Горькие грёзы

Весна, также известная своими обострениями и тем, что обычно именно в это время года людей резко пронзает стрела Амура, вновь наступила, одаривая тёплыми лучами солнца. Думается, что этот сезон в принципе создан для любви. Разбухают почки, из которых вскоре появляются листочки. Чем не рождение новой жизни? А эти ручейки, что протекают по разным дорожкам, но вскоре встретятся, чтобы стать уже большим течением, который сблизит каких-нибудь мальчика и девочку, что пускают кораблики? А как же птицы, вьющие гнёзда для своей семьи? Всё вокруг напоминало любовь. Но не Чангюну. Чангюну это напоминало учёбу, как и все остальные сезоны, даже лето. Он учился постоянно, изучал новые языки, много читал. В его комнату в общежитии редко пробивался свет сквозь плотные черные шторы. И сам он ходил во всём чёрном. Не потому, что хотел выделиться, или же считал себя в таких вещах невероятно крутым. Нет. Отнюдь, он считал, что чёрные вещи действуют, как плащ-невидимка ― делают незаметным. Ты никого не трогаешь, никто тебя не трогает. Идеально. Само собой, он казался всем странным занудой. Ещё бы, разве вам интересно говорить с человеком, который постоянно читает? Да ну, навряд ли! И так считали все. Чангюн не жаловался. Ему было, по сути, всё равно. На первом курсе, конечно, приставали местные «крутые парни», но после даже они потеряли интерес, понимая, что кроме характерного молчания, ничего не добьются. Но, несмотря на всю замкнутость и молчаливость Чангюна, у него всё же имелся друг. Друг детства. Полная ему противоположность ― Ю Кихён ― который просто обожал тусовки и прочее развлечение. «Если у вас есть хотя бы грамм бухла, я иду к вам», ― его девиз по жизни. Но, когда он бывает трезвым, выглядит очень даже милым, дружелюбным и приветливым, вызывая улыбку у каждого, кому улыбнётся он. Разумеется, Ю пытался вытащить Гюна хотя бы на пять минут из его тёмного логова, на что тот лишь отмахивался и открывал очередной толстый том какого-либо классика. И Кихён перестал бороться и надеяться, что вытащит хотя бы зёрнышко какого-то веселья, которое, если хорошо поливать и удобрять самыми лучшими удобрениями (для чего создали алкоголь), то из Чангюна выйдет молодой, красивый Дон Жуан и похититель женских сердец. Видно, Им этого совершенно не желал. Скорее всего, это зернышко утонуло в тонне макулатуры в комнате Гюна. Это был обычный, точно такой же, как и все, вечер. Чангюн убивал время за изучением французского. Он знал достаточно много песен на французском языке, которые были не только красивы в звучании, но и просто дарили ему чувство полёта и невесомости. Казалось бы, стать космонавтом и изучать орбиты, открывать неизвестное. Может, даже доказать существование иноземных цивилизаций. Но он был скептиком и критиком. Всё отрицал и всё подавал сомнению. И свою счастливую, в будущем, жизнь ― тоже. В то время, как он сидел за письменным столом и изучал свои записи, сделанные день назад и написанные невероятно аккуратным почерком, в дверь постучали. Стучать мог только один человек, так как больше абсолютно некому. «Надо будет как-нибудь напомнить Кихёну, что нельзя меня тревожить вечером», ― сказал сам себе Им, подходя к двери. Когда дверь открылась, Чангюн удивился пришедшему гостю. ― Что ты здесь забыл? ― Спросил Им у Минхёка. А теперь по порядку. Университет, в котором учился Чангюн, был невероятно престижным. Им понял, что пойдет учиться не абы куда, а именно в это невероятнейшее место тогда, когда ещё в детстве стал интересоваться некоторыми научными вопросами, ответ на которые знает не каждый взрослый. Поэтому, несмотря на то, что в это учебное заведение редко принимали лишь за хорошую успеваемость простой, честной люд, Чангюн оказался здесь и был невероятно горд собой. На самом деле, Им был довольно самостоятелен ещё с семилетнего возраста, когда в автокатастрофе умерли его родители. Папа Гюна не справился с управлением и угодил прямо под колёса фуры, после чего уже видавшая годы машина Имов была буквально придавлена к земле. В живых не остался никто… У бабушки Чангюна была болезнь Альцгеймера, и он уже тогда осознавал, что не сможет бросить свою родственницу, причём такую родную, которая в младенчестве растила его и которая подарила тягу к чтению. Однако этот недуг буквально испортил всё самое лучшее, что было в жизни Чангюна. Он повзрослел слишком рано. Слишком. Этот университет ― шанс показать, что он чего-то стоит в этой жизни. И в этом университете, как и в любом другом, имелся свой лидер. Ли Чжухон ― парень, которого не знал только новичок, но это навряд ли, ведь он уже на входе в заведение услышит восторженные слова девушек, и даже некоторых парней, о нём. И Ли Минхёк ― одна из собачек это самого Чжухона. Тот самый, что гордиться, говоря каждому: «Я тоже Ли, а значит мы братья, разве не так?», хотя таковым не являлся и даже наоборот ― раздражал Чжухона лишь одним своим появлением. И сейчас, наблюдать, как тот самый Минхёк стоит за дверью Чангюна ― сверх его понимания. ― Чжухон приглашает всех на вечеринку в честь его переезда. ― Им лишь ухмыльнулся про себя. Ли меняет дома, словно носки: что ни день, так вечеринка в честь переезда. ― Он тебе сказал меня пригласить? ― Он сказал «всех», ― стараясь сдерживать себя и презрительно кивая головой, сказал Минхёк. Он словно сам не верил в то, что говорит. ― Спасибо за приглашение, ― после чего Им просто захлопнул дверь. Да, возможно не вежливо. Да и не такому его учила покойная бабушка, однако Минхёк этого заслуживает. Ли ― та самая сплетница, которая всё обо всём знает, и старается свою «правдивую» информацию распространить везде, где только можно. Конечно же, он не пойдёт.

*****

Стоя у зеркала, Им выбирал, что надеть: черную толстовку или… черную толстовку, но с глубоким капюшоном? Выбор пал на второе. Он не собирался идти. Честно. Но чёртов Кихён запер Чангюна в его собственной комнате под условием, что Им пойдёт хотя бы раз на какую-то тусовку, хотя бы на пять минут. И он пообещал своему другу, что побудет там пять минут, но Кихёна и этот ответ не устроил, поэтому Иму осталось лишь вздохнуть. Приведя волосы немного в порядок, он схватил портфель, куда он положил тетрадки по французскому и несколько книг. Увидев, что взял с собой Чангюн, Кихён недоумевающе посмотрел на Има. ― Ты вроде на вечеринку идёшь, а не в библиотеку. Выложи немедленно. И что, ничего другого нет? ― Кихён всячески поворачивал Чангюна, пока тот не психанул, взял портфель и просто прошёл мимо Ю, натягивая капюшон так, чтобы не было видно лица. ― Гюн-и, только ты сегодня поменьше шуми, ладно, ― улыбнулся Кихён, почему-то явно довольный своей остроумной шуткой, на которую Им никак не реагировал. Он лишь чувствовал, как разрывается его связь, безопасная и прочная, с уютной теплой комнатой, и только больше уходит в себя. Он клянётся, что после этого будет игнорировать Ю пуще прежнего, и вообще к себе больше никого не подпустит. Общение не делает его счастливым. Счастливым его делают одинокие вечера, проводимые за чашкой горячего чая и интересного детектива, концовку которого он уже предугадал, но ему интересно, как автор раскроет это дело. Он любил читать книги не только ради начинки, но и ради теста. А тесто бывает иногда весьма вкусным ― бывает, читаешь текст, а он словно тает во рту. Приятно читать. Слог прост и понятен. А иногда Им читает фантастику. Тут разнообразнее. Начинаешь воображать себя на месте героя, буквально проникаешь всеми фибрами души в текст и потом, когда прочитал всю книгу, просто лежишь и раздумываешь. Раздумываешь обо всём. И размышляешь: а что, если бы герой пошёл в правую, а не левую сторон? А что, если бы он не стал королём клана? А что… Он так хотел сейчас оказаться в теплой кровати и слушать шум улиц, как едут машины, слышать громкие разговоры прохожих. Он не хочет быть здесь. Не хочет. ― Эй, Чангюн, чего застыл? Выходи, приехали, ― тряся за плечо друга, говорил Кихён. Им каким-то отстранённым и холодным взглядом посмотрел на Ю, после чего, взяв портфель, вышел из машины. Огромный особняк. Собственно, ничего необычного, семейка Ли могла себе это позволить. Чангюна это не злило, вовсе нет. Ему было всё равно. Он хотел уйти, но Ю сильно держал его за руку и тащил за собой. У входа стоял Чжухон собственной персоной с парочкой привычных собачек, Минхёком и парнем, не известным Гюну. Именно в тот момент, когда они уже подошли к парню, подул сильный ветер и капюшон, единственный щит Има от внешнего мира, слетел с него, он встретился взглядом с Ли. У того в глазах читались изумление и удивление, после чего он улыбнулся, показывая ямочки на щёках. Может, тогда Чангюн потерял голову? Внутри было слишком тесно, все танцевали и отрывались, как могли. Чангюну стало втройне неуютней, ведь некуда было даже ступить, не то что спокойно пройти к диванам, которые уже успели занять какие-то парни. На самом деле, многие даже немного побаивались Има. Не потому, что тот мог заступиться, дать им сдачи в случае чего или треснуть как следует. А потому, что считали его психом. Просто считали. Необоснованно. Просто захотели. Поэтому стоило парню подойди к диванам, которые при свете ламп отливали всеми цветами радуги, всех присевших отдохнуть или подцепить девушек парней сдуло, как ветром. Пусть от него и шарахаются, как от чумного, но ему это даже на руку, поэтому Чангюн спокойно сел на середину дивана и стал осматриваться. На самом деле, внутри всё было довольно милым: интерьер сделан в светлых тонах, мебель выглядела изысканно и богато, правда она уже была уставлена пустыми бутылками из-под различного алкоголя. Всё впечатление портили люди и играющая громкая музыка. Она была откровенно отстойной, хотя Иму нравилась абсолютно любая музыка. Уже болела голова, и, чтобы как-то отвлечься от физической боли, Гюн стал повторять какие-то французские фразы и слова. Он понял, что делал это в слух после того, как-то откуда-то со стороны послышалась французская речь. Повернув голову, Чангюн, к своему удивлению, увидел Ли Чжухона, который ослепительно улыбался, отчего выглядел и мило, и горячо одновременно. За два года, что он учился университете с Ли, ни разу он не видел его так близко. От такой откровенной близости у Има пересохло в горле и встал ком. ― Ты знаешь французский? ― Восторженно спросил Чангюн, когда некоторая неловкость стала потихоньку уходить. ― А ты только учишь? ― В свою очередь спросил Чжухон, всё также мило улыбаясь. ― Да, только недавно начал, ― Им, смущаясь, провёл рукой по волосам, убирая чёлку со лба, после чего снова посмотрел на Ли. Тот уже не улыбался. Тот просмотрел на Чангюна каким-то изучающим, пронзительным взглядом, и Им почувствовал себя очень неловко. ― Я тебя раньше не видел. Ты новенький? ― Чжухон взял бокал с каким-то напитком, которое Им видел первый раз в своей жизни, после чего отпил немного содержимого. Чангюн видел, как дёрнулся кадык Ли, и понял, что ему впервые хочется кого-то обнять. Необъяснимое чувство разлилось внутри, но Гюн постарался его потушить. ― Вообще-то, я здесь уже второй год, ― Чангюн немного стушевался. Он конечно понимал, что незаметный, но чтобы настолько… Однако Чжухона ответ не смутил вовсе. ― Да? Странно, что я тебя не видел. Ну что же, будем знакомы. Ли Чжухон, ―протянув ладонь, представился Ли. Чангюну вдруг стало смешно. Покажите человека, которые без знакомства с Чжухоном не знает, кто он такой. ― Им Чангюн, ― но, подавив в себе все язвительные порывы, Им лишь пожал руку Чжухона. Ладонь Ли была невероятно тёплой. Такую руку хотелось чувствовать у себя в ладонях и верить в светлое будущее. Хотелось вдруг поверить в исполнение всех мечтаний. И даже поверить в существование инопланетных цивилизаций. Когда Чангюн понял, что слишком долго держит руку Чжухона, да и в принципе слишком долго на него смотрит, то резко одёрнул её, будто обжегся. Хотя да, это отчасти правда. Он обжегся об огонь под именем «Ли Чжухон». ― Я наблюдал за тобой. Вижу, тебе здесь не весело? ― Чангюн лишь повёл плечом. ― Я редко выхожу в свет. На вечеринках чувствую себя не в своей тарелке, ― Ли немного покивал, будто с чем-то соглашаясь. Как бы Иму хотелось залезть к голову Чжухона и узнать, о чём он думает. Но в реальности он лишь снова уставляется на красивый профиль парня. ― Если хочешь, мы можем уйти отсюда, ― произнёс едва слышно Ли, но Чангюн услышал. Ему казалось, теперь он слышит всё. Даже своё быстро бьющееся сердце. ― Хочу, ― сказал, что было ему не свойственно, Чангюн, и взялся за протянутую ему ладонь. Захватив портфель, тот пошёл за Ли. Он не ждал подвоха. Он ничего не ждал. Он не хочет быть здесь. Но он хочет быть с Чжухоном.