Семья

***

      Было тесно и неудобно, и Мори сначала показалось, что он запутался в одеяле, и только после нескольких безуспешных попыток вслепую выпутаться, до него дошло, что, вопреки просьбе, Юкичи прижимает его к себе. Он чуть приоткрыл один глаз, так чтобы этого не было заметно под ресницами, и покосился на мужа. Тот не спал, смотрел спокойно и задумчиво и разжимать объятия явно не собирался.       Мори завозился, изображая что ворочается во сне, пытаясь освободиться из захвата. Это не помогло, его сжали ещё сильнее, так что он снова как вчера испытал приступ паники.       Юкичи уткнулся лицом ему в волосы и проговорил почти в самое ухо: — Я же знаю, что ты не спишь.       Мори предпочёл не реагировать. Несколько минут они продолжали лежать в странной тишине, потом Юкичи вздохнул, отпустил мужа и встал. — Ладно, как хочешь. Позову тебя к завтраку. Но учти, что если хочешь кофе, то лучше тебя его в этом доме никто не сварит.       На освободившееся под одеялом тёплое место юркнуло несколько кошек. Юкичи вышел из комнаты.       Мори сел. Голова снова болела, должно быть всё-таки что-то было с погодой. А ещё по коже всё ещё бегали неприятные мурашки. Ну неужели так сложно было выполнить одну простую просьбу? Он же прямым текстом сказал, что не нужно его обнимать. А уж тем более так стискивать в охапку, как будто назло. Хотя нет, не назло, его просьбу просто пропустили мимо ушей, потому что на самом деле, ему просто совершенно всё равно.       Он вздохнул и поёжился. Возможно, оно и к лучшему. Он же как раз собирался принять решение, что им с Юкичи лучше расстаться, так что чем больше таких неприятных мелочей он будет замечать, тем увереннее будет в этом решении, и тем спокойнее ему будет когда всё действительно закончится. А оно не может не закончиться, раз они уже настолько безразличны друг другу, осталось дождаться пока это начнёт доходить и до Юкичи, улыбнуться и сказать, что уже давно знал об этом и позволил всему происходить, не потому что отчаялся что-то исправить, а потому, что просто решил, что так будет лучше.        Он ещё раз бросил взгляд на кошек которые заняли освободившееся место, когда ушёл Фукудзава. Точно так же они преспокойно заполнят свободное место в жизни Юкичи, когда из неё уйдёт Огай. Осталось только придумать, чем займёт пустоту он сам. А впрочем… может быть ему как раз не хватало свободы? Юкичи был уже гораздо менее интересным, менее молодым и красивым. Едва ли они появлялись вместе на публике, но если бы появлялись, то наверняка смотрелись бы вместе нелепо. Возможно, вместо того чтобы пытаться искать новые искорки в глазах и завораживающие секреты в душе Юкичи, которых может быть давно уже там не осталось, стоит подумать о том, что он достоин лучшего? Он сам, кажется, куда меньше изменился по сравнению с супругом. Не то чтобы он имел привычку регулярно внимательно рассматривать своё отражение в зеркале, но мельком бросая на него взгляд пока брился, поправлял причёску или завязывал галстук, он на протяжении всех этих лет был уверен, что видит ровно то же, что и месяц, год, или десять лет назад, может разве парочка тонких морщинок добавилась, но едва ли они что-то портили. Пожалуй, ему совершенно не составит труда при желании найти себе кого-нибудь помоложе, гораздо моложе, того, с кем всё ещё может быть интересно, кто ещё мог бы делиться с ним энергией и придавать всему этому смысл. А если одного не хватит, можно найти нескольких. Это просто свобода. То, что он теперь пенсионер, совершенно не означает, что он должен вести себя как старик. И он достоин лучшего. Так что теперь, что бы ни происходило, он ничего не теряет, всё меняется к лучшему.       Он скривился в улыбке и уткнулся лицом в колени. Всё к лучшему.

***

— Не лезь, это моё место, я первый сюда лёг! — Почему тебе можно лежать с папой, а мне нет?       Чуя открыл глаза. Его по голове ударили тигром. — Извини, пап, я случайно, — сказал Ацуши.       Чуя вздохнул. Ну вот, опять дети проснулись раньше, и теперь его сразу поднимут.       Однако, ввинтившись вместе с тигром между папой и братом, Ацуши неожиданно затих, накрылся одеялом и закрыл глаза. Чуя с опаской косился на него около минуты, но нового всплеска буйной деятельности не последовало, казалось даже, что он опять заснул.       Зато Акутагава вдруг понял, что от папы его теперь отделяет брат с тигром, и, воспользовавшись тем, что тот перестал пихаться, попытался перелезть через Ацуши поближе к Чуе. Когда его попытались сдвинуть с места, Ацуши снова активизировался и принялся отстаивать право на место под боком у папы, отпихивая брата при помощи тигра.       Это продолжалось до тех пор, пока Чуя, ухватив Ацуши с тигром правой рукой, а Акутагаву левой, не передвинулся на середину кровати так, чтобы каждый из сыновей оказался под боком у папы, каждый со своей стороны. — Завтрак готовить попозже пойдём? — уточнил он. — Ну что ты сразу про завтрак, пап? Только улеглись, — отозвался Акутагава. — И вообще, мы вчера готовили, сегодня очередь дедушек.

***

— Решил всё-таки встать? Доброе утро. — Опять каша? — протянул Мори, игнорируя приветствие. — Ну, это каждый день разная каша. Сегодня «дружба» — пшенно-рисовая. — Какой-то злобный гений придумал каши как способ из разных продуктов готовить всё время одно и то же блюдо. Возможно, назло тому, кто придумал картошку. — Тебе что-то не нравится? — О, нет, каша идеальное блюдо чтобы есть его в детском саду и на пенсии: не острое, не жирное, не жаренное, мало сахара и медленные углеводы — прямо-таки диета. Просто в какой-то момент начинаешь думать, как ты успел докатиться до этого. — Ты не слишком крепкий кофе делаешь? — уточнил Фукудзава, наблюдая как Мори насыпает в турку очередную ложку кофе. — Хм? Для меня это не особенно крепкий. Тем более погода такая… — Но ведь это ещё и для Чуи, и ты не знаешь, насколько крепкий любит он. Не переусердствуй, пожалуйста. — Как будто ты что-то понимаешь в кофе. — Тебя послушать, так я вообще ни в чём не разбираюсь. — Почему же, — невинно улыбнулся Мори, ставя турку на огонь — наверняка ты очень хорошо разбираешься в чём-нибудь таком, для чего я даже названия не знаю. Но, увы, проверить это я вряд ли смогу, так как в повседневной жизни с таким не сталкиваюсь. — Хочешь сказать, во всём, с чем ты сталкиваешься повседневно, ты разбираешься лучше? — А у тебя есть доказательства обратного?       Фукудзава вздохнул: — Слушай, мне кажется, нам стоит поговорить. Ты обещал вчера, что не будешь уходить от разговора. — Именно «обещал»? Правда? — хмыкнул Мори. — Может быть в таком случае ты тоже что-нибудь обещал? — Зачем ты опять переводишь тему? — А я перевёл тему? Прости, не заметил. Возможно просто предыдущая тема показалась уже исчерпанной. — Я сказал, что нам нужно поговорить. — Да? А чем мы тогда сейчас занимаемся? — Послушай… — Я слушаю, — улыбнулся Мори, — и у меня так кофе сбежит, пока я слушаю. — Просто скажи, зачем ты всё это делаешь? Ты как будто нарочно хочешь всех перессорить и сам со всеми поссориться? Неужели ты будешь продолжать говорить что всё в порядке?       Мори рассмеялся. Фукудзава спокойно, но настойчиво ждал ответа.       Кипящий кофе вознамерился сбежать за края турки, Мори снял его с плиты и, разливая по кружкам, бросил через плечо: — На самом деле для передачи информации необходимо два условия: чтобы кто-то её передавал, и чтобы кто-то её принимал. Я не могу бесконечно повторять одно и тоже, если это не несёт результата. — Это не ответ. Ты ни разу нормально не ответил. Намёки и отговорки не считаются. — Я понятия не имею, что тут можно сказать коротко, и я не вижу смысла тратить время и энергию на попытки как-то сформулировать всё подробно, если у меня не будет уверенности, что ты меня вообще услышишь. — Вообще-то я слушаю тебя. Что конкретно тебе не нравится?       Мори фыркнул. — Ты уже почти закончил с завтраком? Тогда я пойду разбужу детей и Чую. — Ты опять уходишь от темы. — Кофе остывает.

***

      Мори постучался и, не дожидаясь ответа, открыл дверь. — Кофе готов, — сообщил он с порога. — Поторопись, если не хочешь чтобы остыл. — Доброе утро, дедушка! — донеслось из-под одеяла. — Каша с какао тоже будут с минуты на минуту, — добавил Мори. — И я уже много раз просил не называть меня дедушкой. — А я много раз сказал, что все должны говорить «Доброе утро!» — крикнул Акутагава, вылезая из-под одеяла, но за дедушкой уже закрылась дверь. — Я же говорил, что с завтраком они и без нас разберутся, — обернулся он к папе.       Чуя сел в кровати: — Ну, значит, теперь нам надо вставать.

***

— Доброе утро!        Оба дедушки оглянулись на крик детей. — Доброе утро, — отозвался Фукудзава. Мори, только что отхлебнувший кофе из чашки, просто приветственно кивнул. — Доброе утро. Приятно видеть вас вместе, — потянулся Чуя.       Мори попытался хмыкнуть, но вместо этого подавился кофе и закашлялся. Ацуши попытался похлопать его по спине. — Нужна помощь? — обратился Чуя к Фукудзаве, который расставлял по столу тарелки. — Нет, спасибо. — Какие у нас планы на сегодня? — спросил Мори.       Чуя неуверенно пожал плечами: — Даже не знаю, не то чтобы я планировал что-то особенное. Обычно всё просто, ну… идёт как идёт? А что, есть предложения? Пойти гулять с детьми сегодня, мне кажется, не очень удачная идея, не одному мне ведь кажется что похолодало? — он поёжился. — Да, холодно, — кивнул Акутагава. — Я же говорил вчера, что погода будет меняться, — пожал плечами Мори. — Сегодня пасмурно и заметно холоднее чем вчера. Это объясняет почему у нас с тобой вчера болела голова, и почему дети так поздно встали сегодня.       Чуя задумчиво кивнул.       Фукудзава смерил взглядом единственный свободный стул, оставшийся когда дети заняли свои места за столом. — Неужели во всём доме больше совсем нет стульев? — уточнил он. — В детской есть пара стульев, — откликнулся Чуя, — но они маленькие, для низкого детского столика, за таким столом на них не посидишь. Но это не нужно, — он взял со стола свою чашку кофе и торопливыми глотками выпил, — я не буду завтракать. Я тут подумал, Дазаю сегодня идти с работы, а он был довольно легко одет, когда уходил, так что скорее всего теперь замёрзнет. Так что, раз уж мне есть с кем оставить детей, наверное будет смысл если я сбегаю отнесу свитер ему на работу. — Какая забота! — улыбнулся Мори.       Чуя поставил чашку на стол. — Дети, вы ведь посидите немного с дедушками? Я постараюсь быстро. — Совсем как маленькие, — хмыкнул Мори себе под нос, провожая взглядом Чую, который спешно вышел с кухни несомый своей мыслью.        Странно и забавно наблюдать за таким. Очевидно же, что бежать на работу к Дазаю прямо с утра нет никакой необходимости, можно сделать это в любой момент до вечера, к тому же, поскольку голова всё ещё болела, не исключено было что погода может продолжить меняться, и может быть к вечеру в тёплой одежде уже не будет необходимости. Но Чуя даже не остановился чтобы подумать об этом, ему пришла в голову мысль и он тут же побежал её воплощать. Остаётся только гадать, неужели у них и правда настолько много свободной энергии, чтобы внезапные порывы, эмоции и притянутую аксиому необходимости заботы о партнёре ставить выше рациональности. Мори попытался представить себя или Юкичи в подобной ситуации, и пришёл к выводу, что ни один из них не рванул бы так относить свитер другому на работу, ни сейчас, ни, пожалуй, раньше. Может быть дело даже не в возрасте? Хотя, даже в этом случае не факт, что дело только в самих людях, существует множество других факторов. Да и вообще, кто говорит, что отношения Чуи с Дазаем правильнее? Они инфантильны во многих моментах, великовозрастные дети — что в этом хорошего? Просто странно и забавно.        Чуя тем временем уже вернулся в ветровке и с пакетом в руках. — Ну всё, пойду, — торопливо сообщил он, заглядывая в кухню с порога, — я быстро, туда и обратно. Если что, звоните. У вас ведь есть мой номер? — Не помню, — пожал плечом Мори, — надо посмотреть. — А у меня точно нет, — отозвался Фукудзава. — Подожди, давай я схожу за телефоном и запишу, пригодится, — он вышел из комнаты. — Ну вот, опять они пойдут секретничать без нас, — пожаловался Мори детям, опустив подбородок на сцепленные в замок пальцы. — Может быть, в отместку посекретничаем без них?       Акутагава нахмурился. — Папа не будет от нас что-то скрывать, — заявил он. — Все люди что-то скрывают друг от друга, — развёл руками Мори, — не обязательно из злого умысла, иногда просто потому, что не знают как лучше сказать об этом, не знают как другие отреагируют. Не думаю, что есть хоть один человек, который рассказывал бы другим абсолютно всё, и это нормально. Вы же не всегда говорите папам, например, если случайно что-то сломали, или обидели друг друга. — Но если сказать тебе, то ты им скажешь, или будешь говорить нам делать что ты хочешь, чтобы ты не сказал! — высказал опасение Ацуши. — А если кто-то решит кого-нибудь обидеть и скрыть это от пап, то мы с Ацуши побьём его тигром, — добавил Акутагава. — Правда, Ацуши?

***

— Так мне будет гораздо спокойнее, — вздохнул Чуя, закончив диктовать номер. — Я очень надеюсь что ничего не успеет случиться, но если что, сразу звони. — Да, конечно, — кивнул Фукудзава. — Ты правда просто хочешь отнести ему свитер, или есть какие-то дополнительные обстоятельства, о которых я как всегда не знаю?        Чуя выглядел озадаченным таким вопросом: — Я бы сказал, если бы что-то случилось. Я действительно беспокоюсь, как бы он не замёрз по дороге с работы. Ну и ещё, конечно, если я смогу увидеть его на пару минут, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, мне будет намного спокойнее дожидаться вечера, вот и все причины. — Если это правда так, то спасибо. — Никак не привыкну, неужели вы и вправду настолько мало о чём-то друг другу рассказывали? — вздохнул Чуя. — Ох, кстати, тебе удалось вчера поговорить с Мори? Или сегодня утром? — Не совсем. Я пробовал начинать, но пока не добился результата. Не беспокойся, я помню что обещал, и я буду пробовать говорить с ним, пока не получится добиться толка. — Спасибо. И удачи. Ладно, я побежал. Закроешь за мной дверь?

***

— Дети решили, что хотят играть одни, и ушли к себе наверх, — сообщил Мори, лениво потягиваясь. — Можешь, конечно, попробовать к ним присоединиться, мало ли, вдруг ты им больше нравишься, ну, или попробовать поискать другое занятие. Лично я собираюсь предпринять последнюю отчаянную попытку найти что-нибудь стоящее в здешней библиотеке, если этот приют разрозненных книг вообще можно так назвать. — С книгами всё настолько плохо? — Довольно паршиво. — И тебе больше нечем занять себя?       Мори пожал плечами: — А что, есть идеи? Или тебе просто принципиально настолько неприятно видеть, что я не занят ничем конкретным? — Не знаю. Просто ты выглядишь потерянным. — Надо же! — хмыкнул Мори, — не думал, что могу неосознанно создавать настолько ошибочное впечатление. — Ты вообще когда-нибудь задумывался о том, чем будешь заниматься, когда выйдешь на пенсию? — Фукудзава присел на диван, располагая тоже устроиться удобнее для разговора.       Мори, чуть поколебавшись, опустился на подлокотник, закинув ногу на ногу и легкомысленно дёрнул плечом: — Не помню. Когда-то думал, наверное. Кажется, в последний раз когда у меня было время поразмышлять о подобных вещах, я ещё не предполагал, что буду связан чем-то вроде семьи. А ты задумывался, раз уж на то пошло? — Тоже не помню. Наверное, я думал что всё просто будет продолжаться как было. — Ага, я тоже, — Мори подтянул под себя обе ноги, опасно балансируя на подлокотнике. — Думал, что можно будет всю жизнь заниматься всё тем же. Но у этой самой жизни тоже иногда есть планы на нас, и чтобы оставаться хозяином положения нужно уметь вовремя что-то менять. Всё-таки всё со временем меняется, — он спрыгнул на пол, и резко поморщился: — Погода вот, похоже, тоже меняется, — процедил он сквозь сжатые зубы, пошатнулся, спешно нащупал спинку дивана, вцепился в неё и хихикнул: — Забавно будет, если к вечеру потеплеет, тогда окажется, что Чуя зря бегал к Дазаю со свитером… если только он сделал это не ради того, чтобы сбежать от нас. Они такие дети. — Стареешь, — хмыкнул Фукудзава, глядя на гримасы и покачивания супруга.       Мори пронзил его испепеляющим взглядом: — Это не от возраста зависит, — прошипел он, — У Чуи вчера тоже болела голова из-за погоды, а он почти вдвое моложе.       Фукудзава промолчал, пренебрегая ответным аргументом. — Если кто-то из нас и станет стариком первым, то скорее уж ты, — перешёл в наступление Мори, — Я по крайней мере ещё не седой! — Как будто ты не видел цвета моих волос в молодости. — Вот видишь, точно так же с твоим заявлением. У меня может болеть голова из-за перемен погоды, вне зависимости от того, сколько мне лет. Тебе просто повезло если ты с таким не сталкивался. А лично я пойду и выпью таблетку, — он наконец выпустил спинку дивана и чуть покачиваясь удалился на кухню.       Фукудзава проводил мужа взглядом и вздохнул. Что ж, получилось его разозлить — уже что-то. Причём в первые секунды у него так блеснули глаза, что похоже, эта эмоция была настоящей. Он достаточно хорошо знал Огая чтобы чувствовать, когда он говорит и показывает свои чувства открыто, а когда закрывается, но — увы, — недостаточно, чтобы понимать, зачем он это делает. Юкичи просто никогда не ожидал, что это понадобится, почему-то казалось, что на честные разговоры у них правда просто не хватало времени. Но, похоже, дело всё-таки было не в этом. Остаётся только разбираться. Кажется, получилось найти несколько больных точек, и хотя это не было тем, что хотелось бы использовать, всё же это — уже что-то. И нужно разбираться дальше.

***

      Чуя прибавил, но потом снова замедлил шаг. С одной стороны, он обещал детям вернуться как можно скорее, да и сам опасался надолго оставлять их и дедушек без присмотра, а с другой, он наконец-то ненадолго остался наедине с собой, и прогулка на бодряще-прохладном воздухе была хорошей возможностью привести в порядок мысли, а если он придёт на пять минут позже, чем мог бы, вряд ли что-то успеет случиться.       Впрочем, стоило сделать глубокий вдох и выдох и прислушаться к своим ощущением, и стало понятно, что сосредоточиться мешала не только чья-нибудь навязчивая компания. Он просто устал. Устал быть всё время на нервах, пытаться анализировать недавно произошедшее и планировать ещё не случившееся, и чувствовать как будто он один отвечает за всё и всех. Наверное, самым правильным решением будет принять то, что ему никак не удастся разрешить все возможные пререкания между Дазаем, детьми и дедушками всего за один вечер и одно утро. Вероятно, Акутагава был прав: пока стоит бросить все силы на то, чтобы убедить всех хотя бы не усугублять ситуацию, чтобы ничего фатального не случилось пока его нет, а уж разбор полётов устраивать в воскресенье. Жаль, конечно, терять ещё один выходной, но лучше не спеша обсудить все проблемы и по возможности решить их, зная, что на это есть целый свободный день, чем пытаться выяснять отношения на скорую руку. Если выбирать, то идея с порога наброситься на уставшего после работы Дазая с расспросами «что с тобой не так?», с высокой вероятностью спровоцировав этим очередную ссору, заметно уступала тихому семейному вечеру, который, если повезёт, поможет Дазаю почувствовать себя дома в безопасности, несмотря на присутствие родителей, а самому Чуе, может быть, наконец выспаться в объятиях любимого, не просыпаясь среди ночи от тревожных мыслей.       Значит, решено. Вот и чудесно. Чуя даже вздохнул спокойнее. Не то чтобы план был универсальным и спасительным, но это по крайней мере не сделает хуже, и до вечера можно больше не заставлять себя пытаться решить что лучше будет делать. И без того наверняка будет чем забить голову — отчего-то было предчувствие, что стоит только вернуться домой, как снова надо будет кого-то спасать.        Он как раз уже подходил к дому. На пороге остановился и прислушался, — вроде внутри было тихо, впрочем, это вовсе не обязательно могло означать, что всё в порядке, — и, чтобы не лезть в карман за ключами, постучал.        Открыл Фукудзава. — Всё в порядке? — сразу же уточнил Чуя. — Где дети? Что-то их не слышно. — Всё в порядке. Дети играют наверху. — Надо будет заглянуть к ним, — заметил Чуя, снимая ветровку. — Когда дети сидят чересчур тихо, лучше время от времени проверять, чем они заняты, чтобы не пришлось потом хвататься за голову и думать как всё исправить. А то пару недель назад они вот так втихую друг дружку постригли: Акутагаве отрезали чёлку, а Ацуши прядь с одного бока. — Я думал, это специально так, — поднял брови Фукудзава, — выглядит как будто всё так и задумано. — Ну, в некотором роде и есть специально, — усмехнулся Чуя, — им не понравилось ходить стрижеными под одну руку, и они целенаправленно внесли корректировки. Прилично это стало выглядеть уже после того, как я почти по часу кружил вокруг каждого с филировочными ножницами, исправляя это безобразие. Зато результатом оба довольны, и даже требуют в следующий раз специально постричь их так же. Так что лучше я пойду посмотрю, чем они заняты. — Подожди, скажи сначала, как там Дазай, всё в порядке?       Чуя, уже двинувшийся к лестнице, задержался: — Да. Ну, то есть, вроде. Я не смог с ним увидеться лично. Подожди минуту, я заскочу к детям, а потом расскажу подробнее.

***

       Дети сидели друг напротив друга за невысоким столиком в обнимку с игрушками и увлечённо рисовали что-то красками. Заметив Чую они радостно повскакивали ему навстречу: — Папа пришёл! Мы тебя не услышали! — Я тоже очень рад вас видеть, солнышки! — улыбнулся Чуя, — но лучше не обнимать меня испачканными в краске ладошками, а то мне опять придётся устраивать стирку. — Ничего, пап, Ацуши уже весь испачкался, так что всё равно стирать! — жизнерадостно сообщил Акутагава обнимая Чую за колени.       Чуя вздохнул. — У вас же есть фартуки чтобы не пачкаться когда рисуете, почему вы их опять не надели? И клеёнку на стол не постелили, теперь он тоже весь в краске. — Это само получилось! — объявил Ацуши — Ну что мне с вами делать? — Чуя потрепал две лохматые макушки. — С нами можно много что делать! — оживился Акутагава — Играть, гулять… А то ты всё время только уходишь! — Ладно, простите меня, солнышки, сегодня мы обязательно поиграем. Сейчас я только немного поговорю с дедушками, и поднимусь обратно к вам, договорились? — Только не так чтобы ты потом пришёл и сказал, что уже не будешь играть, потому что надо идти обедать, — предусмотрительно уточнил Акутагава — Хорошо, — улыбнулся Чуя. — А если вдруг всё-таки уже надо будет обедать, то после обеда я всё равно поиграю с вами.

***

— Ну как? — спросил Фукудзава. — Всё не так плохо, — откликнулся Чуя. — Они всего лишь рисуют. Конечно, измазали полкомнаты и себя заодно… — И тебя. — Да, меня тоже. Но это всё поправимо, так что ничего страшного. И я обещал, что поиграю с ними сегодня, а то и правда мы давно не играли вместе. Если ты опять решишь взять на себя готовку, я буду благодарен. Но это только если будет желание. — Да, хорошо, мне не сложно. Ты ещё обещал, что расскажешь подробнее про Дазая. — А, да. Он не ответил на мой звонок, и я думал, что попрошу кого-нибудь из его коллег позвать его, чтобы он вышел ко мне на минуту, но мне сказали, что он сейчас занят, так что пришлось просто передать ему пакет со свитером. Я спросил как он, и мне сказали, что всё нормально, и этого, конечно, недостаточно, чтобы быть полностью спокойным, но они знают, что я его муж и, думаю, если бы всё было действительно хуже, чем обычно, мне бы не стали врать. Жаль ещё, конечно, что мне не удалось обменяться с ним хотя бы несколькими словами прежде чем он придёт домой. Извини за прямоту, но он не реагировал на всё настолько остро до того как приехали вы с Мори, и я несколько опасаюсь, что столкнувшись с вами он снова может стать неуправляемым, и я хотел поговорить с ним до этого. Но, видимо, не судьба, буду просто надеяться, что всё обойдётся. Может быть, я слишком уж беспокоюсь, конечно. Просто у меня ощущение, что сегодня что-то должно случиться. — А здесь где-нибудь не очень далеко есть крупные торговые центры? — не в тему спросил Фукудзава. — Да, есть, могу объяснить как дойти, — растерянно кивнул Чуя. — А зачем тебе? — Похоже, у меня есть идея. Я думал, что в ближайшее время стоило бы сходить докупить некоторые вещи, и мне в любом случае понадобилась бы помощь Мори. Наверное, вместе с дорогой это займёт несколько часов. И мы вполне можем пойти сегодня вечером, и тогда вернёмся уже после того как придёт Дазай. — Ты меня просто спасаешь! — ободрился Чуя. — Надеюсь, я излишне перестраховываюсь, но в любом случае, так мне будет намного спокойнее. Кстати о Мори, что-то его сегодня тоже не слышно. Он ушёл куда-нибудь? — Нет. Где-то полчаса назад пошёл пить таблетку от головы… — Фукудзава запнулся, растерянно поднял бровь и продолжил неуверенно: — и с тех пор не появлялся.        Чуя тоже удивлённо вскинул брови и быстрым шагом прошёл на кухню, Фукудзава последовал за ним.       Мори стоял вцепившись двумя руками в стол под открытым шкафчиком с лекарствами и задумчиво рассматривал его содержимое. На звук шагов он обернулся. — Ты в порядке? — уточнил Чуя.       Мори выглядел бледнее чем обычно, а его взгляд был направлен не на, а как будто сквозь вошедших. — Хм? Да. Просто погода наверное меняется, — отозвался он, и улыбнулся, что в сочетании с расфокусированным взглядом выглядело несколько пугающе. — Кстати, Чуя, чудесно что ты уже пришёл! У меня немного всё плывёт перед глазами, так что сложно разобрать, ты не подскажешь, у вас есть нашатырный спирт? — Давление? Голова кружится? — быстро среагировал Чуя, он подошёл к Мори и взял его под руку. — Ага. Да что ты так суетишься? — хихикнул тот. — Я же в обморок пока не падаю. — Вот именно что «пока». Нам и не нужно, чтобы ты падал, — Чуя мягко, но настойчиво усадил его за стол и принялся хлопотать: — Воды налить? Ты нормально поел утром? Подожди, сейчас ещё достану шоколадку, у меня всегда припрятана на такой случай, только детям не говорите, — поймав непонимающий взгляд Фукудзавы, он пояснил: — Дазай ведь тоже гипотоник, так что я уже привык. Поставь чайник, пожалуйста. — Гипотоник? — переспросил Фукудзава растерянно. — Что вообще произошло?       Мори, до этого иногда тихонько хихикавший, вдруг громко и как будто бы истерически расхохотался, от чего ему снова пришлось схватиться за стол, чтобы не потерять равновесие. Чуя переводил взгляд с него на искренне ничего не понимающего и начинающего раздражаться Юкичи. — Спорим, он не знал? — наконец выдавил сквозь смех Мори, — Ни про меня, ни про Дазая. Двадцать семь лет брака, и да, он был не в курсе что у меня гипотония. Ты хоть слово такое слышал, интересно? — Ты не мог нормально сказать, что тебе плохо, и чем я могу помочь? — не выдержал Фукудзава. — Неужели так сложно попросить о помощи? Это часто с тобой происходит? Ты не сказал мне, когда с тобой начало случаться такое… — Разумеется. У меня это лет с пятнадцати, я при всём желании не мог бы тогда сказать тебе об этом. И сам ты, разумеется, за всё это время не заметил. — С тобой при мне ни разу этого не было. — Ну да. Не помню, чтобы у меня кружилась голова ещё до того как я успею встать, или за несколько минут до того как засну. Но напомни мне, пожалуйста, если я вдруг забыл, мы с тобой когда-нибудь пересекались в другое время? Все мои коллеги были в курсе что я гипотоник, все мои преподаватели, однокурсники и ещё половина института знали, знали учителя и одноклассники Дазая, потому что ему это передалось по наследству. Но ты, разумеется, не знал. Действительно, откуда ты мог знать? — И разве это моя вина в таком случае? — сорвался почти на крик Фукудзава. — Тебе нужно было предупредить, что мне делать, если тебе вдруг станет плохо, а не устраивать весь этот цирк просто ради того, чтобы посмеяться над тем, что я не знаю чем тебе помочь. Ты бледный как смерть — это не смешно!       Мори уже пришлось опустить голову на уровень коленей, чтобы бороться с головокружением, но даже в таком положении он продолжал подёргиваться от нервного смеха, хотя звуки которые он при этом издавал теперь напоминали скорее поскуливание. — Всё, хватит, — встрял Чуя, — действительно неудачный момент для семейных разборок, — он достал из дверцы холодильника пузырёк нашатырного спирта, открыл и сунул Мори под нос, — сейчас для всех по различным причинам не знающих что делать будет бесплатный мастер-класс. Из-за перепадов погоды у него упало давление и кружится голова. Для начала нужно его усадить его, или если некуда, то хотя бы дать опереться, чтобы не упал. Если есть возможность, лучше найти место где менее душно, можно чем-нибудь помахать. Дать прохладной воды, попить и, возможно, умыться. Может помочь шоколад и чай с сахаром, или кофе, но только не для таких кофеманов как наши. — Я бы всё-таки предпочёл кофе, — проворчал Мори, печально глядя на закипающий чайник. Ему вручили стакан воды и плитку молочного шоколада, и он уже сидел во вполне нормальной позе, хоть и выглядел всё ещё сильно бледным и почему-то обиженным, — и шоколад не молочный. — Шоколад какой есть, — отрезал Чуя, — и в зелёном чае кофеина даже больше. Сначала ты станешь такого цвета как живой человек, а не фарфоровая тарелка, а уже потом будешь выбирать что тебе больше нравится. Как будто ещё я должен это тебе объяснять. — Ты прямо мамочка. — Да потому что вы как маленькие, — вздохнул Чуя. — Объясняю дальше. Если давление упало из-за того, что это чудо забыло позавтракать, а может и ещё и пообедать, как это бывает с Дазаем, то лучше когда он почувствует себя немного лучше уговорить его поесть. Если головокружение довольно сильное или долго не проходит, лучше чтобы он расположился так чтобы голова была как можно ниже относительно тела, чтобы к мозгу прилила кровь. Если остальное не достаточно помогает, поводить перед лицом нашатырём, но не долго и не слишком близко подносить. Вот вроде всё, что могу вспомнить. Ну и ещё не оставлять без присмотра, если приходится отойти пусть даже на другой конец комнаты, лучше время от времени что-нибудь спрашивать или ещё как-то заставлять поддерживать диалог, чтобы убедиться что он не вырубился. — Его и в нормальном состоянии на диалог не выведешь, — хмуро заметил Фукудзава       Мори хихикнул.        Чуя поставил перед ним чашку чая. — Он сладкий? — поморщился Огай. — Не нужно, я уже вполне нормально себя чувствую. — Да тебе и с самого начала было вполне нормально и даже, как я погляжу, весело. — Мне правда лучше. Чуя покачал головой: — Выпей хотя бы для моего спокойствия. Что тебе, плохо станет от этих четырёх ложек сахара? Или я тоже чего-нибудь не знаю, и ты у нас ещё и диабетик?       Мори недовольно принялся за чай. — Пап, ты обещал что скоро придёшь и опять пропал! — раздался недовольный голос из коридора и в кухню вломились дети. — Ой, дедушке Мори плохо? — обеспокоенно заметил Акутагава. — Ну только же наконец перестали называть дедушкой — сокрушённо проныл Мори. — Пей чай и не препирайся, — перебил Чуя, — я же говорил, что по тебе ещё видно, что ты не в порядке. — С папой не стоит спорить, — поучительно подытожил Акутагава.       Ацуши тем временем крайне заинтересованно рассматривал лежащие на столе остатки шоколада. Заметив направление его взгляда, Чуя завернул шоколадку обратно в упаковку и убрал в навесной шкаф. — А мне? — негодующе уточнил Ацуши. — Это специальная шоколадка на тот случай если папе или дедушке станет плохо, ты же знаешь. Её нельзя всю съедать, обязательно нужно чтобы сколько-то осталось на всякий случай, — возразил Чуя и, заметив хитрый огонёк в глазах сына, нашедшего лазейку, добавил: — И под «сколько-то» я имею в виду не «один квадратик».       Ацуши демонстративно обиделся. — Может быть я просто куплю всем шоколадки? — предложил Фукудзава.       Ацуши мгновенно бросил обижаться и с радостным писком обнял его за ногу. — Только я не уверен, что сегодня получится, — Фукудзава поднял на Чую извиняющийся взгляд и указал глазами на Мори. — Похоже, как я планировал всё-таки не выйдет.       Чуя только устало пожал плечами. — А что вы там опять без меня напланировали? — поинтересовался Мори. — Просто я думал, что стоило бы сходить в магазин, и мне бы очень пригодилась твоя помощь, но сейчас это очевидно не вариант. — Ну почему же? Мне уже гораздо лучше, честно. Дайте мне ещё минут двадцать, и я буду в полном порядке. Детей с собой возьмём? — Да! — поддержал идею Ацуши в предвкушении шоколадок и возможно даже новых игрушек. — Эй, мы же с папой хотели поиграть сегодня, — подёргал его за рукав Акутагава. — Не думаю, что детям будет это интересно, я большей частью думал купить всякого по хозяйству. И ты уверен, что достаточно хорошо себя чувствуешь чтобы идти куда-то сегодня? — Вполне. Ну, и на всякий случай возьмём с собой воду и нашатырь. Как-то же я всё-таки выжил за последние лет тридцать не отсиживаясь постоянно дома. Ну да, и так что ты даже не заметил заодно, нечего делать такие удивлённые глаза. — Тридцать — это очень много, — задумчиво заметил Ацуши, — дедушка, ты наверно очень старый, если тебе уже тридцать.       Чуя хихикнул. — Вот уж спасибо! — взвыл Мори. — С вашего позволения я буду воспринимать это заявление как констатацию того, что я выгляжу на тридцать, а остальное пожалуй опущу. — Нет, ты выглядишь меньше чем тридцать! — подбодрил дедушку Ацуши. — Тридцать — это совсем-совсем много! Почти как сто! — Но папам ведь тоже кажется почти тридцать, — вспомнил Акутагава.       Ацуши замолк обрабатывая полученную информацию, и потом уточнил: — Всем вместе, если сложить? — Я бы всё-таки хотел взять с собой детей, — заметил Мори, пока братья пытались разрешить арифметическую дилемму. — Не устал ещё? — усмехнулся Чуя. — На прогулке с ними довольно легко справляться. — Именно поэтому в прошлый раз вы купили им по дорогой игрушке, хотя даже не собирались заходить в магазин. Я не решился бы отпускать вас вместе в торговый центр. К тому же я обещал детям, что поиграю с ними сегодня, а то потом до выходных не будет возможности. Мне тоже хочется проводить время со своими детьми. — Значит точно лучше дойти вдвоём, — подытожил Фукудзава. — Ладно-ладно, уговорили, — Мори воздел руки к небу. — Детей возьмём с собой в другой раз, а сейчас пойдем вдвоём. — Но никто никуда не пойдёт пока не пообедает, — быстро добавил Чуя непреклонным тоном отца со стажем. — А для кого я тогда чай пил? — возмутился Мори. — Я уже чувствую себя вполне хорошо. — Замечательно, — кивнул Чуя, — нам нужно чтобы это и дальше было так. А чай ты пил для себя. И обедать будешь тоже для себя. Возражения не принимаются.

***

      Ну, по крайней мере, хотя бы Юкичи не будет опять сплетничать о нём засев на кухне с Чуей, как какой-нибудь тайный совет. Приглядывать за ним было так же просто, как за детьми: достаточно просто не выпускать надолго из поля зрения. Кстати, и сами дети, оставленные с отцом, пожалуй, тоже не доставят особых проблем.       Мори угрюмо шёл чуть позади супруга, не присматриваясь к пестрым витринам многочисленных магазинов торгового центра и не то чтобы намеренно игнорируя любые попытки с ним заговорить, но скорее просто пропуская их мимо ушей, углубившись в свои мысли.        Не слишком-то приятно было из командного центра вдруг превратиться просто в универсальное дополнение, которое берут с собой за компанию когда не хватает свободных рук чтобы нести покупки. Впрочем, уже пожалуй не стоит рассчитывать, что он ещё может стать частью чего-то большего. Хорошо хоть что все не решили просто дружно куда-нибудь уйти, не потрудившись поставить его в известность. Хотя по ощущениям, и до этого уже не далеко, и хорошо бы к тому моменту уже не иметь ничего общего с этой семьёй. Они все вдруг решили, что способны принимать самостоятельные решения? Чудесно, но он сам этой способности тоже не утратил, и если принятые решения кардинально не совпадают, то — увы. Конечно, можно было переубедить остальных, или сделать по-своему, ведь в конце концов он всё равно оказывался прав и остальным ничего не оставалось кроме как признать это. Но действительно ли он хочет делать это сейчас? Когда-то ему хотелось сделать этих людей счастливыми. Сейчас они, похоже, и так вполне счастливы. И судя по тому, как перешёптывались Чуя с Фукудзавой — очевидно, что о нём, — без него были бы даже счастливее. И наверное ему стоит лучше начать задумываться о том, чего хочет он сам. Потому можно красиво уйти в закат, сказав с улыбкой, что не хочешь больше кого-либо стеснять своим присутствием, но вот сам от себя так просто не отделаешься, и если самому не позаботиться о том, что тебе нужно для комфорта, то остальным похоже уже совершенно не будет до этого дела…       Юкичи ещё раз настойчиво повторил какую-то фразу. Судя по всему, это был вопрос, и он ждал ответа. — М? — откликнулся Мори, вскидывая одну бровь и чуть ускоряя шаг подходя поближе. — Здесь есть книжный магазин, — повторил Фукудзава в третий раз. — Ты расстраивался, что в доме ни одной стоящей книги. Может зайдём, посмотришь себе что-нибудь?

***

      Чуя осторожно глянул за угол в гостиную, в волейбольным прыжке отбил тут же прилетевший в него Расёмон и, приземлившись, перекатился до ближайшего укрытия — спинки дивана. Не то чтобы во всей этой акробатике действительно была необходимость, но восхищённый вздох Акутагавы того стоил, к тому же это был великолепный способ держать себя в форме без упражнений и всяких там тренажёрных залов, на которые с детьми точно бы не хватило времени. Ну и наконец, это просто было весело. Чуе давно уже хотелось как-нибудь в воскресенье вызвать на такой баттл ещё и Дазая, интересно бы было посмотреть, что он сможет ему противопоставить.        Откуда-то сзади раздался воинственный рёв несущегося в атаку с тигром на перевес Ацуши. Чуя быстро огляделся в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия, и выхватил одну из диванных подушек, однако Ацуши пролетел мимо и сшиб с ног не ожидавшего такого поворота брата. — Эй, ты за кого играешь? — завопил Акутагава, пытаясь отбиваться, но вместо ответа Ацуши просто продолжал азартно кричать что-то нечленораздельное, лупя его тигром по голове.       Чуя набрал диванных подушек на сколько хватило рук, и, тихонько подкравшись со спины, обрушил их на Ацуши, а потом аккуратно прижал копошащуюся груду к полу и подмигнул Акутагаве: — Отступай, я его задержу. — А ты что, теперь на моей стороне? — удивился Акутагава, отбежав на безопасное расстояние. — Ещё чего! — коварно усмехнулся Чуя, выпуская Ацуши и тоже отступая на несколько шагов в противоположную сторону. — Просто мне не интересно, когда те кто мог бы сражаться со мной, тратят свои силы друг на друга, в то время как им напротив стоило бы объединиться, чтобы получить хоть маленький шанс справиться со мной, — он сцепил руки в замок и демонстративно потянулся, похрустывая позвонками и костяшками пальцев. — Ну что, осмелитесь рискнуть?       Крик атакующего Акутагавы долетел до Чуи почти одновременно с Расёмоном, но он был готов и красиво отбил его в потолок махом ноги, а потом отступил на шаг в сторону и чётко отмеренным движением перехватил не успевшего перестроить траекторию Ацуши, чтобы тот не врезался с разбегу в стену. В довершение, уже сверх плана, пришлось поймать сбитые со стены отрикошетившим Расёмоном часы. Чуя мельком глянул на циферблат. — Ого! — заметил он громко, чтобы привлечь внимание и не пропустить очередную сплочённую атаку. — Вы знаете сколько часов мы уже с вами играем? — Не много! — запротестовал Ацуши, — Давай ещё! — Боюсь, мне придётся всё-таки ненадолго вас оставить, чтобы приготовить что-то на ужин… — Нееет! — затянули хором дети. — Вы меня не дослушали, — улыбнылся Чуя, — мне нужно что-то приготовить потому, что уже скоро должен прийти папа Дазай. Ну что, как теперь вы на это смотрите?       Заявление было встречено дружным радостным воем.

***

       Фукудзава был готов признать, что снова ничего не понимает. Разобраться чего хочет Огай было той ещё головоломкой, и даже то, что было, казалось бы, подсказками, работало как-то странно.       Казалось бы, предложить купить книгу человеку, который только сегодня жаловался, что ему нечего читать — более чем логичный и даже вполне предсказуемый ход. Однако за секунду перед тем как тот успел придать своему лицу привычное скучающее выражение и равнодушно кивнуть, в глах Огая промелькнула такая гамма различных эмоций, что Фукудзава даже немного испугался, что сделал что-то не так, хоть Мори и выглядел скорее довольным, чем нет.        Дальше, логично было бы выбрать подходящую книгу и умеренно обрадоваться приобретению, или же если не выйдет найти то что хотелось, умеренно этому расстроиться, ну или в крайнем случае, если предложение вдруг оказалось неактуальным, просто отказаться. Огай же тут же принялся предлагать купить лучше книг детям, и рассуждать о том что не стоило настолько всё усложнять, когда можно просто съездить и забрать книги оставшиеся с остальными вещами на прошлой квартире. На резонные же замечания о том, что у детей как раз недостатка в книгах нет, и что на прошлую квартиру нужно ещё ехать, а в магазине они находятся прямо сейчас, он пожал плечами и выбрал, как показалось Фукудзаве, первую попавшуюся книгу со стеллажа с новинками у самого входа, пролистав её мельком, просто для вида, даже не читая. Очевидно было, что книга была не так уж ему нужна, но при этом упорно казалось, что Огай прилагает немалые усилия чтобы не слишком явно светиться от радости. А когда на кассе Фукудзава первым успел достать банковскую карту и расплатиться за покупку, ему показалось, что Мори смутился, хотя, казалось бы, бюджет у них уже давно был практически общий, книга была не такой уж дорогой, да и вообще, совершенно не ясно было что в этом поступке могло смутить. Молодая кассирша проводила их неприкрыто умилённым взглядом.       Разговорить Огая покупка не помогла, едва они вышли из магазина, он снова ушёл в себя и совершенно не слышал когда к нему обращались, только обнимал книгу как ребёнок обнимает коробку с именно тем подарком, который он просил на новый год у деда мороза. Выражение его лица представляло отдельное зрелище, на нём то всплывала неожиданно отчаянная и робкая улыбка, то вдруг казалось что Мори готов вот-вот заплакать. Осознание того, что это наверняка далеко не весь настоящий спектр эмоций, делало наблюдение этого мимического представления ещё более интересным, и Фукудзава едва сдерживался чтобы не чересчур пялиться на лицо своего спутника, и только уточнил на всякий случай: «Ты в порядке?», на что Мори только неопределённо мотнул головой.        И всё-таки ничего было не понятно. Фукудзава никак не ожидал, что такое простое вроде бы действие приведёт к настолько неожиданной реакции. Надо будет потом попробовать посоветоваться об этом с Чуей, он гораздо лучше знал Дазая, а это иногда могло помочь понять и Мори. А пока оставалось успокаивать себя тем, что Огай выглядел скорее приятно взволнованным, чем расстроенным, да и он не был тем человеком, который бы легко позволил себя расстроить или обидеть. Вот только и обрадованный Мори выглядел обычно совсем не так. Таким Фукудзава его вообще никогда не видел. Он вздохнул. Ну вот и что с ним делать? Как ребёнок…

***

      Дазай открыл дверь и вошёл в дом. Встречать его никто не выбежал, что было довольно непривычно, но грохот и азартный ор доносящиеся из гостиной вполне это объясняли: дети играли и были так увлечены, что не услышали звука открывающейся двери, Чуя и родители — тем более, за такой-то шумовой завесой.       Он разулся, прошёл в гостиную, и тут же был вынужден вскинуть руки защищаясь от летящих навстречу друг другу тигра и Расёмона. — Ого, а у вас тут интересно, — выдохнул он, встряхивая рукой в которую врезался тигр. — Папа пришёл! — обрадовались дети и восторженно облепили его ноги. — А у нас столько всего произошло! — Уже догадываюсь, — улыбнулся Дазай, — как минимум новые игрушки, да? — Дедушки купили! — сообщил Ацуши. — Ацуши теперь Тигр! — принялся объяснять Акутагава — Он человек и тигр одновременно, и ему чтобы спать или есть надо обязательно брать с собой тигра, чтобы поели и выспались обе половины… — А ещё я умею теперь как в кашу много раз класть варенье, а потом снова делать как будто его нет! — вспомнил Ацуши. — И ещё мы им бьём по голове всех кто не слушается папу, — продолжал Акутагава. — А у меня есть Расёмон, его так зовут, он очень редкий и очень страшный, и может всех победить! — Даже тигра? — уточнил Дазай.       Акутагава закивал. — А по нему не скажешь. — Он может! Давай я тебе покажу как он может! — Давай не прямо сейчас. Я немного устал.        Из дверей кухни выглянул Чуя, спешно вытирая руки о фартук, и увидев Дазая чуть ли не бегом бросился к нему и повис у него на шее. Дазай растерянно обнял его. Ему пришлось наклониться, чтобы Чуя мог стоять не на цыпочках. — Ладно дети, но ты-то чего? Как будто с войны меня встречаете. — Придурок, ты хоть понимаешь, как я волновался? — прошипел Чуя ему в ухо, и неожиданно для себя всхлипнул: — Наговорил такого, а потом на звонки не отвечал… — он отстранился, взял в ладони лицо Дазая и обеспокоенно заглянул ему в глаза: — Ты как? — Нормально. Потом расскажу. А где родители? Что-то их не слышно. — Ушли в магазин, — Чуя снова дотянулся до самого уха Дазая: — Мы договорились чтобы они пока ушли, чтобы мы могли немного спокойно поговорить. — Договорились? Ты делаешь невозможное. — Это оказалось проще чем казалось. Мы вроде даже поладили. — Поладили? — Дазай помрачнел. — Давай я всё тебе расскажу, — у Чуи появилось какое-то иррациональное желание оправдываться. — И ты всё расскажешь, — добавил он, чтобы скрыть это. — Это были невероятно долгие три дня, уверен, есть о чём поговорить. Но давай попозже. Ты ведь наверняка устал. Давай сначала поужинаем, — он взглянул в лицо мужа почти просительно. — Да, давай покормим папу, чтобы он отдохнул и мог смотреть, как мой Расёмон может победить тигра! — поддержал Акутагава. — А почему обязательно победить? — обиделся Ацуши — Может я тебя победю? — Вот и посмотрим!

***

       Книга рисковала не дожить до дома. Мори бы ничуть не удивился, если бы случайно содрал с неё обложку, или вдруг решил с силой швырнуть об пол. Вообще он привык априори довольно уважительно относиться к книгам, но у этой не знал даже названия, и поэтому решил, что можно считать, что здесь ничего личного, и иногда необходимо идти на некоторые жертвы. Он снова и снова впивался ногтями в тонкий картонный корешок, который явно не заслуживал такого обращения.       А Юкичи вёл себя так, как будто ничего не произошло, не подавал ни одного намёка на то, зачем было это делать, хотя Огай отчаянно искал хоть единый намёк. Впрочем, вполне возможно, с точки зрения Юкичи правда не произошло ничего необычного, и виноваты только взвинченные мысли самого Мори. И как же отвратительно досадно было поймать себя на том, что оказывается ждал повода засомневаться в собственной стройной и логичной системе доводов. Надежда? Или как там ещё называется то дурацкое чувство, которое заставляет продолжать сомневаться, когда всё уже решено и расставлено по местам? Глупейшее из чувств, способное вовсе не подарить облегчение, как почему-то считается, а только заставить бесконечно метаться в поисках дополнительных подтверждений или опровержений, когда нервов на это уже очевиднейше не хватает, и единственное настоящее спасение состоит только в принятии неизбежного факта.       Если бы между ними хоть что-то ещё было, то это ведь было бы заметно уже давно, это оставалось бы заметно всё время, это бы просто чувствовалось — эта мысль была обдумана и разложена по фактам и доказательствам уже столько раз, что даже вспоминать уже тошно. «Он вообще не обращает никакого внимания на то, что я говорю и делаю» — тоже удобная и чудесно доказываемая лемма. Но… Чёрт возьми, зачем было вспоминать про книгу, ведь всё уже было так просто и понятно?       Но Юкичи вспомнил. Обратил внимание на брошенную между делом фразу, вспомнил об этом в нужный момент и исполнил даже не высказанную прихоть. И какая разница, что на самом деле Мори вовсе не нужна была какая-то там книга? Не в книге было дело. Неужели он правда пытался угадать что сделать для него? Ну и что, что не угадал, но неужели ему всё-таки было не всё равно?       «Ага, ну или он просто отчаянно уцепился за возможность чем-то тебя отвлечь, чтобы не возникал на пороге с жалобами на плохо подобранную библиотеку, мешая спокойно секретничать» — одёрнул себя Мори. — «Что, теперь будем игнорировать все факты и разумные доводы, чтобы потом оставшись ни с чем, вместо того, чтобы быть готовым к этому, невинно хлопать глазами, приговаривая «А я уж начал надеяться…»? Мало ли на что ты успел понадеяться за всю свою жизнь? Получал ты не то, на что надеялся, а то, чего добивался. И если уж это так не даёт тебе покоя, вернись на позицию автора собственной жизни и реши: хочешь ли ты добиться этого человека. Да, второй раз, да, вцепиться зубами и когтями и ни выпускать ни живым ни мёртвым — если хочешь, почему и нет? Ведь ты умеешь. Вопрос только в том, стоит ли того цель. А теперь, пожалуйста, потрудись вспомнить хотя бы все случаи, когда тебя, твои слова, действия, желания и интересы просто игнорировали, даже за последние несколько дней. Ну да, а потом он ни с того ни с сего решил купить тебе книгу. Вот чёрт, он купил мне книгу…». — Похоже, я не рассчитал, и одной тележки нам всё же не хватит. Можешь пока подержать вот это? — Фукудзава тем временем обернулся и сунул в руки Огаю несколько свёртков. — Мне нужны свободные руки, хочу посмотреть ещё фартуки.       Мори встряхнул головой, пытаясь понять, что происходит, и непонимающе уставился на содержимое проволочной тележки: — А зачем нам вообще эти фартуки? — уточнил он. — Я почти уверен, что видел на кухне как минимум один. И вообще всё это… Допустим, про корм для твоих возлюбленных кошек я спрашивать не буду, просто даже для своего душевного спокойствия. А вот например турка уже есть точно, не думаю, что это можно было не заметить, и не понимаю, зачем нам ещё одна? — Дазай ещё в воскресенье попросил купить свою, а не брать его. Я поздновато, конечно, вспомнил, но, думаю, лучше хотя бы так. И с фартуками то же. Он сказал, что ему не нравится то, что я беру Чуин фартук, и я решил что купить каждому по собственному фартуку будет неплохой идеей.       Мори закатил глаза. Ну вот, как просто всё оказалось. Видимо, они с Чуей сговорились теперь сдувать пылинки с Дазая — «А вдруг что?». Ну да, конечно. А он-то наивно полагал что ему оказана великая честь тем, что Юкичи утрудился удержать в памяти его слова произнесённые несколько часов назад. Вот слова Дазая ему с самого воскресенья ничего не помешало запомнить. Интересно, чем же были хуже предыдущие просьбы Огая? Ха! Очередной кирпичик в стройную стену фактов, которую следует выставлять на оборону каждый раз, когда объявляется что-то столь же бессмысленное как надежда. — Я надеюсь, мы хотя бы домой это всё на такси повезём? — Уточнил он, наблюдая как Фукудзава добавляет кипу разноцветных фартуков к горе вещей на тележке. — Хм? Нет, я думал пешком. Но если вдруг будешь плохо себя чувствовать, можно отправить тебя на такси с частью покупок, а остальное я донесу сам.       «Так, только не вздумай зацикливаться теперь ещё и на этом. Он бы так же беспокоился о любом, если бы ему прочитали о нём такую лекцию как сегодня выдал Чуя. Они, кстати, вообще чудесно спелись. Не удивлюсь, если тут и Дазай будет чувствовать себя лишним.» — Нет, я прекрасно себя чувствую. И вообще, выжил же как-то за всё то время что ты был не в курсе. Но я искренне не понимаю, в чём причина такой неприязни к автомобильному транспорту и любовь к перемещению тяжестей на свежем воздухе? — Мне кажется, здесь пешком добраться даже быстрее будет, а на машине скорее всего придётся в объезд. Да и тем более, всё в такси не поместится.       Мори ещё раз смерил содержимое тележки оценивающим взглядом. — По-моему со вторым пунктом пока никаких проблем, ты, конечно очень много всего набрал, и я всё ещё не понимаю зачем, но в багажник любой машины это всё поместится совершенно без проблем. В крайнем случае, часть можно поставить на свободные сидения или на колени. Или ты планировал взять ещё что-то большое? — Да, — кивнул Фукудзава. — Стулья.

***

       Ацуши был несколько расстроен отсутствием каши и, соответственно, возможности показывать папе как размешивать в ней варенье, а Акутагава — тем, что ему не разрешили кидаться в брата Расёмоном через стол, но в целом это не сильно портило их крайне приподнятое настроение. А вот Дазай всё ещё выглядел напряжённым и замкнутым.        После нескольких безуспешных попыток разговорить мужа, Чуя просто встал и, подойдя к нему со спины, обнял за плечи и уткнулся лицом в волосы. — Солнце, прости, я очень устал переживать за тебя за все эти дни, и сейчас, когда я вижу тебя живым и здоровым, мне больше всего хочется знать, что теперь всё в порядке, но когда я вижу твоё выражение лица, у меня не получается так думать. Скажи, ты молчишь потому что есть что-то о чём ты не хочешь разговаривать? Или о чём не готов говорить сейчас? Мне нужно знать, есть ли мне о чём беспокоиться. Может быть я могу для тебя что-нибудь сделать? — Не сейчас.        Чуя вздохнул и за рукав вытащил его из-за стола в другой угол кухни: — А так? Прости, я решил что сегодня не будет никаких разборок, но возможность поговорить когда нет твоих родителей — очень редкая удача, и будет обидно, если мы упустим её сейчас, а потом нам будет не комфортно разговаривать при них. — Я не знаю, — вздохнул Дазай. — Правда. Прости. Как я могу обещать тебе что всё будет хорошо? — Хотя бы скажи, что с тобой сейчас всё в порядке. Прямо сейчас. Ведь в порядке ли ты прямо сейчас ты знаешь? — Даже если я скажу, что прямо сейчас да, то какая от этого польза, если я не знаю, будет ли это всё ещё так часа через два. — Почему, солнце? Что не так? — Ну, для начала, мои родители всё ещё остались жить здесь. До тех пор пока это так, я не могу вообще ничего гарантировать. — Почему ты так уверен, что всё будет плохо? — Я не говорю, что всё будет плохо, я сказал что не могу ничего обещать. — Ты можешь следить как минимум за собой, договорились? И если что-то пойдёт не так звонить мне. Главное не затевай конфликтов и не ввязвайся в них. Я попрошу каждого из вас об этом, и если все проследят хотя бы за своим поведением, то всё будет хорошо. Это всего на несколько дней, а потом мы разберемся во всём нормально, обещаю, милый. — Ты правда думаешь что все так тебя и послушаются? — вздохнул Дазай. — Дети обещали бить нарушителей тигром, — улыбнулся Чуя. — И я прошу тебя только о твоём поведении, послушают ли остальные — моя проблема. Скажи мне что ты сам ничего не устроишь и я успокоюсь. — Если меня спровоцируют… — Скажи что не устроишь ничего, если тебя не будут провоцировать. — Как будто ты не знаешь Мори — тут каждое слово может оказаться провокацией. — Солнце, неужели тебя так просто вывести из равновесия? Насколько я тебя помню, ты очень ловко умеешь не вестись на провокации, разве я не прав? — После того как сталкиваешься с этим каждый день у себя дома, на какие-то внешние воздействия реагируешь уже намного проще, — фыркнул Дазай, — но снова терпеть это у себя дома я не готов. Я не могу спокойно жить с ощущением что любое моё слово может быть использовано против меня, как будто под следствием. — Ну, даже под следствием подозреваемым оставляют право хранить молчание. И ты можешь сделать для меня хотя бы это, — Чуя вздохнул. — Прости, я не хотел вот так на тебя накидываться. Наверное, мне действительно стоит оставить тебя в покое. Извини. Просто дай мне знать, если что-то будет не так, ладно? — Едва ли тут что-то может быть «так», — возразил Дазай. — Ну куда вы там ушли? — Не выдержал Ацуши. Он попытался спуститься на пол, но самому слезть с высокого детского стула было достаточно нелегко.       Акутагава переводил взгляд с брата на родителей, потом подошёл и обнял Дазая за ногу.        Ацуши кое-как перебрался на нормальный стул и уже с него на пол, и тоже подбежал, стиснув ноги сразу обоих пап, притягивая их друг к другу. — Всё плохо из-за дедушек, да? — Акутагава снизу вверх попытался заглянуть родителям в глаза. — Может быть мы всё-таки выгоним их? — Солнышко, мы же уже обсуждали что не стоит, — вымучено улыбнулся Чуя. — Всё в порядке, папа Дазай просто немного устал на работе, — Он просительно заглянул в глаза мужу: — Пожалуйста, давай проведём этот вечер как будто всё как обычно, и я не буду тебя больше расспрашивать, если ты не хочешь.

***

       Расёмон проскользил по полу прямо под ноги несущемуся в атаку Тигру, и Ацуши, споткнувшись вместе со своей игрушкой плюхнулся на пол. — Вот видишь! — Акутагава радостно обернулся к папе, наблюдавшему за битвой сидя на диване с натянуто-усталой улыбкой. — Я же говорил что Расёмон победит Тигра! — Ну, пока не совсем победил, — заметил Дазай. — И теперь ты потерял оружие.        Ацуши тем временем насупившись поднялся, отбросил Расёмона в сторону и снова замахнулся тигром.       В дверь постучали. Судя по звуку, чем-то тяжёлым или и вовсе ногой. — Дедушки пришли! — обрадовался Ацуши. — Они нверное купили шоколадки! — он совершенно забыл о сражении и радостно побежал в коридор.        Акутагава бросил вопросительный взгляд на папу.        Дазай вздохнул и поднялся, но пошёл не к входной двери, а на кухню.        Чуя заканчивал мыть посуду оставшуюся после ужина. — Милый? — неуверено позвал Дазай, — Они кажется вернулись… можно… ты им откроешь? Мне совсем не хочется.       Чуя растерянно обернулся через плечо, но взглянув в лицо мужа уверенно кивнул: — Конечно. Тогда ты закончи с посудой.       Дазай кивнул с благодарностью. — Пап, если хочешь, мы можем прогнать их, — снова предложил уже подобравший Расёмон Акутагава, заглядывая в дверной проём. — Там дедушки пришли! Ну вы чего не идёте? — заныл из коридора Ацуши. — Уже иду, солнышко! — Чуя спешно снял фартук и пошёл открывать дверь, в которую опять стучали, на этот раз ещё более громко и настойчиво.        Судя по всему, Мори действительно стучал ногой, прислонившись к двери спиной, потому что когда Чуя открыл, он и вошёл так же спиной вперёд, таща за собой два поставленных друг на друга стула, на которых сверху ещё лежало несколько неболших пакетов. — Всё ясно, здесь не очень-то хотели нас впускать, — прокомментировал он вместо приветствия. — Я уже думал что нам сейчас придётся вызывать такси и со всеми этими вещами ехать на прошлую квартиру.        Вошедший следом Фукудзава, весь обвешанный разных размеров пакетами, из-под которых выглядывал ещё один стул, посмотрел на мужа осуждающе, но комментировать не стал. — Вот и ехали бы! — сердито объявил Акутагава.        Чуя растерянно обернулся на него, а Ацуши стукнул брата тигром, и заискивающе глядя на Фукудзаву, уточнил: — А что вы купили?        Кошки, присутствие которых в доме до этого почти не было заметно, тоже разделяли предвкушение Ацуши, и стекались отовсюду в коридор, сверля своего покровителя ожидающими взглядами.        Мори тем временем поставил оба стула на пол, на один свалил все свои пакеты, а на второй рухнул сам, и указав в сторону Фукудзавы носком ботинка, объявил: — Я за покупками с ним больше никогда не пойду!        Фукудзава опустил на пол пакеты, в которые тут же с головой влезли Ацуши и несколько кошек, и обеспокоенно уточнил: — А что, Дазай ещё не вернулся? — Вернулся, всё в порядке, — успокоил его Чуя. — Просто он… сейчас занят, моет посуду.       Мори фыркнул.        Ацуши, попутно рассыпав по всему коридору половину содержимого пакетов, наконец нашёл шоколадки и, прихватив их и, после некоторого раздумия, пакет корма, который заинтересованно обнюхивало несколько кошек, деловито утопал с ними в гостиную. — А зачем так много всего? — Чуя растеряно обвёл взглядом рассыпаные вещи. — Я подумал, что может пригодится, — отозвался Фукудзава. Он явно не ожидал что оставленные на минуту без присмотра покупки и Ацуши в сочетании друг с другом могут привести к такому беспорядку, и теперь похоже чувствовал себя виноватым.        Чуя вздохнул. — Дазай! — позвал он. — Прости, но нам кажется понадобится твоя помощь чтобы разобрать покупки.        Мори снова фыркнул. — А ты поможешь? — обратился к нему Чуя. — Я устал. — Я вообще-то тоже, — заметил подошедший Дазай. — Хотя бы немного. Тут просто столько всего, что мы одни не управимся. Отнеси хотя бы стуля на кухню.        Дазай смерил взглядом Мори развалившегося на одном из стулев. Тот дёрнул плечом, поднялся, указывая на стул приглашающим жестом, стянул ботинки и переместился в гостиную где так же рухнул теперь уже на диван, и небрежно возвестил: — Кстати, у Тигра и прочих представителей кошачих здесь пир прямо посреди пола, если это кого-нибудь интересует.        Чуя охнул и бросился вытаскивать Ацуши из толпы кошек, привлечённых старательно рассыпанным по полу кормом, и отбирать у него то, что ещё осталось от шоколадок.        Дазай мрачно забрал два стула и потащил их на кухню, Акутагава взял третий и поспешил следом. Фукудзава попытался сгрести обратно в пакеты рассыпавшиеся продукты.        Вернулся Дазай, обвёл взглядом происходящее в гостинной и коридоре и очень тяжело вздохнул. Чуя тут же нервно вскинул голову, готовясь в случае чего действовать по обстоятельствам. Дети тоже выглядели очень насторожено — сцена вечера воскресенья врезалась в память. Мори насмешливо вздёрнул бровь. — Дедушки же не курьеры которые должны приносить вещи и бежать делать другую работу, ведь так? — Дазай обратился к супругу чуть улыбнувшись. — Ты говорил, что они хотели помогать нам по дому. Действительно замечательно, что они могут это делать! Я устал после работы, а тебе рано вставать на работу завтра, я думаю нам лучше прямо сейчас пойти спать, дедушки вполне справятся со всем остальным, правда же?       Чуя собирался возразить, но Дазай настойчиво взял его за плечо. — Дети, и вам тоже стоит пойти спать пораньше, — добавил он и увидев беспокойные взгляды сбившихся в кучу Ацуши и Акутагавы, постарался улыбнуться дружелюбнее: — Тогда завтра мы все будем хорошо выспавшимися и у нас будет больше сил чтобы играть, согласны?       Акутагава не слишком уверенно кивнул. Ацуши, всё ещё перемазанный шоколадом, предпочёл продолжать прятаться за братом. — Прекрасно! — улыбнулся Дазай, и потянул Чую за руку. — Тогда пойдём, без нас тут прекрасно справятся, а я очень устал.        Чуя бросил быстрый извиняющийся взгляд на Фукудзаву, оставшегося посреди горы пакетов, и поспешил за мужем.

***

— Ты нормально себя чувствуешь? — Абсолютно. Ты что теперь будешь через каждые пару часов спрашивать? У меня достаточно чувства самосохранения чтобы самому сказать если мне будет плохо. — Но сегодня… — И сегодня я говорил. — Ладно… Тогда не поможешь мне? — Я не знаю что там и куда это складывать, — отозвался Мори прикрыв глаза, даже не поднимая голову от спинки дивана. — И ты ведь сам это напокупал, мог бы и сам предугадать что предётся потом разбирать покупки. А я сразу сказал что не понимаю зачем это нужно.       Фукудзава помолчал, а потом предложил: — Забири тогда хотя бы свою книгу, а то ты так хотел её, а теперь она валяяется на полу. А я постараюсь собрать остальное.       Мори всё-таки поднялся, подошёл и подобрал с пола уже заметно потрёпаный жизнью том. — Знаешь, на самом деле она совершенно мне не нужна, — заметил он резко и сухо.       Фукудзава поднял глаза от пакетов. — Да, я заметил. Но спасибо, что решил позволить мне купить её, чтобы позаботиться о тебе.        Мори застыл на секунду, а потом резко выдохнул и быстро вышел и комнаты.       Фукудзава проводил его взглядом.

***

— Акутагава? — жалобно позвал шёпотом Ацуши. — Чего? — Ты тут? — Да, тут. — Правда?       Акутагава вздохнул, вылез из-под одеяла и в темноте наощупь добрался до кровати брата. — Вот, теперь я здесь. Можешь взять меня за руку если хочешь.        Из-под одеяла вынырнула ладошка Ацуши и схватилась за его руку.       Чуя был очень нервным когда укладывал их спать сегодня, а при попытке почитать на ночь книгу постоянно отвлекался на какие-то свои мысли и сбивался, прислушиваясь к звукам в соседней комнате где был папа Дазай. В итоге братья решили что лучше будет заверить папу что они смогут заснуть и без сказки, а он может выключить свет и идти. Однако на самом деле заснуть в полной темноте было не так просто, к тому же тревожное состояние родителей передалось и детям. — Папы такие беспокоящиеся сегодня, — грустно заметил Ацуши. — Это из-за дедушек, — кивнул Акутагава. — Нам надо было сразу их выгнать. — Но папа Чуя ведь запретил… — Папа Чуя уйдёт на работу завтра, — решительно заметил Акутагава, — А папа Дазай не будет запрещать. Поэтому нам нужно выгнать дедушек до того как вернётся папа Чуя, и тогда когда он придёт, он увидит как без них всё хорошо, и не будет сердиться. И тогда опять всё будет хорошо! Всё, давай, спи, у меня ноги замёрзли босиком на полу стоять. — Не уходи! — забеспокоился Ацуши, — Тут темно и страшно! — У тебя же есть тигр. Он такой большой и сильный, что он защитит тебя от чего угодно. И я тоже недалеко, ты сможешь позвать меня если что-нибудь случится. — А вдруг ты опять уйдёшь спать к папам? — Нет, сегодня пришёл папа Дазай, а он большой и значит мы все вместе на одной кровати не поместимся, так что никуда я не ушёл бы, даже если захотел. — Жалко, — вздохнул Ацуши, — а то если бы ты пошёл спать к папам, я бы тоже пошёл, одному в темноте страшно. — Ну, завтра уйдёт папа Чуя, а с папой Дазаем мы втроём поместимся. — Но страшно ведь не завтра, а сейчас.       Акутагава вздохнул: — Ладно, давай, двигайся к стенке, и тигра подвинь, я полежу с тобой пока не уснёшь.

***

— Я… ведь неплохо держался сегодня?        Чуя заметил, что Дазай дрожит. Он подошёл и обнял его: — Конечно, милый.        Дазай опустил голову ему на плечо и заплакал.        У Чуи как будто в груди развязался какой-то большой неприятный узел. — Ты просто чудесно держался, солнышко, — добавил он, гладя мужа по волосам. — Это очень сложно для тебя, да? — Извини, что так резко отправил всех спать, я просто боялся, что могу не выдержать дольше. — Всё правильно, солнце, ты молодец, что так сделал. Это гораздо лучше, чем если бы ты на кого-нибудь сорвался как в прошлый раз. Я очень благодарен тебе. — До сих пор не верю, что это сошло мне с рук. — Что именно? — Мне ведь пришлось заявить родителям, чтобы они сами со всем разбирались. Я думал, будет скандал из-за того, что я пытаюсь командовать ими. — Но ведь нельзя поспорить, что ты был в чём-то прав. К тому же ты не то чтобы ты именно командовал, при желании это можно было трактовать и как просьбу. — Как будто от этого лучше. На что я гожусь, если не могу сделать сам? И пытаюсь так нагло спихнуть всё на других. Точнее нет, на «других» ему плевать, «другие» для того и существуют, чтобы ими управлять и командовать. Но командовать им… Я думал он сотрёт меня в порошок и смешает с пылью. — Мори?       Дазай не поднимая головы от Чуиного плеча кивнул. — Не думаю, что ему сейчас до того. У них ведь тоже сейчас не всё просто… — У них с Фукудзавой? — Да. Ты ведь не знаешь… — Что там можно не знать? — пожал плечами Дазай. — Они просто не любят друг друга, в этом совершенно нет ничего особенного. Они совершенно не интересны друг другу, просто… ну, скажем, одна квартира на двоих экономически выгоднее, типа того. Они вдвоём просто потому что так получилось, и я никогда не воспринимал их как кого-то, кто действительно вместе. — Ты не можешь знать наверняка. Они ведь тоже просто люди. Я говорил с Фукудзавой и… — Прости, я не смогу думать о них как «просто людях». Я ненавижу Мори, а Фукудзава… ну он просто где-то есть, но я не воспринимаю его как что-то действительно относящееся к нам. Если я начну думать о том, что отношусь к ним неправильно, я начну ненавидеть себя, извини. Давай лучше не будем. — Конечно. Прости. Ох, кстати, прости что я должен спросить: ты больше ничего с собой не делал с тех пор как ушёл в воскресенье? — Маленькие глупые царапины ножницами в первый день, уже ничего не видно, — проговорил Дазай на одном выдохе, и добавил: — Прости. — Прости, что допустил это, — вздохнул Чуя, гладя его по спине. — Виноват не ты. — Я тоже. Мне жаль, что я не могу защитить тебя. Ты справишься здесь пока меня не будет? — Мне хочется сбежать из дома. — Малыш, у нас дети. Они будут беспокоиться если ты уйдёшь. Побудешь немножечко сильным ради меня? — Тогда запереться в комнате. — Ладно, хотя бы так. Но всё равно хотя бы немного общайся с детьми, ладно? Тебе и самому ведь так будет спокойнее. Лучше всего постарайся вести себя как всегда, а если поймёшь что больше не выдерживаешь, тогда запрёшься и посидишь немного один. Попробуешь так? — Вряд ли смогу. Я… я чувствую что-то вроде паники, когда знаю что он где-то рядом… — Твой отец?       Дазай нервно рассмеялся: — Мори, да. С чего тебе вздумалось так его назвать? Ты прекрасно знаешь, что я никогда не называл его отцом. И это только его вина. Прости, но ты ведь прекрасно знаешь, что я разочарование семьи… — Солнце… — Потому что я люблю живых людей сильнее чем какое-либо дело, ты ведь в курсе, что в моей семье так не принято. Зачем любить кого-то, если можно любить работу? Но в семье не без урода: я люблю тебя и детей, а работа для меня просто средство чтобы получать деньги благодаря которым я смогу спокойно жить с вами. И я совсем не хочу чего-то большего от этого средства, хотя я возможно и был когда-то «способным». Поэтому я разочарование семьи. И я чувствую это каждый раз. Чего я стою если не реализую свой потенциал? Ведь на самом деле мы живём в доме купленном на его деньги, и я кожей чувствую, что он может просто взять и вышвырнуть нас из него, и того что я зарабатываю сейчас едва ли хватит чтобы найти нам равноценную замену. Да, я знаю, что мог бы быть амбициознее, использовать всё, чему он учил меня, добиться более выокого положения и зарабатывать куда больше. И я знаю, что он ждёт когда я наконец сделаю это. Но я скорее покончу с собой, чем буду делать то, что не хочу, из страха перед ним. — Малыш, давай без таких выражений, ладно? Простого «я не буду делать то, что не хочу» достаточно безо всяких «скорей». И ты можешь не бояться, этот дом ведь был подарком нам на свадьбу, он наш по всем документам, и никто не сможет просто взять и выгнать нас отсюда, даже если захочет, не говоря уже о том, что мне не кажется, что Мори бы захотел этого. Нам действительно ничего не угрожает. — Да, я знаю. Но у меня не получается бояться меньше даже несмотря на это знание. И то, что ты доверяешь ему, тоже меня пугает. Он может убедить тебя в чём угодно. И детей. Мне страшно. — Я останусь на твоей стороне, солнце, что бы не происходило, и что бы мне ни говорили. Моя семья тоже была не сахар в этом плане, если помнишь, но если я всё равно с тобой, это что-то да значит, ведь так? А дети… Ну, если тебе будет от этого спокойнее, Акутагава не любит Мори чуть ли не так же как ты, а Ацуши пока что просто любит любого кто покупает ему сладости и игрушки, однако надеяться, что подаренного тигра хватит, чтобы оплатить его верность навсегда - более чем наивно. А нас и брата он любит бескорыстно. Так что у тебя всё равно больше авторитета перед ними, чем у кого бы то ни было. Ну, и столько же, сколько и у меня, разумеется. Не знаю насчёт других, но для нашей семьи ты точно не разочарование, солнце. И если понадобится — звони мне в любой момент, и я повторю это столько раз, сколько будет нужно, даже если коллеги меня за это проклянут. И ты можешь уходить и запираться в комнате когда это тебе нужно, только следи, пожалуйста, чтобы дети тоже чувствовали себя в безопасности, ладно?       Дазай кивнул. Слёзы у него на щеках уже почти высохли. Чуя поцеловал его в переносицу. — Ну что, тогда пошли спать? — Почему «спать»? — капризно протянул Дазай. — Поспать мы ещё тысячу раз успеем. Зачем мы тогда всех разогнали так рано? — Ну, потому что кто-то сказал, что слишком устал на работе, а мне завтра рано вставать, разве нет? Было вполне убедительно, — усмехнулся Чуя, пока его опрокидывали на кровать и покрывали поцелуями.

***

Мори вошёл в комнату почти бегом, не включая свет, и всё-таки швырнул многострадальную книгу об пол. — Ну зачем? Зачем? Ты вообще ничего не понимаешь? Или не хочешь ничего понимать? Лучше просто игнорировать очевидные факты, да? Тебе настолько хочется их игнорировать? Как будто это может как-то помочь! Думаешь это поможет, да? Неужели тебе настолько хочется чтобы это помогло? — к горлу подступил ком и он запнулся, а потом вдруг нервно, почти истерически рассмеялся, поймав себя на том, что сам не знает, кому только что адресовывал все эти вопросы: Юкичи, или же самому себе.       Он обхватил себя за плечи и опустился прямо на пол, трясясь в беззвуном истерическом хохоте.        «Спасибо, что позволил мне сделать это чтобы позаботиться о тебе». «…позволил… позаботиться…». "Спасибо… тебе».        Что? Что такого в этой фразе? Что он хотел? За что благодарит? Хотел видеть его кем-то слабым, нуждающимся в заботе, чувствовать превосходство? Но «позволил» и «спасибо»… Что чёрт возьми он хотел сказать этой фразой?       И даже не только. Что он сам в ней услышал? Почему его пронзило как выстрелом навылет и теперь трясёт в нервном хохоте? Беззвучный нервный смех по вечерам в темноте похоже уже начинает становиться дурной привычкой. И всё-таки, почему? — Т-ты не мог раньше что-нибудь сделать? Зачем сейчас? Для чего ты вообще что-то делаешь, чего ты хочешь? Тебе есть до меня какое-то дело? Почему? Почему сейчас? Я не могу столько продолжать надеяться. Да зачем я вообще надеюсь, чёрт побери? Мне что, тоже есть дело до него? Я уже потерял его, я больше не могу не него опереться, да и дальше идти мне некуда. Мне нужна действительно надёжная опора, просто средство, цель и немного энергии. Мне не нужен ещё какой-то человек, зачем мне утаскивать ещё кого-то с собой на дно? Чего он вообще хочет от меня? Чего вообще можно всё ещё хотеть от меня спустя столько лет, когда можно просто взять и уйти к кому-нибудь ещё? Или он просто боится перемен и цепляется за прошлое? Не выглядит напуганным, да и если ему нравилось как всё было, зачем тогда начинать что-то делать? Зачем эта глупая книга? Зачем эта глупая фраза? «Спасибо, что позволил позаботиться о тебе». Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт-чёрт! Зачем вообще было это говорить?! — Ты разговаривал сам с собой и мне стоит сделать вид что я ничего не слышал? — Да, — Мори даже не взглянул на вошедшего мужа. — Я был уверен, что тебе понадобится больше времени, чтобы всё разобрать. — Я понял, что сам не знаю куда класть некоторые вещи, и мне пригодилась бы помощь Чуи или Дазая. Да и вообще, немного глупо водиночку разбирать покупки когда все остальные уже спят. Так что я просто сложил всё обратно в пакеты и отнёс их на кухню. И послушай, если тебе нужно время чтобы побыть одному, ты можешь просто сказать об этом. Мне не нравится что я уже второй раз тебя так спугиваю, как будто влезаю в чужое личное пространство. — С чего вообще это стало тебя беспокоить? — Мне важен твой комфорт. — Мой? Важен? Правда? Может подумаешь об этом ещё раз? — Я сделал что-то не так? — Ну, это зависит от того, что имено ты хотел сделать. — Хотел сделать тебя счастливее? — Прекрати это бессмысленное словоблудие. — С тобой всё в проядке? Ты дрожишь. — Какая тебе разница? — Я чем-то обидел тебя? — Прекрати! — Что именно? — Прекрати разговаривать со мной так! — Как?        Мори уронил голову на колени. — Так, как будто тебе есть до меня какое-то дело. — Но… ведь ты мой муж… — Да, это означает штамп в паспорте и некоторые сложности с разделом имущества когда мы решим развестись. Что дальше? — Это дейсвительно всё, что означает для тебя наш брак? — Прекрати казаться таким из себя идеальным, это не работет! Что вообще тебе от меня может быть нужно? — Я могу сесть рядом? — Да, только не распускай руки. — То есть, мне не стоит тебя обнимать? — Да. — Но ты дрожишь. — И это только мои проблемы.        Фукудзава опустился на пол рядом с мужем и немного посидел в неуверенности, а потом вздохнул: «Прости», и обнял его за плечи, притянув к себе. — Прекрати, — прошипел Мори сквозь зубы. — Мне больно на тебя смотреть. — Прекрати. — Я ведь вижу, что ты не справляешься, мне просто хочется защитить тебя… — От чего, чёрт возьми? Единственное, от чего я хотел бы быть защищённым в данный момент — это ты. И ты ещё спрашиваешь, почему я говорю что ты меня не слышишь? Мне ударить тебя, чтобы до тебя дошло? Отпусти меня, я чувствую себя кошмарно, когда ты так делаешь! — Извини, — Фукудзава разжал объятия. Мори отодвинулся от него метра на полтора, теперь его трясло ещё сильнее. — Если ты хочешь заботиться о моём комфорте, для начала перестань делать так. Ты действительно делаешь так хуже. Я ненавижу все эти стискивания и всегда ненавидел. — Мне казалось, раньше ты говорил, что наоборот чувствуешь себя так спокойнее. — Я не знаю почему это было так. Сейчас нет. Ты правда думаешь, что те восторженные чувства, которых тебе почему-то удалось добиться от меня двадцать с лишним лет назад могли как-то дожить до этого момента? — Ты хочешь сказать, что мне стоит попытаться начать с начала? — Чудесная идея! Найди нового впечатлительного студента. Скажи, что у тебя есть пустая квартира, регулярная пенсия и куча жизненного опыта, и он твой! — Я имел в виду, с тобой. — Зачем? — Почему тебе так не нравится мысль о том, что ты можешь всё ещё нравиться мне? — Чем я могу быть тебе интересен? Молодых студентов я тоже может и мог бы впечатлить квартирой, если разменяем нашу на две, и способностью трепаться на заумные темы, но что мы с тобой можем дать друг другу, я не представляю. Ты просто боишься менять привычный ход вещей? Зря. То что мертво остаётся только хоронить. — А если ты тот человек, которого я всё ещё люблю? — Я не верю. — Почему? — А почему должен верить? — Ты прав, — вздохнул Фукудзава и поднялся. — Не ожидал, что ты так легко отстанешь. — Ты сказал то, что мне нужно было услышать. — Рад что так.       Мори тоже собрался подняться, Фукудзава протянул ему руку. Огай растерянно уставился на неё и помедлил куда больше чем это казалось необходимым, прежде чем подняться опираясь на протянутую руку. — Зачем ты продолжаешь пытаться? — спросил он, продолжая сверлить Юкичи взглядом. — Потому что для меня это важно, — пожал тот плечами. — Не беспокойся, хоть мы пока всё ещё вынуждены делить одну кровать, я больше не буду тебя обнимать. Обещаю. Разве что случайно во сне, но если это случится, просто буди меня и я перестану.       Огай устало сел на свою часть кровати. — Ладно, — кивнул он, и вздохнув добавил: — Спасибо.