Скажи моей маме, что любишь меня

      Юнги провожает недовольным взглядом уличные фонари, что сейчас являются единственным освещением на главной магистрали, да и во всём городе в принципе. Рядом с ним сидит Хосок, давно дремлющий из-за перепитого алкоголя. Он иногда что-то бубнит и пытается стянуть с себя одежду, что заставляет беспокоиться. Юнги каждый раз при его движении косится в его сторону, переживая, что до дома Хосок точно не дотянет. Там, по крайней мере, можно свалить его в руки любезной прислуги, а самому спокойно пойти спать.       Вскоре, через минут двадцать, они оказываются в доме семьи Мин. Прислуга, оставшаяся ждать их, встревоженно забирает Хосока, озираясь на недовольного Юнги. Тот машет им рукой со словами «несите его в гостевую», стряхивает с пиджака невидимые пылинки, выражая свою брезгливость по отношению к Хосоку, ведь в дом его тащил именно он. Оба парня-беты кивают на поручение и ведут захмелевшее тело за собой, иногда недоумевающе переглядываются между собой, ведь глава семьи Мин, отец Юнги, велел им во всяком случае укладывать Хосока в спальне своего сына, мол, для поддержки контакта. Всё-таки его единственный сын, являющийся омегой, наконец выходит замуж и за влиятельного бизнесмена, поэтому дела у них должны идти, как говорится, как по маслу. Тем более, чем быстрее появится ребёнок, тем больше станет шансов на успешный договор брак.       Юнги знает о намерениях отца и, конечно, догадывается о том, что вся эта суматоха с женитьбой неспроста, тем более с Чон Хосоком. У этого мужчины много денег, чтобы его отец мог пополнить свой кошелёк. Конечно, семья Мин и без этого брака считается влиятельной и богатой семьёй Кореи, всё-таки отец содержит неплохую сеть банков, чтобы их и вправду так расценивали… Юнги это не нравится, но что зависит от его слова? Если отцу нужен его брак, то тот, безусловно, согласится на это и ценой собственной жизни. Возможно, Юнги преувеличивает, но в какой-то степени так и есть. Печальный факт, с которым приходится мириться уже несколько лет.       Тяжело вздохнув, Юнги расстёгивает рубашку, давно оказавшись в своей спальне. Он прикрывает веки и старается не думать о своих проблемах, которые когда-то воспринимал на уровне «наши», имея ввиду «наши с моей семьёй». Однако в голову всё равно лезут эти противные мысли о браке, откуда-то взявшемся Хосоке и жадности отца. Юнги никогда не плакал, даже если получал болячку в детстве, но сейчас ему хочется расплакаться. Он устал, ему хочется всё бросить, стать самым обычным парнем и делать со своей судьбой всё, что в голову взбредёт…       Каждый раз, когда у него случаются проблемы, он ищет что-то положительное. Кто-то скажет: «глупо», а кто-то: «это нормально». Однако только Юнги понятно, что его попытки сказать: «я счастлив, что живу в своей семье» — не что иное, как тупая наивность. Хотя после свадебной церемонии они с Хосоком поедут в свой дом, где не будет родительского контроля и подпевающей им прислуги. Всё-таки Хосок чем-то лучше. Возможно. Юнги сложно судить: он ни разу не пытался с ним заговорить, узнать о его увлечениях помимо бизнеса. Хотя Хосок и без этой пустой болтовни кажется нормальным, конечно, если они не остаются наедине; по нему заметно, что он старается общаться с Юнги, ведь их возраст… немного отличается. Может быть, это их и разделяет, ведь у них разные понятия о жизни? Наверное, лучше назвать это так.       Наконец, переодевшись, Юнги сбрасывает уличную одежду на тахту около кровати, планируя разобраться с ней завтра, сам залезает на постель. Он ложится на живот, бултыхает ногами и тянется к своему телефону, чтобы перед сном залезть в интернет и почитать последние новости. В последнее время ему всё реже удаётся быть в курсе дел, поэтому большую часть он узнаёт из бессмысленной болтовни Чонгука. Кстати, о нём… Этот бездарь позвонил ему сегодняшним вечером, пока он был на банкете вместе с Хосоком…       Юнги поджимает губы от возникших флэшбэков и сильно жмурит глаза, отчего в ушах звенеть начинает. Ему не хочется думать об этом, тем более видеть лицо Хосока перед собой ближайшие несколько недель.       В общем, Чонгук снова попросил побольше найти информации на Ким Тэхёна, этого омегу, которым загорелся, что вот-вот кровь из ушей пойдёт. Юнги только сильнее бесится от этого, ведь всю работу делает он, а трахается по окончанию Чонгук. После той работы, что приходится делать ему, этот Ким Тэхён сам должен разводить перед Юнги ноги: всё-таки всё это время именно он выворачивается наружу, пытаясь разузнать что-то о скромном студенте, а не Чон Чонгук — надменный осёл и ленивый остолоп. Да и будь Юнги на месте Тэхёна, то ни за что бы не вышел за это жалкое подобие альфы… Только Богу известно какой он семьянин, и что-то Юнги подсказывает, что очень отстойный. За все свои годы жизни этот парень ничего не выучил, кроме как хорошо тратиться и разводить омег на секс.

* * *

      Тэхён стоит напротив ограждения университета, неуверенно озирается по сторонам, сжимает в руках лямку своей сумки, когда пару заинтересовавшихся студентов косятся на него, начиная перешёптываться. Он обеспокоенно смотрит на циферблат в своём телефоне и удивляется тому, что до начала занятий остаётся жалких двадцать минут. Если он опоздает на лекцию профессора Чхве, то ему несдобровать, и Тэхён это понимает, но пересилить себя всё никак не получается. А Пак Чимин, который всегда выручал его из всяких передряг, трубку не берёт, Намджун подавно, — ему ко второй паре, поэтому тащиться ему сюда просто-напросто незачем. Вот только зевак становится всё больше: они смотрят, некоторые даже оборачиваются и что-то говорят своим друзьям.       Становится крайне неловко от прикованного к себе внимания: раньше на Тэхёна не обращали внимания, ведь он был среднестатистический студент, правда немного загнанный в учёбе, но и на это всем было плевать. А сейчас… он здесь чуть ли не знаменитость. И Тэхён бы посмеялся над этой шуткой, если бы оно, к великому сожалению, не было таковым.       Сильнее зажмурив глаза, он заходит на территорию университета и мчится к самому зданию, даже никого не сбив с ног, что удивительно. Когда он оказывается в огромном холле, то обстановка становится куда лучше, потому что все студенты заняты своими делами. Тэхёну от этого становится, безусловно, лучше, он даже облегчённо вздыхает и направляется к нужной аудитории, прибавляя шагу, ведь опоздать совсем не хочется.       Когда он открывает массивную деревянную дверь, перешагивая порог, то старая добрая аудитория триста сорок пять встречает его привычным гомоном. Тэхён даже улыбку натягивает.       Кажется, всё это время он просто накручивал себя, а пялились на него на улице из-за его странного поведения: кто ещё с семи утра будет стоять на входе в универ? — только умалишённый человек. В общем, всё даже лучше, чем он мог представить. Однако стоит двери за ним захлопнуться, как несколько человек обращают на него внимание, тыкают своих приятелей и кивают в его сторону. Гулко сглотнув, когда уже все рассматривали его без единой капли стеснения, Тэхён хватается за свою сумку, прижимает её к груди, ближе к бешено стучащему сердцу, и, словно кукла, шагает к своему месту около Чимина, играющего в телефон в наушниках.       Что он там говорил про «всё даже лучше, чем он мог представить»? Лучше забыть об этом. Тэхён уверен, что именно с этой минуты его обычная студенческая жизнь безвозвратно разрушилась.       Заметив только что подсевшего к нему Тэхёна, Чимин быстро снимает наушники и кидает их вместе со смартфоном в свой рюкзак, прежде чем обернуться к другу. Он даже не замечает сменившуюся с его приходом обстановку, а с улыбкой разворачивается к нему, чтобы обнять. Но не успевает, — в кабинет заходит профессор Чхве с огромным кейсом своих нудных учебников.       Через невероятно скучных полтора часа лекция заканчивается, профессор хриплым голосом говорит: «на этом всё», а студенты начинают снова мешкаться, собирая свои вещи. А Тэхён даже как-то забывает о случившемся, только вжикает молнией на своей сумке и закидывает лямку на плечо, встаёт со своего места, а за ним Чимин. Вот только на дороге у них становится Донми, симпатичная девушка-омега с длинными заведёнными назад волосами в обтягивающих белых джинсах, голубом вязаном свитере и на каблуках. Тэхён немного удивлён тому, что видит её перед собой, потому оглядывается на Чимина в надежде каких-либо предположений, но тот точно так же в замешательстве. — Тэхённи, — лепечет Донми, а Тэхён приподнимает брови от такого обращения, потому что… С каких это пор они стали настолько близки, что она общается к нему подобным образом? — это правда, что ты знаком с Чон Чонгуком? «А, — задумчиво тянет про себя Тэхён и уводит взгляд, думая пойти дальше, — теперь понятно.»       Он делает шаг в сторону, чтобы обойти девушку, вставшую посреди пути, и шагает вниз по лестнице, и Чимин следует за ним. Правда, как-то неуверенно и постоянно оглядываясь на нахмурившуюся Донми, что смотрит на них больше как на мусор, чем на приятелей, как минутой ранее. — Я же говорил, что он ничего не скажет… — К ней подходит какой-то парень и складывает руки на груди.       Остальное Тэхён уже не слышит, потому что выходит из аудитории и оказывается в переполненном студентами коридоре. Он подходит к свободному окну, ставит на подоконник свою сумку и лбом упирается в холодное стекло… Так ему легче, так сердце начинает биться намного медленней…       Чимин обеспокоенно мнётся около него, сжимает лямки своего рюкзака и изредка оглядывается по сторонам, будто кто-то должен сейчас подойти. Но то ли к счастью, то ли к разочарованию, никого поблизости не оказывается. И Чимин подходит к Тэхёну, успокаивающе гладит его по спине и поджимает губы. Он понимает, что для него столько внимания к себе — слишком, но помочь, увы, ничем не может. — Я в порядке, — выдыхает Тэхён, замечая обеспокоенность приятеля на ментальном уровне, — не переживай из-за этого, — он становится напротив него, мягко улыбается и сжимает его руку в своей, ведь одного присутствия Чимина рядом ему более чем достаточно. Именно это и называется настоящей дружбой.       Тэхён отсиживает последнюю пару с отвратительным чувством на душе, потому что этот день ему хочется отметить в календаре красным маркером и написать под цифрой: «день моего краха», чтобы позже праздновать его, как какая-то школьница дату расставанья со своим бойфрендом, обозвав этот день свободой. Глупо звучит? Ничего, Тэхён знает.       Тяжело вздохнув, как делают это подростки из фильмов в жанре «мелодрама», Тэхён подпирает щёку ладонью, пока медленно, особо не загоняясь из-за непопаданий в ритм лектора, чиркает в тетради. Честно говоря, писать ему не хочется от слова «совсем», а всё тело как-то непривычно ноет, словно он пахал как папа Карло.

<19:20 pm.>

      Небольшая, но по-своему уютная пекарня освещается тёпло-жёлтым светом, пока за окном сгущаются сумерки. Народу в зале стало совсем ничего, отчего гомон поубавился и теперь громче слышно какую-то попсу на фоне, от которой хоть немного становится нескучно.       Тэхён стоит за кассой, протирает тряпкой столешницу от нечего делать и всё думает и думает о прошедшем дне в университете. Честно, он и подумать не мог, что Чонгук заставит измениться мнение одногруппников о нём настолько сильно. Теперь большая часть из них смотрит на него совсем иначе: в их взгляде присутствует раздражение и недовольство. Чимин говорит, что они завидуют, а Тэхёну почему-то от этого лучше не становится. Странно… — именно так хочется ему сказать на происходящее. — Официант! — из зала слышится голос, на который Тэхён тут же отзывается: берёт блокнот вместе с ручкой и шагает к столику с новоприбывшим клиентом. Он становится около него, открывает свой блокнот и щёлкает ручкой. — Что будете заказывать? — он без энтузиазма интересуется, за что позже обязательно получит выговор от начальства, ведь улыбка — залог успеха, и нехотя смотрит на мужчину. Он одет во всё чёрное, на его глаза натянут козырёк чёрной кепки с серебряными кольцами, отчего лица не разглядеть. Тэхён слишком заинтересовывается таким персонажем в их непримечательном кафе, даже наклоняется чуть ниже, чтобы рассмотреть подробней, но его резко хватают за руку и сажают рядом, на мягкий диван. Тот даже ахнуть не успевает, как мужчина перед ним поднимает козырёк выше, так что лицо было видно, и он узнаёт в нём Чон Чонгука. — Кто-то узнал о тебе, — говорит Чонгук. На этот раз он выглядит куда серьёзней, чем прошлые их встречи: его брови сдвинуты к переносице, губы сжаты, а на челюсти играют желваки. Кажется, он в точности так же не в настроении, как и Тэхён. — Что? — тот удивлённо приподнимает брови, переходя на полушёпот. Он облокачивается на стол, подминая руки под грудь, и задумчиво смотрит на Чонгука. — Тогда что ты здесь делаешь? Ты мог мне позвонить.       Чонгук неловко уводит взгляд в сторону, на тротуар за окном, и ладонью чешет загривок. Он так сидит ещё несколько секунд, прежде чем снова посмотреть на Тэхёна, только отчего-то виновато и… стыдливо? — А-э… Твой номер… я его не знаю, — наконец, отвечает Чонгук, а у Тэхёна от его ответа глаза расширяются от удивления: — То есть как это?.. Информацию на мой универ и работу ты достал, а моего номера нет? — Откуда ты?.. — Чонгук шокирован и в тоже время поражён, потому что откуда этот парень всё знает? Неужели у него тоже есть свои связи, через которые он узнаёт о нём всякое? Тэхён же смотрит на Чонгука взглядом «я тебя умоляю: это очевидно, как ясный день».       Выпрямившись, Тэхён смотрит за кассу, вдруг там стоит разозлённое начальство, затем снова поворачивается к Чонгуку, когда никого позади не оказывается. Задумчиво посмотрев на него, он быстро пишет что-то в своём блокноте, после чего отрывает использованный листок и протягивает его Чонгуку. — Это мой номер. Я сейчас на работе, поэтому… у меня нет времени разговаривать, — полушёпотом говорит Тэхён. — Давай ты мне напишешь через час, и мы всё обсудим?       Одобряюще кивнув, Чонгук берёт листок в руки и быстро читает написанные на нём цифры, прежде чем засунуть бумажку в карман своей толстовки. Снова натянув кепку, он уж было хочет встать, но внезапно вспоминает, что вообще-то рабочее время Тэхёна с пяти до восьми. Обратно усевшись на диван, он приподнимает кепку, замечая застывшего в непонимании Тэхёна. — Что такое? Почему ты не уходишь? — спрашивает тот и на всякий случай оглядывает полупустой зал: мало ли, Чонгук увидел какого-нибудь репортёра. — Я подожду тебя, и мы поедем ко мне, — спокойно отвечает Чон, сцепляя пальцы между собой в замок, деловито облокачиваясь на спинку софы.       Тэхён озадаченно поджимает губы, слегка хмуря брови. Он бы, конечно, сказал ему пару ласковых прямо сейчас, но у него всё ещё рабочее время, поэтому стоит поторопиться и вернуться к своей работе. Молча встав из-за стола, он кидает недовольный взгляд в сторону, наоборот, довольного Чонгука, и шагает к кассе.

<20:09 pm.>

      Застегнув свою кожанку, Тэхён открывает дверь в чонову машину, оказываясь в чёрном кожаном салоне. Он смотрит на Чонгука, что быстро избавляется от кепки, кидая её на заднее сидение. До его квартиры они едут в сопровождении радио.       Тэхён сидит на диване в уже знакомой гостиной. Он смотрит вниз на свои сцепленные руки, нервно корябает ногтём тыльную сторону ладони, чувствуя на себе внимательный взгляд не кого иного, как Сокджина, — по словам Чонгука, его телохранителя, которого наняла его мать. Неловко почесав загривок ладонью, Тэхён смотрит в окно, по ту сторону которого давно сгустилась темнота, отчего город сияет своими ночными огнями, и почему-то его голову посещает ненавязчивая мысль: «наверное, где-то там сейчас громкая вечеринка»… — Извини, что так долго, — со стороны слышится голос Чонгука, и Тэхён оборачивается к нему. Тот стоит уже переодетый, по-видимому, в домашнее: в чёрные шорты чуть выше колена и большую томатного цвета толстовку, капюшон которой закрывает его сырые, после душа, волосы. — Я порезался, пока брился. Пришлось повозиться, чтобы найти пластырь. — Он на долю секунды приподнимает уголки губ, кажется, пытаясь улыбнуться, после чего подсаживается к Тэхёну, укладывая руку позади него на спинку софы. Тэхёну же становится неловко от того, как близко Чонгук подсаживается, и он вжимается головой в плечи, больше напоминая нахохлившегося воробушка, опуская взгляд снова на свои руки.       Сокджин, стоя неподвижно на своём месте напротив Тэхёна, с прищуром наблюдает за ними: он сначала смотрит на смущённого парня, затем на Чонгука, что, как оказалось, смотрел на него всё это время. Он, Чонгук, спустя недолгий зрительный контакт кивает в сторону, как бы говоря, чтобы Сокджин оставил их, что тот и делает. Вот только, даже шагая к себе, телохранитель изредка оборачивается на них, словно заподозрил неладное. Чонгук же, заметив его сомнения, касается подбородка Тэхёна пальцами, заставляя посмотреть на себя, а тот смотрит на него удивлённо. — Ты чего? — зачем-то шепчет он, заглядывая в глаза напротив, где столько всего непонятно… — Закрой глаза и положи на моё колено руку, — в ответ шепчет Чонгук, приближаясь к нему на непозволительное расстояние для малознакомых людей, — по крайней мере, так считает Тэхён, что для Чонгука подразумевается в рамках разумного. Но тот, тем не менее, пускай и неуверенно, но накрывает ладонью колено Чонгука и закрывает глаза, крепко жмурясь.       Сердце Тэхёна отбивает бешеную чечётку, а кожа лица краснеет в цвет спелых помидоров, когда он ощущает тёплое чужое дыхание на своей щеке и пальцы, ласково касающиеся линии подбородка. "Ох, чёрт, — говорит он себе, — и зачем он согласился поехать к Чонгуку?" Ведь уже давно темно на улице, в квартире практически никого, а стрелки часов указывают на девятый час. Прямо сейчас этому парню абсолютно ничего не мешает взять его… От таких мыслей кровь начинает сильнее разгоняться по венам, заставляя жадно вдыхать воздух через нос. — Всё, — как знак того, что пришёл конец чему-то неимоверно важному, — он ушёл, — и после этих слов Тэхён выдыхает, открывая глаза, тут же отдёргивая руку с чужого колена. Он смотрит на отчего-то улыбающегося своей насмешливой ухмылкой Чонгука и отодвигается на другой край дивана, пока не упирается поясницей в подлокотник.       Чонгук снова хмыкает и поднимается на ноги, отталкиваясь от колен руками, тут же оборачиваясь на Тэхёна, что уже наготове вспомнить пару приёмчиков из каратэ, на которое ходил… в начальной школе. Но Чон даже не подходит к нему, а просто говорит, что им нужно поговорить, и лучше это сделать в его комнате, мол, там точно никто не услышит.       Оказавшись в спальне Чонгука, Тэхён оглядывает такую же просторную комнату, как вся квартира в принципе. Он шагает в её глубь, пока сам хозяин спальни плюхается на незастеленную широкую постель, наверное, больше предназначенную для троих человек. Стены из-за тёплого света, исходящего из настольной лампы на прикроватной тумбе, кажутся тёпло-молочного цвета, полы же покрыты ламинатом шоколадного цвета, большое окно наполовину зашторено коричневой шторой из плотной ткани. — Я вроде не на выставку тебя пригласил, — подаёт голос Чонгук, оглядывая Тэхёна с головы до ног, а тот отчего-то начинает думать, что все эти приглашения в свою спальню неспроста, ведь Чонгук — альфа, Тэхён — омега… Господи, и о чём он только думает?..       Тэхён неуверенно кивает ему и подходит к постели, усаживаясь на её край, и смотрит ровно перед собой, чувствуя себя максимально неловко. Он ведь впервые в спальне мужчины, и Намджун сейчас не в счёт: одно дело - друг, а другое… мужчина. Чимин всегда говорил, что в комнатах таких «мужчин» всегда отвратительно пахнет и мусорная корзина до краёв переполнена салфетками… От таких мыслей Тэхён нехотя ёжится, и через страх пытается найти мусорную корзину, которая, слава Богу, оказывается пустой, после чего как собака принюхивается, морща нос, и чувствует приятный аромат освежителя воздуха либо ароматизированной свечи с кедром. — В общем, — наконец, начинает он, — какая-то жёлтая газетёнка пронюхала про наши «отношения», — Чонгук показывается пальцами кавычки. — Конечно, немногие в это верят, но мама беспокоится по этому поводу. Она сказала, что завтра будет пресс-конференция в нашей компании. Туда придёт много телевизионщиков… — Уже завтра? — охает Тэхён, приподнимая брови после услышанного, на что Чонгук молча кивает, поджав губы. — Ох… — Я буду говорить сам, но если тебя спросят о чём-нибудь, то… тебе придётся отвечать… Ещё мама сказала, что будет проще объявить и о дне нашей помолвки, чтобы позже от нас отстали, — продолжает говорить Чон, зачем-то хлопая тыльной стороной руки по ладони. — И держись завтра рядом со мной, не хочется, чтобы кто-нибудь что-то заподозрил… — резко договаривает он, поворачиваясь полубоком к о чём-то задумавшемуся Тэхёну. — Эй, Тэхён? Тэхё-он? — Чонгук ладонью проводит перед его лицом. — Ох, прости, я просто задумался… — Тот не сразу смотрит на него, неловко улыбаясь. — Ладно, мне пора. Уже так поздно, — он поднимается на ноги, неловко почесав ладонью загривок, думая уже достать телефон, чтобы набрать такси. — Оставайся у меня, — чеканит Чонгук, а Тэхён так и замирает с рукой у заднего кармана джинсов. — Я посплю на диване, а ты спи здесь, — он говорит монотонно, без единой капли сомнения или стеснения, отчего Тэхёну как раз таки становится не по себе. Он всё-таки впервые остаётся ночевать у альфы. Намджун, опять же, не в счёт, тем более они кочевали у него с Чимином.       Чонгук поднимается с кровати и снимает капюшон одним движением руки, прежде чем предложить Тэхёну сменную одежду из своего гардероба, на что тот еле-еле соглашается. После он желает ему спокойной ночи, а Тэхён остаётся наедине с самим собой в абсолютно чужой комнате. Он ещё не скоро переодевается в тёмно-синюю толстовку Чонгука, что оказывается насквозь пропахшей кориандром, и пижамные штаны в голубую и белую полоски. Улёгшись под одеяло, он обнимает подушку, укладываясь полубоком, и чувствует, как понемногу и сам начинает пахнуть феромоном Чонгука.

<6:15 am.>

      Сокджин, как и всегда, просыпается ранним утром. Он выходит из своей комнаты, которая изначально значилась как гостевая, застёгивая свои серебряные запонки, и с удивлением замечает едва уместившегося на узком диване Чонгука. Тот обычно не спит на диванах, так как считает это неудобным, что в какой-то степени так и есть, ведь на следующее утро спина жутко болит.       Зачем-то оглянувшись по сторонам, Сокджин шагает вперёд, к своему господину, предварительно поправив пиджак за его подол. Он смотрит на Чонгука, мирно спящего на спине, положив под голову согнутую в локте руку, а другую уместив на оголившемся животе из-за задранной толстовки до груди, затем он неспешно поворачивает голову в его спальню, где предположительно должен находиться омега, Ким Тэхён, или как там его. Снова посмотрев в сторону Чонгука, пускающего слюни на подушку, Сокджин давит на ручку двери, и та открывается, после чего он просовывает в образовавшуюся щель голову, заглядывая в комнату. Среди полумрака из-за зашторенных штор он видит спящего Тэхёна, что лежит по центру постели, скинув половину одеяла на пол, а на другую закинув ногу.       Озадаченный тем, что оба: что Чонгук, что Тэхён, спят в разных комнатах, полностью одетые, Сокджин бесшумно закрывает за собой дверь, опустив взгляд в пол. И всё-таки его это очень интересует, ведь госпожа Чон хочет знать подробности об их отношениях, тем более после её знакомства с Тэхёном. Перед своим уходом женщина строго наказывала Сокджину следить за ними не спуская глаз. — Что ты там делал? — тишину рушит голос Чонгука, который спросонья кажется намного грубее обычного, из-за чего Сокджин вздрагивает плечами, тут же обращая внимание на своего господина, что всё так же сидит в пределах дивана, неотрывно наблюдая за ним. — …А-э, — мнётся тот, бросая взгляд из стороны в сторону, но только не на Чонгука. — Просто… Вы обычно не спите на диване. По вашему мнению, это неудобно, не так ли? — он вспоминает свои недавние мысли, думая, что такой ответ должен удовлетворить Чонгука. — И что? — будто выплёвывает слова тот и кивает в его сторону, словно какой-то старшеклассник-хулиган, запугивающий свою жертву. — Да нет, ничего, — в подтверждение своих слов Сокджин руками машет у груди, неловко улыбаясь.       Внезапно позади них открывается дверь, на что оба обращают внимание, и через несколько секунд из комнаты показывается Тэхён. Такой по-своему уютный: с взъерошенными волосами, в большой толстовке и пижамных штанах, которые делают его ещё милее. Он сонно трёт глаза пальцами, после чего смотрит на двух парней и мягко, всё ещё сонно, улыбается. Чонгук же ещё долго оглядывает его с ног до головы, умиляясь тому, как Тэхён выглядит в его одежде, и малозаметно улыбается своим мыслям. — Доброе утро, — говорит Тэхён, а Чонгуку кажется, что он только что мяукнул, как новорождённый котёнок, отчего тут же хочется его погладить по макушке пальцами.       Пошлёпав босыми ногами по полу, Тэхён шагает мимо них куда-то в только себе известное направление, пока вдруг не останавливается, оборачиваясь к Сокджину и Чонгуку. Он смотрит на них поочерёдно, пальцем обводя комнату, когда спрашивает, в какой стороне туалет, а после услышанного ответа опять-таки мило кивает, шагая дальше.

<10:25 am.>

      Тэхён смотрит в окно, сцепив пальцы между собой, нервно кусая губу. По левую руку от него сидит Чонгук, он что-то внимательно читает в своём телефоне, иногда хмуря брови. Сокджин, сидящий на водительском сидении, изредка смотрит на обоих через зеркало, прикреплённое к тонированному лобовому стеклу. Тэхён же только сглатывает вставший в горле ком от переживания из-за предстоящей пресс-конференции, которая его первая в жизни. Он, конечно, хочет стать журналистом, так же задавать вопросы различным звёздам и прочим значимым личностям, но одно дело — задавать, совсем другое — когда тебе задают. Ему неизвестно, что могут выкинуть те репортёры и будут ли их транслировать по телевидению, и что потом подумают о нём одногруппники…       Вскоре они останавливаются около какого-то торгового центра, в котором Тэхён до этого не бывал, и Чонгук говорит, что ему нужно приодеться в подходящую одежду: всё-таки не в рваных джинсах и кожанке ему ехать, ведь телевизионщикам это важно. Кто знает, что эти люди со слишком обострённой фантазией могут себе напридумывать…       Отдав недовозлюбленного в руки стилистов, Чонгук садится на аккуратную софу, закидывает ногу на ногу, руку умещает на спинке диванчика, не прекращая листать ленту новостей. До начала пресс-конференции, о которой сейчас знает чуть ли не вся страна, остаётся несколько часов: за это время они должны успеть подготовиться и прибыть в компанию, — в конференц-зал, где и будет происходить собрание. На самом деле, Чонгук переживает, ведь эта конференция должна дать ему возможность показаться в глазах матери серьёзным молодым человек. Всё-таки та долго занимать отцовское место не может в силу своего непрофессионализма, а Чон аж экономический закончил, чтобы в будущем помогать отцу. Не по своей воле, конечно, у родителей ещё со дня его рождения были планы на то, чтобы усадить его в кресло отца.       Со стороны доносится какое-то мельтешение, на что Чонгук незамедлительно обращает внимание. Перед ним оказывается Тэхён, который пытается выбраться из рук молодых девушек-стилистов, что насилу держат его под мышками. Он же одет в салатовую блузу с красивыми рюшами на горловине, заправленную в тёмно-серые зауженные брюки, и полуброги чёрного цвета; на руках его несколько колец из грязного золота, из того же металла оказывается бижутерия. Чонгук долго оглядывает Тэхёна, пока не встаёт перед ним, и девушки, поклонившись, отходят в стороны.       Тэхён оглядывается на стилистов и замирает, стоит Чонгуку коснуться его мочки уха, чтобы рассмотреть свисающие серьги с красивой гравировкой и бирюзовым камнем в центре. Тот стоит непозволительно близко, что Тэхёну приходится руками упереться в его грудь: всё-таки какая-то дистанция должна между ними сохраняться. Может, они на людях возлюбленные, но в личной обстановке два незнакомых друг другу человека, — именно поэтому Тэхёну не нравится, когда Чонгук начинает тянуть на себя одеяло. — Это слишком вычурно… — первым заговаривает Тэхён, и Чонгук переводит на него взгляд, — и дорого, — уже шёпотом в самое ухо. — Ты только видел эти цены?       Чонгук же улыбается на его слова, улавливая себя на мысли, что Тэхён подстать ожиданиям его матери, — он расчётливый и экономичный, сдержанный в поведении и по-своему красивый, даже без тонны макияжа и богатой одежды. Такие омеги редкость в их время.       В итоге Чонгук расплачивается своей картой за всю одежду, потом они заходят в бутик с косметикой. Тэхён неловко плетётся за ним, держа в руках картонные пакеты из предыдущего магазина, пока Чонгук рукой сгребает всю косметику в корзину и шагает к кассе. Закусив губу, Тэхён смотрит на заинтересовавшихся консультантов и силком выводит Чонгука из бутика.       Через полтора часа они уже были в конференц-зале, где потихоньку собирались люди и украшалось место для проведения самого мероприятия. Шагая позади Чонгука, уверенно направляющегося в другую сторону, Тэхён смотрит на телевизионщиков через небольшое окошко в двери: некоторые из них уже начали вести репортаж, чеканя какую-то речь перед камерой. Сравнявшись с Чонгуком, Тэхён приобнимает его за руку, вздыхая.       Кто бы мог подумать, что его первая пресс-конференция будет в честь его же помолвки? Что не он будет стоять среди остальных журналистов, пытаться задать вопрос главной фигуре собрания? Из-за этого он только сильнее переживает, но присутствие Чонгука немного расслабляет. Всё-таки на вопросы должен отвечать он.       Чонгук же украдкой смотрит на Тэхёна, чувствуя какой-то странный трепет от его прикосновений. Скорее всего, дело в том, что он просто симпатичный омега с завораживающим феромоном ландыша, именно так думает Чонгук, когда они поднимаются наверх, в некую комнату ожидания, где их встречает его мать.       Проходит ещё некоторое время, быть может, всего полчаса, и Чонгук с Тэхёном и госпожой Чон спускаются вниз, где их уже ожидает толпа телевизионщиков. Стоит им оказаться на небольшой сцене, то тысячи фотоаппаратов начинают моргать вспышками, а репортёры выдвигают свои микрофоны ближе, некоторые даже пытаются задать вопрос. Тэхёну становится тут же боязно, он хватается за ладонь Чонгука, что стоит, смотря в толпу. Крепче сжав чужую ладонь, Тэхён поджимает губу. — Всё хорошо, — шепчет у самого уха Чонгук, а Тэхён неосознанно успокаивается, чуть ослабляя хватку.       После долгой речи госпожи Чон, которая рассказывала о последних успехах их семьи во многих семинарах и прочем, она удобно заканчивает на Чонгуке, упоминая то, что хочет передать ему своё место в компании, и отходит в сторону. Тогда Чонгук шагает навстречу к кафедре, он обеими руками становится на неё, наклоняясь поближе к аккуратным микрофонам, уверенно заглядывая в кучу людей. Тэхён нерешительно мнётся позади, сцепив руки за спиной. Он даже не вслушивается в речь Чонгука, стоит по стойке смирно, иногда улыбается, как дурачок, и кусает губу от нервов. — Сегодняшняя пресс-конференция по большей части посвящена моей помолвке с моим избранником, — Чонгук поворачивается к Тэхёну, который тут же отмирает, и берёт его за руку, выводя вперёд. Фотоаппараты начинают щёлкать чаще, а некоторые видеокамеры поднимаются выше человеческих голов. Чонгук же непримечательным движением придвигает Тэхёна к себе, приобнимая за талию, и мягко улыбается. — Официальный день нашей свадьбы ещё не назначен, но нам хотелось бы как можно быстрее обручиться… — Договаривает он, немного наклонившись к микрофонам, и снова с поддельной лаской смотрит в сторону Тэхёна, что в ответ смотрит на него. Затем Чонгук выпрямляется.       В зале на долю секунды становится слышно только щёлканье фотокамер, и народ оживляется, начиная задавать вопросы. Расслышать удаётся только те, что выкрикивают как можно громче: — Как давно вы вместе? — Этот брак для поддержки статуса семьи Чон? — Господин Ким Тэхён, кто Ваша семья? Этот брак по расчёту? — Господин Чон, Вы прекратили отношения с другими любовниками? — Господин Ким Тэхён, Вы на самом деле беременны от господина Чона?       Тэхён неловко поджимает губы, испуганно оглядывая внезапно взбудоражившийся зал, а Чонгук начинает тянуть его за собой, всё так же приобняв за талию. Они медленно спускаются по лестнице и уходят в сопровождении охраны, среди которой Тэхён замечает Сокджина.