Гнездо змей

      Шикамару Нара сидел на коленях перед алтарём, на котором стояла фотография его отца. Три дня назад его тело нашли в лесу на краю семейных владений. И не осталось ни отпечатков на мягкой земле, ни чакры, ни запутанного следа - лишь сломанная ветка деревца, за которое ухватился Шикаку, падая от бессилия. У него остановилось сердце - вот так просто. За день до этого на своем столе Шикамару обнаружил письмо с гербом старого пропавшего клана. Нара слышал про этот род немного, и того, что он знал о клане Учиха, хватило, чтобы сначала ужаснуться их нелёгкой судьбе, а после перерыть все архивы и библиотеки. Просто чтобы проверить, правда ли это. Архивы говорили, что это был зверский род, не скупившийся на расправы, у него всегда были неприятели, кровные враги, и их было бесчисленное множество. Но Учих это не останавливало... И с каждым годом положение клана становилось всё более неустойчивым. Конечно, правительство Конохи старалось уладить конфликты, но сделать это особенно сложно, когда одна из сторон вовсе не стремится к компромиссу.       Шикамару поправил воротничок белой рубашки, чтобы ослабить давление на горле, но удавка не поддалась. Тогда Нара встал, поклонился фотографии своего отца и оставил мать одну в комнате - она смотрела на алтарь, не в силах пошевелиться. На её глазах не было слёз - она растратила их за долгие годы работы мужа, а сейчас... сейчас, когда правда случилось несчастье, она не могла выплакаться как положено, чтобы отпустить тяжесть на сердце. Поэтому она и была похожа на мумию, на превращённую в статую женщину, которая даже двинуться с места больше не может.       Шикамару оглянулся на мать, перед тем как идти в свою комнату. Она не двигалась, и он тоже не знал, что делать. В груди кипело какое-то странное чувство, которого он раньше не испытывал. Знал ли Шикамару, что именно по вине Учих умер его отец? Знал, знал точно, что они были с этим как-то связаны. Вот только старый проклятый клан был стёрт с лица земли много лет назад. Шикамару переворачивал пыльные страницы альманаха, который он принёс из городской библиотеки, где на каждой странице была новая фотография, перечёркнутая крест накрест синими чернилами. Не зачёркнуты били только две фотографии - маленького мальчика Саске (она была сделана со спины, где было видно только профиль и чёрные волосы), под фото был написан адрес далёкой северной деревни, там же был прикреплён документ, подписанный всеми советниками.       "Какое участие в судьбе мальчишки, - подумал Шикамару мельком. - Тот ли это парень, который был в библиотеке?" - Нара отодвинул пыльную книгу подальше, потому что в носу свербило и припомнил во всех деталях встреченного им воришку. Эти красные глаза точно принадлежали Учихе. И Шикамару сначала искренне обрадовался, что так быстро нашёл его. Но потом мальчика одолело другое чувство. Осторожность. Учиха? Что он делал там и как долго уже находился в Конохе? Вряд ли он был виновен в смерти Шикаку Нара, опытного полкового командира...       Шикамару склонился над столом, поддерживая голову руками.       - Что же... за чертовщина здесь творится? - спрашивал он у кого-то, вспоминая красные глаза, в которых было не так уж много - всего по одной чёрной закорючке вокруг зрачка. Такой слабак бы ничего не смог сделать, в этом Нара был уверен. С кем угодно - может и да, но только не с его отцом.       Но была в альбоме ещё одна незачёркнутая фотография. Брат Саске Учихи, Итачи...       Шикамару вскочил со стула и достал из карманов кунаи. Он прицелился ими в пространство, но не нашёл врага, которому должен был перерезать глотку. Неужели просто показалось? Или это цикады снова скачут снаружи, на лужайке перед домом? Дверь комнаты скрипнула, и в образовавшуюся щель заглянула мать Шикамару, глаза её были неспокойны и бегали по углам, как будто она увидела призрака. Мать и сын переглянулись и поняли, что это были вовсе не цикады. Враги...

***

      Замершие стрелки часов пошли вновь, а всё, что ощущал Саске в этот момент - вцепившиеся в его запястья коготки девчонки. Она жалась к нему и рыдала, плакала навзрыд, как будто специально заглушая все остальные звуки. Саске скривился, потому что из-за темной макушки девочки он видел лицо ребят из клана Хьюго. Девчонка-Хьюго очень удивилась, мальчишки же, надо отдать им должное, уже сориентировались и смотрели на Саске с ненавистью, ещё большей, чем была до этого. Чёрт.       Мелкая девчонка рыдала, от неё было не отцепиться, один удар Саске блокировал кунаем, но ему тут же заломали руки двое парней, а девчонку оттащили прочь за шкирку.       - Что, Хината, спаситель слабаком оказался? - снова начала издеваться девочка, страшные синеватые вены снова вздулись вокруг её глаз.       - Не надо, Кана-чан, - шептала малютка сквозь слёзы. "Прекрати рыдать и сделай уже что-нибудь, дура!" - думал Саске, пока ему скручивали руки. Теперь он не мог двинуться, и взгляд его был направлен в пол, он ничего не видел, кроме ног в уродливых сандалиях на толстой подошве. Он попробовал разбудить шаринган, но злился уже слишком сильно - на девчонку, которая ему помешала, на эту дуру, из-за которой его сейчас изобьют.       И тут на голову Саске обрушился первый удар, из-за которого он чуть не потерял сознание. Его избивали трое, и когда мальчик уже не стоял на своих ногах, ему снова скрутили руки, вывернули их вверх, отчего Саске упал на колени и вдруг пришёл в себя. Из его глаз полились слёзы злости, и он взвыл, вот только удары не закончились, а всё ещё сыпались на него, будто град из облаков. Жестокий, не видящий слабых, то самое стихийное бедствие, которое не занимает, что случится с остальным миром. Такими же были и эти ребята из клана Хьюго. Чёртовы ублюдки!       - Ты что-то сказал? - один, самый высокий Хьюго поднял голову Саске за волосы, как он делал раньше с Хинатой, и заглянул пленнику в лицо.       - Уб... людки, - прохрипел Саске, после чего даже руки его отпустили. Сверху посыпался шквал ударов ногами, целая лавина!       - Я тоже хочу его... - требовательно прошипела своим мерзким голосом оставшаяся девчонка.       - Ну так давай к нам, Кана! - ответили ей, и Хьюго все вместе загоготали.       Но стоило Кане отпустить одну руку своей маленькой заложницы, как она вывернулась, чуть ли не как змея, и шмыгнула в раскрытые двери - она была такой быстрой, что никто и слова не успел сказать.       "Эй, ты! - хотел было крикнуть Саске, - почему ты не поможешь мне?!"       Но девочка не появилась с помощью, и даже через час, когда четверо Хьюг ушли, она не заглянула к нему, чтобы перевязать раны. Это была трусливая девчонка, которая заботилась лишь о себе. Нельзя правда сказать, что это было с её стороны глупо - это был самый лучший выход. Ведь именно она, подстроила, чтобы её привели именно в тот из многих заброшенных домов Учих, в котором кто-то уже был. Если бы спаситель оказался сильным - что ж, она бы помогла, даже дала бы целебную настойку; ну а раз слабак - то побудет ей заменой, игрушкой для битья.

***

      - Что за чертовщина? - повторила за сыном мать Шикамару. Электричество шалило, и лампочки гасли поочерёдно. То в одной комнате, то в другой. Нара быстро развёл огонь в небольшом масляном фонаре. Полумрак был страшным, с чудовищными тенями, блуждающими по стенам, и шорохами, слышными по всему дому.       Шикамару сложил руки в печати и приготовился, благо, теней в доме было полно. Но вот только через несколько минут электричество заработало как обычно, и никто на них так и не напал. Только на столе Шикамару нашёл ещё одно письмо, адресованное ему, но уже с другой печатью. Такого герба он не видел раньше, это был всевидящий глаз, лучи расходились от него прочь и исчезали за пределами красного застывшего воска.       Ёшино схватила письмо и дрожащими руками попыталась разорвать конверт. Шикамару положил свои ладони на вздрагивающие плечи матери. Ей был знаком этот символ? Это из-за него она начала плакать? Ответов на эти вопросы у Шикамару не было, ясно было только, что его мать наконец-то пробралась через пелену всепоглощающего бессилия, она ушла от отчаяния и теперь могла спокойно лить слёзы. Но письмо так и не отдала и заснула, сжимая промокшую и скомканную бумагу в руках.       Шикамару выключил свет в её комнате и ещё долго смотрел, как она неспокойно вертится в кровати, он смотрел на это так же, как его отец с десяток лет назад наблюдал за сном своего сына. Времена меняются, люди обмениваются ролями, но одно остаётся неизменным - кто-то должен охранять спокойствие всей семьи, а когда Шикаку Нара не стало, ответственность пала на плечи его сына, которому только что исполнилось тринадцать лет. Для ребёнка это была слишком тяжёлая ноша... Но, с другой стороны, Шикамару не был обычным мальчишкой. Одно он знал наверняка - на плечах отца лежало тяжкое бремя, прямо как для него самого - забота о всём клане. И он с ней не справился. Из этого следует только одно - теперь Шикамару Нара должен будет с ней мириться, она должна быть ему по зубам. И нет времени на обучение этой мудрёной игре, это как жизнь, как боевое задание - и раз его поставили во главе этой странной армии Конохи, значит это ему вполне по силам. Только вот слишком хлопотно.       - Я же ещё ребёнок, - лениво протянул Шикамару, разминая затёкшую шею. А ему из открытого окна пришёл ответ. Спокойный голос шептал: "Нет, ты - шиноби".

***

      Разбитого Саске его друг Хаку нашёл под утро, и всё, что он мог сделать в плане его лечения - это приложить к местам ушибов лёд. В госпитале Конохи по-прежнему было не протолкнуться, так что вряд ли кого-то с синяками и подбитым лицом с радостью примут на лечение.       - Они сломали мне нос, - сказал Саске охрипшим голосом, когда Хаку наклонился, чтобы проверить, нет ли у него жара. В заброшенном и пыльном доме было довольно прохладно, но вот лицо Саске горело, как будто он только что грелся у костра. Его лицо будто расплавилось, черты набухли и немного стёрлись, а под слоем засохшей крови Хаку обнаружил трещину на переносице, из которой уже не шла кровь.       - Ничего, - сказал Хаку, улыбаясь своей доброй и обескураживающей улыбкой, - шрамы украшают мужчину, - добавил он, а Саске всё глядел на его идеальное лицо, отмеченное только парой мелких царапин. Сакура в него влюбилась...       - Знаешь, а пока я так валялся, - кряхтел Учиха, в то время как напарник пытался поднять его, - я натренировался...       - Да, и в чём? - снова мило улыбнулся Хаку.       - Делать вот так, - ответил Саске, и глаза его вспыхнули красным светом, вокруг зрачка закрутились чёрные запятые, на одной радужке - две, на другой - все три. Как только глаза Саске поменяли цвет, Хаку замер, не в силах двинуться. Учиха в это время с трудом встал на колени и поднялся в полный рост. Чтобы показать Хаку, что это всё взаправду, он даже вытащил из жилета острый нож и приставил к горлу напарника. Глаза Саске погасли, а Хаку снова смог ходить.

***

      Малышка Хината, которая только что чудом спаслась, убегала из дьявольского квартала, что было сил. Что ж, в скорости ей правда почти не было равных, пришлось натренироваться, жизнь научила... И Хината этим оружием охотно пользовалась. За ней не было погони, девочка пробудила бьякуган и обследовала окрестности. Только Кана, мерзкая одногодка, поглядывала из парадных дверей дома вслед Хинате, сейчас она наверняка заметила её, так что девочка снова пустилась в путь, она убегала так, что только пятки и сверкали. Ха! Хината бродила вокруг дома кругами, никто внутри уже не пытался найти её, все были заняты незадачливым "спасителем". Девочка достала из кармана штанов моток прозрачной проволоки, из другого - пачку взрывных печатей. О, эти ребята ещё поплатятся, что решили пойти против неё вчетвером. Как бы она ни плакала, сколько бы ни лила слёзы, ей никто и никогда не приходил на помощь. И, смахивая с глаз непрошеные солёные капли, девочка спокойно, со сжатыми зубами готовила ловушки.       Кана смеялась. Но смеялась она не долго. Едва выйдя из дома, двое мальчишек из их компании попали в ловушку. На земле рядом с их ногами, как будто из ниоткуда, появились взрывные печати. Они пульсировали и жаждали взрыва. Поэтому мальчишки стояли, не двигаясь, они и не подозревали, что стоит им перерезать леску, которая находилась на уровне их груди, и опасность минует. Но они не догадались.       Ещё один мальчишка сразу разъярился и побежал в ближайшие кусты, где был застигнут врасплох. Кана, девчонка с мерзким писклявым голоском, уже стояла, вся окутанная прозрачной леской - она тоже попала в ловушку. Хината посмотрела, как перетянута тонкая шейка противницы и сама себе кивнула. Коленки Хинаты дрожали, но она старалась этого не показывать. Поэтому она посильнее сжала потной ладошкой рукоятку метательного куная, с которым любила управляться, как с обычным ножом. Остро заточенное лезвие она приставила к горлу мальчишки и жестом приказала ему медленно уходить на середину дороги. Хината постоянно нервно улыбалась, но ни слова не говорила. Её противники кричали что-то, но девочка их не слышала от страха - к ушам как будто прижали подушку. Хина слишком нервничала и опасалась, как бы голос не оставил её. Поэтому она действовала так, чтобы её поняли и без слов. Она толкнула мальчишку в спину и с размаху всадила нож ему в руку. Он заорал, это услышала даже Хината сквозь пелену страха, таким оглушающим был этот крик. Противники всё ещё смотрели на Хину со злостью, поэтому пришлось продолжить. Используя технику мягкой руки, девочка сдвинула коленный сустав, так что мальчишка теперь не мог бежать за ней. Остальные тоже были обездвижены, так что Хината встала, обвела всех их внимательным взглядом, говорившим "вы больше не тронете меня", и через секунду растворилась в темноте ночи. Сбежала. _________________________________________________________ С наступающим вас новым годом!)