Ее наследие

      Ток перестал поступать в провод примерно к двум часам ночи. Это время было самым спокойным за последние сутки, что Мукуро провел в гостях у Бьякурана… именно в это время на верхних этажах главного дома семьи Мельфиоре шли переговоры.       Вонгола не врывалась без предупреждения, как это было раньше, на этот раз они вошли через парадные двери как почетные гости. Тсуна зашел почти одновременно с хранителем Облака. Бьякуран расценил их приход как свою победу, однако уже минуту спустя, когда в дом вступили остальные хранители, глава дома Мельфиоре осознал свою ошибку.       Начиналась самая деликатная часть: переговоры. Тсуна был краток, он выложил сразу все карты, обезоружив тем самым Бьякурана полностью. Выдвинув свои условия, он прожигал мужчину взглядом, полным равнодушия, словно стоящий напротив него блондин был не больше скомканной бумажки, что выкинули мимо. Оставалось лишь подойти, поднять и зашвырнуть в мусорное ведро. Бьякуран это понял, но упускать возможности насолить Вонголе все равно не стал, ведь у него тоже был туз в рукаве. — Я же сказал: я отдам девчонку, — Бьякуран улыбался, и со стороны его улыбка казалась искренней, но от этой нее хранителей Тсуны бросало в дрожь, а спина каждого из них покрывалась липким и холодным потом. — Но предатель, хранитель Тумана, останется у меня. Таковы мои условия…       Отчего-то на душе Гокудере было не по себе: то ли в спокойствии Бьякурана притаился обман, то ли вся эта история была сплошным обманом. Савада, наоборот, был спокоен и невозмутим. Даже после того, как им представили видео с пытками Рокудо, ни Тсунаеши, ни Хибари не повели даже бровью, хотя на душе было паршиво. А Кея надеялся на то, что хранитель Тумана был еще жив. Он вспоминал.

***

      Когда они только переехали в квартиру, купленную Савадой, уживаться на одной территории было очень сложно. Но там, где, казалось бы, не могло сблизить счастье, несчастье все же сблизило.       Поздно ночью на третьи сутки обитания под одной крышей обоих мужчин разбудил плач в детской. Плакал ребенок. Оба отца подорвались с кроватей и бросились к детской. Столкнулись они в коридоре, когда в темноте наощупь их руки одновременно легли на дверную ручку.       Кея резко щелкнул выключателем. Яркий свет слегка ослепил в первые несколько секунд, затем оба мужчины вошли в детскую. Хроме горько агукала и плакала. Мукуро склонился к ней и, еще не прикасаясь ко лбу девочки, заметил, что с ней что-то не так. Она была красной то ли от крика, то ли от боли. — Что такое, малышка? — когда рука хранителя Тумана легла на доб девочки, Мукуро понял сразу: у нее был жар. — У нее температура, причем высокая… — Кея нахмурился и вышел в коридор, что бы вызвать врача, но Рокудо остановил его. — Нельзя, как ты объяснишь им наличие у девочки сразу трех генов? Сбегай в аптеку и купи то, что я скажу. Мне нужны вот эти препараты и поскорее!       Комнату, отданную хранителю Тумана, пришлось переделывать под лабораторию, из которой Мукуро выходил очень редко, создавая лекарство, что может спасти их малышку. Самыми тяжелыми были первые сутки. Мукуро заперся в комнате, создавая какое-то лекарство. Вскоре он вышел и хотел его дать ребенку, но Кея остановил его, побаиваясь, что это яд. — Я похож на того, кто будет травить собственного ребенка? Тем более, я сам создал ее… я знаю, что делаю.       Хибари пришлось отступить. И хоть лекарство, созданное хранителем Тумана, помогло, до полноценной победы над болезнью было еще далеко. Хранитель Облака не видел Рокудо с того дня, как Хроме заболела. Хранитель Тумана редко выходил из лаборатории, в основном, за сигаретами и кофе. И то, в это время Кея играл с дочерью, и Мукуро старался проскочить на кухню или балкон незамеченным. Он почти не спал и ничего не ел. Это поначалу совершено не беспокоило Хибари, но потом ему стало не по себе.       Не выдержав, Хибари без разрешения зашел в комнату хранителя Тумана. Он застал Рокудо спящим прямо на столе. Страшные черные круги под глазами свидетельствовали о бессонных ночах, на полу вокруг стола были разбросаны бумаги с каракулями Мукукро, почерк которого разобрать было довольно сложно. Луч света, что шел из коридора, разбудил хранителя Тумана. Мукуро подскочил, как ужаленный, слегка протер глаза и снова уткнулся в монитор своего ноутбука, что все время попискивал, словно эхолокатор. — Кажется, я задремал, — Рокудо попытался изобразить серьезный вид, но глаза предательски слипались. Он заглянул в свою кружку и, не обнаружив там дозы кофеина, уже поднялся со стула, чтобы пойти за очередной его порцией, когда Хибари выставил руку вперед, преграждая ему дорогу. — Тебе нужно поесть. — Нет, я в порядке. Спасибо за заботу. — Нет, ты не в порядке, посмотри на себя, — Хирабри повысил тон, в голосе брюнета слышалась угроза.       Он схватил Мукуро за руку и повел в сторону кухни, где уже было все готово к употреблению. С тарелок шел пар, и запах, что витал по кухне, говорил о том, что Хибари старался, хотя раньше такой заботы за брюнетом не замечалось — Садись, — положив обе руки на плечи Рокудо, Кея почти силой усадил хранителя Тумана за стол и пододвинул тарелку с супом. Затем он обошел стол с другой стороны и сел сам напротив Мукуро. — Ты должен понимать, что моя забота вовсе не о тебе. Я забочусь о нашей дочери: если ты умрешь, кто будет создавать для нее лекарство? Ну, ты понял меня, я просто…       Дальше хранитель Облака обматерил себя в уме за глупость, что сейчас сморозил, заметив реакцию Рокудо на свои слова. Хранитель Тумана замер, поднеся ложку с жидкостью ко рту, его губы тронула слаба улыбка, однако он смолчал, посчитав, что комментировать речь Хибари неуместно.       Через несколько дней температура спала, и девочка пошла на поправку, что нельзя было сказать о Мукуро, который, конечно, из-за частого контакта с ребенком подхватил болезнь сам. Он заперся в комнате и не пускал к себе ни Хибари, ни Хроме, которая заметно подросла. Так как она была особым ребенком, стадии взросления у нее тоже происходили по-особенному. Теперь уже пришла очередь Хибари беспокоиться и лечить упрямого Рокудо, который не поддавался на уговоры открыть дверь и впустить к себе.  — Я в порядке, волноваться, не о чем скоро выйду сам. — Открой эту треклятую дверь! — Позаботся о Хроме… — Мукуро не собирался пускать к себе Кея ни под каким предлогом. Однако брюнету не нужно было особого разрешения, поэтому он вошел, взломав замок в двери. Когда он зашел в комнату, Рокудо лежал на полу и был жутко бледен. В коридоре осталась стоять Хроме. — Папа, а что с папой, ему плохо? Папа умирает? — как обьяснить маленькой девочке, что ее папа не умер, а просто ему очень плохо. — Не волнуйся, дочка, я спасу твоего неразумного отца, только мне будет нужна твоя помощь. Можешь пока поиграться у себя? — Конечно могу, папа! — девочка улыбнулась брюнету и убежала к себе.       Кея пнул ногой хранителя Тумана, тот лишь приоткрыл глаза и посмотрел на обидчика снизу вверх. — Ты что, решил сдохнуть тут? — Зачем ты пришел? — Кея не стал отвечать на этот вопрос, а, подняв с пола Мукуро, медленно понес того к кровати. — Не нужно, я могу и сам… — Нет, не можешь. Не вставай, — Хибари тронул лоб хранителя Тумана и понял, что тот бредит от температуры.       Потом, конечно, подобное повторялось, но, правда, в этот раз заболел сам Хибари. И Рокудо, несмотря на все перепалки, лечил его. Были и случаи, когда Хроме боялась спать одна. Мукуро засыпал с ней, а пришедший с работы Хибари заставал их спящими на диване, где часто ночевал он сам, а не в спальне девочки.       Сейчас, наблюдая за измученным лицом Мукуро, он готов был сорваться с места и перепрыгнуть стол, что разделял его и Бьякурана. Кожанные перчатки на его руках противно хрустнули, когда руки сжались в кулаки от злости.