Baby Jun

Спать приходится перерывами: Юкхэй следит, чтобы Сяо не задохнулся во время кашля. Возвращаясь в кошмары прошлых лет, парень в который раз корит себя за всё происходящее, часто оставляя на предплечьях длинные порезы. Они появляются, когда становится совсем невыносимо, только от этого не легче. А ещё он замечает, что Сяо стесняется его. Прячет вспарывающие кожу на спине позвонки, прикрывает тонкие крылья ключиц, не позволяет спать рядом. ― Пожалуйста, ― тихо шепчет Юкхэй, остановленный уткнувшейся в грудь ладонью. ― Я хочу... ― А я нет, ― холодно перебивает его Сяо и укладывается к нему спиной. Юкхэй преданным псом дремлет на самом краю неширокой кровати, готовый в любой момент вскочить вслед за младшим. Сяо не позволяет. Ничего не позволяет. Шипит рассерженным котом, стоит Вону оказаться хотя бы на расстоянии вытянутой руки. Юкхэй, наверное, из-за чувства вины не смеет проявлять нужную сейчас наглость. Только слоняется за младшим и помогает по возможности: уборку берет на себя, пытается готовить (ходит с пластырями на всех пальцах ― и те клеит ему Сяо), покупает нужное обезболивающее и муколитики. А в одну из тяжёлых ночей не выдерживает и решительно забирается в чужую постель, заключая Джуна в объятия и крепко прижимая к груди, чтобы не смел сбежать. ― Как ты можешь, ― шипит Сяо, царапая широкие бока Юкхэя, ― так поступать со мной. Я не хочу снова поверить, а потом увидеть, как цветы возвращаются. Уйди, пожалуйста, ― он задушенно всхлипывает, и Лукас поджимает губы, чтобы не расплакаться следом. ― Больше не уйду, ― голос ожидаемо дрожит, Юкхэй прячет лицо в каштановой копне волос. ― Я не уйду. Впервые за две недели кошмара Джун просыпается за ночь всего два раза. Юкхэй очень хочет верить, что делает всё правильно. За завтраком Сяо выглядит раздраженным, но Юкхэй глаз оторвать не может от появляющегося на впалых щеках здорового румянца. Джун теперь кашляет не так часто, и Лукас почему-то считает бутоны, отмечая их редеющее количество. Страх всё ещё сидит в желудке, наверное, это нормально, пусть и справляться с ним сложно. Юкхэй садится на диван рядом с Джуном, как бы невзначай соприкасаясь с парнем плечами. Фыркая, Сяо не отстраняется, продолжая смотреть какую-то второсортную передачу. ― Прекрати этим заниматься, ― вдруг строго говорит Сяо, почти заставляя Лукаса подпрыгнуть на месте. ― Если думаешь, что я ничего не замечаю, то очень сильно ошибаешься, ― он указывает пальцем на одно из крупных предплечий. ― Ну... это... ― Вот и не вынуждай меня отчитывать тебя как школьника. ― А сам-то. Впервые за месяц совместной жизни между ними завязывается хоть какой-то диалог, в который Юкхэй окунается с головой, наслаждаясь спокойным звучанием голоса Сяо и внимая каждому произнесенному слову. Замечая такую реакцию на себя, Джун смущается и практически замолкает, но и это не спасает ситуацию. Юкхэй засматривается на искусанные губы младшего, а Сяо слишком хорошо знает этот взгляд, поэтому пытается сбежать, оказываясь настигнутым в коридоре около двери спальни. По привычке кладя ладонь на мягкий затылок, Лукас целует парня ласково, несильно прикусывая губы. Теперь он понимает, что это было за чувство, ― Юкхэй истосковался, изголодался по Сяо. Пытаясь урвать себе как можно больше гвоздичного аромата, парень заталкивает младшего в комнату и аккуратно укладывает на кровать, нависая сверху. Джун судорожно выдыхает и зажимается весь, отводит взгляд. ― Не заставляй себя, ― говорит тихо, неуверенно. ― Ты знаешь, что не заставляю, ― перечит ему Юкхэй, тут же втягивая в рот тонкую кожу под подбородком. Целует желанные ключицы, ладонями оглаживает костлявые бедра, но большего себе не позволяет. Ещё рано брать больше. В одну из ночей Сяо кашляет так сильно, что едва не теряет сознание. Лукас мечется рядом с ним, дрожащими руками пытается набрать в шприц сосудорасширяющий препарат, а после никак не может попасть в вену, потому что Джун уже не кашляет, а лает, пальцами вытаскивая изо рта мелкие лепестки. Он плачет и отворачивается, пытается спрятать красное от подскочившего давления лицо; не хочет выглядеть жалким перед старшим, но выбора у него нет. Его боль Юкхэй ощущает как свою, на мгновение ему даже кажется, что лепестки сейчас поднимутся по глотке плотным комом. Пытаясь взять себя в руки, Юкхэй полосует правое предплечье надломленным горлышком ампулы, и паника действительно немного вытекает вместе с хлынувшей кровью. Он догадывается дать Сяо сначала выпить препарат, а потом вызывает скорую. Приехавшего врача Юкхэй узнает и интересуется, можно ли повторно пройти обследование. Как только Сяо, лежащего на носилках без сознания, грузят в машину, паника снова накрывает с головой, потому что все усилия, которые казались действенными, оказывается, прошли даром. Сяо ни капли не выздоровел, это была лишь короткая ремиссия, у Лукаса ни черта не получается. Он проигрывает, безбожно проигрывает смерти. В этот раз шансы настолько невелики, что Юкхэй впервые в жизни молится, пока ждет в коридоре больницы. Врач соглашается провести операцию, но даёт максимум сорок процентов успеха. Это неплохо, думает Лукас, у него было меньше, Сяо справится. Он ведь сильнее, всегда был, и сейчас сможет выдержать. В день операции Юкхэй ходит перед ресепшеном из стороны в сторону, кусает губы и обещает всем известным божествам, что никогда больше не оставит своего ангела в одиночестве. Никогда не предаст, только бы он выжил. Хирурги выходят из операционной истощенными и вяло косятся на парня, когда тот пытается распросить их. ― Мы констатировали клиническую смерть. Пять минут, Ваш рекорд побит, молодой человек, ― второй хирург оказывается куда сговорчивее, отправляя сердце Юкхэя вскачь по груди. ― Состояние тяжёлое, но прогнозы я могу сделать неплохие. Держитесь, ― он хлопает парня по плечу и уходит вслед за коллегой, оставляя Лукаса плакать от облегчения посреди вестибюля. Лежащий на койке Сяо выглядит почти прозрачным, смотрит расфокусированным взглядом и слабо улыбается, замечая Юкхэя. У последнего спирает дыхание, когда он видит своего мальчика со всеми этими трубками в руках и груди. ― Привет, ― со свистом шепчет Сяо, медленно моргая. Лукас присаживается рядом с ним и пытается не плакать, а то как размазня последняя. ― Спасибо. ― Что? Да брось. Ты знаешь, деньги за операцию для меня ничто и... ― Нет, ― Сяо слабо мотает головой. ― Спасибо, что сегодня пришел. ― А мне нужно было оставить тебя одного в больнице? Малыш Джун, что за... ― Да нет же, - снова перебивает Сяо, хмуря брови в недовольстве. ― Ты пришел за мной и вытащил из-под яблоневого цвета. Там было так красиво и спокойно, но рядом с тобой всё-таки лучше. Старший замирает, слыша собственное сердцебиение. На прикроватной тумбочке лежит одна розовая гвоздика, вместе с солнцем бросая на кожу Сяо нежные блики. Юкхэй снова позорно плачет. В этот раз младший не успокаивает его, а просто называет дурачиной. Слабо стучит по лохматой голове кулаком. Всё наконец-то встаёт на свои места. Огни города за окном теперь выглядят чёткими, а яблони в их дворе перестают цвести. Юкхэй возвращается домой вместе с Дэджуном.