Поймать невидимку

Тсунаёши от очередных рвотных позывов сворачивается пополам и с пеленой у глаз смотрит на желчь около себя. Вытерев рукавом рот, он посмотрел в сторону и дрожа всем телом тихо говорит: «Матушка, отец, в-вы меня, слышите?», в ответ тишина. В ушах резко зазвенело, да так, что юноша напугался этого звука, отшатнувшись в сторону и грохнувшись около порога. Из-под пола послышался шум, на который Тсуна панически пытался поверить во что угодно, кроме шума. Небольшая тумба начала подниматься, да так, что юноша подумал о призраках, но знакомые женские голоса показали, что это служанки. После неудачных попыток открывания подвала, они стали звать на помощь. Тсунаёши на четвереньках дополз до тумбы, сдерживая рвотный порыв, когда вляпался в лужу крови. Без сил сложив руки на тумбу, он слышал, как медленно затихают голоса лишённые какой-либо надежды. Ватными пальцами он обхватил предмет и постарался его сдвинуть, но тело покинули силы, и юноша только содрал кожу с подушечек пальцев. Слёзы боли и отчаяния полились из глаз, но ниндзя продолжил свои бесполезные попытки сдвинуть тумбу. Голоса совсем стихли и в голове Тсуны смешались все мысли превращаясь в давящую кашу. На дрожащих ногах он поднялся и сильнее обхватив тумбу максимально напрягся, тихо прося всех богов помочь ему. Видимо его услышали и предмет мебели поддался и сдвинулся в бок. На радостях от такого успеха он поднапрягся и окончательно убрал тумбу, освобождая небольшой вход в подвал. Молниеносно открыв проход, он увидел немногих служанок, что неверующим взглядом смотрели на выжившего господина. Тсуна помог всем выйти, но стоило первой ступить на землю, как она громко закричала, напуганная ужасным видом. На полу лежал убитый ударом катаны Емицу, его кровь уже растеклась по всей комнате, в некоторых местах уже и начала засыхать. Рядом лежала Нана, которая не была особо ранена, её голова покоилась на груди мужа, марая его одежду кровью. Заметив кровь, Савада быстро подбежал к трупам и перевернул мать, снова отворачиваясь в сторону, смачно выпустив из своего организма слюну вперемешку с желчью. У Наны не было глаз. Пустые кровавые впадины, но не глаза. Тсунаёши снова поворачивает голову в сторону матери и в его глаза расширяются, и он хватает её за лицо постукивая по щекам. - Лекаря, быстрее! – он кричал это, не веря тому, что сейчас это с ним происходит, - Быстрее, она дышит! Служанка тут же крикнула что-то невнятное и бросилась к выходу. Другая тут же убегает в другую комнату, возвращаясь с мокрым платком, который отдаёт Тсунаёши, тут же отходя в сторону. Пока в дом не залетел перепуганный и заспанный лекарь никто ничего не мог сделать, в ушах многих просто стоял звон. Всю ночь никто в доме не спал. Пока переносили почти умершую женщину, пока её лечили никто не мог уснуть. Только под утро лекарь ушёл домой, а Тсуна смог выйти из дома. Он без сил рухнулся на деревянную поверхность и безжизненно наблюдал за восходящим солнцем. Оно пускало лучи в его волосы, что падали на глаза, скрывая от чужих взоров опухшее от слёз лицо. Юноша тяжело вздохнул и вытянул перед собой руку, только сейчас понимая, что она вся перепачкана в крови. В голове сразу всплывают все образы что он видел. Помимо мёртвого отца было убито ещё несколько служанок, так же одна умерла в подвале от страха. Нана лишилась глаз и был украден всего один свиток. Тсунаёши откидывает голову назад и прикрывает глаза, почти сразу начиная смеяться: «Это из-за меня. Я знал, что Бьякуран хочет сделать, но ничего не изменил… ахах из-за меня из-за меня и этого свитка. Что за чёрт его создал!?, - юноша продолжал смеяться, проглатывая слёзы, - Почему именно мы? Примо, почему из-за тебя страдаем мы?» Савада посмотрел вперёд, медленно приходя в сознание. Сейчас его эмоции были на пределе и хотелось просто запереться в доме и умереть. Послышалось пение птиц, что только недавно проснулись и теперь готовы поднимать настроение всем людям вокруг. Только не из дома Савад. Им было не до веселья. Вскоре пришёл гробовщик с представителями церкви, которых позвала одна из служанок, и всё утро дом обыскивали и выносили трупы. Их было немного, человек пять, но с каждым новым мёртвым телом дух выживших падал. Скрывать свои слёзы было бессмысленно. Да и невозможно. По завещанию отца, которое он составил очень давно, его тело сожгли, а прах передали на руки сыну, оставив его наедине со своими мыслями. Тела служанок передали их родителям, которые впивались своими ногтями в одежду Тсуны, что воинственно терпел все выходки убитых горем матерей, выражая свои соболезнования не менее убитым голосом. Весь день ушёл на прощание с этими верными дому девушками. Под вечер юноша вернулся домой, где всё так же пахло кровью и смертью, даже несмотря на то, что за время его отсутствия выжившие служанки убрали все следы ночного убийства. Тяжёлая и давящая атмосфера добивала и так подавленный дух Савады. Осмотрев девушек, которые ходили бледные, он отпустил их по домам на несколько дней. Хоть девушки и отнекивались, всё же никому не хотелось оставаться в этом месте, так что они ушли, ведь приказ не оспаривается. Тсуне сейчас впервые хотелось напиться. Он просто хотел купить себе огромную бочку спиртного и хлестать его пока сам не умрёт от такого количества выпитого, но природная неприязнь к алкоголю и лежащая в соседней комнате, хоть и незрячая, но всё же живая матушка останавливали от этого. За окном уже начинало темнеть. Тсунаёши заметно напрягся и для своей же безопасности спрятал в своей одежде несколько сюрикенов и один кинжал. Рядом покоилась катана, которой он так недавно пользовался, только в ученических целях. Юноша остался сидеть около входа, нет, он знал, что его не тронут, но страх сильнее здравого смысла. Ниндзя всю ночь сидел с закрытой дверью и множеством оружий на плечах, содрогаясь от каждого шороха и стараясь не уснуть. С перерывами на сон не больше чем 3 часа прошла неделя. За это время изменилось немногое. Нана пришла в себя на третий день. Как только она очнулась, то почувствовала повязку в районе глаз, но ничего не видела. Женщина хотела снять мешающую ткань, но вовремя подоспел Тсуна, что помешал это сделать матери. Позже вызвали лекаря. Он сказал, что Нана сильная и удачливая. В кровь ничего не попало и организм сам смог восстановить потерянную часть этой красной жидкости. Только вот глаза. Их пришлось ещё всё оставшееся время обрабатывать и следить за ними. Савада старшая просто не знала, что ей дальше делать. Её мир рухнул ещё в тот момент, как она увидела смерть своего мужа, а теперь ещё и это. Женщина не помнит, как ей выкололи глаза и уж тем более, что было дальше. Если сначала Нана привыкала ходить и делать простейшие вещи, то чуть позже она просто не могла справиться с собой. Женщина ходила и сбивала всё что могла и просила убить её, пока сын и несколько вернувшихся на работу служанок успокаивали и поддерживали её. Самым страшным событием стало выполнение обязанностей по отношению к умершему отцу. В тот день Тсуна в одиночку направился к реке, на которой часто гулял с отцом, когда был маленький, на которой он тренировался вместе с Емицу, и на которой они часто ругались. Тёплый ветер скользил по лицу юноши, когда он открывал мешочек с прахом его отца. Взяв небольшую горстку он вытянул руку вперёд и с замирающем сердцем наблюдал, как ветер уносит останки Савады старшего. Горстка за горсткой и вот мешочек пустой, а Тсуна прижимает его к своей груди и тихо всхлипывает. «Отец, прошу, прости меня. Прости за то, что не стал примерным сыном. Прости… и я прощу тебя.», - На последнем слове он вытер небольшие слёзы тыльной стороной руки и поднял взгляд на реку, что унесла прах, оставив юношу с пустым мешком. Выдохнув от тяжёлого камня на груди, ниндзя сел на траву и погрузился в болезненные воспоминания. Эта неделя была выматывающей для Тсуны, но следующая казалась ещё труднее. Помимо всего этого на него свалились долги отца, о которых никто не знал. Почти все деньги, что юноша копил с заданий ушли на оплату работы лекаря и загашения части долгов. Денег медленно переставало хватать, а отсутствие времени на миссии или вообще любую работу добивали. При этом стал заглядывать Тимотео, что с некой ненавистью смотрел на Тсунаёши, который сильно изменился. В последнее время и сама Нана стала звать сына в любое время. Не то ночь, не то день, постоянно зовёт по любому поводу. Тсунаёши стал поспешно искать выходы из сложившейся ситуации. Начиная с того, что просил помощи у Тимотео, но тот отказывался давать долг, отвечая, что его отец и так много задолжал. Если один день он смог подработать и получить немного денег, то в этот же день мать крушила почти всё, так что такую идею юноша быстро забросил. Помощь пришла со стороны Гокудеры, что вернулся с заказа, который получил прямо в злополучную ночь. Он отдал половину своей выручки на закрытие небольшой части долгов и сам принялся помогать другу, но этого оказалось недостаточно. Нана только сильнее уходила в себя и выводила нервы сына, а люди у которых заняли денег стали наглеть и просить их скорее, угрожая повышением цены или расправой. Последнего хотелось уже больше всего. В один из таких дней Тсунаши удачно подхватил время и смог сделать небольшое задание, которое принесло сумму равную одному долгу. На радостях от этой новости он поспешил к тому купцу и запихнул ему этот мешочек с довольным видом, наблюдая, как суживаются глаза этого человека. - Малец, где ты их взял? Украл? - Я? Человек благородных кровей разве может красть? - Яблоко от яблони не далеко падает, твой отец был достаточно плохим человеком, так с чего бы ты не стал таким? - Мой пример это брат. Он-то уважаемый человек. - Трус. Сбежал при первой же возможности, хотя знал о многом. - Вы ненавидите его? Так же, как и остальную мою семью? - Ненавижу. Тсунаёши сжал зубы и посмотрел на купца. Гнев быстро пробежал по его телу, так что он быстро поклонился и ушёл из лавки, громко топая ногами и пыхтя, как паровоз. В гневе он даже не заметил, что прошёл мимо Хибари, который пристально проследил за ним до поворота и что-то записал в небольшую книжку. Это что-то было на подозрения. Тсунаёши пришёл в дом, где его встретил громкий крик матери, что просила сына помочь ей встать. Юноша выдохнул и пошёл к ней на помощь. Аккуратно поставив женщину на ноги, он налил из кувшина ей воды и отдал в руки, говоря: «Матушка, вы можете это сделать и сами», в ответ Нана только отвернулась от него и хлебнула воду, тут же выплёскивая её и крича на сына: -Где ты набирал эту воду?! Решил, что я не замечу, что она не из нашего колодца?! - Матушка! – в этот момент Тсунаёши не смог молчать. Он повысил голос, - Может перестанете так себя вести? Да, вам тяжело, вы не видите и не можете делать многого, но прошу, поймите же меня! Отца больше нет, брат в другом городе… Да я тут из кожи вон лезу лишь бы Вы могли нормально лечиться! – Савада громко хлопнул по тумбочке, - Так почему Вы треплете мне нервы!? Боги, матушка, прошу придите в себя. – ниндзя закончил свою тираду и посмотрел на опешившую мать. - … Прости, Тсу-кун, - глаз парня дрогнул от этой фразы. Разозлившись на мать, парень резко развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью. Эмоции взяли верх над разумом и теперь он шёл по длинному пути, сталкиваясь с людьми и чувствуя, как сердце жмёт от обиды на жизнь и её правила. Шаг за шагом, поворот за поворотом, а гнев сменяется на усталость. Пройдя ещё несколько шагов, юноша окончательно забывается, что находится в толпе и просто идёт прямо, пока его не останавливает чья та рука. Нежно взяв его за плечо, этот человек аккуратно разворачивает его к себе. Тсунаёши поднимает замученный взгляд на неожиданного незнакомца и через секунду тихо произносит: «Х-Хибари-сан», - Кёя осмотрел парня с явной обеспокоенностью и перехватив за руку, осмотрелся по сторонам и увёл в безлюдный переулок, где было достаточно места, чтобы разговаривать наедине. Тсуна тихо охнул, когда вокруг его талии обвились руки, а в шею упёрлись носом, щекоча кожу. - Что случилось, зверёк? Тебя не было слишком долго, я скучал. - Х-Хибари-сан, - юноша обнял в ответ, прижимаясь лицом к чужому плечу, - Х-Хибари-сан, я-я не знаю, что мне делать, - слёзы стали собираться на краях глаз, а нос неприятно защипало, тело полностью расслабилось в чужих объятиях. - Тихо, тихо, - Кёя начал гладить по спине Саваду, прижимая к себе ближе, - Расскажи всё по порядку. - Х-Хибари-сан, я не могу. Больше не могу. Я устал, устал решать все проблемы, устал слушать капризы матери, устал. Если бы не Бьякуран… нет… - слёзы мешали говорить, - Если бы отец тогда… тогда я совершил ошибку… теперь… отец… он… он мёртв…, и я в этом виноват. Я! - Посмотри на меня, - Кёя поднял голову Савады за подбородок, заставляя смотреть в свои глаза, - Ты не виноват, зверёк. Твой отец сам попросил тебя сделать это. Послушай, же хоть меня, твоей вины в этом нет, - он приблизился к опухшему лицу и легко поцеловал в нос, усмехаясь с того, как нахмурился Тсуна. - Нет, Вы не знаете. Я… я сделал то, что не должен был. Тогда я узнал то, что не нужно… я… нет. Простите Хибари-сан… - Савада в панике начал запинаться и не мог собрать мысли в кучу. - При мне можешь не сдерживаться. Поплачь если хочешь. Кричи если хочешь. Смейся если так тебе станет легче. Никто кроме нас об этом знать не будет. После этих слов Тсуну прорвало. Он прижимался сильнее к доброму человеку, от его слёз полностью промокло плечо Кёи, а руки на спине помяли дорогое кимоно. Истерика длилас недолго, так что после этого он стоял, уткнувшись лицом в чужую грудь и слушал мерное сердцебиение. Его пульс так же был спокойным. Оба стояли в тишине, покачиваясь из строны в сторону. Первым тишину прервал Хибари. - Насколько сильно ты нуждаешься в деньгах? - Что? – глаза ниндзи расширились и он резко отпрыгнул в сторону, - Э-это не важно, Хибари-сан, я сам справлюсь. Не надо волноваться. - Чтобы ты потом снова ходил и унижался перед купцами? – Кёя рыкнул, от чего Тсуна сжался, - Сколько ты ещё должен? - Х-Хибари-сан, прошу Вас, не надо. Кёя бросил на него взгляд, от чего Тсунаёши вытянулся по струнке и пропищал сумму задолженности. Хибари хмыкнул себе под нос и обнял ниндзю, утыкаясь носом в его волосы. «Больше не думай о задолженности, твоя матушка, я слышал, что с ней стало… позаботься о ней», после этого он легко поцеловал макушку и отпустил юношу, уходя в неизвестном направлении. Тсуна застыл на месте, переваривая сказанное. Глаза были всё так же широко раскрыты, а руки висели вдоль тела. Моргнув несколько раз, он коснулся макушки и после этого убрал руку, непонимающе смотря на место, где недавно стоял Хибари. Мысли огромной гурьбой бегали по всему головному мозгу. Он, конечно, знает, что семья Хибари знатна и богата, но разве может кто-то просто так закрыть чьи-то долги? Тсунаёши до сегодняшнего дня думал, что нет. После всех событий он вернулся домой, где его встретила служанка, что была шокирована. Юноша нахмурился и прошёл в дом. Там его челюсть познакомилась с полом. Нана в слепую стирала бельё, иногда прося помощи у служанки, когда брала новую ткань, так как не знала есть ли сложно выводимые пятна. Тсуна с минутку просто смотрел на это и только потом подошёл, и присел рядом, аккуратно кладя руку поверх материнской. - Матушка, вы как? - Прости меня. Тсу-кун. Я правда не знаю. Что это было. Прости за то, что так себя вела, - женщина повернулась к сыну и обняла его, марая одежду мыльными руками, - Знаешь, сейчас я бы очень хотела услышать Джо-куна. Тсуна вздохнул и посмотрел в сторону, поглаживая кисть матери. За всё это время он не хотел писать брату, так как он бы точно всё решил в своём стиле. Забрал бы отсюда в другой город и после этого никто не стал бы даже искать их, но отпустить этот город было тяжело и именно поэтому Тсуна оттягивал этот момент. - Матушка, он же далеко… - Напиши ему. Вдвоём вам будет легче. Тсунаёши горько усмехнулся и отпустил руку матери. Прикрыв глаза, он мысленно подготовился к тому, что придётся уговаривать брата оставить их здесь. Открыв глаза, он встал с места и на выдохе сказал. - Может Вы и правы, матушка. Женщина легко коснулась его ноги и улыбнувшись кивнула, возвращаясь к работе. Савада же направился в свою комнату. Там он взял бумагу и туш. Через несколько минут письмо было готово, и юноша перечитал его несколько раз, не решаясь запечатать и отправить в другой город. Вдохнув и выдохнув, он сложил бумагу и завернул в ткань, подписав кому и куда, Тсуна хотел было передать его служанке, но в последний момент рука дрогнула и теперь парень шёл по улице, прижимая к себе письмо и неся его к вестнику. Это была молодая девушка, что вечно шумела, но всегда вовремя доставляла письма и брала небольшую плату. Найдя её, Савада передал это письмо ей на руки, но просить доставить быстро не стал. Прощаться с Хибари ему не хотелось. Девушка весело кивнула, как оказалось ей недавно пришёл заказ в тот же город. Так что Тсунаёши остался проводить вестницу из города. Вернулся он, когда почти стемнело. С тяжёлым сердцем он проверил мать, которая была рада, что скоро сможет поговорить со старшим сыном, хотя и не сможет его увидеть. Уложив Нану спать, Тсуна дополз до своей комнаты и впервые смог уснуть. Он не просыпался посреди ночь в панике и не сидел и выискивал противников. Он просто спал непробудным сном.