Baby Jun

Юкхэю снятся размытые огни города, переливающиеся приглушенными почти пастельными цветами. Он пытается разглядеть пейзаж, щурится и раздражённо цокает языком. Не иметь возможности видеть то, что хочется и нравится, ― невыносимо для него. К спине прижимается чужая грудь, а на живот ложатся теплые ладони. Сяо упирается виском ему в плечо, трётся о мягкую серую ткань худи, и даже для этого младшему приходится встать на носочки, Юкхэй знает, потому что он трогательно маленький. Для Юкхэя почти крошечный. ― Иди в дом, ты замёрзнешь, ― Лукас шепчет тихо, накрывая одной ладонью сразу обе кисти Джуна. ― Я пришёл, чтобы забрать тебя с собой, ― улыбается Сяо, выглядывая из-за широкого плеча. Его забавные очки съезжают ниже по носу, и парень смешно морщится. ― Нет, иди один, ― возражает Юкхэй, мотая головой. Уходить не хочется, здесь хорошо и спокойно, пусть пейзаж размывается с каждой секундной всё сильнее. Как всегда, Сяо не слушает, тянет Лукаса за собой, едва ли не умоляет, и старший не понимает, к чему такая спешка. В голове нарастает гул, хочется зажать уши, но всё, что может сейчас Юкхэй, поспевать за уже бегущим парнем. Каштановые волосы Сяо смешно подпрыгивают. В груди спирает дыхание. Юкхэй не понимает, что происходит, почему так тяжело вдруг становится дышать, он хочет попросить Сяо остановиться, не бежать так быстро, и замечает в глазах младшего слезы. На плечи опадает белоснежный яблоневый цвет, крупные бутоны мягко ложатся под босые ступни, оказываясь безжалостно раздавленными. Время замирает, застывает вместе с цветами и Сяо. И через секунду пространство схлопывается вместе с первым судорожным вдохом, врывающимся в грудь Юкхэя. Ещё через несколько минут он узнает знакомый писк приборов. ― Зафиксируйте продолжительность клинической смерти. Четыре минуты, ― звучит приглушённо со стороны. Юкхэй снова проваливается в мягкую темноту. То, что он оказался на грани жизни и смерти, Лукас узнает от плачущей матери. Пока женщина, утирая слёзы салфеткой, рассказывает, как тяжело прошла операция, парень думает, почему именно Сяо пришёл за ним. Юкхэй никогда в подобные вещи не верил, но приснившийся сон не даёт покоя, застывает под висками и зудит, ― Лукас почти до крови расчёсывает там кожу. Реабилитация проходит нелегко, а Сяо не появляется больше в его палате. Месяц от младшего ни слуху ни духу, и сны с ним стают редкостью. Юкхэй растерян, он хочет увидеть его. Хотя бы в собственном воображении. На пятьдесят третий день волнение радостно распахивает грудь Лукаса, и во время выписки парень пытается узнать у медсестер, знают ли они Сяо Дэджуна. Совсем молодая девушка, скорее по неопытности, выдаёт профессиональную тайну: ― Так его домой отправили. Сказали, оперировать уже бессмысленно, ― пожимает плечами и продолжает расставлять колбочки с медикаментами. Юкхэй так и стоит с широко распахнутыми глазами, не осознавая, что слёзы полосуют его впалые щёки одна за другой. Вязкая жижа страха поднимается по пищеводу, заставляя Лукаса сорваться в уборную из-за подкатившей тошноты. Найти Сяо оказывается проблематично: младший как в воду канул. Однако Донхек не выдерживает и зареванный сам рассказывает Лукасу, где Джуна искать. Маленький домик, находящийся посреди цветущих яблонь, стопорит приехавшего только что Юкхэя. Мурашки бегут по рукам и спине, но парень не позволяет себе паниковать, полный решимости и желания помочь. В этот раз всё будет правильно. Сяо открывает дверь, позволяя старшему впервые в жизни увидеть удивление в своих глазах. Без единого слова Юкхэй отодвигает парня в сторону и проходит в дом. Здесь ужасно ярко пахнет гвоздиками. Сяо Дэджун чертов лжец. ― Не хочу тебя слышать, ― говорит Юкхэй вмиг севшим голосом. Только совершенно не ожидает, что в плечо уткнется глупая голова, а на живот лягут маленькие ладони. Чувствуя себя уязвимым перед пустым взглядом страха ребенком, Юкхэй поворачивается к Сяо лицом и оказывается на коленях слишком быстро, чтобы тот успел хоть как-то протестующе среагировать. Он впервые в жизни плачет так надрывно, слепо тычась в живот Джуна лицом, и шепчет только "прости". Джун нежно гладит его волосы, пропускает смольные пряди между маленькими пальцами, ― подушечку каждого Юкхэй целует, запечатывая губами ладони. Если бы только у него получилось отвоевать малыша Джуна второй раз. Если бы только.