Не сопротивляйся

За время моей службы у Тэхена я совершил мало серьёзных ошибок, но одна едва не стоила нам всего. Я не говорю просто «жизни» или «отношений», а действительно всего. Но это я понял только недавно — после драки с Чимином, которая показала масштабы катастрофы в полном виде. Раньше я не пытался всё сложить, чтобы понять, к чему идут наши отношения, к чему они однажды придут, как бы мы ни старались. Тот поцелуй перед охраной и его деланное спокойствие — показные. На всё это теперь я смотрю иначе. Тэхён — как древнеегипетские письмена, которые я не могу расшифровать, потому что этот язык никто не знает, кроме него. Иногда он объясняет мне новый символ, который помогает его прочитать, а в другие дни — меняет значения старых, чтобы я никогда его не понял. Но я постепенно учусь читать и это. И теперь у этих знаков появилось новое потаённое значение: я знаю его главную слабость. Но катализатором стал другой день. Он поехал в командировку в Сокчхо. Не знаю, что он там забыл, я даже думал, что это какой-то предлог, чтобы избавиться от меня (и развлечься с любовником) или от других охранников (и развлечься со мной), но всё было официально. Обыкновенный день, но его я запомнил в мелочах. Конечно, всегда было понятно, что работа охранника это больше, чем ходить за ним, следить за обстановкой и быть начеку. И я всегда был готов, повторял себе, что нужно быть сосредоточеннее и нельзя слушать его глаза и своё колотящееся рядом с ним сердце. Но в самый критический момент я совершил ошибку. Он выходил из машины, я страховал, смотря по сторонам и ища потенциальную опасность. Если откуда-то свысока в него целится человек с винтовкой, я буду бессилен, но от опасности, которая рядом, я должен защищать. Должен был. Но я не смог. Был слишком расслаблен. Поэтому, когда к нему подошёл человек с пистолетом, я не сразу успел среагировать и позволил ему выстрелить, потому что не успел сделать это сам, не заметил, что опасность реальная. Тэхён увернулся, охрана зашумела, люди рядом закричали, а для меня всё было как стоп-кадр. Жизнь перевернулась, показала, кем я работаю и кто такой Тэхён. И я впервые осознал, что на него действительно могут охотиться. И для меня это не просто работа. Потом Тэхён говорил, что я не виноват, что это глупости, которые не стоят того, чтобы кто-то из нас переживал, что все смертны — повторял всё то, что я слышал от него тысячу раз. Но тогда я был глупым и наивным и верил его словам. А теперь имел пример настоящего покушения, которое по счастливой случайности не удалось. Но богатое воображение всё равно нарисовало перед глазами окровавленное тело и мой безумный взгляд. И я стал злее. Пёс, решивший, что хозяин в опасности. До возвращения в Сеул мы почти не вспоминали этот эпизод. Но, думаю, никто из нас его не забывал. Просто мы не говорили вслух. Первое время Тэхён был немного дёрганее, чем обычно — наверно, тоже боялся. А потом, спустя пару недель, опять потерял страх. Он, но не я. Теперь на его флирт в рабочее время я не реагировал. Это стало легко. — Ты так напряжён в последнее время, — сказал он однажды. «Ты как будто не понимаешь почему», — подумал я, но промолчал. Наверно, зря. Мне просто казалось, что это какая-то игра. Он же знает меня наизусть — зачем что-то объяснять. Но он в своём анализе наших отношений пропустил тот день. Побоялся сделать выводы, которые сделал я. — Потому что я на работе, сэр. — И этот чёртов сэр опять, — фыркает он, а мне хочется дать ему затрещину. Ра-бо-та — ну, как ты не понимаешь? Правда, и я понял совсем недавно. Но ты ведь мудрее меня. — Сейчас ведь никого рядом нет, — он медленно (потому что однажды я сказал, что у него это получается неприлично соблазнительно) встаёт из-за стола, подходит ко мне и выглядывает в коридор. — Только ты и я. — А где остальные? — с лёгким беспокойством спрашиваю я, тоже оглядываясь. Рабочий день ещё не кончился, и, хоть мы в здании, а не на улице, где опасность словить пулю выше, это не повод расслабляться. — Отпустил, — отвечает Тэхён, рукой скользя мне на талию. — Можно сделать перерыв, — мурлычет он, пытаясь поцеловать, но я резко перехватываю его руку и поворачиваю к себе спиной, впервые действительно применяя силу, а не играя побеждённого воина. — Нет, — говорю я, наклоняясь к самому уху. — Дома, когда мы в безопасности, можешь играть, как хочешь, но тут — я глава твоей охраны, — я резко отпускаю его и отхожу на несколько шагов. — Я отвечаю за твою жизнь. Ты не понимаешь, что в мире есть люди, которые хотят твоей смерти? Зачем же ты нанял столько охраны? — громко спрашиваю я, злясь на него за эту странную, нерациональную и несвойственную ему глупость. И он неожиданно кажется напуганным, бледнеет и хмурится. Я вытащил его страхи наружу. Остаётся наступить на самую больную мозоль. — Я отдам жизнь за тебя. И знаешь, что будет, если на нас нападут в неудобный момент? Он не отвечает, но смотрит так, словно я объявил ему, что женюсь и это не изменить. Словно жизнь кончилась, вот уже сейчас. Одно слово — и всё изменилось. Так и есть. После этого наши отношения действительно стали другими. На работе мы чужие люди. Никаких провокаций и флирта. И так даже лучше — я объективен и сосредоточен. Зато секс стал жарче. Каждый раз как последний. Но я знал, что в итоге он разовьёт свой страх до серьёзного разговора. Тот случился через несколько дней после стычки с Чимином. Мы оба были на иголках это время, он даже отменил какую-то встречу, потому что хотел поговорить. Но смог не сразу. А у меня сердце в пятки уходило каждый раз, когда он долго и пронзительно смотрел на меня. — Думаю, мы должны пересмотреть наши… — начинает он вечером, когда я уже не на работе, когда мы просто вместе сидим на диване: он, уткнувшись в ноутбук, а я в книгу. — Наше сотрудничество, — поправляется он, и я откладываю своё чтиво. Должны. Но как? Предложишь расстаться? Это будет мучительно для нас обоих. Уволишь? На что я буду жить? Сидеть на твоей шее? Так я не смогу. Уйти к другому и защищать его, отдать твою жизнь какому-то неумёхе, а самому рисковать ради чужака? Найти другую работу, которую я никогда не полюблю так, как эту? В каждом варианте столько подводных камней, что и воды не видно. — И что будет дальше? — спрашиваю я спокойно. Потому что он научил меня не горячиться, когда это лишнее. То есть почти всегда. — Я хочу, чтобы больше ты этим не занимался. Ни со мной, ни с кем-то ещё. Даже не так. Если ты не работаешь на меня, то не будешь работать ни на кого. Я молчу. Не знаю, что сказать. Чёртовы сантименты. Он так разбаловал меня ими, что я даже не спорю. Потому что всё понимаю. Я боюсь за него, а он боится за меня. Вот и вся история. — Но я знаю, как ты любишь эту работу и предлагаю тебе своего рода компромисс. Может, это будет даже хуже, чем сейчас, но так, наверно, будет нормально… Он не смотрит на меня, голос нетвёрдый, слова неуверенные, путаются. Говорит совсем не так, как я привык. Тэхён так взволнован, что это пугает, а мне всё еще нечего сказать. — Ты всё ещё защищаешь меня, а пара новых охранников защищает нас обоих. — Бред, — не выдерживаю я. — Найми себе целый зоопарк, чтобы наверняка. — Я ищу хоть какие-то варианты, которые удовлетворили бы нас обоих. — Таких вариантов нет. До этого момента я смотрел на него, но теперь отворачиваюсь. Как-то больно и страшно видеть растерянность на его лице. — Даже если мы найдём кого-то, кому я смогу доверить твою жизнь, что при всём этом делать мне? Уйти в детский сад сторожем? Нет таких вариантов, Тэхён, — встаю и начинаю мерить комнату шагами. Нервничаю и злюсь на то, что не знаю, что делать. И он не знает. Мы в тупике. — Не гадь там, где ешь — не зря так говорят. Нельзя было допускать эти отношения. — Подумаем об этом в следующей жизни, — говорит он, вздыхая и кладя ноутбук на столик рядом. — А сейчас мы должны что-то придумать. Я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. Почему-то хочется опуститься на колени, чтобы быть ближе, но я стою. Так лучше, так менее сентиментально и более серьёзно. Не хватало ещё, чтобы мы оба расклеились. — Я научился работать с тобой. Научись ты, и будем жить, как жили. — Это глупо, я понимаю, — отвечает он, поднимая на меня глаза и делая глубокий вдох с шумным выдохом. — Это — твоя работа, от которой ты никогда не откажешься. Знаешь, я всё заметил, — он хлопает рядом с собой ладонью, и я послушно сажусь. Точно пёс. — Ты, наверно, подумал, что я ослеп от любви, но тот день в Сокчхо запомнился и мне. Ты стал другим, я — тоже. Но я притворялся, что ничего не произошло, чтобы не пришлось что-то менять. Убеждал себя, что всё так же, как было раньше, но первая же царапина на твоём лице — и вот мы тут. Я даже не успеваю открыть рот, чтобы возразить, и он продолжает. — Я знаю, знаю. Зачем было начинать этот разговор, если ничего не изменить, чтобы никто не страдал? Вариантов нет, — соглашается Тэхён, обнимая меня за плечи. — Но я всё-таки найму ещё пару человек, ладно? Пускай просто будут. И больше никакого флирта на работе. — Больше никакого флирта, — киваю я. — На работе, — уточняет он. — Я буду отыгрываться на тебе дома. Кстати, про дом… Ну вот, этого нам ещё не хватало. Тэхён делает многозначительную паузу и смотрит на меня, но я не реагирую. Он намекает уже давно, но я ещё держусь за подобие свободы, которое вроде как есть в моей жизни из-за того, что пару раз в месяц я ночую у себя. А потом выслушиваю, как он соскучился. — Просто перевези вещи ко мне. Или я куплю тебе новые. Новый гардероб. — Новый гардероб от богатого папика, — передразниваю я, скидывая его руку. — От любимого человека, — поправляет он, возвращая её обратно. — Не петушись. Просто такое время сейчас… — ещё одна короткая пауза, но её значение не понять. Что за время? Будут ещё покушения? Или он болен? Или я просто накручиваю себя? — Хочу, чтобы ты всегда был рядом, — тихо добавляет он, и я сдаюсь. Всегда сдаюсь перед ним. И я хочу. Теперь мы можем быть вместе только наедине или в его выходные, а всё остальное — работа. Но что-то ещё борется внутри. Сопротивляется, как будто этот шаг мы не переживём. Но пускай. Так тому и быть. Если всё время чего-то бояться, то лучше и не жить. А жить-то хочется. Тем более, когда мы вроде как со всем разобрались.