Скажи моей маме, что любишь меня

      Горячие пальцы ненавязчиво проскальзывают под лёгкую ткань безрукавки, гладят нежную молочную кожу, пока губы сталкиваются в страстном поцелуе, в котором каждый, — что Хосок, что Юнги — борются за право вести. Внутри словно пожар: в груди всё горит от выпитого вина и переполняющих чувств, что раззадоривает обоих на большие глупости.       Юнги сдержанно стонет в губы напротив, обнимает Хосока за спину, щиколотки сцепляет на его талии, заставляя пахом вжаться в собственный, и выгибается под ним, сжав в пальцах наполовину расстёгнутую рубашку. У Хосока от сладкого омежьего феромона перед глазами всё плывёт и приятно давит на низ живота, из-за чего устоять не получается и он поддаётся утехам захмелевшего тела.       Он не отступит. Не в эту ночь.

<9:34 am.>

      Утром Юнги просыпается от назойливых солнечных лучей, что пробираются в просторную комнату из-за отсутствия штор на панорамных окнах. Он сонно приоткрывает глаза и осматривает уже знакомую гостиную, затем приподнимает голову, но вчерашнее вино даёт о себе знать. С хныканьями Юнги ложится обратно и неспешно переворачивается на другой бок, обнаруживая Хосока. На секунду вскрикнув, он закрывает ладонью рот, оглядывает полуобнажённое тело рядом. — Быть не может…! — шепчет в ужасе Юнги и не сразу решается заглянуть под плед, после чего, снова ахнув, опускает одеяло — он ведь абсолютно голый! Неужели между ними с Хосоком всё-таки что-то произошло?..       Хосок во сне переворачивается на бок, носом утыкается в ушную раковину Юнги и руку кладёт на впалый живот поверх пледа. У Юнги тут же сотни мурашек по спине проходятся, заставляя плечи мелко вздрогнуть, а собравшийся ком трепещущих чувств надавить на низ живота. От собственных ощущений ему становится не по себе: — У…убери от меня руки! — Что? — спросонья бормочет Хосок и приподнимает голову, задумчиво рассматривая недовольное лицо Юнги. — Что слышал! — чеканит тот, сгребает плед на себя, чтобы запахнуть его на груди, и встаёт на свои две, босыми ногами шлёпая по голому паркету, пока вовсе не скрывается на втором этаже.       Потупив взгляд на пустой бутылке вина, Хосок улыбается своим мыслям, прежде чем перевернуться на спину и попытаться вспомнить сегодняшнюю ночь, после которой до сих пор в животе порхают бабочки…

* * *

      Всю неделю Тэхён самостоятельно готовится к свадьбе, в принципе, как и обещал. Он заказывает костюмы, оформляет бронь свадебного зала и рассылает приглашения с помощью матери Чонгука — в конце концов, ей лучше знать кого стоит пригласить. Женщина всё время расспрашивает Тэхёна о его ощущениях и планах на будущее, ненавязчиво пару раз заговорив о детях. Тэхён правда не имеет понятия куда она торопится, но всё-таки доля понимания в нём говорит, что ей наверняка уже надоела халатность собственного сына и теперь в ней начинает теплиться надежда на перевоспитание с помощью семьи.       На восьмой день до свадьбы Тэхён всё-таки отрывает Чонгука от дел и вынуждает съездить на примерку костюмов. На удивление, Чонгук незамедлительно соглашается, хотя по вечерам иногда жаловался на слишком загруженный график и усталость. В принципе, оно и понятно: он президент компании, соответственно, и работы у него в три раза больше, чем у остальных сотрудников.       Также за всю неделю мама Чонгука подобрала, по её меркам, идеальный дом для молодожёнов. Тэхён был, мягко сказать, удивлён, пока сам Чонгук только закатил глаза к потолку — по-видимому, ему не очень нравилась перспектива с переездом, потому что обустройство на новом месте само по себе долгое и муторное дело. Однако утром девятого, в день их с Тэхёном помолвки, большая часть вещей уже располагалась в новом доме.       Свадьба для Тэхёна проходит как обычный день рождения какого-нибудь друга, если не брать в счёт то, что по центру зала стоит многоэтажный свадебный торт и отовсюду звучит свадебный марш. Чимин и Намджун разглядывают украшенный зал с удивлением маленьких детей, пускай последний и из богатой семьи. Когда церемония обмена кольцами заканчивается (без эпичного поцелуя в конце), Тэхён и Чонгук оставшееся время принимают поздравления от напыщенных гостей, затем фотографируются для прессы и уезжают. Домой их, соответственно, увозит Сокджин, который, по настоянию госпожи Чон, будет жить вместе с новобрачными.       Спустя месяц совместного проживания Чонгук начинает понимать прелести жизни с омегой, а Тэхён всё больше начинает паниковать из-за почти ежедневных пропусков в университете, поэтому вынужденно переводится на заочное обучение. От такой новости большая половина группы Тэхёна, да и универ поднялись на уши. Чимин практически каждый день докладывает Тэхёну о происходящем, пускай последний сильно-то его и не просит этого делать.

<20:12 pm.>

— Что думаешь насчёт медового месяца? — вдруг заговаривает за ужином Чонгук, недолго смотрит на удивившегося Тэхёна и снова опускает взгляд в миску с рисом. — Медовый месяц? К чему эта формальность? — с усмешкой произносит Тэхён и привстаёт с места, чтобы наложить ему ещё немного тушёного мяса, прежде чем сесть обратно. — Для прессы? — без капли стеснения добавляет он, хотя рядом сидит Сокджин. В принципе, ни Чонгук, ни Тэхён уже ничего не скрывают от него, потому что, как выяснилось, тот уже давным-давно догадался об их фиктивных отношениях. Однако даже так ничего не рассказал госпоже Чон, что до сих пор лелеет мысль о внуках… — Почему ты всё перепираешь на прессу? Может быть, я и вправду хочу отдохнуть где-нибудь, — едва хмурит брови Чонгук. — Ну… предположим, что мы собрались отдохнуть, — со вздохом говорит Тэхён, разглядывая рис на дне плошки. — И куда ты хочешь? — Я думал, что ты предложишь, — Чонгук встречается со взглядом, полным недоумения и «ещё чего?». — Что насчёт Таиланда? Там довольно тепло и море рядом… — жмёт плечами он. — Это дорого… Разве тебе не жалко денег? — Тэхён вытирает губы салфеткой и смотрит ровно на Чонгука, пока сам для себя рассчитывает оплату билеты туда и обратно, отель и прочие растраты. — У меня их достаточно, чтобы свозить свою омегу за границу, — Чонгук так же смотрит на него, пока облизывает пальцы от жирного соуса, на что Тэхён автоматически суёт ему салфетку со словами: «хватит так делать!»       Сокджин же за всем наблюдает с неким удивлением, потому что ещё никогда не видел, чтобы двое практически незнакомых людей так просто уживались под одной крышей.

* * *

— Здесь жарко как в Аду! — недовольно кряхтит Тэхён, одетый в расклешённые песочные штаны, что подчёркивают аппетитные бёдра, тапочки и просторную белую безрукавку, заправленную в штаны и открывающую вид на ключицы. Позади него шагает Чонгук, одетый в короткие красные шорты, полосатую майку и сланцы. Он стреляет в практически каждого альфу, взглянувшего в сторону Тэхёна, убийственным взглядом, а рядом идущий Сокджин только сочувствующе смотрит на местных мужчин-альф.       Они шагают по каменистому тротуару, по правую сторону которого растут высокие пальмы, а по левую длинные прилавки с различными фруктами и местной уличной едой. Тэхён заинтересованно оглядывается по сторонам, больше заостряя внимание на море, бриз которого ощущается даже через несколько сотен метров. Ему, на самом деле, уже с самой посадки хочется отправиться на пляж.       Въезжают они в двухэтажный дом, на заднем дворе которого есть даже бассейн. Тэхён, правда, до конца не понимает зачем. Всё-таки дом находится практически у самого моря, однако у Чонгука поинтересоваться не решился. А ещё оказалось, что в этом доме всего две спальни — Тэхён пока что не понимает, зловещий это план Чонгука или нет, но через долгие тридцать минут всё-таки соглашается делить с ним комнату при условии, что Чон будет спать на диване. Вторую спальню, соответственно, занимает Сокджин (он ещё долго говорил, что может уступить Тэхёну, но от злого взгляда Чонгука тут же замолчал, поняв всё без слов).       Первую неделю Тэхён часто гуляет по берегу моря, смотрит на солнце, уходящее за горизонт, купается в наичистейшей воде и ищет ракушки. В принципе, из всего этого ясно, что Чонгука он к себе не подпускает. И не то чтобы Тэхён его ненавидит, даже наоборот… он ему нравится? Соответственно, как приятель, друг. Они живут вместе практически два месяца. И этого времени стало для Тэхёна предостаточно, чтобы привыкнуть к кольцу на пальце, ещё одной зубной щётке в стаканчике и большим пижамам, которые изредка продолжал подворовывать у Чонгука.       Сокджин, продолжающий пристально наблюдать за весьма интересной парой, всё так же докладывал некоторые новости госпоже Чон. Та даже несколько раз звонила Чонгуку, чтобы поинтересоваться, как они отдыхают и не беремен ли Тэхён. Видимо, эта женщина настолько заинтересована в продолжении рода, что просто перестала спрашивать у сына про компанию, которой в данный момент управляет заместитель директора. Чонгука это определённо радует, ведь раньше её ничего не интересовало, кроме бизнеса. И именно благодаря этому Чонгук в очередной раз убеждается в том, что Тэхён — идеальный омега для семейной жизни.       Тем более в нынешнее время в Корее столько новостей про их помолвку и медовый месяц (Чонгуку даже думать не хочется, откуда репортёры знают об этом). Если сказать, что все были потрясены неожиданным появлением Тэхёна в жизни Чонгука — разгильдяя и того ещё ловеласа, — ничего не сказать. Буквально три месяца назад все газеты и журналы трещали о том, что Чонгук в очередной раз был замечен с какой-то посторонней омегой, а теперь — раз! — на его пальце обручальное кольцо и любимая омега.       С мягкой улыбкой Чонгук отпивает своего джина со льдом. Он сидит на бортике бассейна, ноги опустив в воду. На небе уже давно навис иссиня-тёмный купол с белоснежным диском луны, на улице ни души, отчего стоит умиротворяющая тишина. Приятно вот так проводить время в одиночестве, когда никого поблизости нет: ни репортёров, ни надоедливой секретарши со стопкой бумаг, которые в неотложном порядке нужно подписать, ни матери, что без умолку разговаривает про внуков. В такие моменты Чонгуку нравится задумываться о том, на что раньше не хватало времени… порой и сил.       Он прикрывает веки, наслаждаясь слабым дуновением прохладного ветерка, пока вдруг не раздаётся звук расплескивающейся воды. Чонгук тут же открывает глаза и видит перед собой хохочущего Тэхёна, что выныривает из воды, волосы убирает назад. Они встречаются на секунду взглядом, а у Чонгука уже бабочки в животе начинают порхать. — Испугался? — по-детски улыбается Тэхён и медленно выходит из бассейна, поднимается по ступенькам. Его блуза, ставшая прозрачной, как вторая кожа, обтянула тело, выделив привлекательную талию, бусины сосков и подтянутый живот, не говоря о коротких коричневых шортах.       Усевшись рядом с Чонгуком, Тэхён снова чёлку опускает на глаза, что торчит в разные стороны сосульками, и с невинностью смотрит на него, ногами неспешно бултыхая воду. — Почему грустный? — озадаченно хмурит брови Тэхён. — Ты только посмотри, сколько вокруг тебя… крутого! — в подтверждение своих слов он обеими руками обводит всё: дом, бассейн, высокие пальмы, яркие звёзды и луну, которую почти не разглядеть среди многоэтажек в Сеуле — шумном мегаполисе, что даже ночью не спит, в отличие от Пхукета. — В данный момент я вижу только самого красивого омегу, — не отрывая взгляда от Тэхёна, произносит Чонгук и касается его плеча своим. До того не сразу доходит суть сказанного, но румянец на щеках красноречиво показывает его реакцию на… комплимент? Честно, раньше Тэхёну удавалось слышать подобные слова только от Чимина, если не брать в счёт родственников. Альфы с универа всегда подшучивали над ним, омеги-ровесники не воспринимали всерьёз, некоторые просто не замечали, и этому Тэхён был рад больше всего… — Ч…что ты несёшь? — он голову вжимает в плечи, глаза прячет под чёлкой, руки поставив по обе стороны от себя. — Я тебе совсем не об этом…       Чонгук, поджав губы, пытается взглянуть на такого смущённого Тэхёна, но тот просто отводит взгляд в сторону. Тогда Чонгук ставит свою толстостенную рюмку рядом, поворачивается к Тэхёну вполоборота, поставив руку за его спиной, и носом утыкается в его висок, делая глубокий вдох ландыша со сладким белым мускусом. От одного запаха у Чонгука кончики пальцев начинает покалывать. А Тэхён растерянно отодвигается немного в сторону, потому что неловко до чёртиков. — Я на полном серьёзе, — голос Чонгука звучит охрипшим, как при возбуждении, и это пугает Тэхёна сильнее. — П-пожалуйста, прекрати… — он неуверенно левой ладонью отталкивает Чонгука в плечо, всё-таки подняв на него глаза. — На меня это не действует… Все эти дешёвые подкаты, лишь бы какая-то обесценившая себя омега раздвинула ноги по щелчку пальцев… — звучало бы уверенно, если бы не дрожащий голос Тэхёна. — Но ты мой муж и наши отношения узаконены, — Чонгук осторожно перехватывает его ладонь своей, мягко целуя аккуратные пальцы. — Но никто из нас двоих не обязан исполнять свой супружеский долг, — Тэхён всё равно отбирает свою руку из чужой хватки. — Этот брак всего лишь сделка, чтобы ты получил своё место в компании и уважение матери. Кажется, ты уже получил то, и то. Поэтому, может быть, тебе всё-таки отстать от меня? — внезапно начинает злиться он и встаёт со своего места, быстрым шагом удаляясь в дом, вытирая сырым рукавом накатившие слёзы.       Чонгук растерянно провожает Тэхёна взглядом, пока раздвижная дверь за ним не закрывается и вокруг снова-таки становится тихо. В этот раз тишина давит на плечи Чонгука. Он раздражённо шикает и вводит в чёлку пятерню, несильно оттягивая, но чтобы принять свою ошибку: ему очевидно не стоило давить на Тэхёна…       Оказавшись в спальне, Тэхён ещё минуту пытается отдышаться от произошедшего, прижавшись к панельной двери спиной, пока в один момент не решает, что нужно как можно быстрее принять душ и лечь спать, чтобы не пересечься с Чонгуком.       Уже лёжа на кровати, переодетый в домашние синие шорты и чёрную футболку Чонгука, Тэхён смотрит перед собой и проматывает воспоминания около бассейна: близость Чонгука и его дыхание у самого уха, и пленящий кориандр с бергамотом, и мягкие губы на коже пальцев. Только от этих флешбеков кровь в жилах стынет и возникает необъяснимое желание завизжать. Но Тэхён всего лишь сжимает одеяло в руках, понимая, что ему, на самом деле, произошедшее там понравилось. Понравилось настолько, что голова начинает кружиться. Вот только страшно до мурашек под кожей отдаваться Чонгуку, парню, о навыках обольщения которого Тэхён не один раз слышал. «Нельзя», — сказал себе Тэхён, когда Чонгук носом уткнулся в его висок, потому что никто не знает, чем это может обернуться. Пускай они женаты, пускай в их паспортах стоят штампы, но никто из них не давал обещания любить только друг друга…       В комнату тихо приоткрывается дверь. Чонгук бесшумно заходит внутрь, закрывает за собой дверь и смотрит на Тэхёна, что тут же притворился спящим. Решив его не беспокоить, Чонгук идёт в ванную, где быстро избавляется от лишней одежды и залазит в душевую кабинку с матовым стеклом, настраивает воду и становится под струи горячей воды, подставив лицо. Он крепко жмурится, ладонями убирает мокрую чёлку назад и пытается ни о чём не думать, но испуганные глаза Тэхёна так или иначе встают в воображении картинкой.       Кто бы мог подумать, что на Чонгука так могут смотреть… как на животное. Ещё никто так не смотрел на него, кроме Ким Тэхёна, омеги, сумевшей зацепить со слов, которые не услышишь в нынешнее время ни от кого: «Я не возьму эти деньги».       Повернув вентили, Чонгук выходит из кабинки, насухо вытирается полотенцем и напяливает на себя домашнее трико, затем он так же бесшумно выходит в спальню, где уже давным-давно сопит в подушку Тэхён. Чонгук недолго смотрит на него, стоя около двери, ведущей в санузел, пока не решается осторожно подойти к нему и сесть вполоборота рядом, на край постели. Рассматривая умиротворённое лицо Тэхёна, он неуверенно гладит его по щеке тыльной стороной ладони, на что тот сквозь сон довольно урчит. Чонгук только мягко улыбается и убирает его чёлку с глаз. Тэхён же сонно приоткрывает глаза, пару раз моргает и поднимает взгляд на Чонгука.       Они смотрят друг на друга точно глаза в глаза, но в этот раз Чонгук просто гладит Тэхёна по волосам, чмокает в лоб, после чего встаёт и шагает к своему дивану, заваливается на гору подушек, складывает руки под голову и смотрит в потолок. Тэхён опять-таки смущённо лицом утыкается в подушку, пытаясь ничего не накручивать, потому что… «Нельзя, нельзя, нельзя», — как мантру читает он про себя.