Первая Галактическая

Не веря глазам своим, она стала очень озадаченно смотреть на стол, за которым буквально только что сидел этот хамоватый тип, так неосторожно решивший поиграть с огнём. Или всё-таки осторожно? Внезапно за спиной раздался немного ироничный голос директора: - Это было слишком медленно. Я б за чашкой кофе успел сбегать. И снова ничего не говоря, она выпустила ещё пару ножей на источник голоса. И снова они ушли в стенку. Теперь доктор Дуглас вдруг оказался в двух шагах перед её лицом с той же издевательской улыбкой и заложив руки за спину. - И всё-таки медленно! Давай быстрее! Азула теперь сделала резкий выпад двумя пальцами, целя прямо в сонную артерию. Но рука вновь рассекла лишь воздух. Это было невероятно. Человек просто по законам физики не мог двигаться с такой скоростью. - Третья попытка. Ну, неужели ты не можешь быстрее?! Ну, давай, я тебе подыграю. Внезапно он оказался уже прямо у её лица. Теперь принцесса начала молотить руками и ногами, вкладывая всю свою силу. А тот буквально начал превращаться в размазанную в воздухе кляксу. Так показалось бы стороннему наблюдателю. Пожалуй, поздно было играть в прятки, да и выбора особого не оставалось. Азула решила уж не мелочиться. Из её рук мгновенно вырвались два подпитываемых злостью мощных потока пламени, которые она не задумываясь направила прямо на противника. По идее, от него сейчас должны были остаться только обгорелые головешки, однако, и тут вышла осечка. Ибо огонь словно разбился о какую-то невидимую стену прямо перед носом Кастера. Он только с хохотом язвительно заметил: - Что? Мы сложных путей не ищем?! Не зачту это как попытку. А ну попробуй ещё! И в тот же миг он снова оказался у её лица. Снова отскочил назад, а вот Азула внезапно обнаружила, что огнём поразить его совершенно не может. Или это было что-то другое, но в любом случае, он её здорово сейчас обезоружил. И наконец, не получив ни единой царапины, доктор снова оказался у своего стола. Он вновь начал заводить принцессу. - Что? Дыхалка сбилась? Какая досада! Как же ты будешь теперь контролировать энергию Ци? Чтобы пробить меня, тебе нужно что-то мгновенное и убойное. Азула с ненавистью и в полной растерянности смотрела на этого типа, действительно тяжело дыша. А чтоб довести её до такого, это нужно было реально постараться. - Хочешь чего-то мгновенного, подонок?! Будет тебе мгновенное! Встав на месте и выпрямившись во весь рост, она сделала глубокий выдох, приводя в порядок потрёпанные мысли. - Ну что, наконец-то докумекала своим котелком, что от тебя требуется? - спросил Дуглас всё тем же тоном. Она начала раскручивать руки вокруг себя. Через несколько мгновений вокруг её пальцев заискрились всполохи электроразрядов. И чем дальше, тем мощнее они становились. Копящееся напряжение требовало своего выхода. Нужно было только знать момент и дать энергии выйти в желаемом направлении. Это было опасной игрой даже для самого метателя, ибо любая ошибка, или неумение просто держать эмоции в узде, могли стоить жизни. Но директор всё это прекрасно видел, и его нисколько сей факт не пугал. Знал ли он, что сейчас должно произойти? Но отступать было уже некуда. И наконец, когда сдерживать стало уже невозможно, она просто указала пальцами дорогу этой энергии прямо на обидчика. Но тут произошло невозможное. Директор просто поймал молнию правой рукой и … сжал в кулак. Злорадно улыбаясь, он выставил вперёд правую ладонь. Над ней застыл яркий светящийся шарик – плазмоид, напоминающий не то маленькое солнце, не то шаровую молнию. - Ну и что это за детский лепет? Многому тебе ещё надо учиться! - сказал он с издевательской ухмылкой. А затем поднёс руку ко рту и просто проглотил плазмоид, словно куль попкорна. Такого в её мире не мог вообще никто. Ни маги настоящего, ни прошлого, ни даже Аватар. Можно было отклонить молнию от себя, но вот так просто остановить поток энергии, да ещё и проглотить её безо всякого ущерба для себя, это уже было за гранью всякого понимания. Азула была выбита из колеи таким финалом всего на несколько мгновений, но ведь именно они и решают всё. Внезапно ей показалось, что в комнате наступила ночь. Хотя сейчас была середина дня. А тело словно сковал какой-то паралич, когда даже пальцы ни в какую не соглашаются слушаться. У стола директора она заметила какой-то сгусток тени, принимающий очертания человеческого силуэта. Внезапно тень в мгновение ока очутилась перед ней и положила ладонь ей на лоб. Прозвучал голос директора, но какой-то странный, идущий, словно со дна глубокого колодца. - Ладно. Не буду больше тебя мучить. Спи! И сознание тут же отключилось. ****************************************************************** Когда же сознание, наконец, вернулось, принцесса обнаружила себя в том же кабинете, на мягком диване. Под головой была большая пуховая подушка, а на неё самой тёплое одеяло. На ней была та же одежда. Только сапоги были уложены на полу у изголовья. За столом она заметила директора, спокойно кушавшего порцию мороженного из хрустальной пиалы. Он уже заметил её подвижки и косился хитрым прищуренным взглядом, но на этот раз доброжелательным. - Доброе утро, Ваше Высочество! Хотя уже и не утро давно. Как выспались? Двое суток, почитай, как спали. Хотите, кстати, мороженного? У нас хорошее мороженное. Тон речи и сами слова директора никак не вязались со всем произошедшим. Опять же будучи немного в замешательстве от всего, Азула приподнялась на диване и впервые с испугом в глазах посмотрела на это существо, которое вот так запросто могло остановить молнию и вырубить её, играясь, словно кошка с мышкой. Чего раньше, наверное, не было никогда. - Что вы со мной сделали? Вы вообще, человек? - спросила она немного подозрительным тоном. - Я? Всего лишь уложил спать. – Ответил директор с лёгкостью. Но тут его голос стал гораздо грустнее. – А насчёт этого. Да, я человек. Как ни странно. Самый несчастный человек в мире. Доктор выдержал небольшую паузу, всматриваясь в ставшее любопытным лицо собеседницы, и размышляя о том, стоит ли ему говорить о себе всю правду. Но затем он всё же решил высказать и объяснить своё странное поведение. Он отодвинул пиалу с почти доеденным мороженным и сказал: - Я родился в городе Риме, в Италии почти две тысячи двести пятьдесят семь лет назад. И почти всё это время я выгляжу вот так. Не меняюсь. Могу разве что волосы, да бороду отпустить. А потом сбрить их. Вот и всё. - Но как такое возможно? И много в вашем мире таких? - Я не знаю, почему это произошло. Но таких, как я, совсем немного. Я их всех знаю. Их можно перечесть по пальцам. - Но почему же вы считаете себя несчастным? Если всё это правда, то вы бы уже давно могли стать властелином всего вашего мира. И повелевать так, как вам вздумается. - Зачем мне это? Ты что, считаешь, что власть – это правда благо? Что это великая привилегия? Она медленно кивнула. - Ясно. Очень глупое мнение. Я расскажу тебе о двух страшных проклятиях. Одно из них доступно только мне и ещё нескольким бедолагам. А второе – почти каждому. Во-первых, я живу невероятно долго. Я не старею. Я не болею. Мне невозможно нанести увечье. Я могу спокойно попивать дайкири в эпицентре ядерного взрыва. И ни единого волоска не упадёт с меня. Я сам проверял. Казалось бы, неплохо. Что ещё надо? Но с другой стороны, у меня не может быть семьи, не может быть детей. Я не могу любить. У меня не может быть друзей. Я уже устал хоронить людей, которых считал своими друзьями. Я устал видеть, как они дряхлеют, теряют память, превращаются в развалины. Поэтому я стараюсь не дожидаться этого. Примерно раз в 30 или 25 лет мне приходится обыгрывать собственное исчезновение или самоубийство. И поэтому я человек без прошлого, без будущего и без имени. Да, то имя, которое я ношу сейчас – это так, одежда, которую поносил, затем одел новую. Вся моя жизнь – это медленная тягучая пытка. - А как вас зовут на самом деле? - Моим настоящим именем на этой планете уже давно никого не называют. Его мне дали рабы в шахтах, где я и начал свой жизненный путь. Я никогда не видел ни отца, ни мать. Моему брату повезло несколько больше. Он родился дворцовым рабом. И на шумных пирах богатые сенаторы, и даже наш отец, использовали его шевелюру в качестве салфетки для жирных рук. - А у вас и брат был? И что с ним стало? - Да, меньшой. На три года моложе. Но при нашем возрасте это уже значения не имеет. Нам обоим было за сорок, когда мы узнали, что являемся родственниками, и тогда мы впервые встретились. А что с ним стало? А ничего. Он такой же, как я. У него дар абсолютной неуязвимости. Как правило, он старается скрыть своё местоположение. Он не хочет, чтоб я нашёл его. - Почему? Вы что, поссорились? - Да нет. Просто мы решили, что каждому из нас нужно идти своим путём, куда бы он нас ни вывел. И только тогда возможно будет понять, кто был прав, а кто – нет. - И вы не знаете, где он сейчас? - Как ни странно, сейчас знаю. Он живёт в Швейцарии, на берегу живописного горного озера. Он частенько сидит на набережной и рисует портреты прохожих. Он словно спит и ждёт чего-то. Готовится к чему-то. Если честно, мне это не очень нравится. Но я не считаю себя вправе встревать в его жизнь и нарушать наш уговор. - И что, он тоже не знает причину вашего состояния? - Нет, не знает. Так что это загадка для нас. Таково проклятье бессмертия. Но оно не доступно почти никому. А вот проклятье власти доступно почти любому. Технически, наверное, я бы давно мог стать правителем всей планеты. Но что бы я тогда получил? А, в конечном счете, для кого-то я бы стал символом чего угодно, для кого-то – угрозой, для кого-то – очередной ступенькой в карьере. Для кого-то - помехой в этой самой карьере. Для кого-то идолом. И ни для кого – человеком. Вокруг меня сновали бы исключительно подобострастные, а в тайне завистливые взгляды, сплошная льстивая ложь, которую я, даже при моём опыте, рано или поздно неизбежно начал бы воспринимать, как истину. И таким образом, я бы очень быстро стал вечным рабом своего «великого» положения. Я уже был рабом и старался всеми силами вырваться из рудников. А теперь я стал бы вечным и совершенно обречённым рабом. Всякая власть развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно. Всякая власть ведёт к одиночеству. Абсолютная власть ведёт к абсолютному одиночеству. Это не привилегия. Это наказание, которое люди с лёгким сердцем налагают на себя. А потом вырваться не могут. Я помню времена, когда потеря власти означала неизбежную потерю жизни. Таково проклятье власти. Я и так проклят. И не собираюсь усугублять своё положение. Ну да ладно. То, что я сказал тебе, знают всего несколько человек. В той или иной степени. А вот что мне делать теперь с тобой? Девушка отвела грустный взгляд в сторону и мрачно спросила: - А что вам остаётся? Я же для вас машина, да ещё и сломанная! Мне всё теперь равно. Делайте, что хотите. Вы ведь сказали, что задумали что-то насчёт меня? - Ты не машина, конечно. Ты даже не догадалась, что я говорил это специально, чтобы вывести тебя на вспышку агрессии. Я это сделал, чтобы выиграть время и успокоить твои нервы. Утро вечера мудренее, говорят у нас. Ты уникальный человек. Я за всю свою жизнь. Повторяю. За всю свою жизнь не встречал никого подобного тебе. Ни на этой, ни на какой ещё планете. Для меня это честь, повстречаться с тобой. Я хочу сказать, что мне очень стыдно, что я так отозвался о твоих чувствах. И я хочу просить у тебя прощения. Не знаю, умеешь ли ты прощать. Но я обязан хотя бы спросить. Я честно не знал ничего о твоих отношениях потому, что я из принципа в чужую частную жизнь не лезу. Ты уж извини ещё раз, но я буду говорить открыто. Мне пока трудно поверить в искренность твоих чувств. Главное, чтобы в них поверила ты. Встретить человека, который полюбил бы просто за то, что ты есть – это дорогого стоит. И ещё хорошо, что он оказался офицером Флота, а не стоматологом, например, или гламурным плейбоем, который рисует разбитые сердечки на бампере своей машины. Но всё зло, которое ты когда-либо причиняла, неизбежно вернётся к тебе. Оно сейчас и возвращается в такой странной форме. - Понятно. А Мартину за что это всё? - За то, что с тобой связался. - На всё-то у вас есть ответ. Я не желала зла этому человеку. - Это пока только предположение. Забавно, ты умудряешься причинять зло, даже не желая этого. Хотя мы потеряли очень много пилотов. Ты не думай, что я с радостью и лёгким сердцем отправляю людей на смерть. Я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что делаю. Я бы не прожил столько лет, если бы слишком близко воспринимал бы это. Много чего во мне уже давно угасло. Но я всегда всё осознаю. И мне нелегко делать выбор, особенно когда его нет. - Почему бы вам самим тогда не полезть в пекло? Вам-то это ничем особо не грозит. - Я не имею права вмешиваться. Тебе этого не понять, но я не должен раскрывать свою личность всем и вся. Много веков я лишь наблюдал за тем, как идёт жизнь при всех её плюсах и минусах, не влезая ни во что. Затем я несколько раз пытался лично изменить кое-что. Это плохо, вообще говоря, кончилось. И я разочаровывался несколько раз. Но сейчас ставки слишком высоки. Надеюсь, что на этот раз я не ошибаюсь. Я могу видеть гораздо больше чем остальные люди. Но я не бог. Я всего лишь человек. А что касается рассуждений о том, как хорошо было бы, если б твой мир раскатали об асфальт, то тут ты можешь обратить этот удар против себя же. Вот многие из вас этого не знают, но если уничтожить дух вашей планеты без возможности возрождения. То твой мир перейдёт в расстроенное состояние, и жизнь там начнёт медленно умирать. И ты вместе с ней, причём, на какой бы планете ты ни находилась. - Почему это должно волновать меня? Мне это не страшно. Меня там хотят уничтожить. И в этом наши чувства взаимны. - Ты зря так думаешь. В Галактике очень мало планет такого типа. Но они есть. Эти планеты в прямом смысле живые. Их энергия фокусируется на одно определённое существо. С одной стороны, это удобно. Но с другой, такие миры – чудовищно уязвимы. Достаточно выбить один камень из основания, и вся конструкция рухнет. Рядом с нами, чуть дальше от Солнца, есть планета Марс. Три миллиона лет назад там процветала жизнь. Но жители планеты как-то забыли, почему она процветала, и решили, что им этого не нужно. С лёгким сердцем они срубили сук, на котором сидели. Не спасся никто. И теперь Марс – безжизненная пустыня, где даже океаны замерзли и оказались засыпаны пылью. Наш мир в этом смысле проще гораздо. Иначе и тут давно бы уже никто не жил. Или ты всёрьёз думаешь, что руки и ноги могут жить самостоятельно, если отрубить голову? Но посол уже с усталостью выслушивала пространные изъяснения директора. Затем она спросила: - И всё равно, к чему всё это? Я и так отрезанная рука, если выражаться, как вы. Ну зачем мне тянуть это бессмысленное существование? И какая мне теперь разница, что там произойдёт с моим миром? - Всегда есть, зачем жить. Тем более что сейчас ты носишь в себе не одну жизнь, а две. Он выдержал небольшую паузу. При этом девушка явно насторожилась, не поняв, к чему этот странный тип снова клонит. Он был явно из тех людей, обладающих дурной привычкой говорить загадками, притом, считая это очень умным. Доктор продолжил: - Ты беременна, Азула. Всего неделя. Будет мальчик. Так что не только своей жизнью ты так легкомысленно сейчас пытаешься распорядиться. Её глаза вспыхнули уже от огромной дозы удивления. - Что-о?! Как вы можете такое знать? Директор лишь улыбнулся. - Вижу тебя насквозь. Стоило быть аккуратнее со своими страстями. - Ответил он. Но Азула, немного помешкав, снова потупила взгляд в пол. - Да разве это хорошая новость в моём положении? Куда я с ним пойду? Как мне его воспитывать? В чужом мире и одной! - Не отчаивайся. Я поручился за тебя перед Аватаром твоего мира. И покуда у меня есть хоть какое-то влияние на этой планете, одну тебя с твоими проблемами я не оставлю. Веришь или нет. В обиду тебя и ребёнка я никому не дам. Знаешь что. Я ходатайствовал о созыве завтра Объединённого Комитета Начальников Штабов. Если хочешь, давай завтра сходи со мной. Если у тебя есть какие-то идеи, можешь высказать их. Наши генералы выслушают. На нас надвигается большая беда. Наши люди в ужасе от самой мысли о том, что им предстоит сражаться с мощной звёздной державой. И они готовы на всё, лишь бы этого не случилось. Но условия неприятеля таковы, что выбора у нас не остаётся, чего бы там ни думали правозащитные и общественные организации. Впрочем, я тут подумал. Было бы глупо мне что-то запрещать. Если хочешь лезть в драку, отговаривать не стану. Но предупредить должен. Все войны и сражения твоего мира – это детская ссора в песочнице по сравнению с тем, что скоро начнётся здесь. Это будет ад. И я хочу, чтоб решение, какое бы ты ни приняла, было полностью на твоих плечах. Береги себя. - А как же мой мир? Теперь вы уже не так дрожите за него? - Его и так уничтожат, если мы проиграем войну. Он для них – лакомый кусочек. Но сейчас находится под защитой Федерации. Так что если худо станет нам, плохо будет и вам. А я намерен эту войну выиграть. Ладно, Ваше Высочество, мне пора готовить планету к обороне. А тебе сейчас лучше маленько отдохнуть. Привести в порядок мысли. Исполняющий Обязанности встал и направился к дверям, прихватив свой странный шест и, как всегда, с загадочной улыбкой вышел.