Два глупых и умных человека

      В мягком свете фонарей и дуновении слабого вечернего ветерка короткие пряди подруги мерно колеблились и казались мягкими и душистыми.       Кира то и дело бормотала себе под нос, невнятно опускала голову, усмехалась своим же словам, смущенно заправляла пряди за ухо, даже если те покоились в причёске; металась взглядом от облаков, домов, машин до прохожих, собак и магазинов; вертела и перекидывала в руках бутылку воды, несмотря на то что в её рюкзаке места вполне хватало.       Киру редко можно видеть такой: такой задумчивой, показательно очень грубой, будто бы пытающейся соответствовать статусу пацанки, но девичья смущенность всё равно проклевывалась алым румянцем на смуглых щеках. Ведь Сменкина не из тех людей, которая так просто и откровенно станет говорить о высоких чувствах с таким трепетом.       И Маша, изредка поглядывая на нее, стараясь особо не смущать, умиленно расплывалась в улыбке, а затем, завидуя, вздыхала.       — … Вот так вот. Понимаешь? То есть, я хочу видеть его, его глаза, глупую улыбку на лице. Не хочу, чтобы он грустил или чего ещё похуже. Мне становится тепло и спокойно, когда он приходит ко мне, обнимает меня… или там… ну ты поняла… — Кира, заливаясь краской, показательно фыркнула и пихнула подругу. — Ну? А у тебя?       — Я… не знаю, — вздохнула Маша, устало опуская кипящую голову, — Да, я хочу его видеть, хочу болтать о чём угодно…но… это ведь не то…       Сменкина закатила глаза и громко вздохнула. Почему самой умный ученице класса так трудно объяснить что такое «любить» и «нравиться»? Кира уже час пытается разъяснить, но толку никакого.       Сменкина взмахнула руками, решительно вздохнула и решила начать заново. Уже в который раз, но другим способом.       — Так… Ты скучаешь?       — Да… или, может, по нашим разговорам… Вик ведь единственный человек, кто разбирается в киноиндустрии. С последней встречи прошло дня три-четыре…       — А тебе нравится его внешность? — Маша недоуменно уставилась на Киру, и слабый румянец покрыл её щеки. — В смысле, что ты думаешь о его причёске? Это же смешно — хвостик, как у девчонки! Ещё он худой и слабый. По физ-ре еле живая четвёрка.       — Ты же его сестра, не говори так! У Вика хорошие волосы. Мягкие и аккуратные. И он не слабый. Вместо того, чтобы кулаками махать, пользуется мозгами…       — Хорошо… ну ты ведь не хочешь, чтобы он поступал?       — Почему? Я рада за него. Нашёл свое призвание.       — Но ты же хочешь видеть его каждый день? А если он поступит, то вы потеряетесь.       — Да, но ему ведь нравится этот колледж. И я просто не смею поступать так эгоистично!       — Ну тогда я поздравляю тебя! — Кира широко улыбнулась и приобняла шокированную подругу. — Маш, ты официально влюблена. Можешь поцеловать возлюбленного! Я как-то тоже Тёмины интересы выше своих ставила, и, как оказалось, вот к чему это всё!       Маша смущённо отвела взгляд, смирившись с её словами. Да он ей нравится. И уже очень давно. Но конкретных подтверждений Маша не замечала, стараясь отодвинуть эту тему на будущее. И кто знал, что это будущее грянет посреди ясного неба, когда Маша поняла, что после поступления больше никогда не встретится с юношей со смешной причёской и большими очками и никогда ему не признается.       — Мы уже пришли!       Кира подняла голову и всмотрелась в окна. Маша последовала ее примеру, и после хороших криков Киры, Вик выглянул в окно и махнул девочкам.       Кожа тут же покрылась мурашками. Он выйдет через несколько минут, а значит пути назад нет.       Маша встряхнула вспотевшие ладони, в который раз выдохнула и удрученно прикрыла глаза. Пути назад точно нет. ***       — Да столько пережили! Девять лет школы, — усмехнулась Маша отчего Вик тоже рассмеялся. — Чего только не было! И драки, и забастовки!..       — И интриги, заговоры, разборки!       — Любовь, ревность…       — Н-да-а… в этом наш класс преуспевал… Маш, а, с тобой всё в порядке? — юноша заинтересованно наклонил голову и положил руку ей на плечо, но тут же отдернул, ощутив ее дерганность и, понимая, что грань друзей лучше не переходить. Как бы он о ней задумывался. — Прости, просто подумал, вдруг тебе плохо.       Вик пожал плечами и спокойно продолжил идти по тротуару рядом с одноклассницей. Кира давно убежала вперёд и во всю болтала по телефону. Ну или очень хорошо делала вид, что болтала.       Маша понимающе кивнула и, теребя концы футболки, рассматривала кроссовки и швыряемые ими камни и грязь. Не заметить её волнение было невозможно. Вик тревожно поглядывал на нее, начинал разговор, пытаясь вывести подругу из внезапного ступора, но Маша кивала, краснела и переводила тему разговора, плавно переходя к нужной.       — А помнишь, я давно говорила, что ты мне нравишься? — Маша немного усмехнулась, поражаясь собой — столько лет оказывается прошло — и задержала дыхание, надеясь услышать от него хоть что-то.       — Да-а-а… начальная школа. А я ведь первый признался тебе.       Маша и Вик усмехнулись. От воспоминаний становилось теплее. В детстве всё намного проще.       Но навязчивый звон в кармане прервал готовую высказаться девушку, отчего та спешно принялась выискивать злосчастный мобильник, извиняясь и ещё больше теряясь.       Звонил Арт, чтобы узнать, где же так долго пропадают Кира и Маша, но услыхав то, что девчонки решили взять с собой Вика на посиделки в кафе, очень обрадовался, ведь со всей суматохе поступлений давно не видел Сменкина.       — Это Арт? Дай, я с ним переговорю.       Маша послушно отдала трубку, и пока Вик что-то рассказал Мещерякову, корила и благодарила эту ситуацию: нелепо, странно, вовремя и не вовремя одновременно.       Вдруг Вик подозвал Машу к телефону. И держа трубку около своего уха, приблизился к девушке, ближе, чем обычно. Близко в вспыхнувшему лицу и запотевшим очкам.       — Ну, что хотел? — постаралась ровно ответить Маша, не отрывая глаз от телефона, а совсем недалеко расположились скулы, губы и рука Сменкина. — Громче, Арт. Не слышно.       Вик протянул телефон к голове Маши и та неосознанно взяла его за кисть и приложила телефон к уху. Если бы не этот кусок металла, Маша бы почувствовала, несколько теплая его ладонь и насколько быстро она согрела бы её щеку.       — Маш, ты хочешь, чтоб Вик приехал?       — К-конечно. Почему нет, — быстро ответила она, боясь дать слишком яркий намек.       — Тогда сможешь, скинуть мне денег на бензин? Мы с Саней приедем и сможем забрать вас намного быстрее. Идёт?        — Да, — бойко ответила Маша, все также прикладывая руку юноши к уху и стараясь не смотреть на него.       — Спасибо, — улыбнувшись, шепнул Вик, почти касаясь ее лица. — Я верну тебе деньги. Обещаю. Хорошо?       И Маша не могла не поднять взор и не увидеть ореховые мягкие глаза, не могла не сжать его кисть в своей ладони, пытаясь успокоить сердцебиение и удостовериться в реальности ситуации, не могла не задержаться взглядом на родной, такой красивой улыбке, от которой плыла и млела.       Да, черт тебя дери, она уже в третий раз за сегодня поняла, что влюблена по уши.       — Алло? Маш, у тебя ведь есть номер Сани? Скинешь ему? Алло! Маша? Вик? Да чего вы молчите? Опять связь пропала?..       Маша забыла совершенно всё, что сейчас было важно для Арта и Саши. Забыла про деньги и про кафе. Про где-то впереди идущую Киру. Сейчас она думала только об этом лице, о смуглых скулах, незаметных родинках и розоватых губах, шепчущих ее имя. Она двинулась навстречу, немного отклонившись в сторону. Коснуться его губ для неё слишком смело. Поэтому Вик ощутил её губы немного левее. Задела лишь уголок, краешек.       Но даже этот краешек ей показался до жути сладким, мягким, дурманящим. А затем она почувствовала, больше, чем краешек. Больше, чем невесомое касание — нежное сминание, волнительное движение. А после — и руку на щеке.       В один день сделала всё, что не могла сделать за всю жизнь.       Она отклонилась и опустила глаза. Немного облизнувшись, рвано вдохнула. Голова все ещё не соображала.       — Я до сих пор влюблена в тебя. Понимаю, глупо и бессмысленно, но больше молчать я уже не могу.       — Маш, — Вик стоял напротив неё, и, аккуратно переместив ладони на её плечи, попросил поднять глаза. Она, напрягшись, посмотрела на него, боясь услышать приговор. — Правда? — его глаза засияли, а счастливая глупая улыбка сама расползлась по лицу. — Ты уверена?       — Ну, конечно уверена…       — Ну, конечно уверена забери моё сердце. Его хватит надолго, чтобы согреться…       Вик и Маша смущенно переглянулись и засмеялись: слышать соло Киры, не сумевшей здержаться и не подпеть — вещь незабываемая и уместная.       Отдавшись песне, Кира подпрыгнула на месте, услыхав гудок автомобиля и знакомые лица в салоне. Она спешно помахала и поспешила навстречу.       — Мы обязательно поговорим, — уверенно улыбнулся Вик, нежно обняв Машу за плечо и невзначай, шепча на ухо, коснулся губами щеки. — Но позже. Это ведь непоследняя наша встреча.       — Хотелось бы в это верить.