В объятиях тьмы

      Я ехал со своей малочисленной армией на лошадях. Дождь, солнце и ветер препятствовали нам, усложняя путешествие. Римский Сенат совершенно не уважает меня, оттого и даёт мне эти территории и отправляет на тощей лошади.       Мы ехали по чёрному холму, когда увидели первые ростки зла. Каждый раз, вспоминая этот момент моей жизни, я усмехаюсь: как же много меня ещё ждёт.       Наша компания ехала по зелёной траве. Тучи затянули небо хмурой пеленой. Деревья тоже не подавали вида, будто сейчас заговорят. Хотя, может быть, и они говорили в этих местах.       Один из моих друзей (относительно недавних) воодушевлённо воскликнул:        — Судя по карте, нам осталось совсем немного! Поэтому прибавим скорости, друзья, и скоро нас ждёт тёплая кровать и пара девок! — Все солдаты поддержали эту идею.       — Ну, за такую работу, думаю, я вам оплачу столь дорогое развлечение. Но помните, как только мы прибудем, нам необходимо показать местным, что теперь мы закон, — напомнил я. — А то я вам даже собаку из-под забора не смогу купить.       — Да без вопросов, Люций! — улыбнулся Артикус — мой друг.       Опустив взгляд, я увидел чёрную траву и выжженную землю. Огонь здесь был давно, но земля так и не оправилась от побоища. Деревья вдруг потеряли всю листву. Обернувшись назад, я увидел лишь длинную дорогу, тянущуюся ровной линией вдаль, и обгоревшие деревья. Небо потемнело.       — Вы видите это?! — сказал я.       — Что? — хором переспросили солдаты.       — Ну, выжженную землю. Я даже не вижу, где она начинается. И кто мог сделать такую ровную дорогу?       Через некоторое время первые солдаты заметили то же, что видел я. Каждый начинал браниться кто как мог, упоминая мать свою, друга, соседа, сенаторов и многих других.       — Видимо, здесь был очень серьёзный пожар. — Я снова огляделся по сторонам. Лес редел. — Но даже при самом сильном пожаре земли снова оживают. А тут он будто бы и не кончался до нашего прихода.       Наши кони тяжело дышали и сбивались с пути. Мы ехали в напряжении, не молвясь ни звуком. Тучи уже полностью закрыли небо.       Лес пропал, оставшись позади. Мы вышли на холм, чёрный, словно ночь, тьма или бездонная пропасть. Проезжая всё дальше, мы видели по бокам высочайшие горы. Один из моих солдат заметил вдалеке огонь и огромное чёрное дерево.       — Что там творится, задрал бы их чёрт, — пробормотал я сквозь стиснутые зубы. — Ускоряемся, быстрее едем к огню.       Наши лошади резво погнали к костру, оставляя за собой чёрно-серые облака пыли. Несясь, обдуваемый ветром, я всё ближе видел этот костер. Подняв голову вверх, я увидел небо, давящее на меня, облака, казалось, были так близко, что я мог дотянутся до них. Обернувшись назад снова, я не увидел ни солдат, ни друга Артикуса. Лишь я на чёрной земле, окружённый горами.       Посмотрев, долго ли ещё ехать, я увидел этот костер почти в двух шагах. Он трещал, будто был собран из брёвен ада. Дуб, стоявший сзади, был искорёжен до ненормальной формы. Я слышал неразборчивый шум. Песни людей, звуки бубна, дудок. Обходя пламя ада, я заметил людей, появлявшихся друг за другом. Пройдя место, где я слез с лошади, я даже вдалеке не увидел ни коня, ни своих друзей.       Вдруг я почувствовал толчок в спину чем-то твёрдым. Меня пронзила адская боль в спине, будто мне проломили её насквозь. Я упал наземь и, развернувшись, увидел людей без одежды, в ожерельях из зубов и ногтей. Они стояли ровно, не шевелясь и улыбаясь, и внимательно смотрели на меня. Зрачки их были настолько узкими, что видна была лишь радужка и белый ободок вокруг.       — Здравствуй, повелитель, — прошипел мужчина посередине. — Мы рады видеть твою тушу на нашем пиру. — Он улыбнулся, а из его рта побежала гнилая чёрная кровь, выталкивая его зубы своим потоком.       Меня хватил шок, я запрокинул голову. Почувствовав тошноту, я опустил её снова. Вместо пламени костра я увидел лишь угли. Не было также и людей, что стояли передо мной несколько секунд назад.       От воспоминаний о прошлой картине меня затошнило, а к горлу подступил комок. Я развернулся, и из меня вышел сегодняшний завтрак и перекус. Испытав адскую боль, я протёр глаза и увидел труп одного из моих товарищей.       Подорвавшись, я встал на ноги и осмотрелся. Все мои солдаты, коих было немного, лежали мёртвыми в своих испражнениях и лужах крови. Их трупы окружил костёр, а на углях валялись черепа лошадей.       Меня пробирал ужас. Я поднял голову вверх и увидел, что небо стало более привычным. Всё вокруг приобрело живость. Стена чёрных деревьев плавно переходила в зелёный лес, а вдали виднелся какой-то город. За чёрным дубом стоял деревянный стол, на котором лежало тело одного из недостающих у костра солдат. Это был мой друг Артикус. Его голова была опустошена, даже кожа в некоторых местах обглодана, а тело и вовсе разорвано на части.       Я упал на колени и взмолился богам о пощаде. Ветер пробежал по холму. Я услышал скрипящий звук и поднял голову. В петле на дереве висело тело молодой девушки. Одной своей облезшей рукой она указывала в сторону города. Что ж, видно, туда мне и надо. Не важно, что может ждать меня дальше, необходимо убираться отсюда.