Гнездо змей

В разгар лета в Конохе стоит ужасная жара, пыль клубится в воздухе, а купцы надолго перегораживают центральные улицы повозками. Все они спешат на ежегодную ярмарку, на которой от многообразия товаров пестрит в глазах, а в нос ударяют мудреные запахи южных специй. Представители клана Инузука вечно чихают, проходя мимо прилавков с кайенским перцем. В Коноху приезжают множество народов. Сюда стекаются бродячие купцы с востока со своими редкими эликсирами и снадобьями. Сюда же жесткие воды конкуренции прибивают одиноких отпрысков знаменитых кланов, которые нанимаются охранниками. И конечно, здесь расположены делегации крупнейших скрытых деревень, что показывает, – затишье и застой наконец-то ушли из Конохи. Ну а сегодня – самый важный день за последнее десятилетие, которое деревня пыталась выбраться из разрухи. Скоро правитель страны Огня вручит главе деревни, Пятой Хокаге, ключ от главных ворот столицы и грамоту, дарующую защиту и покровительство правителя в случае войны. Оба символа очень важны, вся деревня будет пировать по такому случаю. Поэтому сейчас охрана в Конохе усилена, шиноби в штатском прячутся повсюду - от закоулков до широких главных дорог, а повозки купцов проверяют вдвое внимательнее.

***

Где-то на окраине деревни в воздух взлетает стая белых птиц, которая неторопливо направляется к Монументу Хокаге. Птицы эти держатся строем, их оперение раскрашено замысловатыми чёрными узорами. Стая планирует на голову Третьего, касается камня и распадается на множество чернильных брызг. Пятна быстро впитываются в камень, на их месте остаётся Сай. - Всё спокойно, приготовления идут по плану, - докладывает он, щурясь на солнце. Белый плащ развевается у Наруто за спиной, на его лице гуляет привычная ухмылка, они с Саем крепко пожимают друг другу руки. Хината, стоящая чуть позади, делает шаг вперед, и её взгляд обретает редчайшую зоркость, на висках проступают синие вены. Её глаза проверяют дорогу, по которой к Конохе направляется кортеж правителя, осматривают лес в радиусе пяти миль. Не заметив ничего подозрительного, её взгляд гаснет, вены опускаются под кожу. Девушка кивает, горящие красным глаза Саске тоже меркнут. Всё спокойно. Четверо шиноби становятся в одну линию. Все они смотрят на гудящую как улей Коноху, любуются её видом в ярких лучах солнца и ждут, что их триумф – триумф всей деревни – обретёт материальную форму. Были ли они ведущими игры, продолжавшейся целое десятилетие? Вовсе нет. Марионетками, которых дергали за ниточки? Несомненно. Ну а где же кукловод? Тот блестящий разум, под чьим руководством деревня вырвалась из пропасти, куда угодила после серии войн и неумелых ходов Совета? Герой - в могиле, он неизвестен, но сделанное им жители Конохи не забудут. На кладбище у могилы Нара не больше засохших цветов, чем у прочих надгробий.

***

Вернемся на десяток с лишним лет назад, когда аппарат управления в Конохе разросся до невиданных размеров. Каждая его ветвь была похожа на голову жадной змеи, старавшейся оторвать от добычи кусок пожирнее и потолще. Торговля пришла в упадок, из-за конфликта с другими скрытыми деревнями ценные миссии Листу почти не доставались. Третий Хокаге растерял уверенность и надежду после смерти Минато. Вдобавок, Коноха ещё не оправилась после разрушений, причинённых Девятихвостым монстром. Корень плёл неясные интриги, которые не шли селению на пользу. Линия клана Узумаки почти оборвалась, оставив наследника, которого ненавидела вся деревня. Заниматься его воспитанием не хотели, он переходил по рукам от одного приёмного родителя к другому и, в конце концов, обосновался в детском отделении больницы. Клан Учиха тоже переживал нелёгкие времена. Загнанный в угол, он готовил тайный переворот; сработай он, и деревня потеряла бы последнее, что имела. Клан Хьюго недавно лишился одного из двух своих предводителей – младшего близнеца Хизаши. Другие кланы ещё хранили свои тайны и растили наследников, но на общем фоне это были крупицы песка, разносимые по пустыне ветром. Шикаку Нара был чуть лучшим стратегом, чем все прочие. Вернее, так считали. Он был умным человеком и с тех пор, как получил в юности, по простодушию, шрамы на пол-лица, старался не допустить, чтобы его считали даже на каплю мудрее остальных.

***

Сегодня была чудесная ночь полной луны, которую непризнанный гений коротал на открытой террасе с бутылкой вина и невеселыми мыслями. Он неторопливо расставлял на доске фигурки для игры в сёги. Пока что ходили чёрные, которыми Нара окрестил всех врагов. Они загнали в угол белые фигуры, которые были разрознены и неспособны сопротивляться. Первая чаша, наполненная ароматным вином, опустела. - Дорогой, пожелай сыну спокойных снов, - возникла на террасе жена Шикаку, спокойная, твёрдая женщина, отличавшаяся неумолимостью, когда дело касалось семьи или хозяйства. - Сейчас, дорогая, - Шикаку отвёл взгляд от доски, поднялся и, мимоходом поцеловав жену в щеку, направился по темному коридору к детской, где спал спокойным глубоким сном его сын. Нара смотрел, как приоткрывается рот мальчика, как он жмурится во сне, словно сгоняет с носа надоедливую муху. Шикаку наклонился к кровати и поцеловал сына в лоб. Жена следила за этим от порога. Она заметила, что её мужа заботит нечто очень важное. Но рассказывать про свой план Шикаку не собирался, только легко улыбнулся супруге и снова вышел на террасу, где теплый вечерний воздух сменился ночной прохладой, где в зарослях пели цикады, где источали райский запах бутоны ночных цветов. Он сел перед игральной доской, взял в руку чашку, наполнил её вином и крепко задумался. О будущем своего сына, о будущем всех жителей этой, впавшей в отчаянье, деревни.