Два глупых и умных человека

      Законы физики одинаково действуют на каждого из нас: на деревья школьной аллеи, на теплые деньки весны, на талый, сугробами скопившийся снег на углах петербургских домов, на детей, лениво склонивших головы под учебниками. Но некий невидимый закон уже очень давно навис над территорией Питера.       Возможно, такой же закон действовал в Мышкине на протяжении трехсот лет, влияя на сказочных и обычных людей.       Первый утренний звонок разнесся внезапно, и я аж вздрогнула, закрыв в телефоне чужую страничку в соцсети, а после и вкладку последних новостей. Сейчас там постоянно появляется новая информация и упускать её нельзя. Но я всё же отвлекаюсь: иногда я просто делаю вид, что ищу, но на самом деле оглядываюсь по сторонам, захожу на чужую страницу, зная, что её хозяин очень редко выкладывает фотографии, теперь ещё и редко бывает онлайн, подсматриваю в окна. Как сейчас, к примеру.       За окном, у входа, трое парней услышали первый, предупредительный звонок и вошли в здание. Я сразу их узнала — наши одноклассники, компания, которая после ухода Киры Смекниной держится неприступным особняком.       Как только они вошли, я развернулась к Варе, сидевшей сзади нашей с Алёной парты. Варя снова рассказывала план о поисках, а Снежка и Алёна её внимательно слушали.       — Ну? Есть что-нибудь? Маш, что там по Питерской дреме?       Точно. Я ведь сказала, что нашла кое-что интересное. Врать я умею, жаль что это не спасает.       Три пары глаз уставились на меня, отчего очки вмиг запотели, а мысли спутались. Варя удрученно вздохнула и показательно закатила глаза, высказывая всё недовольство. Я не робот и Варя об этом догадывается, но все равно остается суровой.       — Маш, у нас времени в обрез — учебный год заканчивается, а причины аномалий Питера мы уже полгода не можем выявить.       — Что с тобой? — вспылила Алёна, как можно тише, — ходишь в отключке, как влюблённая дурочка!       Её слова совсем вывели меня из себя. В нашей команде я вечный информатор, техник и переводчик, бывает, стратег, но несмотря ни на что я всегда остаюсь недооцененной ботанкой. А теперь еще и влюбленной дурочкой.       Я нервно дернулась и молча развернулась к доске. Алена ещё долго ворчала, и Снежка пыталась её успокоить, но безуспешно. Вулкан взорвался, и только чудо его остановит.       Так и произошло.       За несколько секунд до второго, окончательного звонка в класс вошло чудо.       Услыхав тишину и недоуменный Аленины попытки связать звуки, я развернулась. И зря. Виктор. Виктор подстригся На руке тату.       По кабинету пробежался гомон, шепот и поздравления, но стеснительный Вик, как всегда, лишь отмахивался, бормотал что-то под нос, опустив голову. Пытался сдерживаться и улыбаться, смущенно потирая рисунок на руке. ***       — Ты подстригся? — улыбаюсь я как можно ехидно и по-дружески, на что он снова ведёт головой, как провинившийся, и бормочет.       — Заметила всё-таки.       — А татуировки? Никогда бы не подумала, — я снова умехаюсь, совсем не как я — немного высокомерно, фыркая, как усмехнулась бы Варя, попытавшись поставить какую-нибудь выскочку на место или произвести впечатление.       Знаю, что неправильно, и меня в следующую же секунду передергивает, отпускает, оставляя настоящую меня — немного паникующую, кроткую, виноватую. А Вик оглядывает руку сжимает кулак и вздыхает. Мне становится не по себе от этого прерывистого вдоха. Будто я виновата.       — Как и любое тату, оно несёт смысл, воспоминания. Напоминание.       — Какое?       Виктор складывает в рюкзак учебники и ручки и собирается уходить, Фил и Арт, наверно, уже заждались, но он задерживается. Вздыхает. Я вижу, что он раздумывает над словами, кусает губы, пытаясь правильно донести свою мысль либо ждёт когда я сама уйду.       А я жду. Упорно, бесцеремонно и нагло жду ответа. Чуть приподняв брови и внимательно рассматривая его сосредоточенное лицо.       — У одной смелой девушки было такое тату. Мне бы хотелось походить на нее.       Его глаза на секунду по-особому вспыхивают. И я замечаю в этом взгляде тихую тоску. И восхищение. А потом снова тоску.       — А волосы… не знаю, мне так нравится.       — И мне.       Сморозила дурость, но Вик даже не обратил внимание.       — А можно я посмотрю поближе?       Некоторое время Вик тактично удивлённо смотрит на мою руку, пальцы которой нервно теребят друг друга, а я смотрю на Вика все с той же наглостью, скрывая все волнение, смущение и страх. Я даже надеялась, что он откажет.       — Просто всегда было интересно…       — Да-да, конечно.       Его волосы… такие мягкие, аккуратные, густые. Так мерно переливаются между моими бледными костлявыми пальцами. Сразу вспомнилось пшеничное поле недалеко от моего дома, когда я корявой палкой шерудила молодые колосья, вслушиваясь в ласковый шорох. Только на этот раз пшеница цвета каштана. Красивого загадочного, но печального дерева.       Я медленно провожу ладонью по бритому виску, немного колючему, но все-равно приятному. На несколько мгновений застываю, пытаясь запечатлеть момент.       И Вик тактично, ведёт головой в сторону, не давая мне коснуться его татуировки, слегка выдавая свою нервозность.       — Мне пора, парни давно уже ждут.       Я лишь успеваю немного согнуть руку в локте и киваю уже после того как Вик второпях хлопает дверью. А на моих пальцах тлеют невидимые частицы магии       — Вик…       Прикладываю пальцы к щеке и чувствую, как магия пронизывает кожу, отзываясь электрическим током по всему телу.       — Как же не хочется тебя в это впутывать.