Домовенок Баки

— Баки?! — выдохнул Стив. — Стоп! Сделка отменяется. Мы никого изгонять не будем! — Так не пойдет, дорогой, — ехидно улыбнулась колдунья, вынимая пузырек из темного стекла, брызгая содержимым в Баки, заставляя его исчезнуть из вида. — Мэтт, давай, идиот безмозглый! Последнее, что запомнил Стив, как висок прострелило болью, а перед глазами потемнело. — Давай его в ванную! — распорядилась Мэри, глядя на брата, все еще расписанного ругательствами, но нашедшего какие-то штаны, прикрывающие срам. — Я же говорила, без меня не делать ничего… нет, потащился. Кинуть меня хотел, скотина? — Что вы с папой сделали? — всхлипнул Джей, у которого прошло первое оцепенение после того, как Баки показался им всем и какой-то дядя ударил отца. — Дядя Сэм, помогите! Но, прежде чем его услышали, Мэри схватила мальчика за шиворот и тоже втащила в коридор, не обращая внимание на его попытки упираться. Говард бегал рядом, громко мяукая, за что получил в бок острым носком туфли. Баки тем временем, чувствуя, что от той дряни, которой его облили, по телу расползаются ожоги, смог добраться до шкафа, стараясь достать бутылку с силодаром. Силы стремительно уходили, поэтому запрыгнуть на шкаф не получалось. — Ну, капитан, расправлюсь с колдуньей, тебе не жить… — прошипел он, почти дотянувшись до заветного бутылька, но и Мама Мэри времени даром не теряла. Приказав Мэтту запереть Джея в одной из комнат, а Стива — затащить в ванную и связать, она начертила на полу круг с какими-то непонятными символами и раскурила ту самую противную траву. Баки, едва успев коснуться пальцами бутылочки, почувствовал, что его срывает с места и тащит на центр комнаты, запирая в круге. «Херово, черт!» — успел подумать он, прежде чем его левую руку прострелило дикой болью, и она начала растворяться в воздухе, пока вместо нее не остался кровоточащий обрубок. Повеяло холодом, и ему показалась, что сейчас под ним слой ледяного снега. Адская боль разливалась не только по тому, что осталось от руки, но и по всему телу, словно в нем раздроблена каждая кость и разорваны все мышцы. Во рту ощущался противный, давно забытый привкус крови, и Баки закашлялся, думая, что, сейчас выплюнет легкие. Боль все нарастала, а Мэтт, выполнивший все задания, теперь стоял рядом с Мамой, разглядывая Домового во все расширившиеся глаза и выдал: — Мэри, ты хоть понимаешь, на кого мы наехали? В ванной — настоящий Капитан Америка. А это, выходит, Баки Барнс? Джеймс Бьюкенен Барнс? Тот самый легендарный снайпер Второй Мировой? У Баки все плыло перед глазами, но он слышал все, что говорил Мэтт. И в мутнеющем сознании стали проскальзывать странные картины: вот он, только возрастом, как Джей, подходит к маленькому избитому в подворотне мальчику и протягивает ему руку, что-то с улыбкой говоря, а тот, принимает его ладонь, поднимая свои невозможно синие глаза… вот он дежурит у койки, а этот мальчик, теперь почти юноша, разметался по кровати в лихорадочном бреду, а вот он опять в подворотне с разбитым лицом… а вот Баки целует его утром, прежде чем уйти на войну. А там этот хрупкий мальчик неожиданно становится крутым парнем, спасает всех, и с тех пор Бак прикрывает его спину с самых невозможных огневых точек, лишь бы этот сопляк не убился. И срывается с поезда тогда, когда победа уже маячит в руках, и последнее, что он помнит — ужас в голубых глазах Капитана Америка. Стива. Его Стива… — Так вот как он умер? — пробормотала Мама Мэри. — Умер, да не до конца, значит… а ведь сходится: неплохой парень, умерший жуткой смертью. Вот тебе и злобный Домовой. — А что же он тогда своего друга из хаты выгонял? — не понял Мэтт. — Так он и не помнит теперь ничего. Почти все уже. Сильный, зараза, другой бы развоплотился уже. Странный запах… силодар, что ли? Где-то здесь? — оживилась Мэри, а Баки постарался собраться с силами: если к ведьме попадет силодар, все пропало. — Мэтт, идиот, не спорь. Избавься от Капитана и пацана. Если он останется в живых, нам житья спокойного не будет. А так - мало ли у него врагов по всему миру? Я на соседей морок наведу, они нас и не вспомнят... — Из… избавиться?! — выдавил парень, который хоть и был знатным придурком и жуликом, но не убийцей. — Эй, ты! Не смей папу трогать! — услышал они. Джея Мэтт толкнул в одну из гостевых спален, в которой после очередной разборки Стива с Домовым был сломан замок. Мужчина был уверен, что запер парнишку, но ключ лишь провернулся в замке. И мальчик выскочил из укрытия, потому что окон в комнате не было, и на помощь позвать возможности не имелось. И сейчас он стоял на подоконнике, намереваясь кричать оттуда в надежде, что взрослые заметят: — Помогите! Нас грабят! Они убьют папу! — что есть силы крикнул Джей, открыв настежь окно. — Держи его! — отвлеклась Мэри от своих манипуляций и заговоров, и Баки понял, что снова может дышать. Он взглянул на шкаф, увидев, что рядом с силодаром сидит Говард. — Эй, рыжий, — прошептал он. — Смахни бутылку со шкафа? — А мне-то что? — муркнул тот. — Ты не слышал? Твоих хозяев убивать будут, идиот шерстистый! — из последних сил прошептал он. — Будто ты другим занимаешься… Хозяина так просто не убить, — упрямился вредный кот, начиная умываться. — Если помогу, прекратишь их выселять? — Прекращу, — тихо прошептал Баки. — Обещаю. Говард, он сейчас сорвется, не видишь что ли? Джей, испугавшись кинувшегося к нему Мэтта, встал на карниз, решив отползти от подоконника, мужчина потянулся к нему: - Ну куда ты, мальчик? Иди-ка назад в квартиру? Только аккуратно... Именно в этот момент Говард смахнул бутылочку со шкафа, и Баки из последних сил, превозмогая боль, кинулся к ней, хватая единственной рукой, вырывая пробку зубами и выпивая все до дна, а Стив, придя в себя, порвав ремень, которым ему стянули руки и выбив дверь, выскочил из ванной, тут же замирая, во все глаза глядя на Домового: форма Баки теперь казалась еще более истрепанной, а рукав оторван… вместе с рукой, от которой осталась кровавая культя — и были видны мясо, оборванные сухожилия и белый обломок кости. Стива замутило: — Ты с ним что сделала, гадина? — крикнул он, подлетая к Мэри и вырывая из ее рук пучок травы, которым та старательно махала, а потом не сдержался и приложил ее кулаком в нос, вырубая, забыв, что она женщина. Мэтт, пытающийся схватить Джея, резко дернулся, мальчик испугался, его нога соскользнула с узкого карниза, и он полетел вниз с громким возгласом: — Папа! — Джей! — Стив, в секунду поняв, какая трагедия произошла, рванул к подоконнику, чувствуя, как все внутри обмирает от осознания, что сейчас его сын, не имея в крови супергеройской сыворотки, как у него, летит вниз с тринадцатого этажа, что он опять, опять! не успевает поймать самого дорогого ему человека, как не смог поймать Баки тогда, в сорок четвертом, и не знает, как переживет, если увидит и Джея таким же — окровавленным, с оторванной напрочь рукой… Господи, пожалуйста, только не это! Сделав первый шаг, Стив уже знал, что все — он не успел: — Джей! — проревел он раненым медведем, чувствуя, что ноги подгибаются и не держат, не желая вести тело к оконной раме, за которой его сын — разбившийся о качественный нью-йоркский асфальт… — Джей… За пеленой слез он не видел, как мимо него пронеслась зеленая вспышка, окутавшая Джея в районе третьего этажа. Баки подхватил его в последний момент, еще немного — смягчить падение было бы нельзя. Под ошеломленные взгляды собравшихся поглазеть прохожих, к их совести, вызвавших копов, которые теперь глазели вместе с ними, Домовой почти ровно приземлился на ноги, чуть покачнувшись и опуская мальчика на траву: — Порядок, малец? — Баки! — мальчик с ужасом осмотрел его. — Ты же не умрешь? Тебе очень больно? Ой, там же папа — с ними! — Ты прав, надо вывести этих тварей из квартиры. Доедешь на лифте вместе с полицейскими? — улыбнулся Баки, вновь обращаясь зеленоватой дымкой. — Что это было? — спросил один страж закона у другого. — А хрен их разберет, супергероев этих? — пожал плечами второй. — Дяденьки полицейские, я правду кричал. Там папа… — пролепетал Джей, полицейские отмерли и, подхватив мальчика на руки, вбежали в холл, вызывая лифт. Баки тем временем влетел в квартиру. И вовремя: Мэри и Мэтт уже умудрились окурить Стива своей травой, и тот сейчас с абсолютно пустыми глазами следил за тем, как ведьма заносит над ним нож. — А ну отвали, тварь. Этот сопляк — мой, — прошипел Баки, и Мэри почувствовала, как рукоять ее ножа стала стремительно раскаляться. Вскрикнув, она выпустила атам, дуя на ожог, а Баки поднял руку, в квартире все заходило ходуном, и незадачливые воры почувствовали, как их поднимает в воздух и начинает раскручивать невидимая сила. — Это моя квартира, — проговорил Баки. — А это — мои жильцы. И я никому не позволю угрожать им. Запомни это, гадина! Мэри и Мэтт, под ошарашенные взгляды вошедших копов, Джея и Сэма (в качестве понятого, на всякий случай) болтались по комнате, собирая все острые углы и крича от боли, а Стив тем временем скинул морок, вспоминая, что случилось с Джеем, и опять едва не впал в транс от пронзившего душу горя, как услышал звонкое: — Папа! Меня Домовой спас! Не надо его выгонять, он хороший! — Джей, — не веря поднял он взгляд, видя сначала невредимого сына, а потом — Баки, который, совершал лишь легкие манипуляции рукой, заставляя ведьму и ее брата биться головой об стены, при этом абсолютно не задевая уцелевшую мебель. — Ладно, хватит с них, — прошептал он. — Убивать не стану. Но если вернетесь — живыми отсюда не выйдете, ясно? — обессиленные Мэрдоки свалились прямо под ноги копам, а Баки, подмигнув Джею и нежно улыбнувшись Стиву, прошептал: — Прости за чертежи, сопляк… — рассыпался на сотни золотистых искорок и пропал. — Бак? — пробормотал Стив. — Баки! Джей подлетел к отцу, Роджерс сжал сына в объятиях, чувствуя, что по щекам катятся слезы, и тихо прошептал: — Спасибо, Бак… за что ты мне, такой? Даже после смерти спасаешь, родной… — Пап, он в прошлый раз так же исчез. А потом вернулся, — всхлипнул Джей. — Может, и сейчас вернется? Ты же не будешь с ним воевать, да? — Ни за что, родной… если бы я сразу понял... Я ведь думал, Домовой издевается надо мной. А это, и правда, он, — выпалил Стив, все еще прижимая к себе сына, которого, как он думал, потерял. — Кто, пап? — Не узнал? — улыбнулся он сквозь слезы. — Ты его имя носишь, Джеймс Бьюкенен Роджерс. — Пап, это что, дядя Баки? — ахнул Джей. — Та тетя сказала, что он умер страшной смертью, а потом вернулся. — Он привидение? — выдавил вконец обалдевший коп. — Нет, — уверенно отозвался Стив. — Он — наш Домовой. Но, на вашем месте, я бы особо не болтал, если мы не ходим в дурдом. — Да мы уже в дурдоме! — муркнул со шкафа Говард, но его опять никто не понял.