Мамочка и сынок или папочка и малыш?

- Спасибо за еду, папочка~ - что ж, если Гуку скажут, что его детка Ким СокДжин, то он не прочь будет записать себя в кружок по педофилии, ведь это выше всего существующего, это слишком запредельное чудо, которое почему-то досталось такому засранцу как Чон Чонгук..... ... - Раздевайся.- звучит холодно и звонко по комнате. Чонгук специально разговаривал чуть громче обычного, ведь в отличии от глупого старшего, у него стоят оповещения на общий чат группы и он уже заранее знал, что Джин бежит к нему в комнату, так как появились сообщения: Тэхён переспелая вишня "Ребята, старший куда-то бежит..." Злобный сахарок " Быстро все к двери, придурки!" ... Джин поднимается с пола на ватных ногах и еле стоит, слегка покачиваясь из стороны в сторону. - Гук~и, может не надо? - тянет шепотом том. Он то знал на что шёл, да только хотелось ещё завтра посидеть на чистой и здоровой попке. Кто ж знал, что младший не оттает от столь хорошего минета, а лишь продолжит в том же духе!? - Я что-то не внятно сказал, шлюшка? - прорычал Чон, удобнее рассевшись на большой кровати. Его брюки были сброшены куда-то на пол, белая рубашка слегка расстёгнута, в руках он держал поднятый с пола ремень, а его смуглое лицо обрамляла едкая ухмылка всевластия. Завтра Джин не сядет, боюсь, что даже больше - не встанет. - Нет, папочка...- быстро тараторит Ким. В его глазах смешался инстинктивный страх, с животной похотью и искрами соблазна. Чон сразу понял, что эта игра для двоих и потонут они тоже только вместе. Джин стянул свой полосатый бомбер, расстегнул брюки и кинул их в кучу с вещами Чона. Чонгуку открылся самый прекрасный вид и он вновь поверил в существования чего-то третьего, чем являлся старший. Он напоминал прекрасного и светлейшего бога, но в его глазах и действиях столько соблазна и разврата, что можно подумать, то что Джин это прообраз самого дьявола. Мокрые волосы шатена упали тому на глаза, прикрыли пышные ресницы и обдали тенью мягкие адамовы губы. Тонкая шея манила оставить на себе тысячи следов. Широкие плечи отбрасывали на пол громоздкую тень, они слегка порозовели и в союзе с шеей, выдавали смущение своего обладателя. Тонкие руки прикрывали в меру накаченную грудь, плоский животик и заканчивались неровными веточками пальцев, что царапали нервно кожу глубоких ключиц. Торс обрамляла кромка розовых стрингов с кружевной юбочкой, они обтягивали упругие ягодицы, на которых Чон сегодня не оставит живого места. Ягодицы плавно переходили в бёдра и в красивые стройные ножки, что так женственно выглядели без лишних волос, а на ступнях были такие же кружевные тонкие насочки, которые так удачно сочетались с рюшечками трусов. Из данного описания можно сделать вывод, который сразу же дошёл и до Чона: Джин - готовился, а если и нет, то уж точно рассматривал вариант такого исхода. Он слишком хорошо был ознакомлен с предпочтениями младшего, а потому переоделся ещё до фансайта, просто под одеждой никто не замечал. Гук был конечно в шоке от такого, но его сознание так и кричало:" Этот парень только твой и ты об этом знаешь!" - Возьми и поставь на тумбу, чтобы всё было видно - Гук протянул тому смартфон, который вскоре оказался на той самой тумбе и которая прекрасно снимала сей разврат на большой чоновской кровати. - Умница, а теперь иди к папочке - зовёт сладко Чон, а у Джина губки дрожат: " неужели его простили?!", а потому он срывается от тумбы к парню и усаживается тому на колени. - Красивая, сучка...- произнося это, Гук вёл рукой от шатеновой макушки по широкой спине, но после резко схватил того за шею и уткнул моськой в кровать, от чего под ним тихо зашипели и проскулили. - Я ещё не наигрался, Джин~и - протянул слащаво тот и сверкнул рядом белых зубов. - Моя детка ещё не прощена, но она идёт в правильном направлении - чуть отстраняясь, говорит он, а после бьёт рукой по бедру и кричит в приказном тоне, хуже самого Шуги. - На колени!- и Джин повинуется, встаёт на дрожащие коленки, выпячивает зад и утыкается лицом в подушку. - Голову поднял, живо - добавляет зло мелкий и видит как старший поворачивает её в сторону двери. - Молодец, сладенький~ - вновь красиво и так заманчиво. В обычной повседневности Чонгук часто хвалил старшего, а по ночам любил его до побеления костяшек, целовал приторно нежно и боялся сделать больно. Но когда тот злился единственным выходом было подчиниться и вскоре Ким вновь получал наслаждение. Но он соврёт если скажет, что ему не нравится, когда младший обращается с ним подобным образом. Да, Джин любит нежно и сладко, но с Гуком он готов как угодно и где угодно, лишь бы эти руки не переставали касаться кожи, лишь бы этот голос с хрипотцой не покидал сознания, лишь бы его любили и не абы кто, а именно младший, ведь только с ним он не боевая мамка, а маленький ребёнок, загнанный такой весь. Только Гук знает какое на самом деле настроение у Джина каждый день, только он видел его слёзы, когда тот сидел на диетах, а стафф ещё больше глумился над ним и только ему позволялось так любить старшего.

***

- Постараешься для папочки? - тянет тот и ухмыляется, ведь перед ним столь прекрасный вид на округлости старшего. - yes, daddy~ - отвечает ему Джин, а после вскрикивает звонко, потому что по его мягким булочкам прилетает шлепок рукой. - 20 в наказание - а у Кима губы дрожат от этой цифры. Он слышит звон ремня в руках парня и скулит тихо. - нет, Гук~и, прошу, тол...- но договорить ему никто не даёт, а об кожу ударяется ремень с характерным шлепком. Джин кричит сильно, что парни за дверью начинают крестится и молиться за состояние их вокалиста. Только сегодня они в полной мере услышат возможности голоса этого странного парня. Джин принимает пять ударов, но с каждым разом они становятся лишь сильнее. Он чувствует как горит кожа по бляшкой холодного ремня. -Г..Гук~и...- сорвано стонет тот и вновь кричит от удара. На пятнадцатом ударе он забывает про счёт, а от того пускает слёзы и всхлипывает. Он пытается вспомнить цифру, но она как назло не возвращалась в его голову. - Что такое, солнышко? Ты разучился считать? - спрашивает брюнет и ведёт рукой по раскалённой ягодице, собирая капельки крови. На самом деле ему не так уж и хочется делать это всё, а слёзы на лице старшего вызывают режущую боль в сердце. - П..папоч..ка..,я забыл последнюю ц..цифру...- признаётся Джин и закусывает заново. - Тогда нам придётся начать сначала - хрипит тот и видит дрожь в теле парня. - Хорошо, давай проверим твою удачу. Я знаю цифру на который мы остановились, если ты её угадаешь, то мы просто продолжим до 20ти, но если ты не угадаешь, то мы начнём сначала и я добавлю ещё пять плюсом, идёт? -выносит он свой вердикт, а Джин мысленно молится на свою удачу. - Ну так и какая ? - с лёгким смешком, спросил Гук и мягко провёл по бедру. "Боже, Джин, скажи пятнадцать!" - как один молятся за дверью. - п..шес...шестнадцать? - дрожащим голосом выдаёт Джин и смотрит из-за спины на брюнета. - Умница~ - Гук целует того в поясницу, ведёт носиком по ней, вдыхает любимый запах клубничной кожи старшего и лижет языком на пробу - на вкус она всегда такая же сладкая и Чон убеждается в этом не первый раз. И пусть он знает, что старший ошибся и за стенкой все уже успели похоронить старшего, он же любит его и он не причинит ему той ненужной боли, которую тот не смог бы вынести. - Тогда продолжай счёт, малыш - шипит тот и вновь бьёт ремнём, а по комнате разносится стон вперемешку с криком. Джину всё так же больно, но когда его трогает Гук в местах пониже ему становится хорошо в любой ситуации. От лёгких ласк со стороны парня, ноги Кима слегка разъезжаются. - 17...ах!..18..ммм..19...20! - последнее Джин буквально выкрикивает, ведь это означает, что самая жёсткая часть его наказания - закончилась. А Гук и сам счастлив, что этот бесконечный счёт закончился. Он бросает ремень в сторону, пристраивается сзади, прижимается торсом к спине шатена, сплетает свои пальцы с пальцами старшего и начинает расцеловывать шею этого красавца. - Прости, малыш... Теперь всё хорошо...- шепчет тихо он, но в этой тишине слышно буквально всё, от чего у Намджуна слёзы наворачиваются от эмоций. - Ты хорошо постарался. Больше не смей разочаровывать меня, я был очень расстроен твоим поведением - в слегка укоризненном тоне, лепечет Гук, но целует за ушком и поглаживает ягодицы от чего Джина тает как зефир и кажется готов простить Чону всё на свете. - Прости, папочка, я никогда не хотел разочаровать тебя вновь - отвечает Ким и трётся щекой об щёчку младшего. - Но ты же понимаешь, что мы только начали? - с усмешкой спрашивает брюнет, а Джин в ответ лишь выдаёт что-то на подобии смеха и падает вновь на подушку, начиная вилять аппетитной задницей, потираясь о новое возбуждение партнёра. - Агрх, не послушная сучечка - рычит на ушко Гук и кусает за мочку, оттягивает её на себя, посасывает и оставляет следы своихзубов. Джин сладко стонет и лишь сильнее выгибается в спине. Ощущения кроют с головой и они оба начинают наконец тонуть. Правила игры ничуть не поменялись, только теперь нет топящего и утопленника, теперь есть лишь двое тонущих. Чон отрывается от ушей и начинает метить шею, вылизывает край кадыка, ямку ключиц и кусает до хруста нежную кожу, на которой вскоре расцветут алеющие маки, превращаясь в нечто синие и фиолетовое, напоминая галактики, хотя для Чона весь Ким СокДжин был одной галактикой в которой он потерялся, но не умер. Он подкладывает тому подушку под животик, ведь знает, что скоро они сменят столь неудобную для наблюдения позу. - Расслабься, котёночек~ - мурлычет на ушко младший и снимает эту розовую юбочку? Он разворачивает наконец парня и подминает под себя. Закинув его ножки к себе на плечи, но начинает целовать щиколотки, поднимается до колена, вылизывает аккуратные ямочки под коленками и смотрит на того пожирающие. Носки летят в общую кучу шмотья и Чон принимается выцеловывать каждый пальчик на ступне, чем смешит шатена и одновременно заводит. - Ахах, Гук~и, перестань - молит сквозь смех Джин, а после чувствует новые метки на внутренней стороне бёдер. Вдруг, под взглядом младшего, Киму становится не комфортно и он сводит острые коленочки вместе. - Ась? Какого чёрта, вот что я там не видел? - спрашивает недовольно брюнет, выгибает бровь и кривит губу. Но от картины перед ним, дышать дурно, становится легко и чисто на сердце, правда как-то не правильно слегка. Мокрые волосы прилипли ко лбу шатена, ресницы подрагивают, губки мокрые и красные от покусывания открыты, щёчки залились алым румянцем, а грудь начала тяжело вздыматься. - Ну же, котёночек, не бойся. Это же я - он ведёт рукой по бедру и чувствует, как мышцы под ней расслабляются. - Вот так, молодец - он вновь забрасывает ноги старшего на плечи и начинает лазать под подушкой в поисках баночки лубриканта. Жидкость льётся на крепкие руки брюнета и стекает меж мягких булочек. - Давай, поделай как любит папочка - а Джин знает как надо, а потому виляет попой, разводит ножки и начинает постанывать от ощущения пальца внутри. - Постони для меня~ - добавляет тот, нежно растягивая мягкие стеночки. Вскоре прибавляется второй и третий палец. Всё происходит тягуче медленно и красиво, как хотелось всегда. Но терпение Джина не железное, он начинает хмуриться и самостоятельно насаживаться на пальцы внутри. Он видит ухмылку на лице малого и понимает, что от него хотят. Джин закусывает губу от стыда и отводит взгляд в сторону. - Папочка... - Да? - Я х...хочу тебя... - А ещё ? - измывается над бедным пареньком брюнет и ждёт ответа. Да только не знает, как бы сделать так, чтобы Ким не умер от смущения, ведь его лицо уже неприлично красное. - Папочка...- наконец начинает он. - Войди в м..меня, прошу... Я так хочу тебя т...там - он виляет ещё раз бёдрами в доказательство. За дверью уже каждый морально умер. Они все осели на пол и общались через смс, говоря о том как они хотят видеть это и " Какого хера это слушают мелкие?!", но их понятно не выгоняют, ведь они их прекрасно понимают и сами слюной заходятся. Чонгука просить долго не надо, он не целка - не ломается. Просят - даёт. - Хорошо, котёночек~ - мурлычет тот на ушко и приставляет уже изнывающую головку ко входу. По комнате раздаётся характерный стон, когда Гук входит наполовину. Может он и "мелкий", да только у него вот вообще не мелкий и старший до сих пор гадает, как он ещё ходит и как его жопа не расходится по швам. Знали ли бы вы, что было в их первый раз...Но думаю, лучше бы не знали;) В комнате жарко, голоса сливается в один музыкальный поток. Тот кто придумал секс между двумя вокалистами - точно гений, потому что этим можно упиваться круглые сутки. Жар потных тел, стук сердец в унисон, громкие стоны и шлепки друг о друга. Гук как всегда проникал вначале медленно, но в итоге сорвался на быстрый темп, впился ногтями в сладкие бока старшего и буквально натягивал того на себя. Джин стонал, молил быстрее, подвиливал навстречу бёдрами и топил стоны в жарких и мокрых поцелуях. Его губы были истерзаны, а подбородок изнывал от обилия слюны. Сейчас они по-настоящему едины, сейчас они тонут друг в друге и это во истину прекрасно. Теперь всем стало ясно, что это было за "но" в их отношениях. Это была чистая любовь, привязанность на уровне инстинктов, неутолимый голод двух тел. Им всегда будет мало друг друга, но они будут стараться восполнить эти пробелы, ведь такие чувства только раз и на всю оставшуюся жизнь. Брюнет положил руку на член шатена и провёл пальцем по текущей головке. Этого вполне хватило, чтобы тело под ним содрогнулось, растеклось как желе и простонало самую высокую ноту, кончив себе на живот. Чон сделал пару завершающих движений в сужающемся от судорог теле и кончил глубоко внутрь, оставаясь в теле любимого ещё ненадолго, ведь от звёздочек перед глазами мутило обоих. Вот они лежат на мятых простынях, оба тяжело дышат загнанным зверем, но обнимают друг друга и находятся в настоящей эйфории. После мягко целуются, еле откликаясь на действия друг друга. Они оба счастливы быть вновь вместе. После минут десяти отдыха, Чонгук поднимается с кровати и нацепив боксы, плетётся вновь к кровати. Он приторно-сладко целует свою принцессу и поднимает на руки. Дверь щёлкает, а люди за ней рассыпаются в сторону и смотрят озадаченно. - Чтобы больше никто не посягал на то, что принадлежит мне - говорит Чон и закрыв дверь ногой, улыбается всем присутствующим и виляя задницей, несёт любимого в душ. " Хорошо, что ты спишь" - с тихим смешком , думает Гук и вновь целует. - Я люблю тебя~ - на самое ушко шепчет Чон, чем ненадолго будит старшего. - Я тебя больше...- отвечает тот ему, тянет ручки как ребёнок к его лицу и нежно убрав угольные волосы, целует в лоб, а затем вновь отключается под шум теплой воды и любимого сердца. Они ещё не раз будут вытворять такое, только теперь более открыто. Ещё неделю после Джин проходит как обиженный хомячок, потому что стыдно за выходку младшего, потому что теперь все в группе знают секрет. Зато их чувства станут лишь крепче и Гук уверен, что никогда не отпустит от себя свою звёздную галактику....