Каракули на полях

Тэхён не дурак, он всё понимает, правда, но что это меняет если тупой укол ревности и обиды каждый раз прожигает сердце как в первый? Да, он научился скрывать это перед камерами, натягивать улыбку, довольно искреннюю кстати, но дыра в груди разрастается и остановить это парень не в состоянии. Намджун смотрит понимающе, чуть хлопает по плечу, мол «не грузись, ты знаешь, так надо, и я знаю, и эти двое тоже». Но всё равно не легче. Впрочем, самому Джуну так же паршиво, сколько бы он не пытался показать, как ему всё равно, по глазам то видно. Ревнует. Но лидеру проще. Чимин ласковым котом обовьётся вокруг, обнимет крепко-крепко, промурчит что-то на ухо по пути домой и они уже как ни в чем не бывало заснут с Намджуном в одной постели. Потому что Чимин чувствует себя виноватым за то как должен вести себя на камеру. А старший готов простить всё этому чуду с виноватыми глазами побитого щенка. Чонгук вины не чувствует. И Тэхён уже задумывается, а чувствует ли он хоть что-то по отношению к нему. «Это наша работа, хён» — вот как комментирует макнэ замечание о том, что можно было бы обойтись без тех или иных взаимодействий с Чимином. И у него нет ни капли сожаления по этому поводу, Гук словно действительно не понимает, что Тэхёну неприятно, что он чёрт возьми готов кричать от обиды. Первые оттенки осознания появляются на лице Чонгука, когда Тэ уворачивается от его объятий и пересаживается в машине ближе к Сокджину. Ким взглянул на младшего мельком, после чего отвернулся к окну и за всю дорогу ни разу не посмотрел в его сторону. Зато Чонгук смотрит на него пристально, всю дорогу от стадиона до отеля не сводит глаз, словно под микроскопом рассматривая черты лица, улавливая каждую эмоцию. «Когда он успел погаснуть?» мысль мелькнула почти незаметно, но она такая едкая, будто сердце облили кислотой. Где огонь в глазах? Где квадратная улыбка? Что с ним случилось? Чимин утаскивает Намджуна в свой номер, заливисто смеясь, когда старший подхватывает его на руки. Тэхён готов завыть. Он хлопает дверью своего номера прямо перед носом Чонгука, и нисколько не жалеет об этом, даже когда слышит стук и просьбы открыть. Он почти без сил, но душ необходим, нужно смыть этот день, смыть бы ещё себя с лица земли, было бы вообще отлично. Неистово хочется домой, хочется обнять маму, приласкать Ёнтана и уснуть вечером в своей постели. Хочется жить другой жизнью, чтобы никто не знал о нём, что бы сотни камер не заставляли его улыбаться, когда хочется рыдать в голос. Чон сидит под дверью. Ждёт. Прислушивается к шагам, шуму воды в ванной, к стуку дверцы шкафа и слабому скрипу кровати. — Тэхён, впусти меня, пожалуйста. Нам нужно поговорить, — Гук снова стучит, когда все звуки в номере затихают, теперь он уверен что его слышно. Ким скручивается на кровати, сжимается до микроскопических размеров, а глаза начинает жечь от непрошенных слёз. — Я не уйду пока ты не откроешь, буду ночевать на полу возле двери, — младший делает небольшую паузу, прислушиваясь нет ли шагов. — Если я тебя обидел то скажи чем и как, но не молчи, прошу. — Иди к себе, тебе нужно поспать, — голос Тэхёна из-за закрытой двери едва можно расслышать. — Что случилось? — Спокойной ночи, — звук шагов снова отдаляется. — Да открой ты эту чёртову дверь! — Чонгук что есть силы ударяет рукой по ненавистному куску дерева, а Тэхён вздрагивает и лишь сильнее сжимает в руках одеяло. На какое-то время все затихает, и Ким уверен что младший сдался и ушел наконец в свой номер. Но неожиданно для него электронный замок тихонько пищит, дверь податливо открывается и Чонгук уже стоит напротив его кровати, сжимая карточку-ключ в руке. — Это нечестно, — почему то Тэхён вдруг перешёл на шёпот. — Знаю. Но мне нужно чтобы ты всё объяснил. Что происходит? Что с тобой? — Давай расстанемся? — Что? Ты серьезно сейчас? — Более чем. — Тэ… я же люблю тебя… что ты… — Тогда почему я не чувствую этого? Почему всё что я чувствую в последнее время это одиночество вселенского масштаба? Я не нужен тебе. Я никому из вас не нужен. Ни группе, ни компании, ни даже любимому человеку. Я один. Мне больно, Чонгук, но ты не видишь этого, или делаешь вид, или тебе просто плевать. — Да с чего ты взял всё это? Бред какой-то, ты нужен нам, ты мне нужен. — Я так устал… меня же постоянно отовсюду вырезают, убирают из кадра, я всё делаю не так, я бесполезный и глупый. А ты постоянно с кем угодно, но не со мной. Я очень устал от всего этого. Зачем я вообще здесь? Вас должно было быть шестеро, и лучше бы так и было, — по щеке катится первая слеза, падает на белую простынь, и Тэхён опускает голову, пряча лицо. — Я больше ничего не хочу чувствовать, я просто хочу домой, мне плохо и противно от самого себя, поэтому, пожалуйста, иди к себе, — Ким обнимает себя за дрожащие плечи, из последних сил сдерживая накатывающую истерику. «Останься! Обними меня! Я хочу почувствовать, что важен тебе! Не бросай меня! Я скучаю! Пожалуйста, побудь со мной ещё немного!» — подсознание Тэхёна кричит, срывая свой голос, бьётся в конвульсиях и отчаянно скулит. Чонгук слышит. Слышит и понимает каким слепым дураком был всё это время. Он скидывает на пол куртку, путаясь в ее рукавах, сбрасывает кеды и забирается на кровать. Тэхён весь покрывается мурашками, когда Гук прижимает его к себе, гладит по волосам и тихонько шепчет на ухо слова, что так сильно ему нужны сейчас. — Прости что не заметил раньше. Я люблю тебя, больше чем кого либо, ты самое ценное что у меня есть, — Тэ утыкается ему лицом в плечо и громко всхлипывает. — Не плачь, ни одна вещь в мире не достойна твоих слёз. Ты нужен, ты не глупый и не бесполезный, ты неотъемлемая часть нашей группы, нас семеро, всегда было и всегда будет семеро. Тэхён позже уснёт, удобно устроившись на груди младшего. Тревоги и переживания на время отступают, давая возможность хоть немного отдохнуть и прийти в себя. С утра снова работа и бешеный темп, но сейчас этот мир принадлежит только им двоим.