Алло, это проститутошная?

Мне иногда бывало жаль наших девочек. Точно, как у Бальзака "Блеск и нищета куртизанок". Они вроде зарабатывали, но тут же всё тратили. Шло время, в за душой ничего не оставалось. Вроде одевались в модные тряпки, но зачем, если их надо снимать тут же? Они спускали всё на сиюминутные удовольствия, вроде вкусняшек, модных гаджетов и побрякушек, а на серьёзное что-то скопить не умели. Я же финансист будущий, такие вещи просекал сразу. Но их жизни учить не лез. У каждого своя судьба. У меня вон свое горе. Любовь несчастная, невзаимная, безответная. Горькая любовь. Я загнусь от неё скоро. Казимир не выходил у меня из головы. Его мужественное красивое, как у кинозвезды, лицо. Его синие-синие, как море, глаза. Его чёрные, сверкающие на солнце, волосы, которые развевает майский ветерок. Он стоял загорелый, в белоснежной рубашке, распахнутой у ворота, и чёрных классических брюках, на фоне бездонного, как перевёрнутая гигантская чаша, голубого неба, и ярко-красного автомобиля, что пламенел среди серых домов и весенней зелени, как буйный костёр. И целовал... Не меня. Другого. Тоже красивого, тоже молодого, но не меня. И сейчас он тоже с кем-то, но не со мной. И ласкает другого, и целует другого. И другой смотрит в его синие глаза и слушает музыку его стонов в постели. Чем же я хуже? Почему не я? Эти вопросы не давали мне покоя. Теперь я не плакал, но думать о нём не переставал. С упорством психа я снова и снова вспоминал всю историю полностью. Как увидел его, как он целовал, что он со мной вытворял в постели и как потом он целовался с блондином. Мне было больно, но я делал ещё больнее. Мазохист. Если бы можно было отпечатать фото из внутренней памяти человека, я бы повесил этот постер на стене. Казимир целует блондина. А вокруг весенняя Москва. Голубое небо. Сверкающий полдень и красный кайенн. Я сидел, уставившись в окно пустым взглядом. Не видел пейзажа, перед глазами было своё кино. Приехал Лёха. Неловко потоптался у двери. Я оглянулся на него. - Привет, Вань. Сегодня погода, смотри, хорошая. Погода каждый день была хорошей. Тоже мне новость. - Может, это, пойдём прогуляемся? - он слегка покраснел, глядя с ожиданием. Я подумал, подумал и согласился. Чего сидеть взаперти? Девочки всё равно в основном на вызовах. Да и время почти обеденное. Имею право ненадолго оставить свой пост продажной любви. Мы вышли на улицу. Сияющий полдень, как и тогда. А вот здесь на тротуаре стояли они. И целовались. Нет, так не годится. Надо хоть немного абстрагироваться от этого всего. Хотя бы на время, пока я с Лёхой. Мы сели за столик уличного кафе. Лёха принёс мне мороженое. Он так трогательно-неуклюже ухаживал за мной. Это было очень мило, но я отдавал себе отчёт, что если бы Казимир поманил меня пальцем, я побежал бы к нему, забыв сию секунду о Лёхе. Бежал бы, только пятки сверкали. Прости, Лёха.