Системные драбблы

Это странно – быть совсем голым перед полностью одетым Шень Цинцю. Нет, Лю Цингэ не боится, ему просто странно. Вот когда все было наоборот, Лю Цингэ боялся – еще как! Сделать больно, задеть, навредить. А сейчас это кажется просто каким-то неправильным. Но одеться не хочется, хочется Шень Цинцю раздеть. Тот сидит между коленей Лю Цингэ, рассеянно гладит его бедра и смотрит вниз так сосредоточенно, что между бровей залегает складка. Лю Цингэ тоже сосредоточен – почти не дышит. Особенно когда Шень Цинцю решает что-то для себя, встряхивает волосами, откидывая их за плечи, и кладет ладонь на живот. Мышцы на нем тут же напрягаются, Лю Цингэ ничего не может с этим поделать. Он слегка дрожит, но не от холода, даже наоборот. Слишком жарко. Нет, все-таки хорошо, что он совсем раздет. Шень Цинцю только гладит, трогает, слегка нажимая, а Лю Цингэ уже хочется ерзать и подгонять его. Он кусает нижнюю губу и сдерживается. Шень Цинцю ему не мешал, и он не станет. Только приподнимается на локтях, чтобы смотреть. Ладони Шень Цинцю теплые. И жадные – оказываются то на животе, то на груди, на бедрах, на шее, на лице – Шень Цинцю трогает родинку, кажется, и Лю Цингэ ловит короткую улыбку. Пальцы почти невесомо касаются ребер, и Лю Цингэ все-таки ерзает, вздрагивает от щекотки. Очень хочется возмутиться и – и еще что-то, еще… хочется дернуть Шень Цинцю за запястье и направить его руку вниз. С головки члена Лю Цингэ на живот капает смазка. Но не может же он просить потрогать?! От одной мысли щеки обдает жаром. Лю Цингэ хватает воздух ртом, отворачивается, возмущенный сам собой. Сгибает ноги и шире расставляет их, сам не замечая. Шень Цинцю зато замечает – опускает голову и целует внутреннюю сторону бедра. От влажного прикосновения Лю Цингэ стонет и удивленно распахивает глаза. Этот звук – это вот сейчас был он сам, что ли?! Новый поцелуй ниже, ближе к паху – немного другой, жестче, Шень Цинцю прикусывает кожу, а потом лижет и ведет языком дальше. Лю Цингэ резко поворачивает голову обратно, смотрит неверяще. У Шень Цинцю красное лицо, а между бровей все такая же сосредоточенная складка. Он трогает языком нежную кожу на самом сгибе бедра, носом едва не утыкается в жесткие волосы в паху. У Лю Цингэ внизу живота плещет лавой – так горячо и так сильно, что голова кружится. Член дергается и еще больше пачкает живот. Сдавливает легкие, Лю Цингэ только поэтому не вскрикивает и не пытается сбежать сейчас же – вдохнуть не может. Рука Шень Цинцю наконец ложится на член, пальцем он растирает скользкую смазку по головке, и Лю Цингэ откидывает голову назад, зажмуривается. Смотреть просто выше его сил, нельзя так! У него сердце колотится – разорвется вот-вот, видят небеса! Шень Цинцю водит кулаком по члену, не сильно даже сжимает, но Лю Цингэ хватит и этого – он уже чувствует. В животе туго стягивается что-то горячее, становится сладко – и еще более стыдно. Шень Цинцю тепло дышит прямо на головку, и вот – вот сейчас… Лю Цингэ чувствует, как между его ягодиц вжимается палец – совсем немного, но ощутимо давит. Он широко распахивает глаза, но потолка над собой не видит. В голове лихорадочно проносятся мысли: это вот так, значит, делают это мужчины? Так это должно происходить между двумя благородными заклинателями? Это возможно вообще? Он снова приподнимается на локте, смотрит на Шень Цинцю круглыми глазами. Лицо у того залито румянцем, и Лю Цингэ сам краснеет еще больше. А потом палец соскальзывает чуть выше, гладит и давит под самой мошонкой, и Лю Цингэ падает назад, закрывает себе рот тыльной стороной ладони. Стянувшийся внутри жар оборачивается взрывом, по телу волнами прокатывается тепло, бедра дергает мелкими судорогами. Шень Цинцю сильнее сжимает его член под самой головкой, и это вызывает в паху новую горячую вспышку. Лю Цингэ дрожит, тяжело дышит и боится открывать глаза. В лицо смерти столько смотрел – и не боялся! А сейчас – слишком сладко и стыдно. – Ну вот, – голос у Шень Цинцю немного хриплый. – А ты говорил, что стонут люди только от боли. Лю Цингэ стискивает зубы и закрывает тыльной стороной ладони уже глаза. Он стонал, значит. Совсем никакого контроля, стыд какой… Шень Цинцю вытирает смазку и сперму, и Лю Цингэ стойко терпит. Это шелковый платок, наверное, но даже такие легкие прикосновения сейчас чувствуются слишком остро. А от влажного поцелуя в солнечное сплетение Лю Цингэ подбрасывает. Он наконец смотрит на Шень Цинцю обиженно – это было слишком неожиданно! Тот, хотя все еще красный, улыбается довольно. Они играют в гляделки пару секунд, а потом Лю Цингэ фыркает и ложится обратно. Ему и пожаловаться не на что. – Как это делают мужчины? – прямо спрашивает Лю Цингэ, когда Шень Цинцю ложится рядом. Тот молчит, потом неопределенно машет рукой: – Как мы. Как нравится. Не задавай мне сейчас такие вопросы, я устал и хочу спать, – он натягивает одеяло на плечо. «Не знаю», – переводит Лю Цингэ и обхватывает его обеими руками. Во сне Лю Цингэ снова жарко. Снится, как они с Шень Цинцю выясняют все больше о том, как это у мужчин происходит.