Лед

***

      Алиса вернулась домой. Она уже ждала, что ее на пороге встретит грозный Тони, но этого не произошло. Вернее, Старк и правда ждал ее, только вот на лице вместо злости были совсем другие эмоции. Пеппер сидела на диване в гостиной, а на ней буквально не было лица. Блондинка побледнела, держа в руках бумажные салфетки и время от времени всхлипывая. Девушка искренне не понимала, что произошло, и хотела как можно скорее об этом узнать, при этом немного боясь. Алиса проходит в гостиную и усаживается на подлокотник дивана с Пеппер, а затем обнимает ее за плечи.       — Па, что случилось? Вы мне ничего рассказать не хотите? — интересуется Алиса, обнимая Поттс и смотря на отца, который сидел на другом подлокотнике с бокалом виски в руке. Тони делает глоток, потом еще один и осушает посудину полностью. — Пап?       — Алиса, пришли новости из Флориды, — начал Старк, и дыхание его дочери на секунду сбилось. Алиса надеялась услышать что-то позитивное, например, что Джулию и Роберта перевозят в клинику Старк Индастриз, или что-то еще, но по лицам Вирджинии и Тони так сказать было нельзя. — В общем… Роберт в коме. Джулия скончалась.       Аверс замерла. Мороз, текущий по венам, медленно окутал все тело. Сердце пропустило удар, и в следующую секунду забилось, словно бешенное, будто пыталось пробить ребра. Она не хотела, абсолютно не хотела принимать ту информацию, что сейчас вылетела из уст Тони, а Пеппер, сидящая рядом, зажмурилась, закрыв лицо руками и заплакала громче. Алиса была готова разрыдаться и закричать прямо здесь, но она до последнего надеялась, что это глупая шутка. Но таковым это не казалось. Старк оставляет бокал на столике, а затем, поднявшись со своего места, подходит к Лис и крепко обнимает ее. По щекам скатываются первые слезы, а истерика внутри уже достигает предела, и Алиса не может сдерживаться.       — Как же… Как же так, пап? — всхлипывала девушка, посмотрев на Тони, который крепче прижал дочь к себе и погладил по спине. Мир внутри нее разрушился еще больше, чем когда она услышала о том, что произошло на выставке. Что теперь делать, Алиса вовсе не представляла и вообще боялась смотреть в ближайшее будущее, которое однозначно изменится и довольно сильно. Но её сейчас это, по большому счету, не волновало.       Она лишилась матери.       — Мне очень жаль, Лис, — проговорила Пеппер, коснувшись плеча Алисы, а затем обняла ее по примеру Тони, попытавшись успокоить. — Мы не оставим тебя, малышка, никогда не оставим.       Девушка надеялась, что черная полоса ее жизни ограничилась только тем, что Джулия и Роберт попали в этот выставочный центр, будь он неладен. Она надеялась, что дальше они пойдут на поправку и все будет только лучше, что они вернутся домой и все встанет на круги своя, но теперь она точно понимала, что надежды были слишком наивны. Не хотелось ничего. Абсолютно ничего. Алиса почти не плакала, потому что слезы закончились еще в ту ночь после бала, и просто подавленное состояние девушки наводило еще больше ужаса, нежели она бы плакала навзрыд, не переставая.       Потеря близкого, слишком близкого, и любимого человека всегда казалась ей чем-то таким, что ее никогда не коснется, и чего она одновременно боялась, как огня. Алиса совершенно не представляла, как это больно, даже не задумывалась об этом. Она никогда не понимала, как некоторые могут впадать в долговременные депрессии из-за потери чего-то родного. Но сейчас, сидя в этой чертовой гостиной, она осознала, что эта тема коснулась и ее, девушка переосмыслила все в своей голове.       Мама — человек, которого она боялась потерять больше всего на свете, всегда думая, что она будет рядом в любую минуту. Осознание, что Джулии больше нет, никак не укладывалось в ее темноволосой голове. Алиса просто не хотела признавать это. Она всегда жила с убеждением, что мама всегда будет рядом с ней.       Теперь не будет.       Одна мысль об этом заставляла пульс заметно учащаться, а рукава новой кофты покрываться легким инеем.

***

      Последующие дни Лис ни с кем не общалась. Она закрылась в комнате, редко кого подпуская, не выдавила из себя ни слова за пять дней. Кто бы к ней не приходил, Паркер или Мишель, она все равно не могла говорить с ними, поэтому просто сидела, смотря в одну точку, пока друзья рассказывали какие-то последние новости, наблюдая за тем, как Алиса ужасно похожа на безжизненную статую, которая только дышит и слишком редко моргает.       Тони не мог видеть дочь такой. Внутри него все разрывалось, а ему хотелось перенять у нее все то, что она чувствует, лишь бы не страдала так. Алиса не ела, не пила несколько дней, абсолютно не выходя из комнаты и не реагируя абсолютно ни на что. Каждый день он запрашивал у Пятницы состояние дочери, и с каждым днем оно все ухудшалось. Здоровье из-за стресса и депрессии, подкрепляемых голодом и отсутствием сна, падало в геометрической прогрессии. Чуть смуглая от природы кожа становилась бледнее, синяки под глазами становились больше, а сами невероятно глубокие карие глаза, становились более красными, и, казалось, тускнели или выцветали. Совсем потерявшись в своих мыслях, девушка забыла о контроле своих сил. Последним приходил её навещать Питер и он, с немного отстраненным выражением лица, поведал Тони что большая часть стен покрыта коркой льда.       Это была уже совсем не та Алиса, что месяц назад приехала к отцу на каникулы и обозлилась, что он позвал Паркера, которого она на дух не переносит.       Тогда Старк понял, что с дочерью нужно что-то делать, пока ей не стало хуже и она не попала в больницу.       Но в один момент она просто отключилась.

***

      — Тони, она проклянет тебя, если узнает, что это ты! — Ванда покачала головой, сложив руки на груди. Уже долго они со Старком и Пеппер сидели в переговорной башни, пытаясь решить, что же делать с Алисой.       Старк предположил, что, будучи в таком состоянии невероятной раздражительности, депрессии и вечного стресса, а также еще немалой кучи медицинских симптомов, Алиса может натворить что-нибудь, вспомнив, что обладает довольно сильным холодным даром. Он хотел обезопасить дочь, а также всех окружающих, и именно поэтому позвал Ванду, которой предложил помочь, на время лишив Алису ее сил. По крайней мере, пока она не поправится.       Это казалось миллиардеру единственным выходом из сложившейся ситуации, но Ванда и Поттс не поддерживали такой метод. Хотя, Пеппер как-то смирилась, зная, что Тони ее все равно не послушает, а Ванде просто некуда деваться.       — Мне плевать. Так ты можешь, или нет? — переспросил Тони, налив из бутылки еще коньяка. Миллиардер получает угрожающий взгляд от Пеппер, сидящей напротив, и поэтому наливает чуть меньше, чем хотел.       — Я могу, могу, но… — Максимофф хотела в очередной раз постараться убедить Тони в том, что если Алиса узнает об этой сумасшедшей идее, она будет ненавидеть всю эту компанию, а ее отца особенно, до конца жизни.       — Никаких но! Завтра отправляемся в медицинский блок, пока она не пришла в себя, и ты делаешь свое дело, идет?       — Я постараюсь, — с обречённым вздохом ответила Ванда.

***

      Следующим утром Тони и Ванда встретились в палате медицинского блока Старк Индастриз, где и лежала Алиса. Девушка до сих пор не пришла в себя и была окутана всяческими аппаратами, которые контролировали ее жизненные показатели. Все эти установки издавали неблагоприятные и очень раздражающие звуки, которые бы надоели Лис уже минут через десять, если бы она была в сознании. Врачи говорят, что с Аверс все хорошо и она скоро должна прийти в себя, чего уж очень ждал Тони. Он бы не пережил, если бы с Алисой что-то случилось, ведь сейчас они друг для друга единственные родные люди.       Тони уселся в кресло, находящееся в углу палаты у окна, а Максимофф подошла к Лис, осматривая ее умиротворенные черты лица. Ее бледность постепенно проходит, как и синяки, и она начинает быть похожа на ту обычно жизнерадостную Алису, с которой они виделись недавно в тренировочном зале и смотрели кино. Ведьма переводит взгляд на Тони, который одобрительно кивает, и тогда Максимофф начинает.       Колдунья выносит руку над телом Лис, перебирая пальцами и вызывая свои ярко-красные лучи, которые вьются в воздухе, а затем медленно проникают в грудь Алисы, пропадая. Тони, как завороженный, наблюдает за этим действом, даже несмотря на то, что лучи Ванды слепят его. Магия Ванды возвращается наружу, только уже ее красные ленты переплетены с искрящимися ажурными снежинками и льдом полосами света Алисы. Максимофф формирует из перемешавшейся энергии шар, который после мягких и ловких круговых движений руками пропадает, оставляя после себя только лишь растворяющиеся на свету снежинки.

***

      Паркер снова заночевал в больнице, только на этот раз уже в палате Алисы, на кресле. Ночью, после патрулирования города, ему было выгоднее залезть в саму палату через окно, нежели бродить по коридорам в темноте и уснуть на неудобной кушетке. Парень даже не переодевал свой костюм, уснув прямо так, под монотонные звуки приборов, к которым подключена Лис. Внезапно приборы начинают пищать интенсивнее, а Аверс немного двигаться, а потом и вовсе открывает глаза. Чуткий сон Паркера улетучивается и, благодаря паучьему шестому чувству, он мгновенно просыпается, подскакивая с кресла, в котором уснул.       Он оказывается возле Алисы на стуле, аккуратно держа ее за руку и наблюдая за тем, как она приходит в себя. Жмурится, что-то мыча, а потом медленно открывает глаза. Питер улыбается, не отпуская ее руки. Он слишком долго ждал, пока девушке станет лучше и он наконец сможет поговорить с ней. Паркер часто говорил с ней, пока она была в отключке, рассказывал о том, как прошел день или патруль ночью, но никакой реакции на свои рассказы и шутки не получал, просто улыбался, смотря на нее, и мечтая, когда она уже проснется и скажет что-нибудь голосом, по которому он очень соскучился.       — Привет, — тихо говорит он, когда девушка полноценно открывает глаза и видит все вокруг. Белая палата, похожая на палаты в медицинском блоке Старк Индастриз, в котором она и находилась. Алиса ни разу не бывала здесь, хотя видела интерьер одним глазком, когда заблудилась в блоке в поисках отца, и попала в одну из палат. Она старается рассмотреть свою до мелкой детали, изучает предметы мебели, которые выполнены в светлых тонах. — Ты как?       — Привет… Терпимо, — отвечает Алиса, улыбнувшись уголками губ. — А я где? И что мы тут делаем? Что вообще случилось?       — Ты ничего не помнишь? — переспросил Паучок, поглаживая тыльную сторону ее ладони большим пальцем. От этих прикосновений по спине Алисы бегут мурашки. Девушка отрицательно кивает, смотря на Паркера и надеясь, что он ей хотя бы что-нибудь расскажет об их местоположении и о том, как она очутилась на больничной койке. — Из-за твоего стресса и депрессии, которые выкачали из тебя все силы, случился приступ тахикардии. Сердце качало кровь в пустую слишком долго и ты вырубилась. Мы постарались как можно скорее доставить тебя сюда, и ты не приходила в себя почти четыре дня. Я очень волновался, чуть с ума не сошел!       — Ужас какой, — Аверс скривилась, а потом, вздохнув и набравшись сил, попыталась принять полусидячее положение, но эта попытка отдалась ей неприятной болью в спине и она зашипела.       — Тише, тише, лежи спокойно, пожалуйста, — в своей манере затараторил Паркер, коснувшись плеча Алисы и уложив ее в прежнее положение, а затем заботливо накрыв одеялом. Она податливо вернулась на подушку, не переставая смотреть на Паучка, держащего ее руку. — Боюсь, мы уже не побудем вдвоем в силу того, что у тебя совсем скоро будет много посетителей, но я рад, что ты пришла в себя. Я уже правда было начал сходить с ума, не находил себе места, думая о том, как ты тут. Ты очень дорога мне, Лис, и я бы ни за что не пережил, если бы с тобой что-то случилось.       Алиса улыбнулась, не имея возможности и желания сказать что-то из-за того, что почти все ее движения будут отдаваться болью в теле. Она просто смотрела на говорящего такие милые и важные вещи Питера и окончательно понимала, что влюбилась. Влюбилась в то, что он всегда рядом, и даже сейчас, очнувшись через несколько дней в больнице, первый, кого она видит — это Питер, который держит ее за руку, улыбается и говорит, что она ему очень дорога.       — Ты мне тоже очень дорог, Пит, честно, — наконец выговорила Алиса, посмотрев на то, как лицо Паркера вмиг становится дико удивленным. Он замирает, переставая поглаживать ее руку, а девушка хихикает, ведь он, Лис уверена, не ожидал такого ответа на свои слова. — Почему ты так реагируешь?       — Просто я… э… не ожидал? — заикаясь, отвечает Паучок, а потом улыбается, расслабляясь. — Я рад, что мы наконец высказались друг другу. Камень с души упал… — он на момент замолчал, желая спросить что-то важное, но не решался, потому что не знал, какова будет реакция Лис на это. Он просто думал, что сейчас точно не самое подходящее время, чтобы забрасывать Аверс вопросами, поэтому Питер в очередной раз пообещал себе отложить этот разговор. А может, даже и забыть о нем.       Питер засмотрелся на такую умиротворенную Алису. Она никуда не торопилась, как всегда, она не переговаривалась и не грубила, она стала совсем другой, хотя внешне она осталась той же. Глубокие карие глаза формой похожие на глаза Тони, длинные каштановые волосы, чуть распушенные от подушки и завивающиеся ближе к концам от того, что их долго не расчесывали. Едва заметные веснушки, которые проявлялись только ближе к лету, когда девушка проводила много времени на скейт-площадке, отлично сочетались со смуглой кожей и более острым из-за отсутствия нормального питания контуром скул. Он никогда не рассматривал ее так дотошно и тщательно, а сейчас, кажется, она и не против.       Резкие повороты событий в жизни Алисы слишком сильно изменили ее внутренне, пускай, она сама пока этого не осознавала.

***

      Дни восстановления Алисы шли незаметно. Казалось бы, она уже заметно оправилась после потери, которая так сильно повлияла на нее, но горький осадок вовсе не уходил и был всегда рядом, словно спусковой крючок для новой истерики или приступа неконтролируемых рыданий. Аверс старалась не думать об этом и жить дальше. Точнее, ей попросту не давали об этом думать.       Воодушевленный Паркер приходил к Лис каждый день и заскакивал вечерами после дежурств. Из-за многочисленных уколов, введенных внутримышечно, у Алисы дико болела спина, сковывая практически все движения, а медсестры не могли быть рядом двадцать четыре часа в сутки, именно поэтому эти пробелы восполнял Питер, мастерски залезая через окно в костюме Человека-Паука. Они стали очень близкими друзьями за это время, и Алисе даже казалось, что Паучок переплюнул ЭмДжей, которая приходится ей лучшей подругой.       Каждый день приходили Тони и Роуди. Они хотя бы как-то развлекали Алису, постоянно шутя между собой и заставляя девушку смеяться с того, как они иногда забавно друг друга подкалывают. Старк делился новостями снаружи, а также сказал о том, что теперь им необходимо рассказать миру о том, что Алиса — единственная и родная дочь миллиардера и Железного Человека, Тони Старка. Девушка отрицала, говоря, что это вовсе необязательно для огласки, что ей и так было неплохо оставаться в тени, но Тони ответил, что все очень просто — у совета опеки может быть много вопросов о том, с кем останется Алиса после смерти родной матери, и выбор должен быть уж точно не в пользу отчима, который находится не в полном здравии.       Снова больной удар по только затянувшейся ране от смерти мамы, но девушка понимала, что вечно убиваться она не может, что она должна идти вперед, а Тони каждый день перед своим уходом подбадривал ее словами: «Ты теперь Старк. А Старки — люди сильные и выносливые. Так что соответствуй, малышка!»       Лис чувствовала прилипшее к ней опустошение. Она сравнивала это с тем, будто она — паззл, а один большой фрагмент общей картины, который дополнял ее и был важной частью, пропал. Отец, приходящий к Лис и слышавший об этом, говорил, что это боль утраты, которая все никак не может перемешаться с общей кучей мыслей в ее голове и улечься на дно вместе с остальными, но Аверс полностью отрицала это предположение Тони, говоря, что забрали часть ее, и это была не только мама.       Одним из вечеров, когда девушке срочно понадобилась одна из книг, привезенных Мишель, которая лежала на кресле вместе с остальными привезенными подругой вещами, Алиса додумалась использовать свои полезные холодные лучи. Она очень разочаровалась и испугалась одновременно, когда поняла, что лучи исчезли и не хотят появляться, когда так нужны.       Какие бы комбинации Алиса не пробовала, искрящиеся ярко-голубые полосы света не хотели приходить на помощь, и тогда она поняла, что это — именно та утрата, о которой она гадала все это время. Ее силы куда-то пропали, и как бы Алиса не хотела верить в то, что дар был чьим-то глупым приколом, который прошел с годами. Словно пропал из-за срока своей годности.       Аверс, взяв полупустую бутылку воды, сидела на кровати, водя над ней руками, перебирая пальцы, совсем ничего не выходило, и она даже не чувствовала той прохлады внутри, которая обычно была таким приятным чувством, сопутствующим колдовству. Она ничего не чувствовала, ни одним своим нервом. Девушка закрыла лицо ладонями, когда поняла, что больше и правда не обладает своей магией, которой, как оказалось, дорожила очень сильно. Окно открылось, Алиса услышала, как кто-то приземлился на подоконник, а потом спрыгнул с него. Аверс знала, что это Питер, который обычно заглядывает после ночного патрулирования Нью-Йорка, и вмиг убрала ладони с лица, делая вид, что просто терла глаза от усталости.       — Привет, — Человек-Паук, сняв маску, подошел к краю кровати Алисы, а затем, наклонившись, приобнял за плечи, зная, что крепкие объятия отдадутся подруге неприятной болью в спине. Они не виделись уже два дня из-за постоянных школьных дел Паркера, посвященных закрытию и так накопившихся долгов, которые появились у него из-за пребывания Лис в больнице, с которой он постоянно и находился, прогуливая школу. — Так, рассказывай, что случилось, пока меня не было?       — Привет, случилось кое-что очень плохое, — вздохнула Лис, возвращаясь на подушку, а потом снова закрывая лицо руками и громко мыча от огорчения. — Мои силы пропали. Их больше нет.       — Что? Этого не может быть, — Паркер замотал головой, присев у кровати Алисы на пол. — Так же не бывает, ты сама мне говорила. И Ванда говорила тебе об этом тысячу раз.       — Может, и говорила, но так, оказывается, бывает…

***

      Паркер, вернувшись после посещения Лис в медицинском блоке, решил зайти к главному подозреваемому по делу о краже сил Аверс. Почему-то Паучок подумал, что это был именно Тони из своих соображений о безопасности Алисы, находящейся в трудном эмоциональном состоянии. Он был уверен, что шанс ответа Старка на его вопросы довольно мал, но пообещал себе разобраться в этом, ведь он не хотел, чтобы Алиса вновь впадала в пусть и не долгосрочную депрессию из-за того, что потеряла еще одну частичку себя. Спустившись на этаж к мастерской Тони, в которой он так часто засиживался по вечерам с пиццей, Паркер приложил палец к сканеру отпечатков на замке прозрачной двери, а затем вошел. Тони, обратив внимание на Паучка, но даже не посмотрев на него, продолжил свой поздний ужин.       — Мистер Старк, у нас проблемы с Алисой, — выдал Питер, минуя всю мастерскую и подходя к диванчику, где расположился Старк. Тони одаривает подростка заинтересованным взглядом, жестом предлагая присесть и начать свой рассказ. — У нее пропали силы, и я практически уверен, что Вы приложили к этому руку.       — Паучок, ты сюда пришел для того, чтобы наехать на меня? — усмехнулся Тони, сделав глоток коньяка из полупустого стакана. — Еще скажи, что собрался проводить расследование того, кто украл силы у девчонки, по которой ты пускаешь слюни уже несколько месяцев.       — Да ничего я… Стоп, что?       — Ты серьезно думаешь, что я еще не знаю? — еще одна усмешка миллиардера, а Питер ударил себя ладонью по лицу. Человеку-Пауку было довольно интересно узнать, откуда же у него такая информация, но Старк никогда не раскрывает своих источников, поэтому он даже спрашивать не стал. — Ладно, раз уж пропажу заметили, я рассказываю, — Тони потянулся за бутылкой коньяка, до которой не доставал. — Дубина, подай-ка бутылку!       Механическая рука, стоящая неподалеку от диванчика с Тони, потянулась за красивой стеклянной бутылкой, взяла ее, а затем, попытавшись аккуратно перенести ее в руки Тони, роняет бутылку на пол, разбивая на множество маленьких и больших осколков, которые смешались с остатками напитка. Кажется, Тони сейчас побагровеет от злости, и действительно подумает о том, чтобы переплавить это во что-нибудь действительно стоящее, например, подстаканники. Старк давно зарекался об этом, но что-то не давало поднять руку на одно из своих ранних изобретений. На потерю бутылки миллиардер лишь закатывает глаза, а затем ставит пустой стакан на столик, без расчета на добавку.       — Да, это я забрал у Лис ее силы. Вернее, договорился с Вандой провести эту махинацию. Алиса сейчас слишком слаба, как морально, так и физически, а наличие сил просто вымотает ее, и не весть, что она может сделать при помощи них, когда будет сильно расстроена или зла, — выдал Тони, разведя руками. Он встал с диванчика, а затем отправился к шкафу, где у него припрятаны все бутылки с алкоголем, хранящиеся под кодовым замком. Введя цифровой пароль, Старк открывает одну из дверец и наблюдает там пустые полки. — Что за черт?       — Я надеюсь, что забрали магию не насовсем? — продолжает Питер, хохотнув с ситуации со шкафом. Однажды он был свидетелем, как Пеппер и Роуди при помощи Алисы убирали из этого ящика алкоголь после того, как врач сказал Тони, что лучше бы себя поберечь.       «Стеклянные двери в мастерскую Старка открылись, и в ней появилось трое человек. Пеппер, Роудс и Алиса собрались, чтобы наконец внушить Тони, что пить пора бы немного прекратить, потому что доктора уже в один голос твердили ему, что нужно пока остановиться, если он еще хочет спасать мир в костюме Железного Человека. Алиса держит на плече рюкзак, загруженный пакетами, а Роуди — большую картонную коробку, в которую команда планировала собрать весь алкоголь, запрятанный по мастерской. Кажется, Тони когда-то хотел сделать здесь свой личный бар, где собрал бы весь ассортимент коллекционных напитков, но Пеппер вовремя обрубила концы этой бессмысленной и пьяной идее Старка. Но Тони — неугомонен, Тони — невероятен, поэтому он постепенно начинал переносить в один из ящиков выдвижного шкафа бутылки из барной стойки в гостиной. Об этом тайнике знала Алиса, но молчала, а также догадывался Роуди, именно они и поделились с Пеппер таким методом изоляции Старка — обчистить его тайник в мастерской.       Алиса ввела пароль, который, казалось бы, был слишком простым — дата ее рождения — а затем открыла ящик шкафа, забитый разными стеклянными бутылками совершенно разнообразных объемов. Роуди, увидев наполнение ящика, присвистнул, а Пеппер закатила глаза, ведь все ее догадки о пропаже алкоголя в доме подтвердились, а пропажа только что нашлась.       — Работаем? — Алиса полезла в рюкзак, откуда достала пакет, в который и начала постепенно загружать бутылки.       К ней присоединились Роуди с Вирджинией, а работа пошла гораздо быстрее. Неожиданно стеклянные двери в мастерскую открываются, заставив всех замереть и на секунду почувствовать себя рассекреченными шпионами. Каково было удивление, когда вместо Тони они увидели Человека-Паука, а точнее — Паркера, который очевидно искал своего наставника, чтобы поделиться очередными достижениями последнего патрулирования города прошлой ночью.       — Мистер Старк, я… — Питер застыл на месте, когда увидел совсем не Тони. Алиса закатила глаза, а затем первой вернулась к сбору алкоголя в пакет. — А что происходит?       — То, в чем ты нам сейчас поможешь, парень, — усмехнулся Роуди, а затем, подозвав Питера, вручил ему картонную коробку. — Вперед, нужно собрать все бутылки из ящика, а потом перенести их в подвал.       — И, Паркер, одно слово отцу — я заморожу тебя и отправлю на выставку ледяных фигур в павильон «Старк Экспо», уяснил? — бросила Лис, повернувшись к однокласснику и подмигнув ему. — Расслабься, я шучу. Отправлять в павильон не буду, просто заморожу.»       — Чувачок, я понимаю, ты волнуешься за Лис и все такое. Поверь, я волнуюсь не меньше твоего, я ни за кого еще так не волновался, как за свою дочь. Это лучший вариант пока ее поберечь, тем более, я рассчитывал на твою помощь, — Тони хлопает дверцей пустого шкафчика, а затем берет со стола бутылку с темной жидкостью, похожей на машинное масло и делает из нее несколько глотков.       — Ну, я помогу, конечно, теперь это моя работа. Но что сказать Лис и как успокоить? Она же с ума сойдет, потому что лед — это часть ее самой, которую она успешно потеряла, — Питер подскакивает со своего места.       — Ничего не говори. Спихивай все на меня, а я уж придумаю, что ей сказать.