I want comfortable

Чонгук еле разлепляет глаза и бездумно смотрит в белый потолок, который покрыт желтыми разводами, оставленными слишком шумными соседями сверху. Если присмотреться, то вот тот неаккуратный кружок похож на персик или… эм, на одну достаточно милую часть тела прекрасного инструктора по йоге. К слову, Чонгуку уже нужно собираться, но почему-то тело кажется тяжелее обычного, а мозг сигнализирует, что улететь из страны на полгода было бы неплохим решением. Очень хорошим решением, надо сказать. Он много думал о той ночи в клубе. Отчего-то становилось стыдно, хотя он должен радоваться, ведь, получается, Тэхен стопроцентно не натурал? Ну, Чонгук надеется и мечтает, что это так. Но с другой стороны, он видел его, так развязно танцующего в кругу незнакомцев… Да, Гук выставил себя не в лучшем свете. И самое ужасное в этой ситуации, что ему не на кого спихнуть вину — желание напиться шло исключительно от него самого. — Вот и расхлебывай теперь, — уныло шепчет Чонгук и поднимается с кровати, по пути ногами распихивая разбросанные вещи. Развязный, неряха, неудачник… а Тэхен такой идеальный. Господи, лиши Чонгука глупых надежд. Занятие через два часа, но Гук не чувствует уверенности ни в чем: его навыки не улучшились, воспоминания стереть нельзя, он все еще не самый видный парень в Корее — кажется, у него действительно нет шанса. Хосок как всегда свеж и пышет энергией. Вчера он сходил на свидание с Сонхен и почти все время носил ее на руках, так что теперь он на вершине мира, кажется, его улыбка в прямом смысле может заменить солнце, и Гук щурится, когда друг рассказывает о лучшем вечере в его жизни. — Я даже рад, что она растянула связки! — запальчиво говорит парень и натягивает тренировочную футболку. Чонгук закатывает глаза и переодевается, мысленно успокаивая себя и надеясь, что Тэхен не будет над ним издеваться. Они ведь даже не знакомы, так почему же так волнительно? Это все очаровательные лодыжки и улыбка, черт бы ее побрал. «Все будет нормально, он просто мой инструктор по йоге, Тэхен даже имени моего не знает», — утешается Чонгук, заходя в зал и быстро осматривая присутствующих. Они с Хосоком устраиваются рядом, чтобы иногда переглядываться и подавать сигналы бедствия (в случае Гука). Чонгук взгляд не может отвести от двери и, видимо, совсем замечтался и не заметил, как вошел Тэхен и сразу посмотрел на него. Инструктор не то чтобы шел — он буквально парил над полом, передвигаясь подобно привидению или бабочке? Чонгук не решил, но это прекрасно. — Доброе утро! Вижу, вы бодры и веселы? — Тэхен приветственно кланяется и жестом просит всех подняться. — Небольшая разминка сначала, затем приступим к основным упражнениям. Элегантные глубокие наклоны, грациозные выпады почти до полушпагата и легкие взмахи рук доводят Чонгука до состояния нестояния и заставляют сердце биться в бешеном ритме, но он справляется. Это он может сделать — махнуть ногой, рукой, наклониться посильнее, как будто достает носок из-под кровати, сделать выпад, словно пытается поймать моль… да, он хорошо справляется с разминкой, не так грациозен, но все-таки. Хосок рядом с ним по-прежнему сияет, выполняя все почти с такой же амплитудой, как и Тэхен, и Чонгук закатывает глаза, потому что Хосок уменьшает его шансы достаточно сильно, чтобы не воспринимать его всерьез. — Продолжаем… А теперь выдыхаем максимально через нос, — тише говорит инструктор, останавливаясь перед группой. — Почувствуйте, как сужаются ваши легкие… Он дышит, а Чонгук нет, потому что мерно вздымающаяся грудь и чуть покрасневшие щеки вкупе с закрытыми глазами напоминают совсем другие сцены. Он просит себя не расслабляться и не позориться в очередной раз, хоть и почти разучился дышать в этом помещении. Чонгук может, он же взрослый самостоятельный парень, дышать не сложно. Тэхен дает еще пару минут и просит всех присесть и повторить прошлую растяжку, проверяя, помнят ли его подопечные технику. Удовлетворенно кивнув, парень говорит, что сегодня они должны больше внимания уделить ногам. Хосок радостно смотрит на инструктора и делает все, что тот говорит, а Чонгук молится, чтобы его жалкие попытки не были замечены Тэхеном. Он разводит ноги, насколько его хватает, и точно краснеет до самых корней волос, чувствуя непривычную физическую уязвимость и слабость. Он остался совсем без защиты, может только закрыть глаза и представить, что сидит где-то на полу в своей квартире. Гук откидывается на руки и решает, что уже ничего не изменить, нужно только принять такое положение и стараться делать так, как хочет Тэхен. Где-то на периферии он слышит тихий шепот и пытается не вслушиваться, как какая-то девушка просит инструктора помочь, потому что это бесит. Только он успокаивается, как чуть ниже коленей на ноги ложатся теплые ладони и немного давят. Чонгук вздрагивает и хочет инстинктивно свести ноги, и как же страшно открыть глаза, потому что Тэхен там, между его разведенных ног, и это даже мысленно крышесносно. — Все в порядке? — шепчет Тэхен, раздвигая ноги сильнее. Чонгук кривится, и парень сразу же успокаивающе поглаживает напряженные мышцы. — Простите. Руки замирают на бедрах и немного массируют, как будто проверяют крепость, и исчезают, из-за чего Чонгук облегченно, но немного разочарованно выдыхает. Все-таки руки Тэхена великолепны, и можно только догадываться, какие еще чудеса он может с их помощью творить. Чонгук подумал, разумеется, о массаже. Он осторожно открывает глаза и смотрит, что делает Тэхен: парень подходит к некоторым девушкам и парням, спрашивает их состояние и проверяет мышцы — ничего необычного, к Чонгуку он относится точно так же, и это почему-то обижает Чона. Глупо было полагать, что он зацепил инструктора. Чонгук злится на себя, потому что уже успел много чего себе напридумывать. Тэхен подобен чему-то нереальному, он постиг дзен, и точно какой-то обыватель Чон Чонгук не может его заинтересовать. Гук и желания-то свои порой понять не может, о какой внутренней гармонии может идти речь? — Выдыхаем медленно и открываем глаза, не торопитесь поднимать голову, иначе закружится. Но Чонгук не слушает — поднимает ее так быстро, что перед глазами мелькают цветные вспышки. Очевидно, он выглядит странно, потому что Хосок тут же треплет его по плечу. Гук даже с простейшей задачей не справился — медленно поднять голову. Он и правда ужасен. — Все нормально? — спрашивает Хосок и стреляет глазами в сторону инструктора. — Да, — отрезает Чонгук и внимательно следит за манипуляциями Тэхена на коврике. — Вы должны лечь горизонтально и полностью расслабиться, как обычно, вот так. — Тэхен ложится и полностью выпрямляется, вытягивая руки за головой, образуя в прямом смысле струну, по которой так и хочется провести и услышать чарующие звуки. Чонгук неуклюже валится на пол, но не грустит, потому что не один он тут с проблемами. Кто бы мог подумать, что просто лечь и расслабить спину окажется так сложно? Хосок морщится от боли и укладывается, заглядывая через голову на друга. Чонгук слышит хруст своего позвоночника и шокированно открывает рот в немом крике — как он только не сломался… Парень надеется, что потом встанет без потери какой-то жизненно важной кости. Он вытягивается и закрывает глаза, пытается выровнять дыхание и представляет любимую релакс-картину — как его ступни утопают в мокром песке. Это забавное воспоминание из детства стало особым средством успокоения в самые тяжелые моменты, беспроигрышный вариант, всегда выручает, и теперь… Как бы он хотел прогуляться по берегу моря, вдыхая соленый свежий воздух, шлепая босыми ногами по сырому песку, пропускать его через пальцы, ощущая каждую крупинку… Чудесно. — Старайтесь дышать ровнее, чувствуйте, спросите себя — комфортно ли вам, нравится ли запах, температура, — говорит Тэхен, и Чонгук забывается, полностью окунаясь в воспоминания. Он как будто засыпает, не слыша ничего, кроме размеренного шума волн, натыкающихся на черные валуны. Ветер обдувает его лицо, треплет волосы, но как-то слишком тепло… Гук чуть шевелит шеей и вновь слышит собственный хруст, не самый приятный из звуков, да к тому же еще и пугающий. Откуда-то справа слышится смешок, и если это Тэхен, то пусть смеется, это и правда забавно. Наверное, у него на занятиях никогда не ломались люди, а Чонгук во всех смыслах это сделал. Увы, сопротивление невозможно. Горячие пальцы оказываются под напряженной шеей Чонгука, и парень мелко дрожит, потому что боится, что Тэхен может нажать куда-то так, что он перестанет и вовсе дышать. — Не беспокойтесь, я только проверю вашу шею, — шепчет инструктор, наклонившись к уху Гука. — Вот так. Он двумя указательными пальцами нажимает на шейный позвонок — и раздается слишком подозрительный щелк. Но Чонгуку хорошо, весь дискомфорт из шеи ушел, и теперь он действительно расслабляется, даже чувствует, как тело еще больше осело на пол. — Вам комфортно? — Ага, — выдавливает Чонгук и не может сдержать довольной улыбки. — Хорошо. Тепло рук пропадает, отчего Гук разочарованно выдыхает. Как Тэхен может так поступать? Неужели он не видит, что буквально каждый второй спит и видит, как эти тонкие ноги… как эти руки… Чонгуку нельзя увлекаться, ведь на пути к дзэну важна концентрация, да. — Друзья, сейчас вы точно также не спеша будете выходить из позы, только осторожнее. Не сломайте себе что-нибудь, — говорит Тэхен, с улыбкой смотря на Чонгука, который краснеет, сразу переводя взгляд на покрасневшие от прилившей крови руки. «Как ребенок», — думает парень и качает головой. — Эй, — шелестит Хосок и пальцем показывает на инструктора. — Может, познакомишься? — Нет, — слишком громко шепчет Гук, вызывая внимание трех девушек, сидящих перед ним. — Не буду. Хосок только ухмыляется и встает, потягиваясь, как показывает Тэхен, а Чонгук залипает на чуть оголившийся милый животик инструктора, к которому так хочется прикоснуться. Он дает себе мысленный подзатыльник и задумывается над словами друга — почему нет? Если Тэхен откажет, то, значит, так должно было случиться… Но он такой идеальный, боже. — Думаю, на сегодня достаточно. Не волнуйтесь, если у вас что-то не получается, начинать всегда нужно с чего-то… Если у вас есть желание, то можете проводить легкую растяжку дома, как мы делали на прошлом занятии. Всем спасибо, встретимся в пятницу, — объявляет Тэхен, улыбаясь всем так открыто, что сердце сжимается от умиления. Само очарование, честное слово. Все сразу начинают собираться, а Чонгук чуть дольше нужного задерживается взглядом на инструкторе, медленно сворачивающем свой коврик. Тэхен что-то напевает себе под нос, покоряя и без того уязвимое сердце Чонгука еще больше. Как в человеке может сочетаться столько всего — совершенная гибкость и грация кошки, какая-то первобытная дикая сексуальность и вместе с тем детская очаровательность. Пока Гук размышляет, его друг не теряет времени: как в замедленной съемке Чонгук видит, как Хосок подрывается и идет прямо к инструктору. Щеки вспыхивают сами собой, когда Тэхен оборачивается и переводит взгляд на Гука. — …нравятся ваши занятия. Мы впервые на йоге, но мы не можем представить лучшего инструктора, чем вы! Ах, вот, мой друг в совершенном восторге. Знали бы вы, как ему требуется растяжка, он иногда с трудом завязывает шнурки на кроссовках, если не приседает, — тараторит Хосок, сияя ярче солнца. А Тэхен стоит и улыбается, расплавляя все внутренности Чона. — О, кстати, меня зовут Хосок, а это Чонгук. Гук рассеянно хлопает глазами и пытается понять, что происходит, но в голове только стучится он знает твое имя он знает твое имя он знает твое имя. Тэхен улыбается шире и отвечает: — А я Тэхен, — и тут же смеется. — Кажется, я это уже когда-то говорил. Они смеются, потому что Тэхен смеется как-то по-особенному, приводя в жизнь все мурашки на теле Чонгука. Давно с ним такого не случалось, это точно. — Вы очень молоды для инструктора, — беззастенчиво парирует Хосок, а Тэхен удивленно изгибает брови. — Я жил полтора года в Индии, исследуя разные практики, многому научился, поэтому считаюсь хорошим специалистом, — говорит Тэхен, и Чонгуку точно не показалось — его щеки тоже покраснели. — Не подумайте, что я хвастаюсь, нет… Просто, когда находишься непосредственно в центре этой удивительной культуры, то начинаешь понимать, как это происходит изнутри. Чонгук улыбается, поражаясь скромности парня, несмотря на его навыки и таланты. Это так здорово, и значит, что он такой же человек, как они. Это вселяет надежду, на самом деле. — Извините, если я доставляю вам какие-то неприятности… — тихо говорит Чонгук. — Просто я всю жизнь был далек от подобных вещей… Чувствую себя совершенно деревянным. Тэхен вдруг громко смеется и прикрывает рот ладошкой, а Чонгук краснеет неистово. Все-таки он смешит своим видом инструктора. Парень успокаивается и качает головой, примирительно выставляя руки вперед. — Чонгук, вы не должны переживать из-за этого, вам просто… нужно чуть больше занятий и соответствующей практики, — начинает Тэхен, подступая ближе, а в глазах его искрится какой-то подозрительный блеск. — Да? — с опаской переспрашивает Гук, отшатываясь от инструктора. Тэхен кивает и легко забрасывает руку за голову, демонстрируя поистине пугающую гибкость. — Мы пойдем тогда, а то Чонгуку нужно успеть еще кое-куда, — разбавляет Хосок странную атмосферу и тянет на себя опешившего Гука. — До встречи! Чонгук почти выбегает за дверь и опирается, глубоко дыша. Хосок щелкает у него перед глазами и безумно улыбается, словно они только что побили мировой рекорд по поеданию кимчи. — Эй, чувак! Ты же видел, как он смотрел на тебя? — спрашивает уже тише Хосок и тащит Чона к раздевалкам. — В смысле? Как обычно… — Придурок, я был о тебе лучшего мнения. — Хосок сердится, хмурит брови и упирает руки в бока, потому что Чонгук реально недогадливый, если говорить нежно, и тупой, если говорить правду. — Тэхен смотрит на тебя не как на потенциального ученика, а как на парня! — Откуда ты знаешь, как смотрят в таких ситуациях? — злится Гук. Ему не нужны ложные надежды, а внимание Тэхена слишком лестно, чтобы не радоваться хоть каким-то его крупицам. — Потому что мой лучший друг гей?! Ну ты и тормоз, — хохочет Хосок и скрывается за дверью, оставляя Чонгука наедине с безумными мыслями — он, возможно, нравится своему инструктору по йоге?..

///

Чонгук подкладывает под голову подушку и смотрит на странные разводы на потолке. В последнее время он часто так делает, это увлекательно, кроме того, расслабляет, но если быть до конца честным — Чонгук прокрастинирует. Хочется только лежать, иногда выходить на улицу, думать о том, как много нужно всего сделать, но… оставляет все как есть. Да, Чонгук любит это. Он прикрывает глаза и расслабляется, вспоминая занятия по йоге. Он должен научиться расслабляться, Хосок его и без того часто упрекает в излишней напряженности в некоторых ситуациях. Чонгук заводит руки за голову и возвращается мыслями на занятия, где Тэхен профессионально садится на шпагат и как слишком соблазнительно выпячивается его задница. Гук все видел, конечно, он очень часто смотрел, чтобы не заметить каких-то деталей. Он вспоминает низкий голос с легкой хрипотцой, доводящий до дрожи. Таким голосом можно приказывать, и все будет сбываться, — Чонгук уверен, инструктор пользовался этим не раз. Его руки в прямом смысле будоражат воображение — такие умелые, элегантные, но сильные. Но больше всего, конечно, Чонгуку нравятся лодыжки. От одной только мысли по губам проскальзывает язык, а во рту становится невыносимо сухо. Парень не знает, почему именно эта часть, но она доводит его в прямом смысле до экстаза. Руки опускаются ниже, и ладонь сжимает полувставший член через ткань спортивных штанов. Щеки краснеют, будто Чонгук делает что-то запретное и его вот-вот поймают, но от этого только сильнее хочется. Парень спускается по подушке вниз и закрывает глаза, воспроизводя в голове образ милого, но до одури сексуального Тэхена, разводящего ноги и при этом улыбающегося как никогда очаровательно. Он запускает ладонь под резинку боксеров и выпускает возбужденный член, который уже начал болеть. Представлять, как Тэхен прижимается ближе, как стонет своим до невозможности хриплым голосом ему в ухо, как просит о самых грязных вещах — это лучшие минуты за день Чонгука, потому что так он не чувствует себя уязвимым. Он владеет ситуацией, она зависит только от него, как и Тэхен в его голове. Он задерживается большим пальцем на головке и нажимает, закусывая ребро ладони, чтобы не застонать слишком громко. Прикосновения инструктора почти реальные, почти ощутимые, и это делает больно. Чонгук быстрее вколачивается в свою ладонь и представляет, как Тэхен будет выгибаться в постели и открывать рот в немом крике, грязно просить его не останавливаться. Его инструктор по йоге чертов бог, потому что как иначе объяснить то, что Чонгука выносит от него похлеще любого наркотика, лучше самого крепкого алкоголя. Перед глазами искры и темные шоколадные омуты — и Чонгук кончает, задыхаясь, и обессиленно подтягивается на подушку. Это уже стало его привычным ритуалом: после занятий с Соран подрочить на нереального Тэхена, который готов выполнять все его просьбы и даже приказания. Да Чонгук бы и сам ради него сделал, что угодно. Ему хорошо, это самое главное, стыд уже не работает, потому что он гей, которому, кажется, очень нравится его инструктор, которого он видел в гей-клубе. Чонгук сопоставил факты — вероятно, Тэхен тоже близок к его ориентации, и это не может не радовать. Вот только где взять смелости, чтобы попросить о встрече или, может, индивидуальном занятии? Гук безнадежен, еще никогда он не чувствовал себя таким дефектным, как на йоге с Тэхеном. Он стирает влажными салфетками с живота следы своей слабости и смотрит на приглашение на свадьбу сестры, до которой в прямом смысле осталась пара дней. Он не чувствует себя готовым, потому что все еще наступает на ноги Соран, все еще не может терпеть насмешки сестры и ее глупого жениха. В общем, ему это все не нравится, но выбора нет — семья должна быть на первом месте. Вечером он набирает Намджуна и собирается на импровизированную репетицию, чтобы расслабиться перед предстоящими пятью днями ада, как он сам считает. Пять дней без друзей, только мама, вечно пытающаяся узнать, как у него на личном фронте, отец, который думает, что «вся эта ерунда пройдет в скором времени» и Лея, которой, в принципе, все равно, только бы братец не пытался увести ее благоверного. «Вот еще», — думает Гук, вспоминая Сехуна, который шутит так, что потом еще год вспоминать будешь. Он симпатичный, конечно, но Чонгуку по душе более… гибкие парни. Они играют до поздней ночи, а после встречают вялый рассвет, который как будто намекает, что Чонгуку нечему радоваться в ближайшее время. Юнги благородно предлагает ему косяк и сам подкуривает, чтобы младший точно не отвертелся, и это действительно помогает, потому что волнение почти не уходит. — И чего ты переживаешь? Это свадьба твоей сестры, всего-то, — шелестит Мин и откидывается на стену, смотря на неяркое солнце, скрытое за облаками. — Это… моя семья не самая гармоничная, я чувствую себя неуютно с ними. Так было всегда, и ничего не изменится со свадьбой Леи. Я потому и уехал в 17 из дома, с ними было тяжело. А там еще и танцевать надо с подружкой невесты. — Гук скулит и прикрывает лицо ладонями, не в силах скрывать в себе нытье. Он, правда, держался, но так тяжело все время изображать, что тебе на все абсолютно наплевать. — Я не хочу, хен. Юнги хмыкает и треплет друга по волосам, совсем как младшего брата, которому еще только предстоит вступить во взрослый мир. Юнги тоже волнуется и переживает, он знает, как тяжело порой Чонгук сходился с людьми и как нелегко переносил крупные мероприятия. Для всех он один из участников их шумной банды, но вот на самом деле он по-прежнему оставался по большей части скромным младшеньким для всех друзей. — Ты такой ребенок, — тянет Юнги и улыбается. — Не стоит так переживать. Вспомнишь детство, дам тебе пару-тройку косяков — расслабишься, когда надо будет, выпьешь, на плохой конец. Это же свадьба… — Вот именно, — говорит Гук, затягиваясь сильнее. — А знаешь, там ведь могут быть симпатичные парни. Ну, типа развлечешься, хотя бы позалипаешь на кого-то. — Юнги толкает его в плечо и хрипло смеется, вызывая у Чонгука улыбку. — Отвлечешься от того парня, поймешь, типа, что не только инструкторы по йоге могут быть классными… Чонгук смеется и представляет родственников Сехуна, таких же насмешливых и резких. Да, то, что нужно, чтобы остудить его пыл. Вероятно, Юнги прав, потому что это ведь всего на пять дней, которые он проведет с семьей. Никто не запретит ему общаться с Хосоком и ребятами из «Да здравствует фикус!». Все будет отлично, он справится.

///

— Чонгук-а! Милый, как же мы тебя ждали, дорогой! — мать налетает на парня и сбивает с головы темную панаму, отчего Гук шикает, но все-таки обнимает веселую женщину, цепляющуюся за плечи сына. — Как ты быстро вырос! Такой большой, красавец! Отец сдержанно обнимает Чонгука и просит не обращать внимания на оживленность матери, потому что та с утра навеселе, иначе «со всем этим кошмаром разобраться совершенно невозможно»! Гук хмыкает и радуется тому, что отец выглядит счастливым и спокойным, значит, в семье все в порядке. А мама… она всегда была такой — веселой, громкой, заводной и до жути любопытной. Они добираются до отеля, где расселяют всех гостей. Жених Леи богат, под стать ее запросам, и номер более чем радует Гука — отдельная гостиная в бежевых тонах, а дальше идеальная спальня с минимумом мебели — только огромная белая кровать и маленькая тумбочка рядом. Но больше всего Чонгуку нравятся шикарные панорамные окна, из которых открывается вид на Пусан. Мама заскакивает следом и осматривает дорогого сына с ног до головы, не переставая улыбаться. Она просит его рассказать об увлечениях и учебе, как он справляется с нагрузками и кто его друзья. Она говорит так много, что Чонгуку становится непривычно — он редко видится с родителями и редко звонит, поэтому такое внимание к своей персоне почти бесит. Но он рассказывает, мужественно терпит, потому что это его обязанность. Несмотря на то, что из дома он уехал лет пять назад, родители все равно воспитали его, и он много им должен. Он скрывает некоторые детали, полностью избегая темы личных отношений, чтобы не вызвать интерес мамы. Чуть больше задерживается на Хосоке, потому что женщина хочет знать, с кем столько времени проводит ее сын. Но мама не выдерживает: — Слушай, Гук-и, а… как там… ну… ты с кем-нибудь встречаешься? — осторожно спрашивает она, заискивающе улыбаясь. — Нет, — резче, чем хотел, отвечает и тут же грустно улыбается. Он думает, что даже если бы встречался с кем-то, не сказал бы маме, потому что… Для нее это развлечение, он уверен. — Ах, вот как… Ну ничего, дорогой, ты еще встретишь свою судьбу. Мама уходит и просит быть готовым к вечерней репетиции церемонии в шесть часов. «Опять репетиции», — ноет мысленно Чонгук и валится на кровать. Телефон вибрирует, и он подрывается, надеясь, что сообщение от кого-то из друзей. [лучший хен)))]: хэй, как ты там? еще не умер? [мелкий засранец]: неееет, но мама уже задолбала расспросами. [лучший хен)))]: она в своем репертуаре. потерпи немного [лучший хен)))]: я кстати пригласил Сонхен на еще одно свидание)))0 ее ноге лучше к сожалению (( [мелкий засранец]: слышала бы она тебя)) [лучший хен)))]: ты тоже иногда мечтаешь, чтобы у Тэхена какую-то мышцу замкнуло и чтобы он так и остался в сомнительной позе! ты тот еще извращуга))) [мелкий засранец]: ладно, ты прав. Мне нужно идти [мелкий засранец]: пиши мне иногда (часто), я могу реально умереть [лучший хен)))]: все для моего лучшего друга: з Он спускается в холл, где уже столпились все гости. К Чонгуку сразу же подошли родители, а мать подхватила под руку, как будто боясь, что ее ненаглядный сынок сбежит. Куда ему? Он вымученно улыбается и направляется к сестре, раздававшей приказания подружкам. — О боже, Чонгук! Братец, что с тобой?! Тебе же еще вчера было 19! — кричит она на весь холл, и Чонгук краснеет от излишнего внимания. Последний раз они виделись, когда ему было 19, вот же черт. — Привет, — он тепло ее обнимает, и она сжимает его сильнее. — Я, кажется, скучал. — Я, видимо, тоже. Не напомнишь, сколько тебе лет? — спрашивает она, посмеиваясь и пихая брата маленьким кулачком в грудь, словно проверяя ее крепость. — 23 скоро, Лея. — Мой братец такой взрослый, — снова говорит Лея и улыбается. Встреча оказалась приятнее, чем Чонгук ожидал, и поэтому расслабляется, надеясь, что так и будет остальные четыре дня. Они проходят в большой зал, где и состоится свадьба и просто стоят, пока Лея оглашает список обязанностей, называет пары для танцев (и Чонгук незаметно кривится, потому что его партнерша слишком… стерва). Гостей много, кого-то рассмотреть хорошо не удается, но его внимание привлекает милый парень, стоящий с Сехуном и вертящий в руке бокал с шампанским, которым снабдили даже на репетиции. Парень милый чересчур, но его губы порочны на 400% и компенсируют остальной образ — светлые джинсы и розовую футболку. Он громко смеется над шутками Сехуна, но вдруг куда-то исчезает. К Чонгуку подбегает его партнерша и представляется. Она кокетливо наматывает длинные пряди на палец и закусывает губы, будто это может подействовать на Гука. Он только улыбается и говорит пару слов о своей жизни, чтобы не казаться совсем уж неудачливым братом идеальной сестры. Включают музыку, и Лиджен ведет его вперед, виляя бедрами и немного поддергивая юбку. Чонгук готов, он выучил танец хорошо, он вообще почти профессионал! Месяц тренировок — он не может не справиться. Он осматривает окружающих, пока они дожидаются вступления и снова видит того парня с порочными пухлыми губами и отводит взгляд, потому что это выглядит подозрительно. — Ты симпатичный, — говорит Лиджен, снова (!) закусывая накрашенные губы. — Даже очень. — Эм, спасибо, ты тоже, — отвечает на комплимент Гук, не теряясь, как его учил Хосок. — Очень-очень милая. Они двигаются почти идеально, только нога девушки иногда слишком близко к паху Гука, а так все очень даже неплохо. Чон полностью сосредотачивается на танце, ему нужно держать все в голове и не отвлекаться на такие глупости, как навязчивая Лиджен, которая многого о нем не знает, к ее счастью. Танец подходит к концу, и Лея объявляет в микрофон, что все выглядит сносно, но завтра нужно еще порепетировать. А Чонгук стоит столбом, потому что рядом с тем милым парнем стоит человек с подозрительно знакомым профилем. Парень переходит вправо, чтобы рассмотреть лучше. Наверное, это было не самым хорошим решением в его жизни, потому что прямо с парнем стоял его обожаемый инструктор по йоге, чертов Ким Тэхен, который и в другом городе не отпускает. «Веселая свадебка», — с горечью отмечает Чонгук и потихоньку отходит назад, надеясь, что еще не был замечен. Он сидит на стуле, попивая шампанское и прячась за остальными, чтобы Тэхен не увидел. Телефон перестал быть интересным, потому что Хосок ушел на свидание, а Юнги с Намджуном явно не трезвы. Чонгук рассматривает носки кроссовок, думая, что выглядит в танце слишком неуклюже, когда на его плечо опускается чья-то рука. Он осторожно поворачивается и, кажется немеет, потому что… — Чонгук, привет, — говорит Тэхен и чуть сжимает ладонь — Так это свадьба твоей сестры? Да, это, черт возьми, свадьба его сестры, так почему здесь оказался его божественный инструктор по йоге?! Чонгук теряется в догадках, но знает точно — теперь у него есть чуть больше поводов, чтобы стараться в танце и выглядеть лучше.