Скажи моей маме, что любишь меня

      Толпа разгорячённых журналистов буквально выбегает за Чонгуком вместе с Тэхёном, которого первый силком ведёт к автомобилю, что ждет их около здания, приобняв за талию. За ними слышится куча голосов, пытающихся задать ещё несколько вопросов, но к «возлюбленным» преграждают путь телохранители, одетые в строгие чёрные костюмы, пока Чонгук открывает дверцу автомобиля, заталкивая внутрь перепуганного Тэхёна, чтобы после самому обойти машину сзади и сесть около него. Сокджин, руководящий остальными секьюрити, также подходит к машине, только к водительскому месту, перед этим командуя громилам поезжать за ними.       Автомобиль трогается с места, оставляя телевизионщиков позади. Тэхён, схватившийся за рюши на горловине своей блузы, оборачивается назад, на толпу, которая вскоре успокаивается, начиная расходиться кто куда. Его сердце колотится словно умалишённое и кровь бьёт по вискам, пока сам Тэхён пытается привести себя в норму, вздыхая. Чонгук же на выдохе ослабляет узел своего галстука, откидываясь на спинку кресла. — Господин, куда нам ехать? — подаёт голос Сокджин, смотрящий на него через зеркало заднего вида. — Едь ко мне. — Отрезает тот, бросая на телохранителя краткий взгляд. — Что значит к тебе? Мне нужно домой! — тут же возмущается Тэхён, повернувшись к Чонгуку, рассматривая его лицо с толикой рассерженности.       Сокджин с интересом переводит взгляд на Тэхёна, который нескоро замечает лишнее внимание, заметно тушуясь. Чонгук, взявший ситуацию под свой контроль, просит Сокджина закрыть межсалонную перегородку, перед тем как придвинуться к Тэхёну. Вот только тот машинально (или нет) отодвигается от него, упираясь спиной в дверцу авто.       Тэхён смотрит на Чонгука с непониманием, едва хмуря брови, и даже ладони выставляет перед собой, всё ещё надеясь, что уроки каратэ в начальной школе не были лишними. — Понимаешь ли, если я сейчас тебя отпущу, то журналисты обязательно заподозрят что-то неладное, — полушёпотом поясняет Чонгук, будто беспокоится, что их услышат, что фактически невозможно. — И… и что теперь? У меня скоро экзамены, я не могу оставаться у тебя! — Тэхён не скоро находит, как кажется ему, весомый аргумент для того, чтобы Чонгук приказал Сокджину развернуть машину и поехать к его дому, что случится — то ли к счастью, то ли нет — навряд ли.       Чонгук же задумчиво опускает взгляд в пол, начиная свою жевать губу, словно и вправду о чём-то думает. По правде говоря, он понимает ситуацию Тэхёна, но отпустить его не может — это слишком опасно для них обоих: Тэхёна во всяком случае начнут гнобить из-за слухов среди сети, а Чонгук потеряет свой авторитет не только среди своих многомиллионных поклонников, но и в глазах собственной матери, которая из последних сил надеется, что этот брак сможет его вразумить. Вот только ничего в голову не идёт, словно что-то внутри всячески пытается отговорить Чонгука выйти на компромисс и найти наилучший вариант из данной ситуации. — Тогда больше ничего не остаётся, кроме как то, что тебе придётся пожить у меня. — Пускай с неуверенностью, но говорит Чонгук, снова заглядывая в глаза напротив, в которых столько всего проносится за несколько секунд. — Для общества мы молодожёны, влюблённая пара, души в друг друге не чающая, — он пожимает плечами.       У Тэхёна словно земля из-под ног уходит, когда он слышит предложение Чонгука: он просто не готов делить квартиру, возможно, комнату с альфой. Никто не знает, чем это вообще может обернуться, не так ли? Так почему он должен соглашаться на провокации этого парня? Почему он вообще смеет об этом рассуждать? Тэхён понимает, что так нельзя… Нельзя просто взять и съехаться с едва знакомым альфой, который повидал на своём веку в своей постели немало особ!       Вот только как бы Тэхён не сопротивлялся и не пытался выдвинуть Чонгуку неоспоримое обоснование, чтобы тот всё-таки отпустил его домой, они всё равно заходят в квартиру Чона. Позади них шагает Сокджин, будто сторожащий Тэхёна — или у последнего уже начинает прогрессировать паранойя.       Неужели ему и вправду придётся жить с Чонгуком?..       На следующее утро Тэхён — то ли к счастью, то ли к разочарованию — просыпается в комнате Чонгука в одиночестве: сначала он с неверием ощупывает прохладную простынь рядом, затем всё-таки поднимается, осматривая комнату в утреннем свете. Вот только не успевает он вылезть из-под одеяла, как в комнату заходит Сокджин, предварительно постучавшись. Он с интересом смотрит на взъерошенные волосы Тэхёна, после чего желает доброго утра и подходит к кровати, укладывая на неё несколько картонных пакетов, и выходит из спальни.       Тэхён с любопытством поднимается, подползает к ним, заглядывая внутрь, откуда вскоре достаёт красивое пальто цвета медовой карамели, зауженные тёмные, практически чёрные, брюки вместе с серой водолазкой, беретом и челси. — Нравится? — со стороны доносится знакомый голос, и Тэхён поднимает взгляд, замечая стоящего в дверях Чонгука. Тот стоит, облокотившись о косяк двери, медленно размешивая свой, по-видимому, кофе; он смотрит с некой улыбкой своими чёрными как смоль глазами на Тэхёна. — Ты совсем сдурел? Это стоит наверняка бешеных денег! — Тэхён с возмущением бросает взгляд на одежду в своих руках, затем снова на Чонгука. — Я тебе в жизни не выплачу за всё это!       Чонгук отчего-то продолжает улыбаться. Он ставит свой кофе на рабочий стол, после чего шагает к кровати, к Тэхёну, вскоре усаживаясь на край. Тэхён продолжает смотреть на него с какой-то дикостью, хотя у него есть причины: во-первых, сколько денег на него тратит Чонгук, во-вторых, сколько денег ему придётся отдать ему. Тэхён не очень-то и любит сидеть в должниках, тем более перед такими, как Чонгук: избалованными детишками, которые не знают слова «бедность». — Я тебя и не прошу платить, — говорит Чонгук, неотрывно любуясь Тэхёном: сегодня он тоже спал в его одежде и пахнет от него теперь иначе — нотами кориандра с ландышем. — Тебе просто нужно соответствовать образу «любимый Чонгука». Тогда никто точно ничего не узнает.       На лице Тэхёну застывает непонимание. Неужели всё это для показухи? Чонгуку настолько сильно хочется выделится в глазах людей? — Переодевайся и иди на кухню. Затем Сокджин тебя отвезёт, — тот отталкивается рукой от пружинистого матраса, чтобы встать. — Или мне тебя отвезти? — он оборачивается в дверях, накрывая дверную ручку ладонью. — Уж лучше Сокджин, чем ты… мешок дерьма, — последние Тэхён шикает буквально себе под нос, отчего Чонгук ничего не слышит и молча выходит из комнаты.

<университет. 8:10 am.>

      Тонированный кадиллак останавливается у ворот университета, привлекая к себе внимание студентов, некоторые из которых — самые любопытные — останавливаются, чтобы рассмотреть салон или хотя бы кто в нём сидит. Тэхён, одевшийся по настоянию Чонгука, неуверенно сжимает лямки своей новой сумки, которую опять-таки Чонгук вручил ему на выходе. Сокджин смотрит на него через зеркало заднего вида, немного повернув его, чтобы видеть Тэхёна лучше. — С Вами всё хорошо, господин Ким? — спрашивает он, скорее из вежливости или… приказа?       Тэхён неловко обращает внимание на телохранителя, вздыхая: — Да… Я в норме.       Он сидит в автомобиле ещё несколько минут, пока Сокджин предупреждает его о том, что после занятий его заберёт и они поедут к Чонгуку, в компанию, где он уже начинает понемногу обустраиваться. Но Тэхён пропускает это мимо ушей, бросая Сокджину напоследок слова прощания, после чего открывает дверь машины и наконец выходит.       Десятки глаз тут же обращают на Тэхёна внимание, что очень нервирует того. Он как-то стыдливо оглядывается по сторонам, закидывает на плечо лямку своей сумки, пытаясь не показывать своего волнения, и шагает вперёд. Вот только перед ним не пойми откуда появляются журналисты. Тэхён сначала удивлённо смотрит на каждого из них, отступая назад, пока те достают свои фотокамеры и диктофоны, начиная гудеть, пытаясь задать вопросы.       Ох, чёрт. Именно этого Тэхён и боялся, когда шёл сюда. И что ему теперь делать? Бежать некуда — Сокджин уехал, а отправляться в общежитие вообще не вариант: тогда у Чонгука будут проблемы из-за «странных» статей. — Эй-эй-эй! — со стороны доносится чей-то крик и вмиг перед камерами оказывается Намджун, закрывая собой Тэхёна. Журналисты негодующе гудят, некоторые пытаются оттолкнуть парня в сторону, но Намджун всё равно стоит неподвижно. — Тэхён! — через секунду появляется Чимин. Он налетает на приятеля с крепкими объятиями, словно они не виделись больше трёх суток.       Вскоре, не при помощи охранника, телевизионщики расходятся, а Тэхён вместе с друзьями шагает в университет. На самом деле, он считает их появление своей удачей, ведь иначе те журналисты просто убили бы его своими вопросами. Но, во всяком случае, сейчас всё хорошо, пускай на их компанию, точнее на Тэхёна, до сих пор смотрят все кому не лень.

***

skylar grey — i know you

      Прошло уже две недели с того дня, как родители назначили день их с Хосоком помолвки. И вот настал этот день. Юнги не то чтобы переживает, но кончики пальцев отчего-то покалывает.       Сегодняшним днём ЗАГС переполнен людьми, значащимися как знакомые отца, в основном обеспеченными лишними деньгами. Все они спешат поздравить господина Мина со значимым днём — замужеством единственного сына-омеги. Но никто из них даже не хочет поинтересоваться, хочет ли этого сам Юнги, ожидающий церемонии в комнате ожидания со своей матерью и прислугой, которая мельтешит вокруг него, поправляя костюм, макияж и причёску, доводя всё до совершенства.       Госпожа Мин, стоящая позади сына в красивом фисташковом платье чуть ниже колена и в лодочках цвета слоновой кости, едва сдерживает слёзы от трепещущего чувства под грудью. Юнги же тяжёло вздыхает, опуская взгляд вниз. Ему из последних сил не хочется здесь присутствовать, потакать отцу в его прихотях и ждать своей свадьбы с человеком, с которым у него нет ничего общего.       Юнги смотрит на настенные часы перед собой, понимая, что ещё тридцать минут и ему нужно выходить в церемониальный зал, где уже расселись гости и выпивают, обсуждая предстоящий праздник. Среди них наверняка есть и Хосок… Его-то Юнги больше всего не хочется видеть среди этих напыщенных дядек.       Когда стрелки часов указывают на без пятнадцати четыре, госпожа Мин подходит к своему сыну. Она на радостях чмокает его в обе щёки, с которых позже с неловким смехом оттирает остатки своей помады. Юнги же улыбается ей в ответ совсем мягко и немного натянуто, отчего улыбка его кажется фальшивой, что в какой-то мере таковым и является; он хватается за её тонкие запястья, будто она его последняя опора, и опускает взгляд в пол, смаргивая слёзы. Госпожа Мин, видя слёзы своего чада, поджимает губы и прислоняется своим лбом к его, тяжело вздыхая.       Ей прекрасно известно, что в слезах её кровиночки есть и её вина: она дала практически согласие на мучения Юнги, когда решила не вмешиваться в дела мужа. Вот только сейчас отступать куда-то поздно, да и Чон Хосок, вроде как, не отвратительной натуры человек и с трепетом относится к Юнги. Возможно, в будущем она ещё сто раз пожалеет, но сейчас она хотя бы уверена, что с Юнги всё будет хорошо.       Перед тем как выйти в церемониальный зал, где уже играют свадебный марш скрипачи, госпожа Мин целует Юнги в лоб и выводит под венец. Сотни глаз озираются на привлекательную фигуру стройного юноши, который, в свою очередь, смотрит на Хосока, одетого в песочный костюм с белой рубашкой и бежевым галстуком с начищенными тёмно-коричневыми туфлями. Хосок же с неким восхищением рассматривает Юнги в зауженных миндальных брюках с пиджаком и белой рубашкой с нежно-зелёной бабочкой и белыми туфлями. Сказать, что он выглядит волшебно — ничего не сказать.       Когда же Юнги становится напротив Хосока, тот берёт его руки в свои, нежно улыбается и заглядывает в глаза своего возлюбленного, где столько некого раздражения, обиды и отчаяния, что улыбка с лица моментально исчезает. Хосок смотрит в зал, отыскивая господина Мина, видя на его лице азарт и удовлетворение, словно именно к погибели собственного сына он и шёл. Вот только Хосок не может так издеваться над мальчишкой перед собой, но господин Мин, будто замечая его замешательство, едва заметно кивает в отрицание, чтобы тот не смел остепеняться. — Просто сделай это. — Тихо сипит Юнги, но этого достаточно, чтобы Хосок услышал.       Вскоре регистратор начинает говорить свои реплики, а в зале покоится тишина, пока все с интересом рассматривают привлекательную пару. Юнги сжимает руки Хосока в своих, боязно утыкаясь взглядом вниз. Хосок же смотрит на него с неким любопытством и сочувствием, ведь он, будучи серьёзным мужчиной, имеющим приличный опыт в жизни, никак не может защитить его и каким-либо образом укрыть от родительских утех. — Можете обменяться кольцами, — набатом бьёт по ушам.       Хосок первым отпускает руки Юнги, поворачиваясь к парню с подушечкой, на которой стоит бархатная коробочка с кольцами. Он не торопясь достаёт красивое серебряное кольцо с гравировкой, снова берёт ладонь Юнги и надевает на безымянный палец украшение. Он чувствует его дрожь то ли от страха, то ли от бессильности сказать: «Хватит с меня! Я больше ничего не хочу иметь с этой семьёй!», но, тем не менее, кольцо оказывается по размеру Юнги, отчего тот вздыхает, тянясь за кольцом для Хосока. Вот только тот опережает его, одевая на себя кольцо самостоятельно, не желания приносить Юнги большей боли от сегодняшнего дня. — Можете поцеловаться.       Все с нетерпением ожидают поцелуя молодожёнов, ведь некоторым известно, что этот брак — нечто иное как сделка. Хосок неуверенно берёт лицо Юнги в свои руки, пальцами поглаживая холодную кожу щёк, пока в глазах напротив промелькивает столько ужаса. От такого запуганного юноши у Хосока нехотя появляется образ викторианской эпохи, когда люди тешились битьём несчастных животных и крестьян. — Просто поцелуй меня, — шепчет Юнги в самые губы, касаясь запястьев Хосока. Он прикрывает веки, пытаясь сконцентрироваться на губах перед собой.       Хосок повинуется. Он наклоняет голову вбок, поворачиваясь спиной к зевакам, чтобы никто не видел Юнги. Положив большой палец на губы юноши, Хосок чувствует, как Юнги сжимает его пиджак на плечах, когда он прижимается своими губами к своему же пальцу, создавая иллюзию поцелуя. Тем временем в зале раздаются аплодисменты и увеличиваются вспышки камер, пока Хосок смотрит в глаза Юнги: на его слипшиеся ресницы и лёгкий румянец. Кажется, он не на шутку перепугался во время этого «поцелуя». — Какого чёрта? — шепчет Юнги, разжимая ладони на плечах Хосока, когда тот отстраняется на сантиметра три. — Не думаю, что ты обрадовался, если бы я тебя поцеловал, — так же шепчет Хосок.       Затем молодожёны спускаются вниз, к гостям, которые теперь обсуждают фееричную свадьбу. Юнги, вынужденный слоняться около Хосока, обнимает его за руку и подходит к родителям обеих семей, что дружно чокаются бокалами с шампанским и радостно гогочут про невероятную, идеально подходящую друг к другу пару. Юнги смотреть и слушать противно, поэтому он уводит взгляд в сторону, пока Хосок присоединяется к старшим, иногда поглядывая на мужа.       Теперь дело остаётся за малым: нужно подождать конца торжества или хотя бы середины, чтобы поехать за город, в их особняк с прекрасным видом на мегаполис. Кажется, Юнги уже надоело здесь находиться, ловит себя на мысли Хосок, отводя взгляд с Юнги на господина Мина, мягко ему улыбаясь, когда ставит свой бокал на стол.