I want comfortable

Чонгук вздрагивает от громкого хлопка над ухом и оборачивается, зло смотря на Хосока, улыбке которого позавидовал бы даже Джокер. — Какого хрена? — спрашивает младший, разводя руками. Хосок тут же садится рядом и успокаивающе треплет по волосам. — Ты должен кое-куда сходить со мной, — говорит парень, заискивающе заглядывая в глаза. — В очень интересное место. Чонгук закатывает глаза и возвращается к игре, еле успевая поймать сбежавшего кролика из клетки. Он чертыхается, увлекаясь игрой и почти забывая, что Хосок все еще сидит рядом. Тот его тычет в бок локтем и дует в ухо. — Ну что там? — спрашивает Чонгук, отрываясь от экрана. — Пошли со мной на йогу! — звучит слишком громко и до жути абсурдно. Чонгук скептично поднимает бровь и качает головой, мол, ты, друг, опять собираешься делать странные вещи. — Ты прикалываешься? — Нет! Там работает Сонхен! — Глаза Хосока сияют восторгом и счастьем, и это подкупает. — Да и к тому же… тебе не хочется поглазеть на чужие аппетитные попки? Девчонки там такие вещи вытворяют, я слышал, они… — Все-все, угомонись. — Чонгук раздраженно трясет головой, представив оргию в зале для йоги… Это, определенно, было не лучшим решением. — Сходим? — Хосок смотрит глазами, полными надежды, и просяще улыбается. — Да-а-а, — тянет Чонгук и падает, прижатый к дивану другом, обнимающем его из всех сил. В конце концов, так и должно было случиться, Хосок всегда получает то, что хочет.

///

— Давай-давай, — подгоняет Хосок, — твоему ненатуральному тельцу нужно больше растяжки. Хосок смеется, отмахиваясь от нешуточных ударов Гука, что почти покраснел от злости. С какой стати он вообще должен терпеть все это, когда его затащили в зал, его заставили купить тренировочный коврик, его… Господи, просто за что ему все это? В зале становится тихо, и Хосок быстро принимает серьезный вид а-ля даже цветы поливать не забываю. Чонгук представляет, как он ждет появления девушки и как волнуется, но почему его чувства так влияют на жизнь Гука? Младший чувствует себя жертвой. — Ты ужасен. — Гук шутя сует два пальца в рот и кривится, потому что Хосок выглядит таким… сладким с этими влюбленными глазами. Дверь открывается, и к группе выходит совсем молодая девушка — Сонхен? — и приветствует собравшихся. — Друзья, так вышло, что я не смогу сегодня провести с вами занятие, так как у меня травма. — Инструктор показывает на перемотанное колено и смущенно улыбается. — Но не волнуйтесь, у меня есть достойная замена, и это занятие ни в коем случае не будет хуже других. Прошу минуточку внимания. Тэхен! Чонгук смотрит на друга, который тут же весь сжался и пораженно смотрел на свои вытянутые ноги. Да, еще бы… они ведь тут ради Сонхен и «растяжки ненатурального тельца» Гука. Хосок отвечает на непонимающий взгляд Чонгука и пытается улыбнуться, показывая, что не расстроен. Рядом с девушкой теперь стоял парень с русыми волосами и неидеально красивой улыбкой. Чонгук пропустил его появление, и, кажется, сделал он это зря, потому что парень мил и очарователен. — Это Ким Тэхен, ваш новый инструктор. Надеюсь, вы здорово проведете время. Всего хорошего! Хосок жалобно смотрит вслед уходящей девушке и качает головой, словно мысленно просит ее остаться. Эта трагедия и смешит Гука, и заставляет грустить, потому что, черт, Хосок так хотел этого. Чонгук хлопает по плечу друга и переводит взгляд на инструктора. Высокий русоволосый парень в обтягивающих лосинах и свободной белой рубашке, которая чересчур прозрачная… маленький смешной хвостик на самой макушке и совершенно очаровательные открытые лодыжки. Он неловко переступает с ноги на ногу и что-то говорит, но Чонгук не может разобрать, потому что слишком увлекается голосом. Глубокий и сильный, уверенный и ровный, Чонгука сражает эта комбинация. Чон уверен, что со стороны выглядит как идиот, но сделать ничего не может — этот парень перед ним подобен греческому богу как минимум. — …примем следующую позицию. Не переживайте, сегодня ничего сложного не будет, мы просто поучимся чувствовать свое тело. — Тэхен вытягивает ноги вперед и отставляет руки назад, откидывая голову. — Расслабьтесь и ни о чем не думайте, отдыхайте. Все в помещении тут же принимают позу и, кажется, полностью расслабляются. Только Чонгук не может, он все смотрит на открытую тонкую шею, которая в буквальном смысле манит прикоснуться или даже укусить. Парень отгоняет непрошенные мысли и мельком смотрит на друга, который тоже пытается расслабиться. «Йога. Я занимаюсь йогой. Это хорошо и полезно. Даже нравится. Его ноги», — думает Чонгук и улыбается, откидывая голову как все. Отовсюду слышится ровное дыхание, успокаивая всех и почти усыпляя. — Хорошо, вы отлично справляетесь, — слышится тихий голос где-то совсем рядом. А затем в самое ухо шепотом. — А вот вы напряжены, могу вам помочь? — Гмм, — невразумительно стонет Чонгук, чувствуя чужие легкие руки на своих плечах, нажимающих уверенно на точки напряжения. — Так хорошо? — шепчет парень, пробегаясь пальцами по шее Гука. — Д-да. Ощущение теряется, и Чонгук чуть ли не падает на пол — расслабленные руки вообще не держат. Он еле открывает глаза и смотрит на Хосока, который все еще пребывает в своем мире, безмятежно улыбаясь. — Возвращайтесь ко мне, друзья, — вкрадчиво просит инструктор. Чонгук удивляется, как парень так бесшумно передвигается, и снова пялится на его ноги, на тонкие лодыжки, затем на обтянутые светлой тканью бедра, которые выглядят слишком… вкусно? Да, это подходящее слово, его инструктор привлекателен настолько, что кажется аппетитным. Он просит всех потрясти руками и предлагает потянуть спину и ноги, проверяя возможности своих новых подопечных. Чонгук никогда не был хорош в растяжке, даже в школе он умудрялся свалить с ненавистной гимнастики, хотя понимал, что это важно. Его максимум — встать на лопатки, если кто-то будет держать за ноги, так что… эм… йога? Он здесь только ради поддержки друга, увы, ничего стоящего Тэхену он показать не сможет, и поэтому сейчас безбожно краснеет, не в силах достаточно прогнуться в спине. Гук ловит смеющийся взгляд инструктора и проклинает Хосока, который отлично справляется! Как же Чонгук не любит такие моменты, но они происходят слишком часто, чтобы не смириться с ними. Да и Хосок ни в чем не виноват. Он… просто идеален. Тэхен ходит между нуждающимися в помощи и проверяет напряжение в мышцах, иногда поглаживая и нажимая. Чонгук пытается наклониться сильнее, чтобы не выглядеть таким жалким, но в тайне надеется, что инструктор подойдет и к нему и поможет ему… прогнуться? Чонгук не против. Хосок ободряюще показывает большие пальцы вверх и шепчет: — Круто, правда? — Ага, — выдавливает Гук и снова пытается не умереть, когда мимо него проходит Тэхен, ослепляя его до невозможности притягательными ногами. Поднять глаза выше Чонгук просто не решается. Он так плох в этом. На первом курсе университета он еще иногда посещал спортзал, радовался, когда что-то в его теле увеличивалось, наслаждался голодными взглядами девушек и парней, но это прошло слишком быстро. На втором курсе он познакомился с парнями, которым в группу срочно требовался гитарист, ну и Чонгук отлично владеет гитарой, так что занял это место, а вместе с этим и приобрел новые проблемы в виде многочисленных репетиций, недостатка личного времени и сна. Но он всем доволен, вот если бы растяжка… Снова теплые руки ложатся на напряженные мышцы спины, поглаживая и несильно нажимая. Чонгук распахивает глаза и, возможно, не дышит, боясь издать немощный стон. Ладони поднимаются выше и сжимают плечи, запуская по коже Гука стаи мурашек. Так волнительно, на самом деле, и трогательно, что Тэхен не смеется над ним в открытую и вообще стремится помочь. Инструктор ставит ладонь между лопаток и нажимает сильнее, отчего спину Гука неприятно тянет, и он морщится. Тэхен мягко массирует напряженные точки вдоль позвоночника и успокаивающе поглаживает поясницу. — Скоро будет лучше получаться, — тихо говорит парень и добавляет громче для всех. — Медленно выходим из позы и выдыхаем. Инструктор выходит вперед и показывает, каких результатов группа может достигнуть в будущем: Тэхен легко садится в поперечный шпагат и обезоруживающе улыбается, заводя руки под нереальным углом за голову. И как он только не сломался? — думает Чонгук, зачарованно следя за каждым движением парня. Дальше он сводит ноги, вызывая головокружение у Гука и покалывание внизу живота. Он не ноги свел, а Чонгука с ума, разве это законно? Инструктор легко закидывает ноги за голову и держится на одних ладонях. По помещению разносится дружное «Оу», а Чонгук надеется, что из его рта не капает слюна. Это невероятно… просто чудесно. Тэхен показывает еще пару позиций, которые пригодны в реальности только для одного места, но Гук прогоняет это наваждение, чтобы не выставить себя в более глупом свете. Он и так достаточно сегодня опозорился. Он видит, как Хосок удивленно смотрит на Тэхена и одобрительно качает головой, как бы говоря, как же он крут.  — Для первого занятия этого достаточно. Надеюсь, вы не будете очень огорчены тем фактом, что и следующие 3-4 занятия проведу я, так как моя коллега получила достаточно тяжелую травму, — говорит Тэхен, усаживаясь в позу лотоса и делая Чонгуку больно. Он виновато улыбается и заглядывает в глаза каждому, чтобы убедиться, всех ли устраивает такой расклад. К его счастью, большинство из присутствующих девушки, которые определенно уже мечтают получить индивидуальные часы от сексуального инструктора. Да и парни, которые пришли, явно попрощались со своей натуральностью, потому что сохранить ее почти невозможно. Чонгук делает пометку в голове, что должен убедиться, не поменял ли предмет воздыханий Хосок. Чонгук безбожно залипает на ноги инструктора и надеется, что друг не захочет прекратить ходить на йогу, хотя бы ради него и его гейской растяжки… Один сюда он точно не сможет возвращаться, потому что кто его будет выводить из полуобморочных состояний, если не лучший друг? — Эй, вставай, — негромко говорит Хосок, толкая Гука в бок. — Ты ужасен. Чонгук закатывает глаза и последний раз смотрит на улыбающегося Тэхена, который разговаривает с кучкой девушек, просящих совета. Бесят так же сильно, как и нереальность сесть хоть в какой-то шпагат, если быть до конца честным. Хосок ухмыляется и дает Гуку подзатыльник, выставляя за дверь зала. Их встречает хлорная свежесть и больничная белизна коридора, которая кажется давящей и неправильной, ведь там, за дверью, пахло сандалом и чуточку корицей, что добавляло смертоносности общей атмосфере. — Перестань, — вдруг смеется друг. — Что «перестань»? — Представлять голым Тэхена. — Я… Что?! Ты идиот?! — Чонгук гневно смотрит на убегающего вперед парня и понимает, что тот был вообще-то не прав — он представлял, как притягивал бы Тэхена за лодыжки к себе.

///

Раз, два, три, раз, два, три, раз, два, три… Чонгук не умеет танцевать от слова совсем, подрыгаться пьяным под ритмичную музыку не считается, невменяемым он и на стриптиз способен, но вот вальс? Это уже слишком, как считает парень, но его сестра так не думает и просит выучить танец, чтобы он «не опозорился на свадьбе». Все снова упирается в то, что он что-то не может. Чонгук чувствует себя жалким и немощным, смиренно подчиняясь всем приказаниям тренера по танцам. С ним занимается опытная танцовщица Ли Соран, и она, в отличие от Тэхена, не упускает возможность уколоть Гука за его деревянность и назвать бревном. «Вот ваша сестра и бла-бла-бла», — мысленно дразнит женщину Чонгук и покорно кладет руку на ее талию. Он спокойно относится к женщинам, даже находит некоторых из них красивыми и милыми, но это потолок для него. Соран точно не входила в список «милых обитательниц этого грешного мира», но Чонгук терпит, терпит так сильно, что после занятий не выдерживает и выкуривает штук пять сигарет. Это стресс, серьезно. Полтора часа ада три раза в неделю, результативность — двадцать процентов из ста, а свадьба уже через две недели. Только бы не пришлось увеличить количество занятий, эта бестия и так вытягивает из Гука все жизненные силы. — Чонгук, вы можете хотя бы притвориться заинтересованным! — требует женщина, ведя в танце безвольного парня, ноги которого вот-вот подогнутся окончательно. — Могу, конечно, — дерзко отвечает и резче обычного ведет в танце. — Так-то лучше. «Любит пожёстче, понятно», — заключает Гук и морщится, когда женщина нарощенными ногтями впивается в его плечо, произнося как мантру «Не отвлекайтесь». Он бросает взгляд на часы и счастливо думает, что осталось только десять минут этого кошмара, иначе не назовешь, потом репетиция и долгожданный сон. Он так устал за эту неделю, а еще Хосок, вечно веселый и энергичный, предлагал съездить на пикник… Чонгуку даже кроликов в телефоне погонять некогда! Соран в конце выговаривает ему все недостатки и перечисляет длинный список, над чем надо поработать, включая в него и растяжку. Чонгук хмыкает и не пытается даже состроить улыбку, он знает, что Соран его так же недолюбливает, как и он ее. — До свидания. — Да поскорее бы они кончились! — кричит ему вслед женщина, а он, наконец, доволен — хоть как-то он способен навредить этой гадине. В помещении темно и подозрительно тихо, и Чонгук пытается нашарить выключатель на стене, не понимая, почему никого еще нет, потому что он и сам опаздывал. Как только он щелкает кнопкой, крики оглушают его — его друзья-придурки снова попытались его испугать. И кто еще тут самый младший? Чонгук хлопает в ладоши и осматривает присутствующих. Видимо, у них сегодня что-то намечается, потому что когда встречаются Хосок и его группа, то ничего доброго не жди. Последствия последней их пьянки Гук помнит слишком хорошо — Юнги проснулся в кресле тату-мастера, а у Намджуна на руке было коряво выведенное «Я тебя люблю». Это мило, как посчитали парни, и было решено оставить легендарную надпись. Сам Чонгук проснулся в приемной на диване в обнимку с Хосоком и бутылкой соджу. Они хорошо тогда повеселились. — Что вы задумали? — спрашивает Гук и садится на стул. — О чем ты? Мы просто… — начинает Юнги. — Ты понял, о чем я. — Не будь букой, милый, — лепечет Хосок, игриво поднимая брови. — Просто думаем отдохнуть сегодня. — Ваш отдых на следующий день ощущается как самая тяжелая тренировка, — устало произносит Гук и стаскивает рюкзак с плеч. — Я не готов… — Тебе понравится, в этот раз у нас есть четкий план действий. — Намджун манит его пальцем и заговорщически подмигивает. Намджун тот еще энтузиаст, это он втянул Чонгука в свою группу с сомнительным названием «Да здравствует фикус!»*, он познакомил с Юнги, которому без косяка и жизнь не та… Чонгук попал в команду типичных неудачников, которых считали забавными и веселыми, везде звали, но не выступать. «Когда-нибудь мы будем сотрясать стадионы!» — воодушевленно вещал порой Джун, будто видя перед собой переполненный Уэмбли. Чонгук сдержанно кивал и смеялся вместе с Юнги, затянутый в сети наркотической беспечности. — Если коротко, то мы собираемся в гей-клуб, — говорит Намджун и улыбается так ярко, что Чонгуку хочется закрыть глаза. — Вы же не… ну… вы поняли, — отрешенно отвечает парень и хмурится. — Ну и что? Это весело, правда? Чонгука в принципе не спрашивали, его просто отвезли домой и попросили быть готовым к одиннадцати часам, и чтобы «не джинсы-худи, а Чонгуки-секси-бой», как заботливо и недвусмысленно выразился Хосок, подначенный Юнги. Гук залетает в квартиру, быстро принимает душ и обещает себе, что не напьется сильно, что не вляпается в какую-то странную авантюру, откуда его не захотят доставать. Ох, как бы он хотел сбежать или в крайнем случае поваляться в кровати, разгоняя кроликов по клеткам. Но почему-то Чонгук судорожно подбегает к шкафу и ищет вещи, что сделали бы из него, еле гнущегося и не умеющего танцевать, разжигателя чужой страсти. На глаза попадаются опасно узкие джинсы, которые точно натрут в парочке мест, и это то, что нужно. Он уже представляет, как присвистнут друзья, которые порой пускали колкие шуточки в его сторону, но они не обижали Гука, а только давали понять, что друзья понимают его и принимают абсолютно любым — хоть в поношенной выцветшей футболке, заснувшим в обнимку с гитарой, хоть в откровенно узких джинсах и полупрозрачной блузке, танцующим с горячим незнакомцем. К слову, Юнги тоже был не против таких забав, но это так, чисто из мужской солидарности. Придирчиво осмотрев себя в зеркало, Чонгук понимает, что выглядит по всем канонам гей-клуба и улыбается. В десять вечера он получает сообщение от Хосока и начинает сомневаться в своем натуральном друге. [лучший хён)))]: как я выгляжу? /фото/ [мелкий засранец]: как чертов гей! [лучший хён)))]: я так часто одеваюсь! Я не гей!!!!! [лучший хён)))]: это значит, что я выгляжу отлично?)))) [мелкий засранец]: даааааааааааа [лучший хён)))]: ыхыхых люблю тебя В машине Юнги жарко и пахнет алкоголем, потому что Хосок и Намджун решили не ждать до клуба, Юнги как всегда беззаботно курит прямо за рулем, иногда перекидываясь шутками с друзьями, а Чонгуку тут же вручают бутылку пива и просят пить быстрее, потому что он «какой-то слишком грустный». Еще бы, его друзья-негеи собрались в гей клуб — это дело пахнет опасностью. Клуб встречает их громкими битами и темнотой, смешанной с яркими синими и фиолетовыми вспышками. Чонгук жмурится и расслабляется, всматриваясь в уже беснующуюся толпу — в пятницу полно народа, и это радует. Можно забыть, кто ты есть, кем был и кем будешь, и это так нравится Чонгуку. Он провожает взглядом Юнги, сорвавшегося к бару и танцующего по пути. Хосок хлопает его по плечу и тащит на танцпол. — Мне нужно выпить еще! — кричит Гук и тянется за Юнги. Ему это необходимо, чтобы покончить с глупым стеснением и оторваться как следует. Кто знает, может, присутствующим стоит рассчитывать и на стриптиз в его исполнении. Они с Юнги по очереди заливают в себя шоты и пьяно улыбаются, радуясь пустоте в голове и теле. То, что нужно. Чонгука кто-то обнимает за талию и что-то говорит, но он не может разобрать ни слова — тело просится танцевать. Юнги легко сбивает чужую руку и обнимает парня сам, уводя к танцующим друзьям. Намджун веселится, не обращая внимания на кучу пьяных разгоряченных тел вокруг — всепоглощающая атмосфера безграничного веселья захлестывает с головой и не отпускает. Этого и не нужно, ведь так хорошо чувствовать себя легким и распущенным. Много рук, много взглядов, движений, Чонгук тонет и не выныривает, откидываясь в чьи-то горячие объятия. Плевать, плевать, плевать — музыка отличная и громкая настолько, что он может забыть свое имя. Юнги целуется с каким-то смазливым мальчиком, прижимая того к себе, а Хосок, заметив, смешно тычет пальцем и продолжает свои странные танцы, которые привлекают не меньше желающих дотронуться до горячего брюнета. Хосок чертовски в этом хорош, и ему все равно на чье-то мнение, что может быть лучше? Они выходят пару раз на улицу отдышаться и передохнуть, а народ все прибавляется. Юнги вываливается на улицу, обнимая того же смазливого мальчишку, что пьяно хохочет и виснет на шее Мина. — Грязный Юнги, — пьяно шепелявит Хосок и хлопает друга по плечу, громко смеясь. Чонгука втягивают в какой-то дикий танец, больно кусают за шею и уводят вглубь танцпола, не давая возможности вырваться, но он не против, только льнет ближе, наслаждаясь чужой силой. А в голове щелкают приятные картинки чужих лодыжек и неидеально прекрасной улыбки. Голова кружится, руки меняются, вот уже Юнги рядом, пьяно улыбается и танцует шальные танцы с Хосоком. Чонгук счастлив. Он поднимает глаза к потолку, следя за разноцветными шарами на нем. Голова кружится сильно, но он пытается сосредоточиться на людях на балконе. Ему улыбаются и посылают поцелуи. Но что-то не так, потому что один человек смотрит слишком пристально и улыбается по-трезвому красиво и искренне — это его инструктор йоги, смотрящий на всю вакханалию сверху, как неведомое божество из другого мира. — Хосок! — кричит Чонгук. — Хосок! — Друг реагирует и встревоженно смотрит на нервного младшего. — Он здесь! — Кто?! — Тэхен! Чонгук осторожно показывает вверх и смотрит сам, но там уже никого. Он уверен, что видел, Тэхен не мог ему померещиться. И он точно до сих пор здесь, а значит… Чонгуку надо валить. Стыд отрезвляет и делает уязвимым. Он говорит, что уходит, и сбегает из клуба, по пути скидывая с себя чужие руки, сейчас раздражающие и нервирующие. Чонгук вылетает на дорогу и ловит такси, подозрительно озираясь. И как он теперь будет смотреть в лицо идеального инструктора? Вот же черт!