Ангел-хранитель для бывшего Директора. Часть 1 "Крушение"

Сколько часов или суток прошло, определить было сложно. Когда Кренник пришел в себя, на месте костра тускло тлели угли, но по-прежнему было жарко. Тело покрывал пот, голова болела. Тем не менее, сил у него прибавилось, и рана в плече стала сильно зудеть — то был признак регенерации тканей. Конечно, ванна с бактой была бы сейчас лучшим выходом из ситуации, но такой роскоши ожидать не приходилось, и адмирал просто помассировал кожу вокруг раны. Вероятно, будет небольшое нагноение, лишь бы только не дошло до сепсиса. Кренник решил рискнуть и, разведя костер снова, подошел к водоему. Он проточный, об инфицировании можно не беспокоиться. Раздевшись полностью и сняв повязки, он погрузился в озерцо. Сказать, что ему было приятно, означало не сказать ничего. Как давно его тело не испытывало такого наслаждения от простой процедуры принятия ванны! Вода была ни теплой, ни холодной, как раз такой, как надо. Кренник погрузился в воду с головой и вынырнул. Теплое течение термального источника ласкало его, как руки любимой женщины. Внезапно Кренник сжал зубы и кулаки, как от резкой сильной боли, прижал кулак к груди и тихо простонал. После он стал судорожно тереть лицо и глаза, словно боясь чего-то, прижимать ладонь к лицу и что-то бессвязно шептать. Придя в себя, он сел в воде по шею и прямо под водой стал массировать правую руку, сгибать и разгибать пальцы, шевелить запястьем и крайне осторожно двигать локтевым и плечевым суставами. Очень аккуратно он удалил с краев раны сожженную плоть, ту, которая отмерла полностью, и промывал входное и выходное отверстие раны. Чтобы извлечь из купания максимум пользы, Кренник нырнул на глубину и набрал побольше водорослей. Ему снова повезло — попались два местных ракообразных, которые, он знал точно, повара подавали на стол в местных заведениях общественного питания. Выбравшись на сушу и приведя себя в относительный порядок, он тут же устроил себе праздник желудка. Эх, прибавить бы специй и соли к этому крабовому мясу! После трапезы адмирал решил сделать небольшую разведку окружающей местности. Сожалея, что при нем не осталось никакого оружия, он покинул пещеру. Снаружи было ожидаемо темно. Пыль и дым уже заслонили солнце, но холод еще не сковал планету. Пожар на месте удара суперлазера еще не погас, но стал меньше. Видимость тоже улучшилась, и Кренник смог рассмотреть на горизонте образованный взрывом гигантский кратер, который сейчас заполняла вода. К небу, сейчас серо-коричневому от пыли, рвались столбы пара. Если бы кто-то сейчас наблюдал за происходившим со стороны, он созерцал бы сцену тотального разрушения и на её фоне — одинокую фигуру в остатках некогда великолепного имперского обмундирования, застывшую в оцепенении. Одно слово сейчас сверлило Креннику сознание: Джеда. Совсем недавно он наблюдал подобную картину. Только находился он в безопасности и комфорте на капитанском мостике Звезды Смерти. Считанные дни назад он походя отдал приказ стереть с лица планеты целый город. А теперь некто легкими движениями пальцев по приборной панели перечеркнул его собственную жизнь. Несправедливо? Скривив недовольную гримасу, Кренник вернулся обратно в пещеру, где ждал теплый термальный источник, жар костра и какая-никакая, но еда. Скинув одежду, он чуть ли не рухнул в водоем. Его грызло сильное чувство досады и что-то еще. До поры до времени он без зазрения совести отправлял в сортир всех подвернувшихся у него на пути. А сейчас в расход списали его самого. Ну ничего, он жив и еще способен держать оружие. Таркину он обязательно отомстит. Даже не обязательно информировать об этом Императора и Вейдера. Мало ли что может случиться в огромной охваченной войной Галактике с одним отдельно взятым представителем человеческой расы, даже если это сам гранд-мофф. Только бы выбраться с этой ситховой планеты! Мысль о мести немного успокоила уязвленное самолюбие Директора. Сейчас он мог переключиться на более конструктивные мысли. Главное — не паниковать. Конечно, Кренник не был труслив, но оказавшись в полном одиночестве на полуразрушенной планете, трудно не помутиться рассудком от страха. Но почему-то именно за свою жизнь он не переживал. Нет, себя он любил, но считал, что его жизни уже ничто не грозит. Возможно, это была самоуверенность. Адмирал следовал принципу «кто хочет — тот добьется». Пока убеждения его не подводили. Даже свое нынешнее положение и приведшие к нему события он стал расценивать как очередную палку в колёса. Ничего, всё ещё можно исправить. Иначе зачем он остался жив волей странного стечения обстоятельств? За этими размышлениями Кренник проводил свои дни в одиночестве. Сколько их прошло, судить было трудно, солнца не было видно, а приборов, отсчитывающих время, у него не было. Чтобы не сойти с ума от безделья, он давал работу телу и мозгу. Во-первых, он запасся топливом, натаскав в пещеру сухих пальмовых бревен из бурелома. Во-вторых, освоил добычу огня — это было долго и муторно, но и торопиться ему было некуда. Теперь он мог не опасаться, что его огонь однажды погаснет. В-третьих, он изготовил из палочек и имевшихся у него металлических деталей пику, нож и несколько толстых игл. Всё это пригодилось ему по мере похолодания. Чтобы поддерживать себя, он должен был питаться усиленно и освоить добычу чего-то более существенного, чем водоросли и крабы. Рельеф местности на Скарифе сильно изменился вследствие удара. В кратер утекло немало воды, образовав новое море и новую сушу. К счастью, вода не отступила от убежища Кренника далеко, и в ближайшую лагуну заплывали рыбы и другая морская живность. Там адмирал и устроил охотничьи угодья — спасаясь от холода у термальных источников, животные плыли прямо под удар его пики. С крупной дичью приходилось попотеть, но вознаграждение в виде сытного обеда на несколько дней того стоило. Главной проблемой оставалась одежда, точнее, её отсутствие. Будучи в полном одиночестве, Кренник выходил на охоту абсолютно нагим, стремясь сохранить оставшиеся лохмотья. Но дни и ночи становились всё холоднее. Если проблемы с освещением не стояло, то сохранить тепло за пределами пещеры уже не представлялось возможным. На водорослях он долго не протянет. Хотя рана со временем и затянулась, правая рука слушалась его хуже, чем левая. Восстановление не было завершено, и на него требовались силы. А холод уже сковывал мышцы. Он пытался выделывать шкуры добытых животных, но неудачно. Они просто не поддавались какой-либо обработке. Новая проблема назревала с каждым днем. Уже и в пещере нельзя было долго находиться без одежды. Стало почти невозможно спать из-за пронизывающего холода. Кренник рисковал замерзнуть насмерть. Приходилось съедать больше, обмазываться жиром и не терять тепло тела вместе с мытьем. Чтобы согреться, он нагружал тело и мозг. После физических упражнений он покрывал стены пещеры чертежами и формулами чего-то, что придумывал, лишь бы не дать мозгу простаивать в бездействии. На всякий случай, он запоминал самые интересные идеи. В один из таких дней его рутина была нарушена сильной встряской земли под ногами. Кренник перепугался: неужели эта треклятая планета все же разваливается на части? Но дальнейшего землетрясения не последовало. Так неужели… Неужели сюда кто-то прибыл? Имперские силы или повстанцы? Кренник был готов сдаться хоть хаттам, лишь бы покинуть эту промозглую планету, поэтому выбежал из пещеры и стал лихорадочно осматриваться и размахивать горящим факелом, чтобы привлечь внимание. Никто не отзывался, и новых взрывов не последовало. Не завывали над головой двигатели звездолетов и прочего транспорта. Только ветер свистел среди скал. Кренник стал отчаянно искать то, что привело к взрыву, и обнаружил в отдалении, среди гор, столб дыма. Кораблекрушение? Возможно. В любом случае, отправиться туда стоило усилий. Устроив костер у входа в пещеру, чтобы не терять ее из виду, и оставляя следы на песке и камнях, он бегом направился к месту предполагаемого кораблекрушения. Ему казалось, что этот путь занял целую вечность. Ледяной ветер грозил переохлаждением, в его состоянии фатальным, небо над головой по-прежнему скрывала непроглядная муть. Кренник попутно заметил, что Скариф, судя по всему, уже никогда не будет прежним, изменения, вызванные выстрелом суперлазера, необратимы. Он мог бы гордиться, что сила, способная раз и навсегда изменить облик целой планеты — его рук дело. Но возгордиться почему-то не получалось, подсознание твердило ему, что что-то здесь не так. Была одна проблема — он находился по другую сторону прицела, на линии огня. От мысли, что Таркин сейчас командует его произведением и наверняка присвоит себе все лавры победителя, его коробило. С остервенением он отталкивался ногами от земли и, цепляясь руками, взбирался по склону вверх. Терпение и настойчивость имеют тенденцию быть вознаграждаемы, и Директор достиг, наконец, эпицентра взрыва. Беглого взгляда хватило, чтобы понять, что произошедшее не было результатом кораблекрушения. Точнее, крушение имело место быть, но не только что, а в момент выстрела Звезды Смерти. На дне кратера, среди разбросанных взрывом камней, некогда скрывавших его, лежал разломленный пополам имперский грузовой корабль.