Не сопротивляйся

— Чонгук? — раздаётся в тишине, и я, осмотревшись, чтобы удостовериться, что это не чья-нибудь уловка, захожу в комнату. Тэхён, этот соблазнительный дьявол, в простых хлопковых штанах и футболке кажется таким ребёнком, что я на секунду забываю, что он старше на четыре года и вообще мой начальник, а я всего лишь глава его охраны, который должен быть рядом каждую секунду, чтобы отдать свою жизнь за него, если это понадобится. Но, когда в комнате только мы, отдать хочется совсем не жизнь. — Да, сэр? Но в моём взгляде он никогда не увидит и тени желания. Никогда. Я смотрю на него холодно, игнорирую все намёки, которых иногда так много, что я ненавижу себя и свою принципиальность. Хотя проблема не только в ней, ведь я подписал контракт, и служба охраны, которая меня наняла, увольняет любого и за меньшее нарушение, а уж роман с клиентом — это табу. Только что делать, когда переспать со своим подопечным хочется сильнее, чем жить? — Скажи, — продолжает он, вставая и подходя так близко, что лёгкий аромат рома, который он только что пил, доносится до меня, и я пьянею, как школьница на выпускном. Вдыхаю медленно, якобы спокойно, и пьянею, пьянею. То ли от алкоголя, то ли от того, что его рука неожиданно скользит по моей. — Я тебе нравлюсь? — прямо спрашивает он. Меня хорошо подготовили к любому испытанию, моей выдержке можно позавидовать, но от этого прикосновения тело пронзает электрическим током, и я напряжённо вздрагиваю. Слабак. — Конечно, сэр, я же… — как на параде, отчеканиваю я. Хоть он никогда не ставил вопрос так, я ждал, что это случится, и подготовил ответ: «Я же добровольно нанялся охранником к вам — потому что вы нравитесь мне как человек и личность». При других обстоятельствах можно было бы добавить «А ещё я часто представляю, как вы берёте меня прямо в вашем любимом кресле», но я обязан молчать. — Нет, я не об этом, — перебивает он, не давая договорить, и рука скользит выше, на плечо. — Я нравлюсь тебе как мужчина? — Я… Вы… — дёрнувшись, я быстро отступаю на шаг назад, утыкаясь в пол. Слишком. Всё тело горит от его прикосновения, и хочется бежать. — Думаю, вы красивы, — отвечаю я кое-как, сдерживая юношеское «очень-очень красивы, как бог, если бы он существовал». — Посмотри на меня, — велит он, но я, обычно выполняя любой приказ мгновенно, сейчас медлю. Тяжело. Снова нужно сделать вид, что я отношусь к этому разговору равнодушно, что меня это ни капли не волнует, и не думать о том, что, если кто-то нападёт на него сейчас, он обречён: я слишком сосредоточен на его голосе. — На меня, — повторяет он хрипло, и мне кажется, что он нащупал мою главную эрогенную зону — себя. Закрывая глаза на несколько мгновений, я больно закусываю губу, пытаюсь собраться, чтобы не повалить его на пол. Я люблю эту работу и не хочу отдавать Тэхёна кому-то другому. Никто не сможет быть для него лучшим охранником, чем я. Надо терпеть, надо терпеть. Я всё-таки поднимаю голову, смотрю всё так же бесстрастно — мимо него, чтобы не увидеть похоть в его глазах. Я чувствую её и хочу поддаться, но не могу, не могу, не должен. — Ты часто смотришь на мои губы, — говорит он, и я машинально смотрю на них и сейчас. Разве часто? Мне казалось, что я почти научился себя контролировать. По крайней мере на людях. Если мы не одни, все мои силы брошены на то, чтобы защитить его, вряд ли он может упрекнуть меня в невнимательности. — Когда мы наедине, — добавляет он, словно прочитав мои мысли. — А я часто смотрю на твои. Хочу попробовать их на вкус с тех пор, как ты пришёл ко мне. Три месяца; похоже на одержимость, не находишь? Но мне это нравится. Во время этого короткого монолога я всё ещё стою с высоко поднятой головой, следя за тем, как его глаза любовно смотрят на мои губы, как будто он целует их, засасывает, кусает и облизывает. А он, дьявол, продолжает. — Твоя смена разве не закончена? Ты можешь расслабиться. К тому же, ты и сам отлично знаешь, насколько безопасно это место. — Конечно, сэр, но… — Тэхён. Меня зовут Тэхён. Это ты тоже знаешь. Все сравнения о продаже души дьяволу — ничто в ту секунду. Он использует психологическое насилие своей дерзкой уверенностью, которая со мной всегда становится какой-то грязной, будто мы флиртующие озабоченные подростки. Но я люблю, когда он провоцирует меня. Люблю, но вместе с тем ненавижу, потому что держаться с каждым разом всё сложнее. — Я не могу назвать вас по имени, сэр, — как робот, знающий только код, говорю я, но взгляд всё-таки отвожу, пока он меня им не трахнул. Раздеть точно успел, хоть я и сопротивлялся, как мог. — А я хочу, чтобы ты сделал это, — негромко произносит он, и я почти падаю на колени, потому что тело от последних пяти минут ослабло настолько, что я стою по инерции, тронь меня пальцем — точно упаду. — Я не… — ещё спорю я, но он берёт меня за подбородок и заставляет смотреть на себя. — Ты хочешь меня, скажи? — Сэр… — шепчу я, зная, каким слабым и бесполезным кажусь ему сейчас. Охранник, как же. Если утром он меня уволит — будет совершенно прав, я не достоин его доверия. — Ответь, и я отпущу тебя, — тоже шёпотом обещает он, и его губы так близко, что я теряю голову и едва заметно киваю. Но он не успокаивается. — Скажи это вслух. — Я… — на вдохе начинаю я, а потом замолкаю. Дурак, бестолочь, бесполезный кусок мяса! Это проверка, он провоцирует меня, а и я рад поддаться. Тряпка. Ужасно стыдно предстать перед своим боссом таким, но ещё стыднее перед собой — я-то действительно считал, что чего-то стою. — Простите, сэр, я ваш охранник. Если вам нужен человек, который будет говорить то, что вы приказываете, я могу найти для вас шлюху. Решительно отступая снова, я слышу сдержанный смешок. — Я всё равно знаю ответ на свой вопрос. И ты знаешь. Мы оба знаем. Осталось только побороть твоё упрямство. — Не в нём дело! — вырывается у меня, и я, смотря на него безумно, плотно сжимаю губы. Ничтожество. Ненавижу себя так сильно, что, будь я более слабым, застрелился бы. — А в чём? То, что это работа? Думаешь, что-то случится, если ты отвлечёшься? Тут целая команда охраны, ты не один у меня работаешь. А ещё внизу есть комната — туда не проникнуть снаружи, если закрыться. Я знаю про эту комнату, Тэхён. Я представлял нас в ней так много раз, что в моей фантазии она вся в нашей смазке и сперме. И повидала то, что не показывают даже в порно. Он снова подходит, рукой скользит на мою шею и почти целует, но я, продолжая себя ненавидеть, правда, теперь, кажется, за упрямство, останавливаю его. — Сэр, если вам не нужна моя помощь, я пойду. Ещё одна короткая усмешка с застывшей улыбкой, и он всё-таки подаётся вперёд, целуя. Ненавижу. Люблю. Хочу. Господи, слишком тяжело. Я не могу думать больше ни о чём и сбрасываю свою броню, отвечая на поцелуй и почти кончая от того, что он наконец случился. Но он лишь дразнит и быстро отстраняется. — Скажи, что хочешь меня, — повторяет он свой приказ. — Сэр, вы… — Тэхён, ты знаешь. Дьявол. Я не могу не играть по его правилам. Не хочу. В конце концов, тут действительно довольно безопасно, за всё время, что он живёт в этом доме, не было ни одной атаки. Да и я действительно не на службе. — Тэхён, — послушно произношу я, удивляясь тому, как это имя меняется, когда я называю так настоящего живого человека, а не просто сопровождаю им самоудовлетворение и свои фантазии. — Вы… — Ты, — поправляет он, и это становится ещё мучительнее, но я, видимо, мазохист. — Ты сам заметил, что ответ известен нам обоим. Я всё-таки сдаюсь. Ну и ладно. Три месяца такого насилия я продержался — почти успех. Может, потом я смогу себя утешить этим. — Хочу услышать эти слова, прежде чем ты опустишься передо мной на колени, расстегнёшь ширинку, спустишь штаны, трусы… — говорит он, и я нервно сглатываю. Боже. — Я хочу тебя, — на одном дыхании выговариваю я, а потом смотря на него мутным взглядом, продолжаю: — Хочу опуститься перед тобой на колени, хочу взять в рот твой член, хочу узнать вкус твоей смазки, хочу раздеть тебя, хочу смять в руках твою задницу… — Хочу увидеть тебя голым, — поддерживая моё безумие, говорит он. — И хочу, чтобы это был последний раз, когда ты сопротивляешься. Лучше я найму другого охранника, чем лишусь твоего похотливого взгляда. Больше никогда не сдерживайся, ты понял меня? — Конечно, сэр, — почтительно киваю я. Этот приказ я выполню с удовольствием.