Безумный шторм

В портовом городке будни текли как обычно. Лил привычно мерзко-промозглый дождь. Не столько даже лил, сколько оседал влажной прозрачной пылью, заставляя сыреть волосы и одежду. Была только парочка событий, разнообразящих скучные дни, из-за которых весь город шушукался, заставляя максимально напрягать уши, чтобы услышать, о чем там шепчутся за спиной городские. Понятно всеобщее возбуждение, ведь сегодня заканчивается трехдневная ярмарка, в которой участвую даже я.       Есть особенность у этого острова — почти все его берега затоплены болотами, уходящими в глубь острова, а где нет — там стоят города или небольшие деревеньки. Единственное место, где есть нормальная твердая земля — это замок, к которому было проложено несколько дорог. И центр острова, до которого невозможно добраться из-за тех самых болот. Все на острове приспособилось к выживанию в таких условиях, даже люди. Я шла по вымощенным узким улочкам, где дома стояли чуть ли не друг на друге, образуя покосившиеся строения, по-разному укреплённые со всех сторон. Острые треугольные крыши, круглые окна на чердаках. Узкие проулки, в которых воняли помои и пьянь, шныряли бездомные кошки. Все было серым, мокрым, воняло рыбой. Народ толпился, толкался и торопился на центральную площадь, где проходила ярмарка. Над Большой площадью поднялся невообразимый гул, от которого оставалось только морщиться. Люди торговались, выбивали скидки, торговцы же во всю глотку зазывали посмотреть на предлагаемые товары, пытаясь не уступать цену слишком наглым покупателям. Лавки располагались по площади образуя маленький внутренний круг и несколько внешних, при взгляде с высоты птичьего полета было похоже на мишень. Мне необходимо было пробиться в самый центр. Хотя пробиться — громко сказано, народ и так расступался. В руках у меня были огромные корзины и ещё мешок за спиной, наполненные до самого верха с горкой цветами и разными травами, которые растут только в центре острова. Местные прекрасно об этом знали и только с опаской косились на меня. Для нормальных людей тот клочок был абсолютно недоступен. — Смотри, вон ведьма-то идет, мы её Аметис зовем, — поделился местный с гостем из соседней деревеньки. — Да трудно её не узнать, когда ж за ней корзины по воздуху тащатся! — Он открестился, но таращиться не перестал. Я только выразительно посмотрела в их сторону. У меня ещё и слух хороший, чтоб вас! Хоть бы дождались, когда мимо пройду. Наконец добравшись сквозь толпу до своего прилавка, я раскладывала цветы и травы, которые буквально завесили всю мою и без того небольшую лавочку. Цветы были всех возможных раскрасок, яркие и сочные, нежные и аккуратные, но все кружили голову нежным устойчивым ароматом. Ярмарка идет всего три дня, поэтому я старалась продать как можно больше, пусть и за смешную цену. Некоторым вообще отдавала бесплатно. И именно поэтому меня до трясущихся поджилок боялись, но ждали моего появления раз в месяц, чтобы закупить цветов, украсить ими дом и окна, подарить любимой, матери, жене. Ждали и те, кому необходимы целебные травы, которые я так же приносила с собой. Аптекари и врачи чуть ли до драк доходили порой, нацеливаясь на какой-либо редкий цветок или растение. Я лишь со скукой наблюдала за ними, следя, чтобы они не налетели на мой или соседние прилавки. Соседи у меня были приятные, так как большинством своим были невероятные старухи, сидящие под навесами на стульчиках. Товара у них было немного, но ломили они за него такую цену, что чудом удавалось распродать к третьему дню. Они меня боялись, но кроме этого ещё и уважали, поэтому не чурались при одном только взгляде, но и расспрашивали как дела и вообще вели хоть какой-нибудь диалог, который моими усилиями превращался в разговор со стенкой. — Ну что там, Аметис, все цветет? — согласное мычание было им ответом. В общем, моё активное участие и не требовалось. — Все небось танцуешь себе под луной, а? — хихикали бабки. — Угум, — мычала я по привычке, полностью погруженная в свои мысли. А так вот слухи обо мне и множились, с моего же молчаливого и глухого «Мм». А старухам развлечение, если уж они те байки и придумывают. Но сегодня они на меня особенно внимание не обращали, болтая о чем-то между собой. Стоило только разложиться, как тут же стал набегать народ, боязливо заглядывая под козырек. Товар расходился и постепенно прилавок пустел. Хоть букеты до сих пор гроздьями свисали, их стало вполовину меньше. Ближе к вечеру распродастся все. Я была довольна. Хоть и был странный ажиотаж в городе, но видимо не настолько, чтобы стать более важным чем местная ведьма, продающая цветочки. Я смачно зевнула, пока никого не было. Покупатели приходили волнами. Стоит подойти кому-то одному, как наваливается сразу толпа. Но сейчас был период затишья. — Что, не выспалась опять, Аметис? — Так правильно, столько голышом ночами вокруг костра танцевать! — они загоготали, явно вспоминая свою молодость, вот уж старые ведьмы! А я так, белый милый одуванчик.       Видимо моя внешность перманентно не высыпающегося человека, заставляла их раз за разом выдумывать мне всякие приключения именно на ночной период, другого объяснения просто не было. Зевала же я от скуки, уже жалея о том, что привлекла их внимание, народ явно прислушивался к тому, что бабки там болтают между собой. — Уводишь мужиков-то из города, да из деревень, ладно ешь их через раз только, — продолжали они хихикать, ведь чем меньше новая придумка похожа на правду, тем охотнее в это верят. Эта сплетня, правда, особенно новой не была. — Конечно, а кости потом в болотах топлю, от того там и туман такой, — старухи улыбались, слушая меня, — души их не успокоенные бродят! Старые торговки старались смеяться по тише, видя, как шарахаются дрожащие покупатели, протягивая мне трясущиеся руки в которых дзинькали белли. — Слушай, ну-ка, продай-ка мне во-он те сиреневые цветочки, — указала одна из торговок, Криша. Только собиралась я передать их с помощью своего телекинеза, как она вскинула руки, — только давай-ка вот без твоих этих штучек. Я только выдохнула, закатывая глаза. Пришлось перепрыгивать полностью заваленный прилавок, который не открывался из-за количества цветов, чтобы передать старухе букетик цветов. Отдав ей их, и отмахнувшись от денег шагала в обратном направлении к своему прилавку. Вдруг кто-то положил мне руку на плечо, от чего всю меня прошибло от внезапной боли: — Ах, какая прекрасная… — не успел он договорить, как я схватила его за руку и перекинула через себя, впечатывая парня в брусчатку. Вода из луж брызнула во все стороны. В ярости я кинулась к нему, упираясь ладонью и коленкой в землю возле его головы, и замахнулась чтобы ударить, но заметила его изумленное выражение лица тут же успокоилась, пытаясь восстановить дыхание. Я нависла прям над ним, все ещё гневно дыша. — …Леди. Теперь он прекрасно видел шрам, пересекавший всю левую часть лица. — Прекрасная? Не издевайся! — прорычала тихо ему в лицо, и резко встала, не оборачиваясь, быстро вернулась за свой прилавок. Парень продолжал завороженно разглядывать тяжелое серое небо, что никак не могло разразиться проливным дождем. Вокруг лежащего образовался кружок, его обходили по небольшой дуге. — Вот, смотри, помер! — показывали пальцем мельтешащие дети. — Да-а, всю душу из него высосала! — охали старухи, поддакивая им. — Что он, дурак что ли к Аметис со спины подходить? — Да уж поди, — согласился кто-то. Народ шептался, смачно обсуждая и смакуя произошедшее. Слухи поползли по рынку словно пожар. — Так, поди из тех пиратов, что причалили утром! — и обсуждение завертелось с новой силой. Внезапно парень подскочил, и начал сыпать извинениями, увещевая меня, что шрамы нисколько не скрадывают мою красоту, наоборот. Но я его игнорировала, переключая всё внимание на людей, что снова наплыли волной, раскупая букеты трав и цветов. Блондин пытался докричаться сквозь толпу, но постепенно его вопли стихли и вовсе исчезли.       Еще до заката все удалось распродать, и перехватив пожевать что-нибудь на ходу, я собрала корзины и направилась вон из города. Мне болота не страшны, в отличие от того, как они опасны для остальных. Мало кто догадывался, но, на самом деле, тот туман, что низко клубился над болотами, был ядовит. Да, топи таят в себе много неожиданных опасностей. Перемещаться по ним почти невозможно, и водятся там разные дикие твари. Любой, кто туда забредет — практически обречен. Мне достаточно просто перелететь эти болота, и я буду дома уже через два часа, когда пешком по болотам тот же путь растянется почти на полдня. Если выживешь конечно. Но стоило только мне выйти за городские ворота, как я наткнулась на парня, что уверенно шел в сторону болот. На поясе у него висело три катаны. — Ну и куда ты идешь? — поинтересовалась я у него, провожая его фигуру скучающим взглядом. Мне сегодня необычайно везет на идиотов. — В сторону городской площади, — ни секунды не колеблясь, заявил он. — О, тогда это совершенно точно верное направление, — он ухмыльнулся на мои слова, — если ты собираешься на главную площадь в соседнем городе. Наступила неловкая пауза, в которой он сверлил меня взглядом. Мне было плевать. Ну вдруг он и правда собирается в соседний городок? Я совсем не пытаюсь спасти его от глупого и бессмысленного перехода по болоту. — Да ты издеваешься, — не удержался он. — Ага, — до слез смачно зевнула, пытаясь промычать ответ. Я указала на городские ворота, что находились за моей спиной, отвечая на его вопрос о верном направлении. Он сухо поблагодарил и сердито затопал в их направлении, но как только он снова оказался на территории города, то снова свернул не на ту улицу. Над головой истошно орала ворона. Я снова заспешила домой, мрачно мазнув взглядом по едва виднеющемуся вдали силуэту замка.       Небо стремительно темнело, и стоило только появится первой звезде, как мои ноги коснулись зеленой травы. Из хижины валил дым, я зашла, скидывая обувь, упала в кресло перед камином. — С возвращением, — пролепетал Рей, запрыгивая ко мне на колени, чтобы прижаться в объятиях.