Домовенок Баки

В квартире соседа — Та-а-ак, — Стив по-старинке переписывал рецепт с экрана смартфона в блокнот, — варенье клубничное — 100 гр., отбеливатель хлорированный — 20 мл., экстракт белладонны — 10 мл. Тщательно перемешать, оставить блюдце в темном углу до употребления его Домовым. После употребления могут произойти мелкие разрушения — обрушения полок, замыкания проводки, обрыв штор. Это значит, Домовому стало плохо. После «небольших разрушений» окурить квартиру ладаном. Текст заговора прилагается ниже… — Пап, может, не надо? — протянул Джей, подсаживаясь к отцу. — Может, нам с ним договориться надо? Подружиться? Может, его кто-нибудь обидел, и он теперь на всех сердится? А если ты его отбеливателем напоишь, он и на нас обидится? — Малыш, я уже тоже на него обиделся. Он рабочих замучил, нас из квартиры прогнал, Говарда, вон, чуть не убил… — Стив погладил сына по голове и для верности переписал номер демонолога Эммануила, рецепт которого пришелся ему по душе. — Правильно! Правильно! — урчал Говард. — Трави лохматого! — Папа, но везде сказано, что домовые очень добрые, что они заботятся о доме, — Джей поймал Говарда и заключил его в объятия, вызвав у последнего недовольный мурк. — Сынок, мы не будем спорить. Это опасно, понимаешь? А если бы эти чашки тебе по голове прилетели? Если бы стекло в глаз попало? Если бы, не приведи Господь, на тебя люстра рухнула? Я против такого соседства, родной, если оно угрожает твоему здоровью. — решил Стив. — Я — за белладонной и отбеливателем и демонологу этому позвоню, а ты побудь пока с дядей Сэмом, хорошо? Роджерс ушел, а Джей, продолжая тискать кота, прошептал: — Мне кажется, папа не прав. Наверное, нашего Домового кто-то сильно-пресильно обидел, вот он и не хочет больше с людьми жить. Может, его бросили? Меня вот мама бросила и даже не звонит. Я больше не хочу с ней жить… Говард начал успокаивающе мурлыкать, думая, что люди без котов — никуда, и, наверное, был прав в своем самоуверенном открытии. Стив же купил все по списку, смешал взрывоопасную смесь с банкой варенья, пригласил Эммануила, предварительно проконсультировавшись и запоминая все, что говорил специалист: — Сначала усыпите его бдительность. Сделайте вид, что пришли с миром, что хотите подружиться. Вас он попугает, но перед вареньем не устоит. А когда смесь его ослабит, я закончу дело, и вы все забудете, как страшный сон! — Спасибо! — искренне поблагодарил Стив, надеясь, что действительно забудет. Смущало только то, что жильцов сменилось в квартире очень много, и вряд ли они были тупее Стива и не пригласили специалистов. Вот только пока домовой держал оборону. — Хоть бы помогло! Думать, что будет, если не выйдет, не хотелось. Ему нужно было устроиться на новом месте все силы обратить в работу, чтобы скорее разделаться с кредитом, а не заботиться о том, как какого-то барабашку из квартиры прогнать… — Пап, может, все-таки по-хорошему? — в последний раз попросил Джей, когда тот вернулся в квартиру Сэма во всеоружии. — Нет, сынок. За свой дом надо бороться! — с этими словами Стив вошел в квартиру, оккупированную зловредным созданием. — Во-во! — поддержал Говард, но понял его только Баки, услышавший, как скрипнул ключ в замочной скважине. — О, беженцы вернулись, — хохотнул он. — Папа, посмотри! Домовой наши вещи собрал, — и Стив увидел, что чемоданы, вчера распотрошенные, сегодня были аккуратно собраны и даже застегнуты. — Пап, он что, хочет, чтобы мы уехали? Домовой, мы же только приехали... — Джей вбежал в гостиную и выпустил Говарда из рук к большому удовольствию самого кота, которого сегодня уже основательно затискали. — Домовой, ты здесь? — начал Стив. — Да вон он, у шкафа! — мявкнул Говард. — А ты, я погляжу, дитя дятла и шерстяного носка? Стукачок, да? — Баки покосился на кота, думая, пинать его снова, или пусть пока живет, блохастый. — Чего? — возмутился Говард. — Домовой, ты чего? — прошептал Джей. — Мы с папой хорошие. И ты хороший, все домовые добрые… — Была доброта, да вся вышла… — прошептал Баки, глядя на мальчишку, который ему отчаянно кого-то напоминал. — Чего ты перед ним унижаешься? — зашипел Говард. — Ткни ему вилкой в глаз! А лучше — щитом приложи! — Я тебя щас ткну вилкой, — Баки развалился на кресле-качалке, и оно заскрипело. — И каким, нафиг, щитом? — Из вибраниума. Ты откуда вообще кошачий знаешь? - удивился Говард. — Из хераниума. Да тоже мне, невидаль — комок шерсти залопотал, - пробурчал Баки, раскачиваясь в мягком кресле. — Папа, он в кресле, — прошептал Джей, да Стив и сам уже заметил. Было не по себе. «Вот бы Баки был здесь, — подумал он. — Тут бы ни один барабашка надолго не задержался. Точно бы придумал, что делать. Я всегда буду от тебя зависеть, дружище?» Отгоняя грустные мысли о Барнсе, со смертью которого он, кажется, никогда не смирится полностью, Стив налил в блюдце заранее приготовленное молоко и проговорил: — Домовой, я знаю, что ты здесь. Вот, протягиваю тебе молоко мира. Угощайся? - не слыша возмущений Говарда, который возмущался, что его еду отдают какому-то лохматому грубияну. В тот же миг блюдце полетело в них с Джеем, тот прижался к Стиву, пряча лицо и вскрикивая, а Стив прошептал: — Я тоже молоко не сильно люблю. Может, варенье тогда? Вкусное... Не побрезгуй, господин Домовой! Он выложил в вазочку приготовленную смесь и поставил на пол. Говард же смотрел на молочную лужу и страдал: — Мало того, что тебе мое молоко скормили, так ты еще и разлил! Неблагодарный! Это мои люди, моя квартира, моя еда-а-а-а! — на этом моменте Баки взял его за загривок и вышвырнул в коридор, Стив и Джей устремились за котом, а Домовой подошел к блюдцу: — И варенье достается чемпиону по метанию котов. — Чтоб ты подавился, — прошипел Говард, вернувшийся на кухню. А Баки протянул руки к вазочке, и от варенья к нему потянулись золотистые лучики энергии. Есть так, как люди, он не мог. Но, как только живительная энергия угощения сплелась с его собственной энергией, он понял, что что-то не так. Тут же замутило, а на коже выступили черные пятна. — Отравили! — прохрипел он, тело прострелило болью, а еще страшно замутило. Извиваясь на полу, как уж на сковородке, и сшибая собой полки и коробки, Баки прошипел сквозь зубы: — Белладонна и отбеливатель... гадость... Совсем нюх потеряли, скоты! Кое-как встав на ноги, он на полусогнутых ногах доковылял до ванной, приложился головой о крышку унитаза, прежде чем его вырвало какой-то черной дрянью. Услышав звук воды, Стив прошептал: — Чтоб тебя там смыло, заразу. Словно услышав его реплику, Баки пробормотал: — Хотите войны? Будет вам война. Я вам такой Перл-Харбор устрою, забудете, как мать родную зовут, — и засунул голову под кран с холодной водой. Вроде, полегчало немного. А в дверь позвонили. Стив открыл, впуская в дверь худощавого мужика, обвешанного амулетами. Тот мелом что-то начертил на двери, а потом принюхался: — Белладонной и отбеливателем накормили? — Да! — закивал головой Стив. — А вы — Эммануил? — Да, демонолог, заклинатель, шаман. Домовой — это кто? Это человек, который умер в мучениях, но не был предан земле. Обычно такие призраками становятся, но если при жизни человек был неплохим, его делают хранителем дома. Что не так с вашим домовым, понять не могу. Аура у него нестабильная, разозлил его кто-то очень давно и очень сильно, — вещал Эммануил. — Ух, и энергетика у вас тут. Ничего, сейчас мы от него избавимся… Вы пока с сыном в другой комнате посидите, тут шумно будет! — Хорош трепаться! Да в сортире он, — бегал следом Говард. — Выгони его уже, а лучше замочи! — О, коммандос? — Баки выполз из ванной, оглядев шамана-заклинателя, и влез на шкаф, открывая неприметную коробку, стоящую у стены. В ней был подарок от его предшественника — старого домовика, который его учил, когда Баки был еще совсем зеленым по меркам нечисти. И подарком этим был силодар — зелье, придающее домовому или колдуну большую магическую силу. Предшественник его этого добра несколько пузырьков притырил, а Баки глоточка достаточно было, чтобы демонолога до розовых чертей довести. Он сделал глоток, и его голубые глаза засияли желтым. Стив и Джей ушли в детскую, а демонолог поджег какую-то траву и начал окуривать комнату. — И что за гербарий? — Баки вырвал у него из рук пучок травы, а самого демонолога толкнул на стул, вынул из чемодана Стива ремень и пристегнул к стулу Эммануила. Сам залез назад на шкаф и достал гитару и затянул песню времен Второй Мировой «Blood on the Risers». Песня про бедного парашютиста, у которого не раскрылся парашют, заклинателю не понравилась, а вот Стив слушал и злился все больше и больше. Мало того, что песня военная, так еще и голос исполнителя был похож на голос Баки! Да он издевается! Демонолог орал свое "Изыди", Баки покрутил его на стуле до красных точек перед глазами: — Ну, как тебе каруселька? — и расстегнул ремень: демонолог навернулся со стула, сшибая журнальный столик. Потом ломанулся к своей сумке, доставая какой-то нож. — Заговоренный, — понял Баки, вооружаясь подушкой. — Че, наложил кирпичей? — промурлыкал Говард довольно. — Недолго тебе тут осталось, тошнотик! — Слышь, ныряй в свой лоток, пока я тебе хвост не оторвал, — Баки отбивался подушкой, а Стив заглянул в комнату, видя, как во все стороны летят перья о его любимой ночной спутницы и тихо выругался, замирая на месте, потому что демонолога кто-то отправил на пол очень профессиональным приемом рукопашного боя, которым когда-то пользовались и Ревущие Коммандос. Эммануила тем временем швыряло по всей комнате, и Стив, видя, как летит демонолог, вычислил, где примерно стоит барабашка и запустил туда щитом, который после отставки ему все-таки подарили, ибо никто не мог с ним толком управляться. И когда невидимая рука этот щит в полете остановила, а потом швырнула ему в живот так, что из Роджерса на миг дух выбило, он понял, что у них реальные проблемы. Демонолога тем временем неведомая сила тащила из квартиры, прикладывая головой обо все подряд, а затем поддавая под зад и спуская с лестницы. Едва отдышавшийся Стив почувствовал, как и его взяли за ухо, будто провинившегося школьника, и тоже потащили к двери, вышвыривая за порог. Следом полетели щит и его чемодан. — Я поиграю с твоим сыном, — шепнул ему на ухо голос, который казался до безумия знакомым, и дверь захлопнулась. Вышедший на площадку Сэм увидел, как Капитан Америка, витиевато и задорно матерясь, вышибает щитом свою собственную дверь. В квартире же Джей вышел на кухню, оглядывая масштабы разрушений, потом прошел в зал, поднимая с пола своего любимого тигренка — игрушку, которую ему подарила мама, и увидел, как в углу, кашляя, сползает по стене молодой мужчина — высокий, почти как папа, в странной старой военной форме, с черными встрепанными волосами, в которые забились белые перья из подушки, и усталым взглядом. — А у тебя глаза голубые, — прошептал Джей, доставая из кармана шоколадку, подходя и вкладывая его в руку домового. — Вот. Я не травил. И папу отговаривал. Прости нас, пожалуйста. Я дружить с тобой хочу. Как тебя зовут? Тот лишь глухо застонал, взял Джея за руку, забирая шоколадку, и мальчик почувствовал щекотку по руке. Домовой улыбнулся ему, рассыпаясь на золотистые огоньки и пропадая. — Не умирай, — всхлипнул Джей. — Вернись, пожалуйста! Домовой, вернись? Прости нас! — Вот неугомонный ребенок, — недовольно проворчал Говард. — Интересно, чего это его так скрутило? Или угар-трава подействовала? Да не ной ты, пацан! Стив влетел в квартиру, не зная, чего ожидать, но уж точно не ожидал встретить злой взгляд обиженного сына: — Зачем вы домового убили? Он хороший был! И шоколадку у меня взял! И имя свое сказал! Его Баки звали! А теперь он просто исчез! Мы могли подружиться! Ты злой! — Я злой? — прошептал Стив. — Постой, как его зовут? И Джей показал ладонь, на которой фломастером было выведено имя его лучшего друга. Почерком его лучшего друга. И Стив понял, что он как никогда близок к сумасшествию. Когда из психбольницы приехали за распевающим «Blood on the Risers» демонологом, Стив подумал, что ему, наверное, тоже стоит голову полечить. — Надеюсь, мы от него избавились, — прошептал Стив. — Шутник херов.