - Как будто тебя когда-нибудь хоть как-то смущало, что я твой сын. - Вряд ли тебе захочется слушать про размолвки между своими родителями.       Дазай рассмеялся: - Возможно, но скорее уж потому что это может показаться мне скучным. Я столько раз выслушивал ваши ссоры, что сомневаюсь, что узнаю ещё что-то новое. Так что не бойся задеть мои чувства: я прекрасно осведомлён что между вами никогда не было и капли взаимной симпатии. Да я и не слишком-то воспринимал вас как родителей. Эта семья вообще была создана только ради экономической выгоды, не так ли? - Ты меня недооцениваешь, - фыркнул Мори, - если бы я выходил замуж ради денег, то уж явно нашёл бы кого-нибудь побогаче. - Ну, может не хотел, чтобы партнёр зарабатывал больше тебя, чтобы не чувствовать себя у него на содержании. А Фукудзава хорош тем, что не требователен. Разве нет?        Мори помотал головой: - Я тогда не думал об этом. - Ну и ради чего ещё ты тогда за него вышел? Что он, я даже не знаю, красивый был в молодости? - Он и сейчас красивый.        Дазай обдумал сообщённую информацию. - Ну и что тогда тебя не устраивает? Был красивый и есть красивый - любуйся и радуйся.        Мори уронил голову на колени. - Что с ним ещё может быть не так? - вздохнул Дазай. - Прости, я не очень разбираюсь в отношениях, построенных на выгоде, а не на чувствах. - С чего ты вообще взял, что я с ним из-за выгоды? - А разве ты умеешь испытывать чувства? Если бы это было так, думаю, я бы заметил. Ты создан для чего угодно, но только не для семейной жизни, ты был ужасным отцом, и не удивлюсь если и ужасным мужем. - Я делал всё для вас. - Что нам на самом деле надо было, ты явно при этом не учитывал. Радуйся, твои старания пропали впустую! - Помнишь, до того как ты пошёл в школу, мы жили в съёмной однокомнатной квартире? Мы все могли быть до сих пор там. Сейчас у твоей семьи свой двухэтажный дом. - Ты хочешь сказать, мы сами бы не смогли заработать себе на жильё? Знаешь, было бы даже лучше, чем постоянно выслушивать от тебя что мы всем тебе обязаны и ничего бы без тебя не смогли. Тебе кажется, что это похоже на заботу? По мне так скорее уж на оскорбление и издевательство. - Вы могли бы, - вздохнул Мори. - Но я не хотел бы, чтобы вам приходилось проходить через это. Особенно с твоими проблемами... - Проблемы появились из-за тебя! - Я не психиатр, мой мальчик. И не святой. Я хотел уберечь тебя от того, что мне не нравилось в собственной жизни, но не мог уберечь сразу от всех возможных проблем в мире. Тебе не приходилось решать съесть последний кусок хлеба сразу, или растянуть на неделю; не надо было бояться что хозяин квартиры решит выселить и впустить кого-нибудь кто сможет платить больше. У тебя была возможность получить высшее образование не ища параллельно подработку - всё это то, что я сделал для тебя. Возможно, ты не оценил, потому что тебе было не с чем сравнивать. Но я не хотел бы чтобы ты пробовал. Я не хотел бы чтобы вы с Чуей прошли через те же ошибки, что и мы с Юкичи. - Мог не бояться, я бы скорее прикончил себя, чем стал бы таким как ты.       Мори рассмеялся: - Только не говори что это и было причиной твоих самоповреждений всё это время.        Дазай хотел было резко возразить, но запнулся. - Я не думал об этом так, но... возможно. Большой частью.        Мори перестал смеяться. - Мне жаль.       Дазай поднял на него удивлённый взгляд. Слова отца прозвучали неожиданно искренне. - Я могу расценивать это как извинение? - Можно подумать, ты примешь от меня извинения! - Я так и думал!        Они помолчали. - Дазай. Я правда не знаю что я мог бы сделать правильнее. Но извини.        Дазай растерянно уставился в пустоту. Они просидели молча ещё какое-то время, потом Дазай опомнившись пододвинул отцу один из стаканов: - Так что там всё-таки у вас с Фукудзавой? Ты правда любил его?        Мори, который до этого, казалось, уже начал чувствовать себя спокойнее, снова сжался в комок. - Не надо, я не хочу о нём думать, хочу уехать и не думать о нём никогда. - Почему? Он сделал тебе что-то плохое? Честно говоря, я не могу представить что вообще нужно сделать чтобы задеть тебя. - Звучит лестно, - хмыкнул Мори. - Наверное, я могу гордиться тем, что ты так до сих пор не заметил мою уязвимость. Ну да, я же у нас неубиваемый и беспощадный. - И ты сам немало постарался над такой репутацией. - На работе это было полезно. - Пап, ты опять уходишь от темы.        Мори даже вздрогнул услышав это обращение, и посмотрел на Дазая так, как будто надеясь что ослышался.        Дазай кажется тоже был растерян сорвавшимся словом, и неуверенно, будто пытаясь убедить себя что действительно может это сказать, повторил: - Пап... Ты боишься говорить мне что тебя беспокоит, потому что я могу использовать это против тебя? - Это тоже, - проговорил Мори хрипловато. - Признайся, ты ведь был бы счастлив получить против меня секретное оружие. - И у Фукудзавы оно есть? Поэтому ты его боишься? - предположил Дазай. - Если бы всё было так просто. - Пап! - не выдержал Дазай. - Я не буду делать тебе ещё хуже, мне тоже стыдно за мои попытки. Не вынуждай меня вести себя как дети и просто ходить и кричать всем кто плохой, а кто хороший. Я могу поговорить с Фукудзавой, но хоть скажи мне о чём мне стоит с ним поговорить, чтобы защитить тебя? - Зачем тебе меня защищать? - Если бы я сам знал! Просто мне не нравится, когда кто-то по ночам ищет алкоголь на моей кухне, не нравится и всё тут, может быть я такой же циник как ты, и мне достаточно этой причины. - Ты правда думаешь, что я настолько бесчувственный? - Ну ты же почему-то думаешь, что я настолько бесчувственный, чтобы игнорировать то, что моему отцу плохо. Я хочу тебя поддержать, просто хочу поддержать, ты можешь не искать в этом тайного умысла? - Почему ты не делал этого раньше? - Да потому что ты "беспощадный и неубиваемый"! Пап, чёрт возьми, откуда я вообще мог знать что тебе плохо? - Не надо меня защищать, - вздохнул Мори. - Ты лезешь это делать, он тоже, что тогда я вообще значу сам по себе? Я не хочу чувствовать себя настолько беспомощным! Зачем вы все вдруг захотели обо мне заботиться? С чего вдруг спустя двадцать лет было начинать это делать. Ничего не было, я всех спасал, всё было чудесно. Мы же выжили как-то и всё было далеко не худшим образом. Я не могу, уже просто не могу позволить всему происходить как захочется, вдруг с вами что-то случится, а я ничего не смогу сделать? Я всегда получал только то, чего добивался, так разве у меня останется хоть что-то, если я перестану идти напролом? Стою ли я хоть чего-нибудь, если не делаю для вас всё что только могу? Зачем мне оставаться здесь, если я уже никому не нужен? Я не хочу быть вам обузой, не хочу бесцельно шататься по дому выжившим из ума бесполезным стариком. Я бы лучше уехал, и, не знаю, попробовал бы начать всё с начала. Но я уже вложил столько усилий здесь. Но я бы всё равно уехал... Но зачем он вдруг начал вести себя так, как будто бы я ему нужен? Он зачем-то благодарит меня, извиняется, лезет защищать... Зачем? Ему нужно чтобы я остался? Но я... я уже чувствую себя бесполезным, что я вообще могу для него сделать? Почему он просто не скажет, что ему от меня нужно? - Может он просто хочет быть рядом с тобой? - растерянно предположил Дазай. - Зачем? - Мори поднял лицо, и Дазай с ужасом понял, что тот плачет. Вид отца в слезах вписывался в устоявшуюся картину мира примерно так же, как вписалось бы, скажем, если бы вещи начали разговаривать или небо окрасилось в ярко-зелёный. - Н-ну... - Дазай даже запнулся от такого зрелища, - ты ведь вроде говорил, что вы всё-таки любили друг друга, так может?... - Я нравился ему двадцать пять лет назад, ты думаешь это может быть так до сих пор? - Откуда мне знать! Послушай, ты сам-то хочешь быть с ним? Почему бы тебе не ориентироваться исходя из этого? - Откуда я знаю, чего я хочу? - Как так? - Разве у вас бы было всё чего хотите вы, если бы я делал только то, что хочу я? - Пап, это глупость! Никто никогда не требовал от тебя отказываться от твоих желаний! - Я знаю. Но ведь так было лучше, не правда ли? - жалобно улыбнулся Мори. - Нет! Мне часто в детстве хотелось сделать что-то, что было бы тебе приятно, но тебе просто было никогда ничего не нужно! И ты после этого ещё удивляешься, что никто не проявляет о тебе заботу? Откуда вообще нам было знать, что мы можем для тебя сделать? Пап, если тебе нравится заботиться о нас, то не позволять нам заботиться о тебе немного эгоистично, разве нет? Может быть мы тоже хотим радовать тебя? Так что если не знаешь как принять решение, подумай, нравится ли тебе, когда мы радуем тебя. Если тебе только неприятно, то я пойму если ты всё-таки уйдёшь, но если тебе будет не хватать нас... Я поговорю с детьми, чтобы они тебя не выгоняли. Ты... только веди себя как живой человек, ладно? - Я не могу. Это же будет как будто я больной и беспомощный. Я ненавижу чувствовать себя так. - А если ты уйдёшь от нас куда-то ещё, там ты сможешь заботиться о себе? - Я не знаю. Наверное, с чистого листа начинать легче. - Не знаю. Подумай сам, - Дазай зевнул. - Может быть пойдём уже спать? - Он бросил взгляд на стаканы, к которым так и не притронулись: - Только допить наверное надо, не оставлять же тут.       Мори смерил жидкость в стакане равнодушным взглядом и выпил в один глоток. - Можно попросить у тебя какой-нибудь плед? - попросил он. - Я буду спать в гостиной. - Не советую, - хмыкнул Дазай, убирая бутылку обратно в шкаф, - я пробовал, и спина потом ещё дня два болела. - Как-нибудь переживу. Я не хочу возвращаться сейчас в комнату к Юкичи. Мне казалось, что я уже принял решение, но как только появляется он, я уже просто не понимаю, что происходит. - Может, если так сильно сомневаешься в принятом решении, то стоит его поменять?       Мори покачал головой: - Я не хочу рисковать. С работы меня просто выставили, когда я совершенно не был готов, и я не хочу допускать возможности, чтобы меня ещё откуда-то так могли выгнать. Лучше уж самому уйти, разве не так? Это как та глупая шутка про игру, где тот кто первым признается в любви - тот проиграет. Я не хочу проиграть. - Но если есть в чём признаться, то...        Мори покачал головой. - Как знаешь, - вздохнул Дазай. - Ладно, пойдём, достану второе одеяло, будешь спать у меня.