Скверна

— Парень, — продавец нетерпеливо посмотрел на синеволосого, но не получил ответной реакции и шумно втянул ноздрями воздух, хмуря густые брови.       Небольшая пауза, ожидание, и вновь: — Эй, парень, — мужчина за прилавком постучал пальцами по поверхности стола, привлекая внимание и недовольно глядя то на циферблат часов, то на Сала, уже минуту стоящего возле стенда с какой-то ерундой. — Магазин закрывается, давай на кассу. — Д-да, иду, извините, — Сал слегка дернулся, оклемавшись от минутного транса, и прошел к кассе. Оплатив покупки и запихав все в пакет под аккомпанемент недовольного пыхтения, он попрощался с продавцом и покинул магазин.       Фишер брел по вечерним улицам опустевшего Нокфелла, неся в руке пакет с продуктами. Было еще только семь часов, но навстречу ему попалось всего пара незнакомцев, и то, спешащих куда-то по своим делам.       "Странно, что я раньше их не видел здесь" — отметил парень: после того, как эпидемия пронеслась по городу, количество здоровых людей, оставшихся в живых, резко сократилось, и не знать кого-то хотя бы в лицо было довольно трудно. Сал еще раз обернулся, глядя обоим вслед, но все же, не смог припомнить никого из них, и пошел дальше своей дорогой.       Прохладный вечерний воздух проникал сквозь одежду легкими, но плотными порывами, из-за чего парень на ходу поплотнее завернулся в привычную черную кофту и натянул капюшон. Талант одеваться не по погоде преследовал Сала всю жизнь, но сегодня это не вызывало недовольства, холодный воздух как-то бодрил и освежал, да и в целом настроение было приподнятое.       Закатное солнце редкими лучами проходило сквозь верхушки деревьев, огибало заборы домов, создавая на асфальте дробный, полосатый узор, дополненный причудливыми кляксами из теней от листьев и веток деревьев. Чистое небо с редкими облачками мягко подсвечивалось оранжево-красноватым светом, разливающимся до самого зенита, а дальше переходящим в какой-то непонятный, но приятный оттенок приглушенного голубого. Кругом ни души - нет ни людей, ни машин, снующих по проезжей части, как это было совсем недавно - только лишь беспорядочно припаркованные легковушки.       Многие дома, хоть и выглядели снаружи как обычно, пустыми глазницами окон выдавали отсутствие жильцов - ни в одной комнате уже давно не горел свет по вечерам.       В воздухе повисла вечерняя дымка, и Фишер, выбрав длинную дорогу до апартаментов, чтобы погулять еще немного, полной грудью вдыхал прохладный воздух, медленно шагая по тротуару во все еще горьковатой, но уже намного более спокойной тишине вечернего Нокфелла.        "Давненько я не прогуливался вот так просто, без причины." - заметил парень, кутаясь в кофту, и пытаясь как-то поудобнее расположить на руке пакет, чтобы можно было сунуть ладони в карманы.       Последние месяца два Сал покидал квартиру исключительно по необходимости или требованию капитана их “Сопротивления”, что в целом было одним и тем же на самом деле. Сопротивление, спонтанно родившееся на самом первом городском собрании во время вспышки эпидемии, существовало ровно столько, сколько и зверствовала болезнь в городе - всего лишь пару месяцев, однако, за это время жизнь перевернулась с ног на голову.       Сал грустно и как-то язвительно хмыкнул, вспоминая, каким несуразным, страшным и нелепым было это первое собрание - в церкви Фелпсов, прямо как в дурацких фильмах про апокалипсис. Каким, на самом деле, страшным и нелепым было вообще все происходящее.       "Зомби, пхах. Кто бы мог подумать, что такое вообще может произойти в реальной жизни? Это ведь всегда было не больше, чем выдумкой..."       Ну да, возможно, когда оно так и было. Вот ты смотришь на экран телевизора, дома, в безопасности, далеко от этого всего, глядишь на эту иллюзию и ворчишь, что персонажи действуют нелогично и глупо, и зомби какие-то не такие, и все как-то не так и не то.       А теперь сам, словно актер какого-то идиотского кино, пытаешься выжить в этом кошмаре, действуя подчас буквально на чистой интуиции, не задумываясь, верно это или нет. И тоже все как-то не так и не то, только немного в другом смысле: ты поверить не можешь, что с этого момента твоя жизнь делится на “до” и “после”. И точно так же себя чувствуют все те, кому не повезло оказаться с тобой бок о бок во всей этой истории.       Парень тряхнул головой, отгоняя плохие воспоминания, и невольно ускорил шаг.       На самом деле их команду сложно было назвать сопротивлением, язык не поворачивался. Кучка неравнодушных горожан, вооруженные едва ли не вилами и факелами - смех сквозь слезы.       У Фишера, вот, например, была его старая бейсбольная бита, прокаченная вбитыми в нее длинными гвоздями, шурупами и саморезами. Батя заставлял сына ходить на бейсбол в детстве. Мальчику ужасно не нравился этот вид спорта, он всегда просил отдать его в музыкальную школу, на гитару, но отец был непреклонен: говорил, что это не по-мужски, и не развивает силу и ловкость. Тогда Фишер-младший из вредности и собственного упрямства сам брал уроки музыки то тут, то там, так как был категорически не согласен с отцом, да и сейчас ничего особо-то не изменилось в этом плане, но теперь Сал словно понял, зачем все было нужно - старой доброй битой удивительно легко и здорово сшибать обезображенные бошки вечно голодных и мерзких злобных разлагающихся тварей. Ну и еще всегда при себе нож, так, на всякий случай. Парень, шагая по улице, рефлекторно нащупал раздвижной черный ножик в кармане брюк и коротко выдохнул. Постоянно совершаемое действие превратилось в привычку - все равно что проверять ключи, когда выходишь из дома.       На пике развития болезни, когда упыри и “зомби” были почти везде, полиция, конечно, снабдила Сопротивление каким-то скромным количеством огнестрельного оружия и патронов, но этого все равно было ничтожно мало для того, чтобы убивать зараженных и защищаться самим. Сотрудники правоохранительных органов не учли того, что метко стрелять в критических ситуациях и сложных условиях среди участников Сопротивления можно было пересчитать по пальцам, и таким, как они, нужно больше патронов. Живые трупы орудовали и днем, и ночью, но если при свете солнца легко отследить шустрых ублюдков, перемещающихся с феноменальной для их состояния скоростью, то ночью это намного, намного сложнее.       Полицию, конечно, тоже можно было понять - им нелегко приходилось. На фоне эпидемии под шумок увеличилось и число обычных преступлений, и им приходилось работать на два фронта. По большому счету, всех можно было понять и простить. Вот только погибших ребят из Сопротивления, которым тупо не хватило патронов в нужный момент, потому что мрази в полицейской форме зажали боекомплекты, к жизни это не вернет.       Сал не сразу заметил, что злобно и быстро шагает по улице, хмурясь и сжимая ладони так, что ногти впивались в побелевшую кожу. Он прекрасно понимал, что это никак не поможет, что злость глупая и бессмысленная, да и оснований у него нет - все они такие же люди, как и он сам, но… Несмотря на то, что все это - далеко не его вина, он чувствовал на себе некий груз ответственности, и это который день не давало покоя, снилось в кошмарах и постоянно возвращалось в мыслях, прямо как сейчас, о чем бы Сал ни думал, и как бы ни убегал от этого.       Парень тихо выдохнул, замедляя шаг, расслабил крепко сомкнутые от притупленной злости ладони, опуская глаза и глядя сквозь асфальт. Далеко не только это его волновало и не давало покоя.       Сильнее всего Фишера мучили моменты, когда приходилось убивать тех, кого знал когда-то - знакомых, друзей, соседей, бывших одноклассников. Вернее мучили, воспоминания об этом: когда стреляешь, выполняя приказ, об этом не думаешь - только лишь тоненькая иголочка словно колет где-то в груди. Осознание приходит позднее, и вот уже тогда по телу разливается яд.       Смотреть на знакомые движения, на лицо, в те же самые, знакомые глаза, а потом выпустить пулю в лоб и контрольную - в сердце. И наблюдать за конвульсиями трупа на асфальте, если вдруг произошла осечка. И слушать знакомый голос, разрываемый на части истошными криками, хриплыми или булькающими звуками. А дальше - выстрелить в еще одного.

“Здравствуйте, миссис Гибсон.” Выстрел. “Добрый вечер, Чарли. Как поживаете, миссис Пакертон? О, мистер Пакертон, и вы здесь.” Снова пистолетная очередь. “Миссис Сандерсон, какая встреча! Привет, Пых, как дела?” Выстрел, выстрел, выстрел.

— Ну хватит уже, а, — выкрикнул парень в пустоту и раздраженно ударил себя ладонью по лбу, силясь выбить из головы все эти навязчивые мысли, хоть и знал прекрасно, что это не имеет смысла. — Хватит, блять, думать об этом. Все равно не было выбора.       Иногда хотелось сбежать из своей головы, жалко, что нельзя иногда выключать мозг и отдыхать от самого себя. Фишер повторно тряхнул головой с твердым решением просто больше не думать об этом и, в попытке переключиться, с нарочитыми вниманием разглядывал попадающиеся навстречу дома вдоль улицы.       Уже неделю город словно впал в спячку и замер - ответная реакция после тяжелых времен, которые пришлось перенести всему Нокфеллу, и уже просто привычка - не выходить наружу лишний раз, без надобности. После того, как все закончилось, службы города привели город в относительный порядок, но таким же уютным, как раньше, он уже не был.       Тела людей и зомби убрали почти сразу же, проводили долгую и тщательную дезинфекцию каждого уголка. Ходили слухи, что тела сжигают в глубоком подвале одного из старых заброшенных многоквартирных домов, или вообще где-то в подвалах церкви, а живых, или подающих признаки жизни, увозят в лабораторию на исследования…       Сал не заметил, как подошел к порогу апартаментов. Видимо, слишком быстро шагал из-за плохих мыслей. — Дом, милый дом, — прокряхтел Фишер, поднявшись по ступенькам и волоча с собой тяжелый пакет, уже изрядно натеревший ему ладонь своей тяжестью.       Парень открыл дверь, прошел до лифта по коридору, но, вместо привычного четвертого этажа, отправился вниз, в подвал. Да, теперь он живет в бывшей квартире Джонсонов. Это могло бы выглядеть, как лирический жест тоски по лучшему другу, но, увы. Реальность оказалась много прозаичнее - в подвал тяжелее всего пробраться и там безопаснее всего: без карточки туда не попасть на лифте, а черный ход закрывает замечательная такая толстая металлическая дверь с несколькими замками и ключи только в одном экземпляре - у Сала. Красота.       Выдернув ключ-карту, синеволосый направился из лифта к входной двери, достал ключи, готовясь открыть дверь, и замер, не дыша, уставившись на ручку двери. Та чуть подрагивала. "Чего?" — Фишер, нахмурившись, тупо глядел на ручку еще несколько секунд. — Показалось, наверное... — Сал протянул руку, но почти сразу же отдернул ее, как от огня, резко отходя на шаг от двери.       Ручка, издав характерный скрип, прокрутилась изнутри, со стороны квартиры, и опустилась вниз, медленно, по миллиметрам, отпирая дверь, до того, как Фишер успел к ней прикоснуться. — Что за... — синеволосый оцепенел, не в силах сдвинуться с места, кровь гулко стучала в висках, и все мысли в голове вытеснил нарастающий вязкий страх, — Нет. Это невозможно...       Никого в квартире быть не могло. В апартаментах почти нет людей, и в этом районе никто не ходит, все ключи от подвала у Фишера, и... Дверь тихонько приоткрылась, но почти сразу же с оглушительным грохотом захлопнулась.       ...и живет он тут один.