Скажи моей маме, что любишь меня

      Долгожданный выходной Тэхён предпочитает провести в компании своих лучших друзей, коими на протяжении двух лет остаются Намджун с Чимином. Безусловно, от предложения с чужой стороны оба в первую секунду удивляются и только потом начинают отшучиваться на тему «наконец-то наш господин может выделить нам крупицу своего времени», из-за чего неоднозначно ловят на себе раздражённый взгляд Тэхёна и парочку подзатыльников. Всё-таки тот вовсе не виноват в том, что не всегда может прогуляться. Тем более, последнюю неделю его голову занимали мысли о зачётах и экзаменах, которые удалось сдать с первой попытки. Конечно же, этому способствует неотрывная зубрёжка.       Хотя это аукается в невыносимую усталость после и небывалую неприязнь ко всему, что имеет какую-никакую взаимосвязь с учёбой. Иначе говоря, Тэхёна начинает подташнивать, когда он заходит в собственную спальню и видит неизменный беспорядок на столе: стопки библиотечных книг, раскрытые конспекты и множество канцелярских стикеров с подсказками. Именно поэтому ему хочется получить долгожданный отдых и расслабление, а сегодняшняя суббота подходит как никогда. Тем более, погода оказывается безветренной, пускай яркое солнце особо не спасает от морозного воздуха.       Компания друзей решается укрыться в кафе в глубине Мёндона. Помещение, расположенное на втором этаже невысокого здания, встречает их малым скоплением людей и уютной обстановкой, за которую отвечает правильно подобранный интерьер. И Намджун отправляется совершать заказ на троих, пока Тэхён с Чимином разглядывают высокие выбеленные потолки с необычными длинными лофт-люстрами, сероватые стены, развешанные незамысловатые скетчи вместе с минималистичными плакатами в чёрно-белых тонах и аккуратные квадратные столики с тёмно-серыми стульями. — Что будешь делать на выходных? — Чимин, двигающийся неторопливым шагом к выбранному столику в дальнем углу, расстёгивает тёмно-коричневую дублёнку и кидает краткий взгляд на Тэхёна. — Пока не уверен, — честно признаётся тот, вжикнув молнией дутой куртки, чтобы повесить её на ближайшую вешалку и занять место со стороны окна. — Эти экзамены меня выбили из сил, — кряхтит приятель, вскоре присоединяясь к Тэхёну. — Может быть, нам устроить ночёвку? — пухлые губы превращаются в аккуратный бантик, а взгляд карих ирисов направляется к другу, что задумчиво покачивает головой, как бы раздумывая над заманчивым предложением. — Неплохая идея, на самом деле, — всё же признаётся Тэхён и прикусывает нижнюю губу, постукивая кончиками пальцев по крышке стола.       В скором времени к ним возвращается Намджун с лёгкой улыбкой, от которой на щеках проявляются ямочки. Он говорит о том, что нужно подойти за заказом через минут пять-десять, а затем снимает своё серое пальто и отправляет к остальной верхней одежде, желая поскорей присесть.       Разговор завязывается легко. Им удаётся обсудить многое, произошедшее за последние месяца их какой-никакой разлуки. Всё-таки обычное времяпровождение в университете ни за что не сравнится с прогулками. Тем более, Намджун, будучи старше обоих парней на год, зачастую проводит большую часть времени в противоположном корпусе. Они разве что только обедают вместе и ходят в библиотеку во внеурочное время. — Давно стоило выбраться куда-нибудь втроём, — кивает самому себе Намджун, провожая взглядом Чимина, что сам вызвался забрать приготовленный заказ. — Не говори так, словно мы давно не виделись, — в который раз произносит Тэхён с очевидной усталостью в голосе. — Но ты долго не звонил. Чимин начал уже волноваться, — тихо смеётся парень, хотя говорит чистую правду.       Всё-таки успокаивать Чимина действительно сложно, а когда он беспокоится за Тэхёна — тем более. И сей факт заставляет поёжиться из-за зардевшихся от чувства стыда щёк, как будто Тэхёну пятнадцать и его отчитывают из-за позднего возвращения домой. — Зато я могу быть спокойным из-за того, что рядом с ним ты, — малиновые губы растягиваются в благодарной улыбке, пока на лице Намджуна промелькивает лёгкое удивление вперемешку со смущением.       Вскоре к столику возвращается Чимин с подносом в руках, на котором стоят три напитка. Он окидывает обоих заинтересованным взглядом, после чего расставляет каждому его заказ и присаживается на своё место, отложив пустой поднос на противоположный край стола. — Вообще, я хотел с вами посоветоваться, — спустя недолгую паузу признаётся Тэхён, тем самым вновь привлекая к себе внимание друзей. И в мгновение, когда взгляды становятся прикованными к нему, во рту предательски сохнет, отчего возникает ощущение лёгкого першения, и парень торопится сделать глоток своего прохладного «Bubble Tea» со вкусом клубники. — У меня небольшая проблема, — для начала выдыхает Тэхён, и его длинные пальцы переплетаются между собой. — У меня такое ощущение, словно я отдаляюсь от родителей. То есть, мы уже давно никак не можем нормально поговорить, — торопливо поясняет он.       Чимин обменивается непонимающим взглядом с Намджуном, которому остаётся пожать плечами. А Тэхён тем временем соломинкой помешивает плавающие шарики на дне, облизывает губы и пытается сообразить следующие слова, что выходит от слова «не очень» из-за неотступающего волнения. — В последний раз мы говорили несколько недель назад, — поджимает губы юноша, начав мусолить собственное обручальное кольцо. — С мамой и бабушкой мне удалось хоть немного поговорить, но с отцом… Всё очень туго. Кажется, он злится. — Погоди, — Намджун хмурится, — они всё ещё не знают?       Тэхён молча кивает, откинувшись на спинку стула, разглядывая тапиоку в стакане. А Намджун с Чимином не знают, что даже стоит посоветовать. Всё-таки проблема действительно сложная, выбраться из неё сухим навряд ли удастся. Однако непонятно только одно: что удерживает Тэхёна от озвучивания правды? Чем дольше он тянет — тем больше становится проблема. Неудивительно, что он уже не может выдерживать давления собственной совести.       Навязчивые мысли настигают его каждую свободную минуту, по крайней мере, тому подтверждением становится его несколько измученный вид. Хотя, по мнению Чимина, на ментальное здоровье лучшего друга влияет не только проблема с семьёй. Всё же с появлением Чонгука в его жизни Тэхён изменился. И в такие моменты размышления Чимину становится безумно совестно, ведь именно он подталкивал друга согласиться на глупую авантюру. — Главное — не расстраивайся, — Чимин ласково берёт чужую ладонь в собственную, принимаясь поглаживать мягкую кожу кончиками пальцев, пока сам пытается сообразить наилучший выход из ситуации. Вот только в голове предательски пусто. — Ладно, — выдыхает спустя пару секунд Намджун, тем самым привлекая внимание обоих парней. — Говорить о том, что нужно было сделать раньше, явно бесполезно. По крайней мере, сейчас это никак тебе не поможет, — он кусает нижнюю губу, направляя напряжённый взгляд в стакан молочного кофе. — Надеюсь, ты понимаешь, что тебе придётся рассказать обо всём лично?       Чимин смотрит сначала на Намджуна, затем на Тэхёна, что встречается с тёмно-карими ирисами на тет-а-тет. Кончики пальцев начинает непроизвольно покалывать, пока юноша пытается себе представить реакцию родителей на его незапланированное возвращение в родной дом, а затем на чистосердечное признание. Только вот что-то ему подсказывает, что рассказать про всю историю в подробностях ему навряд ли удастся. По крайней мере, страх перед отцом в данный момент намного сильней. Его реакция в любом случае не будет положительной. — Всё будет хорошо, — Чимин заглядывает в омуты приятеля, улыбается одними губами и легко пальцами зарывается в шелковистые волосы на затылке, тем самым давая Тэхёну чувство какого-никакого расслабления.

<8:54 pm.>

      Вернуться в родную двухкомнатную квартиру, где они до этого проживали вместе с Чимином, оказывается невероятно приятно. По крайней мере, неведомая тяжесть с плеч незамедлительно исчезает, когда Тэхёну удаётся вновь ощутить себя дома. Он рассматривает знакомое помещение с интересом, обводит взглядом каждый угол незаурядной гостиной, словно пытается выискать что-нибудь новое, однако ничего такого обнаружить не остаётся. В голове непроизвольно возникает ощущение того, что всего произошедшего за последние полгода не было, как будто они с Чимином только что вернулись с пар и прямо сейчас, вместо ужина, будут пить пиво с солёными закусками. И это заставляет грудь трепетать.       Только вот на ужин оба решают заказать доставку удона, потому что вариант с кисло-сладкой курочкой отпадает после третьего раза считалочки. И таким образом Тэхён с Чимином проводят вечер перед телевизором за просмотром неизвестной для обоих дорамы, потому что пролистывать каналы жутко лень, а на TVN всегда транслируют первоклассные сериалы.       И когда время близится к полночи, парни единогласно отправляются спать. Правда, перед этим Тэхён решает принять ванную, чтобы освежиться и, так сказать, смыть с себя выматывающий день. По крайней мере, после сегодняшней прогулки ноги гудят невероятно, требуя заслуженного отдыха. Потому юноша теряет счёт времени, продолжая нежиться в тёплой воде и параллельно обдумывая многое, например: разговор в кафе, слова Намджуна и, конечно же, долгожданный разговор с родителями. Честно сказать, ему до сих пор не верится, что он собирается поднять настолько щепетильную для себя тему. Радует только то, что у него есть предостаточно времени, чтобы сообразить, с чего стоит начать и как лучше подойти к матери и отцу, дабы не заставить переживать обоих.       С этими мыслями Тэхён наконец-таки выбирается из душного санузла, зарывается пальцами во влажные волосы, поправляет горловину своей белой футболки, которая осталась в этом доме, как и по большому счёту другая одежда. Он забирается на хлопковую постель с чувством невероятного расслабления, рядом с Чимином, который увлечённо рассматривает что-то в телефоне — точно как в тот вечер. Видимо, переписывается с Намджуном. Телячьи нежности. — Тебя ведь… больше ничего не беспокоит? — Чимин начинает разговор первым спустя минут десять-пятнадцать, когда Тэхён выключает свет в спальне, а затем залазит под одеяло, устраиваясь в его ворохе. — С чего ты вдруг? — тот задаётся встречным вопросом, совершенно не понимая, что хочет услышать от него Чимин, когда они уже давным-давно всё обсудили. — Я же вижу, что ты всё равно неспокойный, — в чужом тоне прослеживается неуверенность. — Может быть, это как-то связано с Чонгуком?       Тэхён отрывает голову от подушки, слабо хмурит брови и направляет внимательный взгляд на приятеля перед собой, пускай не видит его от слова «совсем» в этой кромешной темноте. Ему остаётся гадать над смыслом чужих слов. — Ты про статью, что ли? — спустя несколько секунд шепчет Тэхён. Он смотрит перед собой, предположительно на Чимина, ещё некоторое время, прежде чем перевернуться на спину и непроизвольно начать мусолить обручальное кольцо. — Именно, — отвечает юноша, кивнув. — Ого, — скорее апатично удивляется Тэхён. — Кажется, она действительно популярна.       Чимин тихо смеётся, и парень просто не может не повторить за ним. — Ну, конечно. Это ж, мать вашу, Чон Чонгук, — с детским восторгом произносит Чимин и затем всё сводит к изначальному вопросу: — Ну так что?       Ему удаётся отчётливо расслышать тяжёлый вздох со стороны приятеля, что заставляет сердце в груди непроизвольно сжаться до неприятной боли, потому что видеть Тэхёна таким… подавленным — неприятно. — Не знаю, — на выдохе шепчет тот. — Точнее, не уверен, — краткая пауза. — Как думаешь, он бы пошёл в клуб?       Пускай в спальне абсолютная темнота, но Чимину отчётливо удаётся представить обеспокоенное выражение лица Тэхёна, что рассматривает белёсый потолок растерянным взглядом. — Мне-то откуда знать, — бурчит куда-то в одеяло Чимин, зарывшись в него носом. — Я с ним не трахаюсь. — Я вообще-то тоже, — раздражённо цокает Тэхён и недовольно пинает приятеля под одеялом, на что тот показушно начинает выть, отчего несколько напряжённая обстановка растворяется в воздухе практически мгновенно. — Да ладно. Даже не целовались? — схватившись за голень точно подстреленный заяц, изумляется Чимин.       Тэхён бесцеремонно разворачивается спиной к своему собеседнику, что-то бубнит себе под нос — очевидно, какие-то ругательства, — но расслышать у Чимина что-либо не получается. — Я начинаю понимать, почему съехал от тебя, — кряхтит Тэхён, насупившись и зарывшись носом в подушку. — Ты что-то сказал, солнышко? — ласково лепечет Чимин, прижавшись грудью к чужим лопаткам, чтобы заключить лучшего друга в крепкие объятия. — Спокойной ночи, говорю, — чеканит тот, принимая прикосновения с необъяснимым трепетом в груди, словно всё это время ему не хватало именно этого.

* * *

      Поздний вечер. Женщина с собранными в высокий пучок волосами постукивает наманикюренными пальцами по подлокотнику обитого кожей дивана, задумчиво сверлит взглядом перед собой семейную фотографию над искусственным камином и лишь иногда прерывается на небольшой глоток крепкого пойла. Взгляд тёмно-карих ирисов время от времени направляется за окно, чтобы полюбоваться оживлённым Сеулом или же просто-напросто отвлечься от навязчивых мыслей. К слову, даже живописный вид мегаполиса не помогает от слова «совсем». Сей факт заставляет Госпожу Чон покорёжиться в лёгком раздражении и осушить высокоградусный коньяк практически залпом.       С минуты на минуту к ней должен явиться Чонгук. По крайней мере, они созванивались около часа назад. И в скором времени мужчина таки объявляется на пороге родительского дома, неторопливо избавляется от тяжёлого серого пальто и лакированной обуви, перед тем как наугад двинуться вглубь квартиры и отыскать мать. Впрочем, это не занимает большое количество времени. Чонгук двигается в нужном направлении, потому обнаруживает женщину в гостиной, что полубоком расположилась на чёрном кожаном диване, прокручивая в руке толстостенную рюмку с оставшимся шариком льда. — Кажется, ты не торопился, — довольно-таки строгим тоном подмечает Госпожа Чон, а Чонгуку остаётся тяжело вздохнуть и подойти к ней, усевшись рядом. — Пробки, — хрипит уставшим голосом он, откинувшись на мягкую спинку софы, наслаждаясь удобным сидением. Все же сидеть несколько часов на офисном стуле — невероятно выматывающее дело, не говоря уже об автомобильном кресле.       Женщина неторопливо разворачивается к сыну, внимательно всматривается в его несколько сонный вид, отчего сердце в груди сжимается. Мысль об выматывающем занятии внутри компании приходит на ум совершенно случайно. Это заставляет припомнить такого же безумно уставшего мужа, что возвращался с работы каждый раз невероятно поздно, что, безусловно, сказалось на его здоровье… — Как там Тэхён? — её тон звучит куда нежней, чем несколькими минутами ранее, отчего Чонгук на долю секунды приподнимает брови в неком замешательстве. — Вроде бы нормально, — с долей задумчивости во взгляде отвечает мужчина, потупив взгляд на искусственном камине, на экране которого продолжают гореть языки пламени. — Мы толком не разговариваем, — широкие плечи в лёгкой манере приподнимаются и тут же опускаются.       Со стороны матери слышится тяжёлый вздох, после которого следует лёгкое прикосновение к загривку, что вынуждает Чонгука обернуться к женщине рядом. Губ касается лёгкая улыбка, когда в глазах напротив удаётся заметить некоторую печаль. — Чонгук, у меня есть к тебе разговор, — вдруг чеканит Госпожа Чон, и Чонгуку приходится устало кивнуть. — Насчёт твоей прошлой жизни: всех этих омег, скандалов и ночных клубов… С этим покончено, так? — Конечно, мам, — без зазрения совести соглашается с женщиной тот. Честно признаться, Чон плохо соображает, какой может быть повод для такого разговора. Ему вообще казалось, что данная тема давным-давно закрыта, другими словами, ещё шестью месяцами ранее, с того дня, как они с Тэхёном обручились. — Я очень люблю тебя и доверяю тебе, Чонгук, но последние новости с твоим участием заставляют меня беспокоиться, — тёмные брови женщины сходятся у переносицы, что заставляет Чонгука задуматься об серьёзности вещей, ведь эта мимика его матери зачастую несёт в себе именно такой посыл.       И сей факт заставляет его выпрямиться и с долей заинтересованности заглянуть в медового цвета глаза. Ему действительно плохо удаётся понять смысл чужих слов, потому что Чонгуку абсолютно неизвестны какие-то новости. Если говорить начистоту, он уже давно выбился из соцсетей из-за загруженности на работе, поэтому не следит за какими-то обновлениями от слова «совсем» и, как ему кажется, зря. Именно благодаря этой причине он поднимает брови кверху, как только чужой смартфон оказывается в его руках, а на дисплее его высвечивается, по всей видимости, очень популярная статья, судя по высоким рейтингам.       Чонгук ознакомляется с небольшим, но информативным выпуском беглым взглядом. В основном его внимание привлекают фотографии, по которым многое понять нельзя, кроме одного: точного направления мужчины в ночной клуб. Неудивительно, что большая половина просмотревших данную статью повелись. Всё же фотографии или любые подобного рода доказательства являются обоснованным фактом для того, чтобы верить без задних мыслей.       Вот только в данный момент всё намного иначе, по крайней мере, потому что Чонгук не собирался в тот вечер в клуб от слова «совсем». Иными словами, ему пришлось направиться к этому зданию из-за Мин Юнги. Чёртового Мин Юнги, что нажрался и не мог самостоятельно добраться до дома. Удивителен факт, что у него нашлись силы набрать Чонгуку. Уж ему неизвестно, что там между ним и Хосоком внезапно стряслось, что позвонить именно своему супругу было нельзя, однако мужчину это всё равно волновало в последнюю очередь.       Конечно, неудивительно, что следящий за ним репортёр не захотел публиковать фотографии того, как Чонгук волочит за собой полусоображающего Юнги. Всё же великая сенсация и удачная попытка подбить семью Чон куда лучше, ведь прошлая жизнь единственного сына до сих пор остаётся на слуху у каждого если не второго, так третьего. — Это простое недоразумение, — Чонгук поднимает на мать взгляд тёмно-карих омутов и передаёт ей заблокированный гаджет в руки. — Я приехал забрать Юнги. Он тогда сильно напился и позвонил мне, поэтому я поехал в клуб, — он на выдохе поясняет всю ситуацию в целом, а затем ладонями вытирает лицо. — Эта скотина, следившая, очевидно, за Юнги, не захотела упускать такой отличный момент пиара.       Женщина чуть меньше минуты рассматривает тёмный экран смартфона, соглашаясь со словами сына. Всё же проблема с журналистами извечная. Кажется, от неё нет абсолютно никакого способа избавиться, когда за твоей жизнью следит общество. В такие моменты хочется прокричать людям, что деньги в карманах ничего ровным счётом не решают, однако кому какое дело?.. — Хорошо, — Госпожа Чон кивает сама себе несколько раз, отложив телефон на кофейный столик перед ними. — Уже довольно поздно, тебе стоит вернуться домой. Ты ведь не предупреждал Тэхёна? Он наверняка волнуется.       Уголки губ Чонгука трогает едва заметная улыбка, когда в голове после заданного вопроса промелькивает очевидная мысль о том, что Тэхёну наверняка сейчас всё равно. Возможно, он уже давно спит. Тем более, откуда ему знать о позднем возвращении Чона с работы, ведь сегодняшней ночью парню захотелось переночевать у лучшего друга — так называемого Пак Чимина. И пускай слова Чонгука могут звучать так, словно он обиделся, это совершенно не так, по крайней мере, потому что он сейчас дико уставший и невыносимо хочет спать.

<9:34 pm.>

      Сокджин ставит пакеты с покупками на стол, принимаясь раскладывать те по местам. Он иногда обращает внимание на настенные часы, которые вот-вот покажут десять часов. Сей факт заставляет его непроизвольно начать беспокоиться, потому что Чонгук домой, по всей видимости, возвращаться не торопится. Честно признаться, это кажется Сокджину несколько странным с учётом того, что Тэхён тоже решил не возвращаться домой сегодняшним днём. И это замечание непроизвольно наталкивает на мысль, что оба нарочно стараются друг друга избегать. По крайней мере, со стороны Тэхёна это ещё более-менее обоснованно, ведь он буквально вчера показал ему, Сокджину, нашумевшую статью и также позволил подметить собственное беспокойство.       И воспоминания о вчерашней ночи заставляют задуматься об странных (читай: очевидных) изменениях в поведении юноши. Взять хотя бы в пример их напряжённые отношения на протяжении практически пяти с половиной месяцев. Они были готовы разорвать друг друга на куски, когда ссорились из-за пустяковой вещи. Тишина в салоне автомобиля во время совместных поездок на какое-либо мероприятие или к госпоже Чон каждый раз сдавливала виски. Однако прямо сейчас, в напряжённый момент, Тэхён действительно сомневается и волнуется за Чон Чонгука, которому до этого хотел выдавить глаза из-за неприязни? Другими словами, Сокджину действительно не показалось, что юноша начинает ревновать?       Думать об этом становится смешно, отчего секьюрити давится смехом, закрыв выдвижной ящик. Кому и стоит ревновать, так это Чонгуку, хотя тот и без этого собственник с большой буквы. Всё же Тэхён действительно неповторимый человек. Его характер и манера речи по-настоящему привлекательны. Боже, даже его мимика во время сна подобна искусному произведению. Тэхён — божественное творение, если Бог существует в принципе. Именно поэтому Чонгуку стоит держаться за него руками и ногами, ведь их отношения с самого начала подчёркивались как элементарная выгода. И на этом основании Тэхён в любую секунду может разорвать всяческие обязательства перед Чонгуком, а затем умчаться в неизвестность, скрыться во множестве многоэтажных зданий и толпе обычных прохожих.       Из коридора доносится громкий хлопок двери. Сокджин крупно вздрагивает плечами из-за внезапного звука, прежде чем любопытно развернуться к гостиной, что отделяется от кухни перегородкой. Таким образом, ему вскоре удаётся подметить взглядом то ли раздражённого, то ли чересчур уставшего Чонгука. Тот уверенной походкой двигается в направлении собственной спальни, пока узловатые пальцы торопятся ослабить тугой узел офисного галстука. Его губы кривятся в раздражённом оскале, отчего Сокджин впадает в большее недоумение, совершенно не понимая причины такого ужасного настроения младшего из семьи Чон.       Конечно, первой мыслью в голове становится Госпожа. Вероятней всего, ей каким-либо образом удалось задеть Чонгука. Возможно, она подняла актуальную тему касаемо обстановки внутри компании, ведь большинство инвесторов нынче грозятся отказаться от финансовой поддержки нового проекта. А Чонгуку очень не нравится, когда ему не дают контролировать ситуацию самостоятельно… — Как дела? — Сокджин задаётся глупым вопросом за ужином, рассматривая спагетти в собственной тарелке, словно они намного интересней его собеседника. Хотя таким образом телохранитель пытается защититься, потому что смотреть в глаза Чонгука может быть опасно, ведь тот с момента возвращения хорошим настроением не обделен(ирония).       Чонгук же поднимает на него нечитаемый взгляд, на секунду перестаёт жевать гарнир пасты и откидывается на спинку стула, продолжая наматывать на вилку спагетти с задумчивым видом. Честно, ему прямо сейчас нечего ответить Сокджину, потому что дела идут плохо. Эта чёртова статья, чёртовы инвесторы и чёртов Ким Тэхён, слинявший к так называемому другу. И нет, Чонгук не беспокоится насчёт того, что какой-нибудь репортёр наблюдает за ними из-под кустов с надеждой предъявить зевакам сенсацию о «тайной» жизни супруга Чон Чонгука. Хотя данная перспектива заставляет тоже задуматься, ведь подвергать Тэхёна и его друзей какой-либо опасности не хочется. — Всё сложно, — чересчур расслабленно выдыхает Чон, отчего Сокджин незамедлительно направляет на него удивлённый взгляд. Ему казалось, что прямо сейчас младший господин начнёт кричать, а потом попросит вообще не разговаривать с ним ближайшее всегда. Только вот голос его звучит тревожно «никак», если таковым его можно назвать. — Хочешь поговорить? — спустя недолгие секунды вновь спрашивает мужчина напротив, желая чуть-чуть подсобить Чонгуку в его проблемах.       Чонгук елозит на стуле, выпрямляется и вскоре облокачивается на край стола локтями, убирая столовые приборы в сторону. Его густые брови хмурятся в задумчивой манере, а узловатые пальцы перебирают между собой хлопковую салфетку, пока в голове творится настоящий хаос. Он буквально не знает, с чего ему стоит начать: точнее, что его беспокоит намного сильней? — Тебе не кажется, что Тэхён изменился? — Чонгук облизывает губы и поднимает озадаченный взгляд на Сокджина. — В последнее время ведёт себя как пубертатный подросток, — торопливо поясняет он, а мужчина напротив без лишних слов пожимает плечами. — Тебе ведь Госпожа Чон уже всё показала. Зачем строишь из себя дурака? — будучи уверенным в данной информации, отвечает Сокджин. Он прекрасно знает свою начальницу, потому уверен на все девяносто девять процентов, что женщина решила пообщаться с Чонгуком из-за шумного скандала.       Чонгук хмурится сильней и сжимает челюсти, отчего секьюрити удаётся отчётливо заметить играющие желваки. Кажется, он неплохо взбесился из-за его слов. Хотя сострадания какого-то данный факт не вызывает, потому что Сокджину не хочется разжёвывать Чонгуку очевидное. — По-твоему, он поверил в это? — к удивлению, Чонгук сохраняет спокойствие, даже его голос звучит расслабленно. — Я бы сказал, расстроился, — на выдохе отвечает Сокджин, наматывая на вилку спагетти.       Гулко сглотнув, мужчина с долей непонимания поднимает на телохранителя глаза, как будто надеется на дальнейшее продолжение чужих слов, вот только Сокджин больше ничего не говорит, продолжая ужинать. — Я слышал ваш разговор, — едва молчание успевает затянуться, признаётся Чонгук. Он опускает взгляд в собственную тарелку, берёт в пальцы вилку и принимается ковыряться в еде. — Тэхён хочет уехать, так?.. Он говорил что-то про сложности и, кажется, я прекрасно понимаю его.       Сокджин вздыхает, откладывает столовые приборы в сторону и откидывается на спинку стула, направив взгляд куда-то в сторону. Если говорить начистоту, рассказывать что-то из вчерашнего разговора с Тэхёном ему не хочется от слова «совсем». По крайней мере, потому что сам Тэхён может быть потенциально против. В конце концов, всё сказанное им — личное. Однако и молчать нет смысла, потому что эти недомолвки даже Сокджина начинают бесить. — Он не хотел сказать, что ему сложно из-за тебя, если ты об этом, — мужчина складывает руки на груди, направив взгляд на Чонгука. — Он просто хотел погулять с друзьями как прежде. Особенно ему хотелось провести время со своим лучшим другом. Сам вспомни, ты ведь ему запрещал выбираться куда-то без своего присутствия. Он жил днём сурка: учёба-дом, дом-учёба. Конечно, его это вымотало, — он пожимает плечами, словно речь идёт об очевидной аксиоме, добавляя: — Если ты хочешь, чтобы он тебя принял, то для начала начни с ним советоваться.       И Чонгук понимающе кивает. По крайней мере, пытается хорошенько проанализировать чужие слова и вместе с тем извлечь для себя какой-никакой итог. Пускай всё понятно и без лишних размышлений. Ему стоит относиться к Тэхёну проще. Перестать его опекать, хотя первоначально так называемая опека больше подразумевала в себе «я просто не хочу проколоться из-за твоих выкрутасов, поэтому сиди на жопе ровно».       Однако теперь всё будет по-другому. Чонгук себе обещает.

<7:13 pm.>

      Начало рабочей недели выматывает Чонгука с первого дня. Точнее, это безумно странное скопление распечаток на столе заставляет непроизвольно напрячься. В конце концов, выходные длились всего два дня, так откуда столько работы? Конечно, времени раздумывать об этом ужасном парадоксе у Чонгука нет. Он просит секретаршу принести крепкого американо, после чего снимает душный пиджак, оставляет его на спинке стула, расслабляет узел галстука, засучивает рукава рубашки и принимается за привычную для себя рутину.       Таким образом, Чонгук сидит за письменным столом до самого вечера. Кажется, большая часть работников уже давно разошлась по домам, отработав полноценный рабочий день. Только Чонгук теряет связь со временем, пока пытается сфокусировать уставший взгляд на мелком шрифте; он иногда встряхивает головой, трёт пальцами глаза и массажирует переносицу. Пожалуй, если бы не секретарша, мужчина мог сидеть в этом кабинете вечность. Потому Чонгук учтиво благодарит женщину, поднимается со своего места и принимается собираться домой. Другими словами, он просто-напросто сгребает в руки собственный пиджак вместе с пальто и портфель с парочкой файлов, а затем неторопливой походкой направляется к лифту.       Проходит чуть больше полутора часов, когда Чонгук добирается до дома. Он перешагивает порог с чувством невероятного расслабления из-за не покидающей его мысли о горячей ванне. Однако, стоит ему направиться в собственную спальню, чтобы для начала переодеться, Чонгук останавливается, обнаружив Тэхёна на кухне. Тот не обращает ни на что внимание, перелистывает страницу какой-то книги, облизывает губы и делает несколько глотков излюбленной колы. Вероятно, газированный напиток поздним вечером не самый лучший вариант, однако в этом весь Тэхён. И, непроизвольно улыбнувшись, Чонгук прикусывает кончик языка, ощутив странный трепет в районе груди.       Они не виделись практически все выходные. Неужели такой спектр эмоций накрывает его при виде Тэхёна?.. Чонгук задумчиво хмурится, пока пытается разобраться в собственной голове, что кажется небывало тяжёлой, словно черепная коробка залита свинцом. Возможно, прямо сейчас он выглядит немного комично, стоя посреди гостиной и продолжая рассматривать расслабленного Тэхёна в приятной обстановке уюта, только вот кому какая разница? — Оу, ты уже дома, — чужой бархатный голос рушит приятную тишину и вместе с тем раздумия Чонгука. — Ужин на плите, — добавляет Тэхён. Он музыкальными пальцами поправляет мешающую чёлку, с долей непонимания окидывает взглядом мужчину перед собой, а затем вновь утыкается носом в раскрытую книгу, шурша страницами.       Чонгук сглатывает. Кончики ушей начинают непроизвольно гореть от неловкости. Тэхён наверняка успел заметить его намного раньше и наверняка понял, что тот пялится на него, размышляет про себя Чонгук, ответив парню кивком вместо «хорошо, я тебя понял». Он ещё чуть больше секунды мнётся на одном месте, окидывает взглядом давно знакомое помещение, а затем направляется в спальню — собственно, куда держал путь с самого начала.       И, торопливо избавившись от неудобной одежды, Чонгук с облегчением вздыхает и направляется в ванную, где вместо горячей ванной обходится горячим душем. Честно, он даже нормально помыться не успевает, потому что хочет вернуться на кухню до того, как Тэхён уйдёт обратно к себе в комнату. В конце концов, им нужно поговорить, и тянуть с этим Чонгук не намерен. Поэтому в скором времени переодевается в домашнюю одежду — спортивные серые штаны вместе с большеразмерной чёрной футболкой — и выходит на кухню.       Тэхён оказывается там, будучи до сих пор занят чтением. Чонгук без лишних слов окидывает его взглядом, двигается к оставленному ужину на плите, любопытно заглядывает внутрь кастрюли, и там оказывается камдятан — островатый суп на свиных ребрышках со множеством овощей. Он наливает себе всё ещё тёплого супа в глубокую миску, подходит к рисоварке и накладывает в отдельную плошку риса, после чего раскладывает подготовленный ужин на столе, предварительно заглянув в холодильник и отыскав внутри кимчи. — Где Сокджин? — спрашивает Чонгук, когда садится за стол, открывает контейнер с острой закуской и незамедлительно пробует маринованную капусту. — У себя, — на выдохе отвечает Тэхён, постукивая, по всей видимости, пустой алюминиевой банкой по краю стола.       Чонгук бросает на парня краткий взгляд, прекрасно ощущая толику напряжения. Кажется, Тэхёну действительно не нравится его компания. По крайней мере, ранее такого дискомфорта не удавалось заметить и почувствовать. Хотя, возможно, Чонгук себя накручивает, а Тэхён просто-напросто устал, поэтому на разговор выходит неохотно. — У тебя всё хорошо? — интересуется мужчина, набирая ложкой бульон супа. — Нормально, — с той же незаинтересованностью отвечает Тэхён и, кажется, собирается уходить, потому что вставляет между страниц закладку.       У Чонгука перед глазами жирным шрифтом высвечивается «Код красный», потому что ему нужно любым способом заставить юношу задержаться. Он поджимает губы в тонкую линию, ложкой неторопливым движением помешивает бульон, а сам пытается сообразить хоть что-нибудь, из-за чего у Тэхёна должен проснуться интерес. Пускай данная задача кажется в какой-то степени нереальной, ведь тот выглядит сейчас как никогда безучастным. — А-э… Тэхён, — срывается с губ машинально, отчего лёгкие сжимаются в спазме, ведь Чонгук абсолютно ничего не придумал, а тёмно-карие ирисы уже смотрят на него с ожиданием. — Слушай, — сглатывает Чон, — нам нужно поговорить кое о чём.       В глазах напротив вспыхивает интерес. Кажется, Тэхён впервые напоминает живого человека за последний час: по крайней мере, безэмоциональная мимика покидает симпатичное личико. Однако это не вселяет уверенности — наоборот, заставляет растеряться и неуверенно поелозить на стуле. — Я хотел прояснить ситуацию, — Чонгук ставит руки по обе стороны от чашки с супом, делает глубокий вдох, словно решается на прыжок с вышки, а затем отклоняется на спинку. Такая поза вселяет ему какую-никакую уверенность. Хотя смешно даже подумать, что Чонгук прямо сейчас нервничает перед Тэхёном, словно действительно собирается признаться в страшнейшей тайне либо чистосердечно раскаяться. — Ты немного изменился, разве нет? Мама мне недавно показала статью с моим «разоблачением», — уголок губ приподнимается в лёгкой ухмылке, что не выражает в себе ни капли веселья. — Я, честно, не знал об этом. И скажу тебе одно: ничего не было. Я поехал в клуб не для того, чтобы снять кого-нибудь. Я поехал туда из-за своего друга.       У Тэхёна сердце в груди бьётся точно умалишенное, когда Чонгук дополняет собственные слова снова и снова. Конечно, Тэхён ему верит. По крайней мере, ему кажется, что мужчине ни к чему прямо сейчас врать, да и — если на то пошло — не обязательно прямо сейчас распинаться. В стиле Чонгука достаточно промолчать и создать видимость несуществования статьи в какой-то жёлтой газетёнке.       В конце концов, их отношения — чистой воды постановка для всех: для Госпожи Чон, для общества, для журналистов, для акционеров семейной компании. Простая уловка для того, чтобы показать, насколько Чон Чонгук на самом деле послушный мальчик, насколько серьёзным и ответственным он может быть. Тэхён изначально здесь только ради этого. Никакой любви, никаких чувств. Только деньги и ничего большего. С первого дня и по сей день Тэхён твердит себе это, когда Чонгук становится рядом с ним чересчур добрым, чересчур ласковым и дружелюбным. Чонгук переменчивый человек. Ты никогда не узнаешь, что у него на уме: хочет он просто тебе присунуть или действительно собирается отдать тебе собственное сердце. Его эмоции точно качели: меняются день ото дня, а в голове творится что-то необъяснимое.       Именно поэтому Тэхён теряется, когда Чонгук начинает перед ним оправдываться. Он делает такое лицо, говорит таким тоном, как будто для него это важно, как будто между ними что-то большее, чем детская постановка «Ромео и Джульетта». Возможно, он переживает, что Тэхён уйдёт? что его идеальная жизнь посыпется прахом? что мать разочаруется в нём, а компания канет в лету? — Понятно, — Тэхён облизывает губы и опускает взгляд куда-то вниз, выглядя при этом обеспокоенно. И Чонгук это видит. Видит и сам начинает нервничать. — Знаешь, я хочу на неделе поехать к родителям. Там… поговорить с ними, — парень ведёт худыми плечами в нерешительности, кратко взглянув на мужчину напротив.       А Чонгуку становится не по себе, потому что слышит он: «я хочу уехать, чтобы не пересекаться с тобой». Кончики пальцев начинает покалывать, пока кровь понемногу начинает закипать, вскоре барабаня по вискам. — Я хочу поехать с тобой, — срывается с губ рефлекторно. — Не нужно, — тихо отвечает Тэхён, пальцами поглаживая матовую обложку книги. — Тебе не стоит там присутствовать. Я хочу рассказать правду, мои близкие должны знать обо всём, — выдыхает он, пускай в груди плещется неуверенность, точно разбушевавшийся океан. — Правду? — спустя пару секунд чеканит Чонгук, и голос его звучит напряжённо. — Что тогда, по-твоему мнению, правда?       Тэхён низко опускает голову, прикусывает нижнюю губу до желтизны, как будто его прямо сейчас отчитывают. Ему кажется, что ещё чуть-чуть — и с глаз его посыпется настоящий град слёз. Эта безумная неуверенность в правильности собственных слов и действий вызывает в голове полный диссонанс. Тэхён уже плохо понимает, как ему стоит поступать. Ему не хочется злить Чонгука, но прятаться ото всех он тоже устал. В настоящий момент ему кажется, что только самые родные сердцу люди помогут ему разобраться в самом себе. Конечно, отец будет ругаться. Он будет просто в ярости. Однако пути назад нет. У Тэхёна просто нет выбора, он и так по горло в болоте под названием «проблемы».       Чонгук же вздыхает, словно помогает себе тем самым успокоиться. Он поднимается со своего места, и скрежет стула о пол заполняет тишину. Мужчина мягкими шагами подходит к Тэхёну, присаживается рядом, любопытно наклонив голову вбок с целью заглянуть в тёмно-карие ирисы, что прикрыты густой чёлкой. Его аккуратной формы губы растягиваются в мягкой улыбке, пока сам Чонгук мнимо прикасается к нежной коже загривка, поглаживая, внушая поддержку.       Лёгкие мурашки успевают прогуляться по ровному позвоночнику в этот короткий миг. И Тэхён шмыгает розовым носом, а затем утыкается в чужую шею, отчего мужчина определённо удивляется и ошеломлённо раскрывает глаза. Он сидит в прежнем положении с зависшей в воздухе рукой чуть больше секунды, перед тем как осторожно приобнять прижавшегося парня. Тёплое дыхание приятно согревает кожу, вдруг думает Чонгук, и сам непроизвольно начинает наслаждаться этим мгновением.       Тэхён рядом.       Тэхён прямо здесь.       И Чонгуку не хочется его отпускать.