Ангел-хранитель для бывшего Директора. Часть 1 "Крушение"

До смертоносного выстрела оставались считанные секунды. Кренник уже смирился с неотвратимой гибелью, попутно иронизируя о своей судьбе — умереть от результатов дела всей своей жизни. Звезда Смерти настраивала свой суперлазер — ярко-зеленые лучи собирались в пучок. Через мгновение наступит апокалипсис. Послав напоследок проклятие всему живому в Галактике, имперский чиновник приготовился кануть в небытие — в энергетическом потоке сверхмощного луча он даже не успеет почувствовать боли — но за считанное мгновение его окутал полупрозрачный белый туман, словно мягкий теплый кокон. И тут всеразрушающий поток фотонов взрезал атмосферу Скарифа как гигантский нож. Шквал огня окружил Директора, на миг ослепив его. Вершина башни с антенной была снесена начисто, и можно было подумать, что на пути выстрела ничто не способно было уцелеть. Пущенный боевой станцией луч погас, сделав свое дело — поодаль от оборонного комплекса уже вздымался к небу огненный столб. Взрывная волна накрыла собой все сооружения на поверхности планеты, облако пыли и обломков взмыло выше стратосферы. Никто и ничто не могло выжить в этом аду, но белый кокон, как невероятной прочности защитное поле, не пропускал внутрь ни частицы. Кренник был в эпицентре огненного вихря, но не ощущал падения — словно гигантские сильные руки держали его и плавно уносили куда-то под своей защитой. Что это, зачем и почему происходит с ним? Жив ли он вообще, или так происходит смерть? Кренник был шоке и замешательстве. От необъяснимости происходящего, или от ран, полученных в недавней схватке, или по иным причинам, он потерял сознание. Первое чувство, достигшее его сознания после неопределенно долгого беспамятства — боль. Сильная боль во всем теле. Может ли мертвец чувствовать боль? Вряд ли. Вывод — он не умер. Он жив. Он может мыслить. Значит, мозг цел. Значит, он жив. Это факт, неоспоримый. Потребность мозга в кислороде рефлекторно заставила его вдохнуть. Воздух вокруг был горячий, пропитанный отвратительным запахом гари и какой-то химии. До ушей донесся глухой треск, земля под ним мелко вибрировала. Последним к нему вернулось зрение. Впрочем, смотреть было не на что — все вокруг заволокло пыльной пеленой, словно во время песчаной бури на Джеонозисе. Сквозь непроглядную муть проблескивали всполохи огня. Грозный гул доносился откуда-то сзади, и Кренник инстинктивно понял, что необходимо ползти вперед, чего бы то ни стоило. Зажав нос и рот уцелевшей рукой, он приложил усилия и оттолкнулся ногами от земли. Ноги слушались его — позвоночник не сломан, и это уже крупное везение. К собственному глубокому удивлению, он обнаружил, что не сломал себе ни одной кости вообще. Вот неслыханная удача! На бластерные раны и ушибы можно не обращать внимания, это ничтожные царапины для той переделки, в которую он угодил. Старая скотина Таркин! Ну, ничего, думал Директор, окрыленный мыслью о спасении, теперь-то он приложит все усилия, даже если придется ползать на животе перед Императором, но добьется того, чтобы ненавистный гранд-мофф захлебнулся кровавыми слезами! Но пока первым на повестке дня стоял вопрос выживания в условиях планеты, пораженной супероружием. Кренник усилием воли заставил себя мыслить последовательно и не паниковать. Жар от зоны поражения скоро сменится пронизывающим холодом ядерной зимы — поднятый в атмосферу пепел и пыль рассеются через несколько лет, самое малое. Если, кроме него, здесь остался ещё кто-то живой из имперского гарнизона, то все они эвакуировались на любом доступном транспорте. Значит, его задача — продержаться максимально долго в экстремальных условиях. Директор вспомнил годы учебы — курс выживания, входивший в обязательную программу, он терпеть не мог, считал его донельзя скучным и уж тем более не мог предугадать, что он ему когда-либо потребуется. Медленно, с трудом, он поднялся на колени. От военного обмундирования остались жалкие лохмотья, простреленное плечо напоминало о себе сильной болью, правая рука бездействовала. Здоровой рукой Кренник сорвал с себя остатки плаща и зубами порвал на полоски. Кое-как перевязав рану, он соорудил подобие слинга для руки. Только после этого он встал на ноги и смог осмотреться вокруг. Он обнаружил себя на берегу небольшого залива на одном из бесчисленных островов Скарифа. За спиной его полыхал гигантский пожар, отчего даже здесь, на весьма большом расстоянии, воздух был нестерпимо горяч. Кренник смочил в воде полоску ткани и приложил к лицу — так было легче дышать. С неба на голову до сих пор сыпались пепел и какие-то мелкие обломки. Впереди же грозно высилась горная цепь, уходящая куда-то вдаль, скрытая пыльной мутью. Вблизи же имперец разглядел зиявшую, словно пасть космического слизня, пещеру. Недолго думая, он побрел туда, в надежде укрыться от жары. Пещера вела наклонно вниз. Директор стал ощущать бодрящую прохладу — в толще скалы она сохранилась. Немного поутихла боль, стало легче думать. Итак, пора напрячь память и вспомнить навыки не подковерной борьбы и охоты за властью, но борьбы с куда более страшной силой энтропии и сражения за собственную жизнь, которую ему только что спасла необъяснимая сила. И что это вообще было? Пока анализировать это было некогда. Кренник вызвал в памяти все, что знал о Скарифе. Съедобные растения и животные? Так… Источники пресной воды? Имеются. Теперь это всё предстояло добыть. И ключевой момент — как впоследствии не околеть от ядерной зимы? До его ушей донесся тихий журчащий звук. Вода! Кренник направился туда, в почти полной темноте нащупывая себе путь. Звук привел его к некому подземному водоему. Так… Он стащил зубами перчатку и осторожно погрузил руку в воду. Чуть теплая. Подземный термальный источник, понял он. Попробовать на вкус, только бы была пресная… Отлично! Найти источник пресной воды было большой удачей в этом апокалипсисе. Теперь можно здесь разместиться, так долго, как только получится. Директор прислушался. Никаких звуков, кроме эха его собственного дыхания, да завывания ветра снаружи. Впрочем, он не припоминал, чтобы на Скарифе водились опасные крупные животные. С этой мыслью он опустился на колени и припал ртом к водной поверхности. Утолив жажду, он почувствовал себя значительно лучше. Итак, теперь нужно было осветить пещеру. Надо развести костер. Ну, это задача не из тяжелых, огоньку здесь найдётся с избытком, пытался иронизировать сам с собой Кренник. Топлива тоже полно — еще на входе он приметил завалы бурелома. С одной рабочей рукой это будет сложно, но возможно. Ему будет легче, если снять одежду и обувь. Кренник разделся почти донага. Итак, чем он располагает? Сейчас любая мелочь была ценнее всех имперских сокровищ. Его знаменитые сапоги и перчатки. Пригодятся потом. Ремень с кобурой от бластера. А вот это — ценнейшая вещь, пряжку можно заточить о камень и использовать как нож. На разорванном кителе осталась металлическая пластинка с адмиральскими знаками отличия. И она имеет сейчас высокую ценность — любой металл нужен ему для изготовления орудий выживания и добычи пищи. Он ощупал правую руку. Чувствительность в ней была притуплена, но не утрачена. Края раны в плече обожжены, оттого кровотечения не было. Кренник попробовал пошевелить пальцами — с трудом, но получилось. Выстрел задел нерв, но не катастрофично. Ему уже приходилось разрабатывать руку после ранения в плечо. Когда-то давно, 13 лет назад. Кренник цинично усмехнулся. Сложив одежду у стенки пещеры под камень, он выбрался наружу. Найти сухую древесину и горящий обломок для розжига было вопросом времени. Скоро пещера осветилась ярким пламенем, и взору Кренника открылось то, что скрывала темнота. Убежище его оказалось достаточно просторной, чтобы не мучиться приступами клаустрофобии, но и не бездонной ямой, где могла прятаться какая-либо коварная опасность. Водоем, обнаруженный им, оказался небольшим подземным озерцом, образованным из термального источника, который струился из трещины в дальнем углу пещеры. Если поддерживать огонь непрерывно, рассчитал Кренник, можно не только освещать пещеру, но и установить здесь температуру, необходимую для выживания. Единственный недостаток — от угарного газа будет постоянно болеть голова, но это лучше, чем замерзнуть насмерть. Он посмотрел на озерцо попристальнее и вновь убедился, что удача улыбнулась ему — на дне водоема в обилии росли водоросли, которые Кренник определил как съедобные. Погрузив руку в воду, он оторвал лист и пожевал. Да, память его не подвела, это они. Гадость, воняющая йодом, но очень питательная, да и иного варианта у него не было. Эту траву можно есть сырой, а можно обжарить на костре. Подобрав пальмовую палочку, Директор намотал водоросли на нее и подержал над огнем. Листы подсохли, и он принялся поедать их. Голод заставлял его не обращать внимания на отвратительный вкус, и скоро он насытился. Чувство голода и жажды, наконец, ушло, сменившись сильной усталостью. Неудивительно — заживление тяжелой раны требует огромных сил. Кренник вспомнил, что съеденная им водоросль обладает лекарственными свойствами. Как хорошо, что он в свое время уделил должное внимание чтению отчетов ксенобиологов о флоре и фауне Скарифа! Медленно сделав себе перевязку, имперский адмирал сложил у костра связку пальмовых листьев и сухих сучьев, чтобы подбрасывать в угасавший огонь, подстелил под себя пучки высушенной жаром травы, а вместо подушки использовал голенища сапог. Всю оставшуюся одежду он натянул на себя. Ему, привыкшему к роскоши и комфорту, было ужасно неудобно и жестко, но бессилие одолевало. Устроившись так, чтобы не травмировать дальше раненое плечо, он забылся мутным сном без сновидений.