Ее наследие

      Цепи звонко позвякивали в темноте. В отличие от звона цепей, стоны Мукуро казались приглушенным шепотом, а неподалеку всхлипывал подросток. По визгам, которые издавал ребенок, было понятно, что это девочка. Ее отца пытали на ее глазах, подвесив за связанные руки на крюк. Каждый удар мужчина переносил стойко, лишь изредка из его рта вырывался приглушенный стон. — Ты все еще в сознании, браво. Рокудо, я аплодирую, вставая со стула, — голова пленника низко склонилась, но от взгляда этого человека хотелось еще больше съездить по его смазливой мордашке.       Бьякуран встал со своего стула и прошел мимо дрожащей от страха девушки, на вид, не старше шестнадцати лет. На правой ноге девчушки виднелись кандалы с длиной цепью, конец которой был вбит в стену и удерживал пленницу на определенном расстоянии. На мужчине был белоснежный костюм, и он больше напоминал ангела, однако, на деле, этот человек был пострашнее Дьявола во плоти. — Итак, Мукуро, скажи мне эти два слова, и я… возможно, пощажу твою дочь, дам уйти девчонке…       Несмотря на побои, из уст брюнета сорвался прерывистый смех. Мукуро держался, по крайней мере, старался держаться ради Хроме. — И эти два слова… я должен знать их, Бьякуран? Если так, то я не знаю их!       Блондин подошел к мужчине вплотную и, подняв двумя пальцами лицо брюнета за подбородок, заставил смотреть в глаза. — Неправильный ответ, — и снова дубинка в руке громилы заходила по ребрам Рокудо. Хранитель Тумана стиснул зубы, но на этот раз не смог сдержать приступ прерывистого кашля с хрипами, что вырвался из легких наружу. «Надеюсь, Кея поторопится, иначе… я не выдержу», — Хроме вздрогнула и закрыла лицо руками. — Не смотри, малышка, правильно, просто не смотри… — речь хранителя Тумана вновь оборвал приступ кашля, когда удар громилы пришелся по солнечному сплетению. — Нет-нет, я хотел сделать тебя своим полюбовно и с твоего согласия, но, видимо, придется сделать тебя своей вещью принудительно…

***

      Кея ждал. Его отвели в кабинет Тсуны. Савада сидел за своим столом и смотрел в окно. Вокруг воцарилась тишина столь давящая и пугающая, что лишь под дверью кабинета со стороны коридора слышался слабый шорох. Все хранители столпились у двери, затаив дыхание и боясь за босса.       Всем был известен характер Хибари и то, как они с Мукуро отомстили за смерть Хроме, а еще то, что в тот раз Тсуна чуть не расстался с жизнью. Но Савада дал четкий указ всем оставаться за пределами кабинета и, несмотря на недовольство, хранители не смели ослушаться приказа босса. — Так значит, это Мельфиоре, — Савада достал сигару из коробки с кубинскими и, отрезав конец, медленно поднес к рту, — я знал, что эти змеи покажут свои головы, но не рассчитывал, что это случится так скоро. — Что ты решил? — Я знаю, как долго страдали ребята, и мне было бы стыдно, если бы я препятствовал вашему счастью… ради крестницы я поеду с тобой, но хранители отправятся с нами. — Тогда вперед, я доложен спасти их. Выступаем сейчас же!

***

      Его перестали бить. Бьякуран ушел наверх, оставив его в том же унизительном состоянии, подвешенным на крюках. Хроме-младшая хотела подползти к отцу, но ей не давала проклятая цепь, длина которой просто не позволяла этого сделать. — Малышка, я в порядке, не мучай себя понапрасну. Они скоро отпустят тебя, вот увидишь, я сделаю все, чтобы они не тронули тебя! — Папа… — на глаза Хроме-младшей навернулись слезы. Девушка всхлипнула, хотя понимала, что слезы вряд ли смогут помочь ее отцу. — Скоро ты будешь дома, вот увидишь… — Папа, ты ведь мой отец! Мой настоящий отец… — Нет, Хибари — твой отец, а я просто его друг, хороший друг. Я знал твою маму и очень любил ее, но она… — дальше мужчина не мог говорить: губы дрогнули, а по телу пробежала конвульсия. «Сука!» — подумал про себя Рокудо, ощутив волну электрического заряда, прошедшего по телу.       Он не стонал. Сцепив зубы, хранитель Тумана терпел сколько мог, пока были силы, пока он был в сознании… он знал: стоит ему проявить слабость, они тут же возьмутся за Хроме, а этого мужчина никак не мог допустить. «Где же ты, Хибари Кея…» — пронеслось в голове Рокудо перед тем, как его глаза застелила тьма.