Скажи моей маме, что любишь меня

      Тэхён сидит под тенью высокой пальмы, зарывшись пальцами ног в тёплый песок, взглядом провожает медленно плывущие облака и вслушивается в гарканье чаек, что летают над лазурью кристальной воды. Он подцепляет двумя пальцами свою лёгкую блузу и встряхивает её, чтобы хоть немного получить прохладного дуновения. — Мне-то откуда знать почему он так себя ведёт? — возмущённо произносит он, изломав брови. Чимин по ту сторону телефонной трубки отчего-то яростно пытался допытать продолжения вчерашней ночи от Тэхёна, который чувствовал себя от этого одновременно смущённо и рассерженно, потому что Чимин, как показывает их разговор, всеми конечностями на стороне Чонгука. И его даже ни капли не смущает факт того, что Чонгук откровенно приставал к Тэхёну. — Неужели ты думаешь, что Чонгук это сделал просто так. Дорогой мой, да ты сорвал куш! — восторженно лепечет Чимин, и у Тэхёна нехотя вырисовывается улыбка друга от уха до уха. В принципе, происходящее сейчас почти ничем не отличается от якобы свидания Чонгука и Тэхёна: Чимин в тот вечер точно так же радостно трындел о том, какой Чонгук поцелованный всеми богами, что существуют на этом свете, и прочей неинтересной глупости. — Было бы это так, — кряхтит Тэхён. Только от представления, произошедшего у бассейна, у него тут же начинают бегать мурашки, не говоря уже о непонятной ситуации в спальне, когда Чонгук так ненавязчиво чмокнул его в лоб и пошёл спать на свой диван. — Лучше расскажи, как у вас дела с Намджуном?       По ту сторону начинается какое-то мешкание, что заставляет немного напрячься, но вскоре снова раздаётся голос Чимина: — Всё хорошо. Намджун пригласил меня на какой-то банкет, и я собираюсь пойти, вдруг хахаля найду, — хохочет он, а Тэхён непроизвольно хмурит брови. Как же так, Намджун до сих пор не рассказал Чимину о своих чувствах или последний, будто слепой, и поныне не догадывается об этом? — Эй, чего молчишь? — Да так, — поджимает губы Тэхён. — Ну, удачи… Слушай, тут что-то со связью плохо, давай созвонимся попозже? Целую, пока-пока, — он быстро завершает вызов, после чего вздыхает. Поджав колени к груди, он их обнимает руками, сжимая в одной свой смартфон. И почему ему обидно за Намджуна? Это же их дело. Правильно, Тэхён не должен вмешиваться в это, потому что они сами в силах разобраться, тем более Намджун не из слабых альф. — Кого это ты там целуешь? — раздаётся бас за спиной, отчего Тэхён вздрагивает плечами и оборачивается. Позади него стоит Чонгук с непонятной кривой улыбкой, он смотрит ровно на Тэхёна таким взглядом, что по спине вновь куча мурашек пробегается. — Ты-то что здесь забыл? — фыркает Тэхён, тут же отворачиваясь обратно. — Не знал, что подслушивать нехорошо?       Чонгук хмыкает чему-то своему, пока снимает безрукавку, подцепив пальцами за горловину. Он бросает сейчас ненужную одежду около пальмы и делает два шага вперёд, чтобы взглянуть на Тэхёна, что поднимает на него взгляд. И Чонгук готов поклясться, что на долю секунды он взглянул ниже его лица, отчего на его щёках проявились розовые пятна. — Я вообще поплавать думал. Не составишь компанию? — усмехается Чонгук, медленно отступая задним ходом к морю.

<10:12 am.>

      Чимин ещё с минуту в непонимании смотрит на погасший дисплей телефона, прежде чем неуверенно отложить его рядом с собой. Он медленно дожёвывает своё тирамису, остатки тыкает миниатюрной десертной вилкой, задумчиво переведя взгляд в панорамное окно, снаружи которого неспешно шагали пешеходы и двигались в своём ритме автомобили.       На самом деле никуда Чимина Намджун не приглашал, не говоря уже вообще об общении. Намджун уже не выходит на связь если не неделю, то чуть больше, а всё потому что недавно они вместе побывали на вечеринке, где перебрали с алкоголем… И Намджун поцеловал Чимина. Ненарочно, но очень страстно и нежно, что Чимину со стыдом пришлось принять факт того, что их поцелуй ему понравился больше всех прошлых.       Но теперь страшнее всего то, что Намджун даже не появляется на глаза, в универе пары прогуливает, а на звонки отвечает проклятый автоответчик. Что теперь делать, Чимин не знает.

<11:33 am.>

      Приятный тёплый ветер дует в лицо, а солнце нещадно целует плечи, заставляя смуглую кожу краснеть. На берегу людей ничего, отчего слышится только шум моря и смех двух парней, стоящих по пояс в бирюзового цвета воде.       Чонгук брызгает водой в Тэхёна, на что тот с хихиканьем отвечает тем же. Оба настолько увлекаются игрой, что даже не замечают, как оказываются достаточно глубоко. Тэхён, внезапно обративший внимание, что вода достаёт до плеч, останавливается, пока Чонгук продолжает шагать дальше. — Что такое? — спрашивает он, когда оборачивается назад, заметив то, что Тэхён стоит не двигаясь. А у того всё перед глазами плывёт и страх глубины окутывает тело, отчего Тэхён даже шагу назад сделать не может. Он смотрит стеклянным взглядом на воду перед собой, а перед ним лишь ужасающие воспоминания из прошлого: как десятилетний мальчик бултыхается в воде, умоляя о помощи полумёртвым голосом, что наполнен и ужасом, и отчаянием, и мольбой, пока его за шкирку, как месячного котёнка, не вытягивают из пугающей тёмной глубины. — Тэхён, посмотри на меня!       Звуки вокруг звучат для Тэхён словно сквозь воду, словно он, как когда-то давно, начинает погружаться на самое дно озера. Чонгук же взволнованно оглядывает побледневшее лицо, оказавшись достаточно близко, чтобы осторожно провести пальцами по холодным щекам, и не находит выхода лучше, чем поднять Тэхёна на руки так, чтобы тот оказался выше воды. Тэхён даже не сразу замечает, как оказывается на руках Чонгука, что держит его, будто он какой-то годовалый ребёнок, усадив на свои предплечья. — Ты как? — Чонгук смотрит прямо в глаза изучающим взглядом, пока Тэхён смаргивает слёзы, аккуратно положив ладони на крепкие плечи, после чего неуверенно, но кивает в знак того, что в полном порядке хотя в это мало верится.       Когда оба выходят на берег, Чонгук осторожно садит Тэхёна под дерево, сам садится напротив него, разглядывая его лицо в ожидании… каких-то объяснений? Да, скорее так. Ведь он перепугался ничуть не меньше Тэхёна, когда тот внезапно замер, побледнев. Не может же быть, что он боится воды? Чонгук считает, что этот вариант исключён, потому что совсем недавно Тэхён нырял в бассейне, а ещё спокойно купался. — Ничего не хочешь рассказать мне? — спрашивает с серьёзной интонацией Чонгук, имея на это полное право. А Тэхён поднимает на него виноватый и в тоже время непонимающий взгляд, заправляет вылезшие пряди чёлки за оба уха и, сглотнув, отводит глаза. — Неужели воды боишься? — всё-таки допускает свою догадку Чонгук. — Не совсем… — тихо отвечает Тэхён и поджимает колени к груди, обнимая их обеими руками. — Я боюсь глубины, — карие глаза ненадолго задерживаются на чоновых, после чего стыдливо опускаются вниз. — Тогда зачем полез за мной? Сразу бы сказал, идиот, — Чонгук несильно щёлкает Тэхёна по лбу.       Тэхён снова смотрит на Чонгука на этот раз дольше и внимательней, отчего у последнего в груди что-то, будто по щелчку, защемляет и начинает ныть приятной болью. И Чонгук бы с радостью не смотрел на Тэхёна в ответ, дабы просто-напросто не выдать себя, но тёмно-карие глаза, всё ещё красные от слёз, притягивают к себе ничуть не хуже пения сирены. Если бы Чонгук был моряком, то несомненно поддался чарам сирены вроде Тэхёна. — Господин! — внезапно из ниоткуда появляется Сокджин, и Чонгуку впервые хочется признаться в том, что он с радостью убил бы его. И почему такие люди, как он, подбирают самые неподходящие моменты? — Кое-что в компании случилось. Ваше присутствие обязательно, — на одном дыхании выпаливает Сокджин, останавливаясь около Тэхёна и Чонгука.       Нахмурив брови, Чонгук тяжело вздыхает, когда Тэхён отводит взгляд на Сокджина, после чего, оттолкнувшись от колен, встаёт, стреляя взглядом на телохранителя, что из-за климата всё-таки решил сменить свой чёрный костюм на обычные красные шорты и белую футболку. — Что-то случилось?.. — голос Сокджина звучит с капелькой неуверенности, когда он видит такого бледного Тэхёна, глаза которого необычайно красные, и Чонгука, в принципе, как всегда, злого. — Что-то случилось, но это не твоего ума дела, — шикает Чонгук и наклоняется к Тэхёну, чтобы помочь ему подняться. — Идём, — у Сокджина глаза в несколько раз увеличиваются, когда он видит, что сам Чон Чонгук подаёт Тэхёну руку, тянет на себя и приобнимает за талию.       Тэхён от смущения поджимает губы, особенно когда вынужденно кладёт руки на сильные плечи, ощущая жар кожи. Честно, десятью минутами ранее он даже и не заострял внимание на том, какие у Чонгука красивые массивные плечи и горячая кожа. А пока сердце учащает свой ритм, Тэхён молится всем богам о том, чтобы Чонгук не заметил и не посмеялся над ним.

* * *

      Закутавшись в лёгкий плед, Тэхён складывает ноги по-турецки, обхватывает губами соломинку и втягивает свежевыжатый апельсиновый сок, пока перед ним озадаченно шагает туда-сюда Чонгук и рядом сидит не менее задумавшийся Сокджин. Сказать, что из происходящего Тэхён понимает хоть что-то — ничего не сказать, потому что это истинная правда. Всё словно нарочно оставили в тайне от Тэхёна, и это не меньше раздражает и вынуждает хотеть поскорее узнать, почему мозги Сокджина и Чонгука так штормят.       За панорамными окнами видно, как медленно стелются сумерки, а из приоткрытой выдвижной двери ощущается ненавязчивый прохладный вечерний ветер. Вслушиваясь в стрекот сверчков, Тэхён ставит полупустой стакан на аккуратный столик перед собой, спускает плед с плеч и обнимает ноги, взглядом бегая от Сокджина к Чонгуку. — Тогда завтра вечером придётся лететь обратно, — рушит тишину Чонгук, поставивший руки в бока. Его брови сдвигаются к переносице, пока он смотрит на Сокджина, по-видимому, ожидая ответа. — На утро билеты купить будет нереально, если только кто-то откажется от них, — он пожимает плечами и поворачивается спиной, сделав несколько шагов вперёд, к раздвижной двери. — Здесь Вы правы, — задумчиво кивает Сокджин. — Придётся отложить завтрашние встречи на день вперёд или попросить замдиректора Пака провести их. Что думаете по этому поводу? — Мой отец доверял ему, значит, и я могу: пускай завтрашние встречи проведёт он. Но совещание проведу я, хочу лично посмотреть в глаза этим придуркам, — чеканит Чонгук, и Тэхён нехотя хмурит нос от горького пачули с едва уловимым кориандром, пока провожает его взглядом до ближайшего угла. Кажется, он не на шутку взбешён, вот только отчего?       Почесав нос, Тэхён медленно переводит взгляд на всё так же задумчивого Сокджина. Он будто в прострации смотрит куда-то перед собой, и это заставляет беспокоиться сильнее. Что же такого случилось в компании, что даже Сокджин сам не свой? Тэхён в этом, конечно, ничегошеньки не понимает, но ему любопытно до чёртиков. — Сокджин… а что случилось-то? — едва слышно спрашивает Тэхён, и тот переводит на него взгляд, пару раз моргнув, будто приходит в себя (собирает мысли). — Произошла утечка продукта, который компания разрабатывала чуть ли не полгода. Соперник A откуда-то заполучил дизайн и функции нашего компьютера и выпустил, соответственно, раньше… — бормочет Сокджин. Кажется, он до сих пор находится в шоке от случившегося. — Ладно, Тэхён~и, спокойной ночи, — со вздохом произносит Сокджин, когда встаёт на свои две и тормошит и так запутанные каштановые волосы, прежде чем медленно пошагать в сторону лестницы.       Тэхён ещё с минуту сидит в полном одиночестве в гостиной, обдумывая слова Сокджина и вспоминая выражение лица Чонгука. Раньше он даже не задумывался о том, что Чонгук вообще умеет злиться. Он, конечно, почти всегда ведёт себя как напыщенный индюк, считает, что он весь из себя секс и прочая чепуха. Но таким Тэхён его видит впервые, словно должность директора компании на самом деле ему интересна. Ведь насколько помнит Тэхён, первоначальная цель их «брака» была добиться уважения матери и… секс? О нет. Что-то Тэхён уже не о том думает.       Почувствовав жар на щеках, он пару раз несильно ударяет себя по лицу, прежде чем, прокашлявшись, взять стакан, допить освежающий холодный сок, чтобы позже подняться наверх…       Вскоре Тэхён с долей неуверенности заходит в спальню, сначала просунув в небольшую щель голову. В комнате оказывается, на удивление, тихо и спокойно. Чонгук спокойно лежит на своём диване, подложив под голову согнутые руки. Подумав, что он спит, Тэхён осторожно закрывает за собой дверь, шагает до кровати, усевшись на её край. — Спишь? — Нет.       Поджав губы, Тэхён вжимается головой в плечи, поймав себя на мысли о том, что голос Чонгук звучит до сих пор раздражённым. — Может быть, поспим сегодня вместе? — он смотрит на спинку дивана, из-за которой не видно Чонгука, но тот вскоре сам резко вскакивает, заставив Тэхёна вздрогнуть. — Вместе? — произносит одними губами Чонгук, а Тэхёну внезапно становится как-то не по себе, и его щёки, будто по щелчку пальцев, алеют. — Не хочешь — не надо, — тот довольно быстро прячется под одеялом вместе с головой, желая поскорее заснуть. И как он вообще мог что-то подобное предложить Чонгуку? Очевидно, что его интересуют только его шлюхи и прочая чепуха. А что до помощи сегодняшним днём, то было обычной помощью: любой бы поступил так же на его месте. Да, именно так.       Но Тэхён чувствует, как под ним прогибается матрас, и из любопытства выглядывает из своего маленького убежища. Он удивлённо смотрит на Чонгука, что неспешно залазит под одеяло и ложится напротив него, как можно ближе (на расстоянии вытянутой рукой, потому что Тэхён ближе находиться не разрешает). А у самого Тэхёна в голове проносится: «Слишком близко». — Извини, что так повёл себя внизу. Тебе, должно быть, было неприятно, — тихий баритон Чонгука мягко ложится на стены комнаты. — Всё в порядке. Ты имел полное право на то, чтобы злиться, — кивает Тэхён, слегка улыбнувшись. — На твоём месте я бы каждому открутил голову, — он наигранно изображает злость, делая жест, будто и вправду кому-то откручивает голову, отчего Чонгук смеётся. И Тэхён становится горд за себя, потому что ему удалось рассмешить его, когда это казалось почти невозможным. — Время поддерживающих объятий?..       Чонгук с непониманием смотрит на то, как Тэхён обеими руками разводит в стороны, как бы приглашая. На секунду ему кажется, что он уже давно уснул и всё происходящее лишь хороший момент из его сна, пока не прижимается щекой к груди Тэхёна, перекинув одну руку через талию. От Тэхёна исходит приятное тепло: такое тепло, которого Чонгуку не хватало ещё с пятилетнего возраста. Если и вправду задуматься, то его родители всегда были заняты: отец часто пропадал в компании, а мать на каких-то мероприятиях, отчего внимание тогдашнему Чонгуку не доставалось от слова «совсем». Даже нежные прикосновения нянек не могли заменить ласкового касания матери. Но теперь у Чонгука есть Тэхён… И его прикосновения ему вполне достаточно, чтобы ощутить себя полноценным. — Знаешь, когда мне было плохо, я приходил к своей бабушке посреди ночи, ложился под один футон. Она всегда мастерски успокаивала меня: стоило ей только накрыть меня одеялом, вот так, — Тэхён осторожно накрывает Чонгука с головой, — и начать обнимать, пока напевала колыбельную, я сразу же чувствовал себя нужным.       Хмыкнув, Чонгук придвигается к Тэхёну крепче, щёкой прижимается к его груди, вслушиваясь в сердцебиение и нежный баритон, что без какой-либо колыбельной укачивает. Чонгук даже веки прикрывает, ощущая себя в самом деле не таким никчёмным и бездарным, как казалось каких-то пару минут назад. Видимо, в семье Ким по наследству переходит этот чудесный дар успокаивать и убеждать. — Чаще всего она пела народную колыбельную. Моя сама любимая часть: <i>Далеко за вечерним облаком сокол парит одинокий, я слышу его грустный крик. В безмолвном ветре он один летит, рассекает небо крыльями. И нет отдыха ему там никогда… — с неким стеснением напевает Тэхён, чувствуя, как кончики ушей начинают розоветь. Если подумать, то он ещё никому не пел. И дело не в том, что он не умеет петь или же наоборот, просто ему всегда было неловко и стыдно. Чонгук — первый, кто услышал его любимую колыбельную из его уст. — Расслабляет, — через какое-то время говорит Чонгук и выныривает из-под одеяла, оказываясь чересчур близко к Тэхёну: настолько, что тот чувствует на своих губах его тёплое дыхание, и от этого что-то непонятное в груди закручивается. — И…ты красиво поёшь…       Чонгук смотрит ровно в тёмный омут глаз, пока ладонь укладывает на привлекательную талию, жар кожи которой ощущается даже сквозь блузу. А Тэхён, чувствуя большую ладонь на своей талии, совсем млеет, что даже не замечает то, как глаза Чонгука опускаются на его губы. И чёрт, почему дружеские, поддерживающие объятия переходят в слишком интимное? — Можно… — Господин! — в комнату внезапно открывается дверь и в проёме показывается Сокджин, что так и замирает там, с удивлением уставившись на кровать, где лежат Чонгук с Тэхёном. И выглядят они вместе вполне пикантно: щёки Тэхёна до невозможности красные, а Чонгук, также смущённый и вместе с тем явно раздражённый, смотрит точно на Сокджина с читаемым: «Стучаться не учили, пещерный человек?» — Ой… — Ой, блядь, — взвизгивает Чонгук и кидает в сторону телохранителя подушку, что попадает в панельную дверь, пока из неё выглядывает Сокджин. Тот ещё несколько секунд в извинении кланяется и говорит: «Я потом зайду», прежде чем закрыть за собой дверь и пошагать к себе с мыслью: «Неужели у них всё уже серьёзно?»       Развернувшись обратно к Тэхёну, Чонгук видит то, как он натягивает по самую макушку одеяло в надежде спрятать своё лицо а-ля помидор. Однако всё равно вдруг выскакивает, но только для того, чтобы вполне ощутимо пнуть Чонгука по ноге, отчего тот кривится и хватается за ногу. — Придурок… Иди к себе…! — Тэхён хотел бы сказать это куда уверенней, но смущение заставляет его голос дрожать, потому что всего три минуты назад могло случиться кое-что непоправимое!